С ветром наперегонки

      В маленькой комнате, встроенной в одну из трибун арены, царила нервозность. Не по себе было даже Рею. И было от чего: самые влиятельные лица государств, каге пяти великих деревень — сегодня все «шишки» здесь. И это не считая заполненной толпой трибуны зрителей, радостно пришедших на главный праздник этого года. А людей было ой как много.       На арену нападали почти десять лет назад, после чего она расширилась раза в два. Еще несколько лет назад здесь сдавал экзамен на чунина Наруто. Уж не знаю, что пошло не так — но арену после него перестроили и увеличили еще раза в два, усилив безопасность для зрителей.       Канкуро давал нам последние наставления, ребята абсолютно серьезно его слушали, а я вспоминала о вчерашнем дне, блаженно улыбаясь. Хотя единственное, что я помню — как засыпала в руках Гаары, а потом как сегодня утром проснулась от беспардонных расталкиваний Хаяте. — Нагиса! — рыкнул Канкуро, — прекращай ворон считать! — Ну извини, — развела я руками, улыбаясь, — ты повторяешь одно и то же уже пятый раз. Только еще больше нервируешь! — Как наркотой объелась, — покачал он головой, — Не проиграй. Тем более твой первый противник Хьюга! Что ты с Хьюгой делаешь? — Держусь от него подальше и при первой возможности бью. Издалека, — заученно протарабанила я. — Умница. Отлично, Гаара вместе с остальными каге на специальной трибуне. Трибуна дайме напротив. И чтоб никаких попаданий туда: случайных и не очень. Рей, Нагиса, все понятно? — спросил он нас с нажимом. — Да-да, зануда сенсей, — зевнул Рей, — значит случайные попадания по толпе — это можно? — ехидно вопросил брат. — За случайно, Рей-тян, бить тебя буду отчаянно. По твоей розовой жопке. Все, валите на балкон для участников. — Ты к Гааре? — Да. В секцию для участников учителя допускаются только при ранениях. Да и… если что, моя помощь Гааре потребуется. — В смысле «если что»? — удивился Хаяте. — Попытаться объяснить необъяснимое для остальных. Все, марш!

***

      На балконе нас встретила Аяка: вся бледная и поникшая. Она взяла меня за руку и отвела к Шину, полностью игнорируя генинов Росы, так и источавших желание убивать, и других ребят. Мы дружно уставились на поле, посередине которого стоял Какаши и Шикамару. Вообще арену они интересно сделали: там была и травка, и песочек, и даже небольшой пруд с деревцами. Этакий мини садик, чтобы проверить не только наши боевые навыки, но и умение работать с местностью. На арене Суны вот одни барханы, да кактусы обретаются. Впрочем, я была уверена, что к экзамену арена меняется. — Они меня бесят, — метнула взглядом Аяка на Акихико, — минут пятнадцать просто рядом стою — а такое ощущение, что в мусорке валяюсь. — Да, энергетика у них грязнее обычного… — задумчиво проговорил Хаяте, сморщив нос, — свитками себя обвесили наверняка. Надо быть осторожными, уверен, играть они чисто не будут. — Я только их желание убивать чувствую, что вы имеете в виду под «грязная»? — удивился Рей. — Сложно сформулировать. Не зная, что они должны быть здоровы — я бы подумал, что они больны. Но позавчера все проходили обследование, поэтому… — рассуждала Аяка, — думаю, что это связано с запретными техниками, не иначе. Хаяте, я даже рада, что с тобой первой дерусь. Все равно вряд ли выйграю, так хоть дальше с Акихико драться не буду. — Пораженческие у тебя мысли… — удивленно проговорила я, — и тут на северо-западе вдалеке сверкнула молния и ударил гром, — хорошо ж нам сегодня будет, если эта тучка к нам заявится, — нервно улыбнулась я. А тучка была хороша и красива: большая, черная, наверняка рядом дуют потрясающие ветра. Я такое люблю, только вот мокнуть при температуре около нуля не очень хотелось. — Я трезво оцениваю ситуацию, Наги. Вот и все. Тем более не обязательно турнир выигрывать, чтобы чунина получить. А выпендриваться мне не перед кем. Его здесь нет. Хаяте меня понимает. — Ты ему все рассказала? — Еще на свидании тогда. Хотела расслабиться с хорошим человеком, но Хаяте умеет на эмоции выводить. Знаешь, смотрит так проникновенно и всепонимающе… — о да, я эту черту друга хорошо знала, — Ревела час как последняя дура, а он просто слушал, да платочки подавал. Хороший Хаяте парень. Хотелось бы мне влюбиться в кого-то такого же. Хотя, по правде, мне Хаяте все больше и больше нравится. Да и у ирьенинов интересы похожие. Жаль, не из Конохи он, — начался первый бой между Акихико и парнем из молнии. — Я думаю, ты ему тоже нравишься. Вот забавно, — засмеялась я, — у нас тут турнир, скоро бои без правил и у нас с тобой, а мы все о мальчиках. — Да уж, — засмеялась она в ответ. — Дурехи потому что, — строго сказал Рей и указал на поле боя. Там уже был Кента и мальчик из Камня, — тебе с кем-то из них драться. Не моргай. — Тыы слышал? — испуганно пролепетала Аяка. — Я могила, сами с Хаяте разбирайтесь, — подмигнул Рей, — И давайте посерьезнее. Обе.

