Легенды не умрут

Следы остаются всегда. Даже если их не видно. Они есть. Внутри, под кожей, ощущается эта энергия льда или огня. Смотря кто прикоснулся. Смотря кому позволил коснуться себя. Нет, Му Цин не избегал прикосновений. Вот уж вздор! Вовсе нет. Он их не любил. Не терпел, когда чужие грязные руки смели тянуться к нему, к его безупречно чистым одеждам, к его идеально уложенным волосам. Ни для кого не было никаких исключений. Что тогда было? Недоразумение? Да. Пожалуй. Одно сплошное, большое и широкоплечее недоразумение, сметающее всю стройную, устойчивую систему правил и норм одним ударом сильной руки. Фэн Синь. Опять. Снова. Почему? Почему другим нельзя, а ему - можно? Му Цин не помнил, чтобы давал Наньяну такое разрешение - прикасаться к себе. Но... Похоже, тому вообще не нужно было разрешение. Фэн Синь был не про разрешения. Не про запреты, правила или предписания. Он был не про это всё. И он касался. Одежд и волос Сюаньчжэня, лица, рук, ног и даже губ... Сначала в драках и стычках, в зверских столкновениях, когда каждый из них хотел доказать, что он сильнее. Или... Оставить след? Следы... Напоминание о том, что здесь кто-то был. Зарубка на память. Фэн Синь не скупился на подобные зарубки, оставляя их щедрой россыпью в виде синяков и кровоподтеков на теле Му Цина. А потом, когда всё зашло слишком далеко и случившееся на мосту оставалось лишь в кошмарных снах присмиревшего Му Цина, Фэн Синь стал прикасаться иначе. Нет, разрешения ему по-прежнему никто не давал. Во всяком случае, сам Сюаньчжэнь не помнил об этом. Однако теперь на его коже и под кожей, в его крови, в его дыхании оставались иные следы от прикосновений Наньяна. Горячие, страстные, дикие... Отпечатки его пламенной, стихийной натуры. Следы пальцев и ногтей, зубов, губ... Му Цин тайком, наедине с собой, разглядывал эти следы, касался их и понимал, что так и должно быть. Теперь это - его главное правило. А ещё... Теперь он тоже мог позволить себе прикасаться к Фэн Синю иначе. И оставлять на его теле иные следы.