***

      Рей вышел на бой против Горо. Против ожидания, гонялись они по полю долго. Ядовитые лозы, вырастающие за секунду из-под земли, доставили брату немало неприятных мгновений. Но он умудрялся уворачиваться от всех, запуская по ним струи воды или копья из камня. И было нелегко, пока Рей наконец-то не сделал болото прямо посреди арены. Горо и его ручная растительность туда мгновенно провалились, побеги изредка сонно вертелись и подавали признаки жизни, но быстро уходили в трясину — даже змея бы по такому не проползла. В итоге бой вышел воистину зрелищным и интересным. Рей улыбался аки красно солнышко, и когда Шикамару объявил победителя — арена разбушевалась рукоплесканиями. А я возгордилась. Опять. Все-таки мой братик — самый лучший!       С тяжелым сердцем я провожала Аяку и Хаяте на бой. Мне категорически не нравился настрой подруги, она была явно подавлена и не настроена на победу. Да, я была уверена, что победит в любом случае Хаяте. Аяка — спец по ближнему бою, тогда как Хаяте предпочитал использовать дальнюю дистанцию, с которой согнать его было практически нереально. К тому же… я слишком хорошо была знакома с возможностями Хаяте.       Сначала все шло достаточно вяло, ну как вяло… Аяка пыталась достать кулаками Хаяте, Хаяте уклонялся или пропускал удары подруги в землю. После каждого оставались воронки метр на метр. Зрелищно, но уклонения Хаяте почти ничего не стоили, он слишком привык работать со мной, поэтому скорость Аики не была для него вызовом. В ход шел и чакровый скальпель, и кунаи — Хаяте неизменно уворачивался, гаденыш даже зеркальный барьер не ставил. А потом Аяку понесло. Я не слышала, что именно она кричала на друга, но после пары его слов — девушка словно с цепи сорвалась. И скорость, и сила увеличивались пропорционально градусу истерики. Хаяте даже пару раз чуть не попался, уворачиваясь в самый последний миг. Такое ощущение, что под звуки далекого грома ребята успели пробегать всю арену раза три, пока Аяка, наконец, не начала успокаиваться. Запыхавшись, она зло смотрела на Хаяте, уперев руки в коленки. Хаяте вроде даже сначала захотел подойти — но не рискнул. Аяка как треснет — на Луну улетишь. Одно изящное движение — и девушка была заключена в водяной пузырь, его еще называют тюрьмой. Но что Хаяте, что Рей умели пузырьки пускать на дистанции. К ней подошел Какаши, что-то спросил, девушка кивнула — и победа отошла к Хаяте. А я, наконец, вместе с Шином спрыгнула на арену.       Шин Хьюга. О возможностях Хьюга Канкуро мне пропел целую сагу в трех томах. Равно как и о том, что редко кто из них нормально умеет сражаться на средних, а тем более дальних дистанциях. Зато они эксперты в ближнем бое. Опасные и очень быстрые. После объявления Какаши о начале боя мы немного постояли, рассматривая друг друга. Я — своими обычными глазами, он — бьякуганом. — У тебя… нет танкецу. И странная чакра. Почему? — он что, только заметил что ли? Помнится, девушка Наруто об этом еще спрашивала после первого этапа. — Есть у меня танкецу, просто они защищены. От вот таких востроглазых как ты. Без обид, Шин, — легко взмыла я в воздух. Преимуществ я ему отдавать категорически не хотела. И все-таки, какие неприятные глаза, словно раздевают, проникают сквозь кожу, исследуя каждый миллиметр... бррр. От бьякугана крайне неприятные ощущения. По телу пробежала стая мурашек, даже чесаться захотелось, везде. От этого странного взгляда. Однако агрессии я не чувствовала. Я помотала головой, представила, как правой рукой давлю на воздух, создавая пресс. Шин внезапно закричал и схватился за голову, прижимаясь к земле. Самое простое, что только придумать можно. Мощным потоком воздуха придавливать, создавая напряжение и давление на тело противника. Шин упал на колени, стараясь хоть как-то защититься. «Против лома нет приема». Все самое простое — по факту, самое лучшее и эффективное. Прессом, на самом деле, сложновато попасть, я часто промахиваюсь. Если, конечно, противник не стоит столбом и не пялится уже как несколько минут. Как Шин как раз и делал. — Тебе лучше сдаться, — прокричала я, ослабевая пресс, — иначе ты сам скоро сознание потеряешь. Ну или кишки и глазные яблоки вылазить начнут. — Что, правда? — материализовался снизу Какаши, — Он кстати уже в обмороке, — тыкнул он вниз. Я мгновенно убрала пресс, и приземлилась мерять пульс. Учащенный, в целом нормально, — Ну что? — Оклемается. И быстро. Его вовремя отрубило. — Понял. Интересные у вас с братом техники. Даже печати не складываете. — Ой, как будто ты раньше этого не заметил, — фыркнула я. — Да-да, конечно, — после чего громко объявил меня победителем, — в любом случае, удачи. Из Росы ребята жесткие, — а то я не в курсе.

***

      Я влетела на наш балкончик немного уставшая, но довольная. Жеребьевка по очередности уже закончилась, и я шла вторым номером вместе с Кентой. Скептически на того посмотрела, он смерил меня безразличным взглядом. И все. Остался в игре только суровый парень из Камня, двое гаденышей из Росы и мы трое. Мальчики улыбались, дожидаясь своего часа. Я попыталась поговорить с Хаяте насчет Аяки. Он только сказал, что все будет хорошо, ей просто нужно отдохнуть. И я расслабилась, с интересом наблюдая за грозовой тучей, которая, кажется, ходила кругами, старательно огибая Коноху. Барьер что ли специальный поставили, чтобы вот такие "гости" во время экзамена не нагрянули? Не для нас конечно, презренных генинов, а чтоб одежда достопочтимых дайме не намокла. Мои внутренние бесята проснулись, вместе со мной ощутили ветер и радостно вскинули кулачки с восторгом смотря на высоченную трибуну напротив. Есть барьер! И почему они думают, что от метеоявлений лучше всего подходит воздух? Странные, по мне лучше всего использовать чакру земли. Только чакру, а не саму материальную землю, хоть это и сложнее всего. А так — это такое искушение, знать, что есть тучка, знать, где барьер, и видеть эти жирные, расхоложенные морды. Мои бесята стремительно превращались в чертей, движимые пламенным желанием немного и «случайно» подгадить. Немноооожечко так…       В бое между Реем и суровым парнем из камня, по правде говоря, не было вообще ничего интересного. Рею то ли было просто влом, то ли он не пожелал лишний раз тратить силы. Брат просто в первую же минуту замуровал парня в скале, и он даже ничего не успел сделать.       Бой между Кентой и мной… что тут сказать. Опять мне попался шиноби чисто ближнего боя, еще и не очень быстрый. И достать в воздухе он меня не мог. Разве что немного пошвырялся огнем, но его атаки были слишком медленны. Но не могу сказать, что Кента был слаб. Один его удар молотом — и земля превращалась унылые комья. Стоило бы мне хоть один раз оступится — и все, песенка спета, а вместо черепной коробки — жалкое напоминание о ней и клочки мозгов по всей арене. Поэтому, немного поуворачивавшись и полетав, я здраво рассудила, что оно того не стоит и показала мальчику, что такое настоящая огненная стихия, сотворив пламенный смерч метров в пять в высоту. Смерч старательно и прицельно «ходил» за пытающимся улепетать парнем и красиво, с веселым треском плевался молниями. Бегал Кента не долго, и со смачным чавканьем был «скушен» прожорливой воронкой и через пару секунд «выплюнут». Правда, в несколько обугленном состоянии. Но жизни его ничего не угрожало. Я всосала в ладонь свой маленький ручной смерч, а Какаши скучающим голосом объявил мою победу.

***

      Мы… даже не поняли, что произошло. Точнее поняли, но не поняли зачем, почему. Для нас с Реем такие вещи были немыслимы, но они происходили. Прямо сейчас. Прямо перед нашими глазами.       Бой между Акихико и Хаяте шел уже минут двадцать. Тяжелый, изматывающий. Его вода против молнии Акихико — очень плохое сочетание. Для нашего друга конечно. Вода — идеальный проводник, который молнию только усиливал. В итоге — било по Хаяте, пусть и косвенно. Но он успевал быстро себя лечить, тратя колоссальные объемы своей обычной чакры. Хаяте было трудно, но он не сдавался, прилагал все силы. Мы с Реем сжали руки, от напряжения они дрожали. Мы искренне желали другу победы, хоть и понимали, что в итоге нам предстоит драться друг против друга.       Акихико постоянно бросался молниями, Хаяте их отражал зеркальными щитами. Бой не переходил в ближний, оставался в средней дистанции. Победит тот, у кого больше выносливости и чакры. По крайней мере, я так думала. Пока этот гад с усмешкой не достал свиток и не выпустил оттуда черного, огромного пса, состоящего из молний. Псина, взревев, ринулась прямо на друга. Он был настолько быстр, что мы не заметили, как животное с разбегу пригвоздило Хаяте к стене арены, как осталось на ней пятно крови, пока тело Хаяте «стекало» на землю, а пес с воем исчез. Я пронзительно закричала от ужаса, вылетела на арену, а за мной — Рей. Он вытянул руку в направлении Акихико, а тот, глумливо смеясь, уже выпускал мощный заряд черной молнии в сторону Хаяте, находившемуся в обмороке. Но не успел, молния разбилась о земляной щит Рея. И, пока я бежала к Хаяте, рядом с которым уже стоял Шикамару, я видела, как брат набросился на Акихико с кулаками. — Жив, — коротко сказал Шикамару, вырубило из-за сотрясения, — Нагиса, все хорошо. Эй, — растерялся парень, увидев, как я плачу, вытирая кровь с лица Хаяте, — Знаешь, я очень плох в таких вещах… Но я тебя уверяю, с Хаяте все будет хорошо. А вот с твоим братом… не очень, — выдохнул он. — В смысле не очень? — посмотрела я в сторону Рея. Они с Какаши стояли рядом с Акихико. На его лице наливался синим фингал, губа разбита — узнаю творчество брата, — Этот гаденыш сам виноват. Ты же видел, он… — Я этого Акихико всячески осуждаю. Эти придурки из Росы те еще гавнюки. Но они не нарушали правил экзамена. А Рей нарушил… — Но я же тоже… — Ты просто подбежала к раненому, когда бой уже был остановлен. А Рей, фактически, помешал бою. — Ага, помешал убить друга. Бой уже должен был быть остановлен. Сразу! Ты издеваешься? — Нет. Мы не успели остановить бой, — нахмурился Шикамару, — поэтому по правилам… ну ты поняла, не спорь. Но хорошая новость в том, что его бои до этого засчитаны. А то, что он пренебрег правилами в защиту товарища — будет ему только в моральный плюс. И могу сказать, пока не на сто процентов, что экзамен Рей сдаст. В наши дно подобные качества ценятся. В то время как у генинов Росы даже при победе нет ни шанса… У всех троих с головой проблемы, им не то что команду, им тараканов растить не доверят. — Наги… — прохрипел Хаяте. — Хаяте, — проговорила я, — Ты как? Позвоночник? — С позвоночником все нормально. Но головой… знатно, — к нам подбежали медики, отодвинули меня в сторону. Хаяте показал большой палец вверх, пока его загружали на носилки. — Это… победитель Акихико. Рей из Суны — дисквалификация с сохранением результатов за предыдущие бои, — громко прозвучал голос Какаши. Трибуны взорвались возмущенными криками. На арену в знак протеста полетела еда и какие-то предметы. — Так нечестно! — раздавалось со всех сторон. — Верните Рея! — вопил девичий хор. — Он другу помог, придурки! — и прямо в Какаши чуть не попал огрызок от яблока. Я хихикнула. — Успокоились! Финалисты — Акихико из Росы и Нагиса из Суны. Перерыв час, — внезапно объявил Какаши. — Перерыв? — спросила я, пока Хаяте уносили в мед блок. — Да. Боев было много. Чтобы и зрителям и вам отдохнуть немного. Ты сама как? — Я нормально… Рей, блять! — Рей ринулся на Акихико, но Какаши заломил его руку за спину и что-то говорил ухмыляющемуся Акихико. Отпустил брата и повел за собой. Рей яростно сверкнул глазами на Акихико и что-то резко сказал, — Жаль, отсюда не слышно. — Давай в комнату для Песка. Там тебя Темари с Канкуро должны ждать. И не обращай внимания на Акихико, он какую-то херню несет. Вот серьезно, устроил балаган. Всех провоцирует как может, и брата твоего тоже. — Очередные мерзости? Не рот у него, а выгребная яма. Также примерно несет.

***

      Не успела я войти в комнату, как Рей сквозь зубы процедил: — Не дерись с ним. Выйди на поле и признай поражение. — Рей, она зашла так далеко. Ты перегибаешь палку, — улыбнулась Темари. — Наги-тян покажет засранцу, где раки зимуют! — улыбнулся Канкуро, — Правда ведь? — Конечно, отделаю так, что мамка не узнает. Акихико слишком далеко зашел, — мрачно подтвердила я. — Он опасен, — выдохнул Рей, — я сам с ним потом разберусь. Давно напрашивался. — А я-то думала, что тебе его жалко, — ухмыльнулась Темари. — Жалко у пчелке в жопе. Абсолютно беспринципный и психованный мудак. Он же удовольствие от страданий других получает! Думаешь, его мотивация здесь — это выйграть? Хрен там плавал! Что ни бой — что удар в спину тем, кто уже проиграл. Он прямо-таки ждет момента, когда противника вырубит, и судьи не объявят об исходе, чтобы своей молнией в спину зафенделить. А потом за реакцией наблюдает. — Именно поэтому его надо проучить в честном поединке. И желательно на его поле боя. Рей, не будь занудой, — подластилась к брату я, — Ты ведь будешь за меня болеть? — Конечно! Но… пообещай, что если что — ты не будешь гнуть свою линию и сдашься, если не будешь вытягивать. И никакого «его поля боя», надеюсь, я неправильно сейчас тебя понял, — нехорошо прищурился брат. — Что ты имеешь в виду? — посерьезнел Канкуро. — На его поле боя садизма и мазохизма, сенсей, не бери в голову, — махнула я рукой. Вспомнив о тучке, я всерьез задумалась над тем, чтобы разгромить Акихико его же оружием и показать, что если он будет настолько жаден до силы, то всегда найдется кто посильнее… лучшее и унижение и шанс для него что-то переосмыслить. Но… я вряд ли решусь, вспоминая свои прежние опыты взаимодействия с молниями. Еще когда папа был жив, тогда хоть его страховка была, но и она не спасла меня от нескольких долгих месяцев восстановления. — Рей, хватит сестренку недооценивать, — возмутилась Темари, — она и тебе навалять может. — Да фиг с вами, — махнул он рукой прекрасно понимая, что переубеждать меня бесполезно, — Наги… даже не думай… серьезно, — и все-таки Рей лучше всех меня знает.       Дверь тихо открылась. Аккуратная, но уверенная походка, движения, которые я, наверное, узнаю из миллиона. И вот я уже улыбаюсь, смотря в бирюзовые, отчего-то беспокойные глаза. Я не видела их со вчерашнего дня. Гаара чуть заметно улыбнулся в ответ. Он встал совсем рядом со мной, и волнение прошло волной по всему телу, унося совсем далеко от предстоящей задачи. Левое плечо случайно соприкоснулось с его, собирая тепло. Я не могла отвести взгляд, Гаара прикрыл глаза и повернул голову ко мне: — Готова? — Ах, да, конечно, — рассмеялась я. — Не готова, — мрачно сообщил Рей, — Тот парень — редкий и подлый псих. — Рей, ты опять!!! — рыкнула я на него. — В чем-то я с Реем согласен, — покачал головой Гаара, — Мне Какаши рассказал, из-за чего ты Акихико чуть не врезал во второй раз. — И что этот гад заявил? — Не намерен даже повторять подобную пошлятину, — фыркнул брат. — Ой, будто бы я ее не услышу меньше, чем через час вновь, — закатила я глаза. — Общий смысл — убьет он тебя в особо изощренной форме, чтобы помучалась подольше. И братик спасти тебя, как друга, не успеет, — холодно проговорил Гаара, — Примерно это… только в более… матерной и экстравагантной форме. Но дело даже не в том, что именно он сказал, а что он даже Хокаге не постеснялся. Да и интент от Акихико однозначный шел. — Гандон мелкий, — выдохнула Темари, — Значит он на арену идет с намерением убить Наги? — И вполне может это сделать, — рассуждал Канкуро, — способности и навыки у парня хорошие. Тем более, что молния обычно быстрее ветра, особенно черная. — Ой, да ладно. Не попробую — не узнаю, — беспечно махнула я рукой, — что-нибудь придумаю. — Сейчас Тсунаде зай… — договорить Гаара не успел, дверь распахнулась и в комнату решительно вошла Тсунаде-химе. — Начал? — спросила она Гаара. — Нет, сам только подошел, решил тебя дождаться, — мне надоело стоять, да и слишком близкое присутствие Гаары смущало донельзя. Поэтому я отошла немного назад и запрыгнула на стол, свесив ножки. — Наги! — рыкнул Канкуро, я с удивлением на него посмотрела. — Да ладно, пусть сидит, если удобно, — улыбнулась Пятая и внезапно посерьезнела, — я тогда начну. Гаара… извини, что такая работа в итоге будет на твоих генинах. Точнее, на Нагисе. — Самое сложное досталось Конохе. Как всегда, так что… но я хочу сначала ее согласия после всего, что ты скажешь, — я недоуменно переводила взгляд с одного каге на другого. — Хммм… начну с того, что обычно мы бы просто отдали тебе приказ, ничего не объясняя, Нагиса. Но Гаара настоял на том, что ты и твой брат должны все знать. Учитывая обстоятельства.       Мы с Реем удивленно переглянулись, совершенно ничего не понимая. — Мы подозреваем, что Масаши, его правая рука Лоренс и остальные делегаты из Росы являются похитителями людей. Теми самыми, которых мы уже пять лет найти не можем. Также считаем, что вся деревня Росы в этом замешана. За исключением, может быть, гражданских. — Они, безусловно, мудаки. Но почему? Они же слишком выделяются! — округлила я глаза. — Странные методы воспитания детей. К тому же никто из них на осмотре не мог сказать, где родился и как проходило их детство. Мы не подключали Иноичи, поэтому нам могли и солгать но… мы брали анализы. Все трое из Конохи, из гражданских. Все трое были в нашей базе. Все трое пытались пройти в академию шиноби, но не смогли потому, что не могут использовать чакру, а здоровье не настолько хорошее, чтобы стать мастерами тайдзюцу как Рок Ли. Не знаю как, но с ними что-то сделали, провели какие-то чудовищные эксперименты, чтобы они смогли стать шиноби. Причем шиноби с поломанной психикой, воспринимающих своих «учителей» как абсолют. Я не знаю такой техники, которая может сотворить подобное, — я закусила губу и растерянно посмотрела на брата. Зато мы такую технику знали, и как она «выползла» за пределы клана загадка. Если это она конечно. — А родственников у них нет? Никто не узнал? — удивилась Темари. — У нас остались их фотографии со вступительного экзамена. Мальчики сильно изменились. Осталась мама у Акихико, она его еле узнала. По понятным причинам пока мы запретили ей подходить к нему. Я вызвала Орочимару, он должен что-то знать. Как раз по его части, — стало очень неловко. В таких ситуациях ведь неправильно молчать? Сколько людей они уже угробили, если это наша техника — страшно подумать. Но рассказывать об этой технике и не надеяться, что она куда-то «уплывет» и ее опять неправильно используют, калеча других… невыносимо. Рей, судя по стиснутым пальцам и взгляду, буравящий пол, был озадачен той же дилеммой. — Не зря вы их жалели, да? Рей? Нагиса? — грустно ухмыльнулся Канкуро. — Так что я должна сделать? — тихо спросила я. Гаара обеспокоенно посмотрел на меня, непроизвольно подавшись вперед. — Наги, все хорошо. Мы все решим. У нас уже есть план, — мягко проговорил он, — Но тебе тоже нужно постараться, если согласишься. — Как ты мягок-то стал, — покачала головой Тсунаде с улыбкой, — Но я за тебя рада, — хитро сощурилась женщина. — Так заметно? — хмыкнул парень, Темари покраснела, а Канкуро с прищуром посмотрел на стену, делая вид, что рассматривает картину. — Мне — да. — О чем вы? — раздраженно спросил Рей. — Мы с тобой позже об этом поговорим, — бросил Гаара, — пока к делу, — Рей недовольно цыкнул языком, с прищуром смотря на Казекаге, — К сожалению, мы пока можем только предполагать, что от нас хочет противник. Поэтому, пока команда Наруто выдвинулась в Росу, нам надо задержать у себя всех троих генинов и их «свиту». Понятно, что без своих ценных экспериментов они не уйдут, а обследование аномалий по чакре не обнаружило. По здоровью, особенно у Горо — да. Нам нельзя вызвать подозрений. Пока. Они не должны усомниться в том, что мы что-то о них знаем кроме того, что они сами о себе говорят. Поэтому. Исходим из того, что без своих ценных результатов исследований они из Конохи не уйдут. Поэтому Наги, твоя задача — серьезно ранить Акихико, не убивая. Так, чтобы ему понадобилось долгое лечение. Дальше мы что-то придумаем до момента пока не получим сведений от Наруто. Я знаю, ты таких вещей не любишь, но ранение должно быть критическим, чтобы его точно оставили здесь. — Прекрасно, и так от одних экспериментаторов-мудаков он попадет на стол к Орочимару, — скептически протянул Канкуро. — Орочимару единственный специалист в техниках подобного рода. Учитывая, сколько людей была похищено, тем паче детей, — махнула рукой Хокаге, — это оправдано. — А сколько? Сколько людей? — с каким-то остервенением спросил брат. — Не меньше пяти тысяч, — я похолодела. — Я… Рей, — брат кивнул, соглашаясь, — То, что я скажу, должно остаться строго в этом круге. — О чем ты? — удивился Гаара. — В нашем клане есть похожая техника, — тихо сказала я, — но, по идее, она должна быть использована только с нашим участием… и только с нашей кровью при выполнении ряда условий. Если используется обычными людьми — «поехавшая» крыша, сокращение времени жизни, болезни, изменения во внешности и привязка к другим людям как к "хозяевам"… — будут как раз побочными эффектами. Но в результате — человек может получить способности. И это может быть все, что угодно, на самом деле — от музыкального слуха до способностей генома. Но эта техника категорически запрещена вне клана. Она не просто запрещена, на ней стоит «вето» для обычных людей. Последствия от применения, а тем паче неправильного применения — колоссальны, — тяжелое молчание опустилось на комнату. Давило как булыжником, я с ужасом опустила глаза, ожидая реакции. Канкуро нервно рассмеялся. Темари «упала» на стул, во все глаза смотря на нас с Реем. — Откуда она могла появится? Эта техника? Полагаю, вы держали ее в секрете? — бесстрастно спросил Гаара. — Понятия не имею. Знание об этой технике передается только по главной ветке клана. Причем через генетическую или духовную память. То есть, когда мы готовы, сначала нам снилась эта техника, а только потом отец о ней рассказал. Она даже побочным ветвям так перейти не может. К тому же, в ней используется руновязь — древний алфавит, его вообще среди ныне живущих только мы с Наги знаем, да Хаяте теперь учит, — развел руками Рей, — Но если они используют нашу технику — то мы своем праве их всех вырезать на хрен. — Пока «без вырезать». Рей, без самодеятельности, — сверкнул глазами Гаара, — насколько сложно ее применять? — Нам легко, но мы никогда не будем и не использовали связку «обычный человек и обычный человек или шиноби». Для нас это сакральный и священный ритуал, и так как мы используем ее правильно — то для нас только положительные моменты. А вот обычный человек, кто это проводит, должен обладать чудовищными запасами чакры и мастерством. И конечно, он должен не только знать руновязи, но и понимать. Хотя… если у тебя пять тысяч человек в эксперименте — то, наверное, можно методом проб и ошибок идти, — я нервно сглотнула. — Двадцать минут осталось… — выдохнула Тсунаде, — Рей, вы двое, — кивнула она Темари и Канкуро, — пойдем отсюда. После экзамена расскажите. — Мы не будем показывать технику и ее составляющие. Ни вам, ни Орочимару, никому, — решительно посмотрела я в глаза Тсунаде, — те… кто знает, должны… Это не шутки. — Что это не шутки — я уже поняла, — выдохнула Тсунаде, — люди напридумывали множество ужасающих техник. Не факт, что они используют вашу технику, но эту возможность я учту. Вообще эффект чем-то немного похож на проклятую печать Орочимару, возможно, модификация. Но если придется… то вы должны… — Ни хера мы не должны, — процедил сквозь зубы Рей, — Распространение этих знаний вне клана неприемлимо и ведет к последствиям, — я понимала о чем он говорил, тем более, что в груди возникло странное ощущение. Как будто похожая ситуация уже была, повторялась. Странные образы тенями завертелись в голове, пытаясь унести сознание за собой. — Пойдем, Рей… пора занять свои места. Никто вас заставлять раскрывать секреты не намерен, но стоят ли эти секреты человеческих жизней, вот в чем вопрос… — «только если их раскрытие не повлечет за собой еще больше хаоса и страданий. Человеческую жадность не искоренить…» — ответила я про себя с болью. Но я уже жалела, что вообще что-то сказала о нашей технике. В конце концов, Тсунаде права, это может быть все, что угодно. — Но Наги… — вякнул было Рей, Пятая взяла его за ухо и под смех Канкуро потащила за собой. Темари на секунду замялась, растерянно посмотрела на нас и выдохнула: — Наги все та же Наги. Да, Гаара? — улыбнулась и захлопнула дверь. Мы остались вдвоем в тишине.       Я старательно отводила глаза от Гаары, но чувствовала кожей его присутствие. — Секреты кланов порой… такие странные, — выдохнул он. — Ты не злишься? — Я сам в клане, и в курсе, насколько наши тайны оберегаются от чужих ушей. Но спасибо, что рассказали. — Я надеюсь, что это не наша техника. Просто не представляю, как оно могло выбраться наружу. — Ты как-то рассказывала, как отец учил тебя делать ликорисы во сне. И на следующий же день ты уже знала эту технику. Так что даже не удивляюсь. Почти, — подошел он вплотную, упершись в коленки. Потянулся к волосам и с улыбкой стянул резинку с волос. Огненные локоны с вплетенными белыми прядями опустились на плечи, он зарылся в них руками, поднося к своему лицу. Я закрыла глаза, наслаждаясь лаской. Тихий шелест песка вокруг — словно успокаивающая музыка. — А потом снова завязывать! Нравится на моей голове бардак наводить? — Обожаю это делать. Со вчерашнего дня. Твои волосы… пахнут солнцем. Не палящим, а таким, как на рассвете или закате, — перебирал он волосинки, гладил щеки и крепко обнимал. Мне хотелось стать ближе — и я спрыгнула со стола, сомкнула руки на его шее, прижимаясь крепче, — Ты стала смелее, — тихий шепот прямо в губы. — Это плохо? — его пальцы медленно гладили мою спину и снова зарывались в локоны. — Как посмотреть, — так близко. Его губы настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Я словно замирала, хотелось, чтобы это длилось вечно, а лучше всегда. Всегда вот так стоять, окруженная его теплом, — Я люблю тебя, — поцеловал он меня в лоб, кончик носа. Робко улыбнулся, будто раздумывая — и я ощутила губы на своих губах. Тихий стон, руки с силой сжимающие талию и плечо. Нежно, медленно, словно пробуя на вкус, он целовал меня, прижимая к себе. Я пыталась отвечать ему, но выходило неловко, совсем по-детски… и от переполняющей грудь нежности и любви с щепоткой смущения я, казалось, вот-вот взорвусь.