Гарри Поттер и Святой Грааль

      К утру буря утихла, оставив после себя лишь свежесть и запах мокрой земли. В Большом зале, однако, небо продолжало хмуриться — видимо, даже волшебство не могло справиться с настроением природы. Утренние занятия состояли из травологии у профессора Стебль, где они выдавливали гной бубонтюберов — занятие, которое мало кого могло воодушевить, — и Ухода за волшебными существами. На этом уроке гриффиндорцы вместе со слизеринцами пытались накормить соплохвостов. Эти странные создания, способные одновременно обжигать, жалить и кусаться, вызывали у большинства студентов лишь недоумение и страх. — Кому вообще нужны эти… монстры? — брезгливо спросил Малфой, отпрыгивая от очередного соплохвоста, который попытался его укусить.       Гарри заметил, что Жанна, наоборот, с нескрываемым интересом рассматривала соплохвостов. Её глаза блестели, а на губах играла лёгкая улыбка. Она словно видела в этих опасных существах что-то… привлекательное. Это ещё больше заинтриговало Гарри.       После обеда был урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех и сели за стол в центре кабинета.       Профессор Трелони, закутанная в свои шарфы и шали, выплыла из-за широкого кресла, её глаза, увеличенные толстыми линзами очков, казались огромными и немного пугающими. — Добрый день. Вы сегодня пришли раньше других, мой дорогой, — печальным тоном обратилась профессор Трелони к Гарри. — В последнее время своим Внутренним Оком я вижу ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И к сожалению, должна сказать, что ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для вас грядут трудные времена, увы… Очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… И, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…       Ее голос понизился почти до шепота. Рон, глядя на Гарри, повращал глазами — тот в ответ изобразил каменное лицо. И в то же время, Гарри же почувствовал лёгкое беспокойство. Он и сам знал, что что-то не так. Профессор Трелони перевела взгляд на Жанну. — А вы, моя дорогая… — она приблизилась к Жанне и взяла её за руку, заговорив с ней замогильным голосом. — Я вижу… боль. Очень много боли и страданий. В вашем сердце горит неугасимый огонь… Вы — могучий воин, идущий к своей цели, но… вы не можете исполнить своё предназначение. Не потому, что вы слабы или боитесь. Нет… У вас хватит смелости на целую армию. Но… что-то вам мешает. Что-то… очень могущественное. Трудно… Очень трудно придётся тебе, если ты хочешь исполнить своё желание…       Жанна высвободила свою руку из хватки профессора Трелони. На её лице не дрогнуло ни единого мускула. — C'est intéressant, — тихо произнесла она, её голос был холоден как лёд.       Когда профессор Трелони удалилась, Рон повернулся к Жанне. — Ну и что это было? — спросил он, потрясённо. — Ты что-нибудь поняла?       Жанна пожала плечами и взглянула на Гарри. Её взгляд был пронзительным и… немного грустным. — Пустые слова, — с обычной самодовольной ухмылкой ответила она. — Она просто играет свою роль.       После обеда состоялся урок прорицаний. Гарри, Рон и Жанна пришли раньше всех, что не смогла проигнорировать профессор Трелони.

***

      Немного позже, у дверей в Большой Зал, к ребятам прицепился Малфой. Его необычайно заинтересовала свежая статья в Ежедневном Пророке, написанная Ритой Скитер. Они даже не удивились её ужасному содержанию, ведь настолько гадкие статьи писала из всех авторов Пророка только она. Завершив публичное чтение статьи, Малфой по-своему прокомментировал фотографию, приложенную к тексту. Фото изображало мистера и миссис Уизли, стоявших на фоне их дома — Норы, и Малфой не удержался от того, чтобы пройтись по дому и внешности миссис Уизли. Рон не на шутку вскипел и готовился задать обидчику перца, так что Гарри и Гермиона с трудом его удерживали. Но Жанну никто не держал, поэтому она молча подошла, и он получил от неё такую оплеуху, что с трудом удержался на ногах. — А твоя мамаша, Малфой? — огрызнулся Гарри, вдвоем с Гермионой оттаскивая Рона за мантию, чтобы тот не набросился на Малфоя, — Такое впечатление, словно она только что унюхала кучу дерьма у себя под носом. Скажи-ка, у нее всегда такой вид или это от того, что ты был рядом?       Бледное лицо Малфоя порозовело: — Не смей оскорблять мою мать, Поттер! — Тогда заткни свою грязную пасть! — отрезал Гарри и повернулся чтобы уйти. То же сделала Жанна, напоследок плюнув Малфою в лицо.       Прозвучал хлопок, а затем громкое: — НУ УЖ НЕТ, ПАРЕНЬ!       Секунду спустя ребята усвоили несколько уроков от нового преподавателя Защиты:       1. Нападать со спины — плохо.       2. Профессор Грюм всегда хранит бдительность.       3. Искусственный глаз профессора Грюма волшебный и видит даже через затылок.       4. Правила школы для профессора Грюма не писаны, и он легко может превратить ученика в хорька, проведя для него персональный урок хорошего тона в любое время.       Незапланированный персональный урок хорошего тона и высоких манер прервала профессор МакГонагалл, вернувшая белому хорьку облик Малфоя и освободившая его от этих занятий. Несмотря на это, Рон наслаждался случившимся еще пару минут спустя, стараясь надолго запечатлеть в памяти поразительного прыгающего хорька Драко Малфоя.

***

      Через два дня состоялся первый урок Защиты у Грюма. Атмосфера в классе была наэлектризована. Грюм, с его беспокойно вращающимся глазом и хриплым голосом, сразу же захватил внимание студентов. Он не тратил время на приветствия и вступления, а сразу перешёл к делу. Он показал им Непростительные заклятия.       Гарри смотрел на происходящее, затаив дыхание. Он видел, как луч Круциатуса поражает паука, как тот скрючивается от боли, и чувствовал, как желудок сжимается в тугой комок. Рон сидел рядом, бледный и молчаливый. Гермиона сжимала губы, в её глазах было отвращение. Даже Жанна, которая обычно казалась такой непробиваемой, слегка побледнела. А Невилл… Невилл выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок.       После урока большинство студентов высыпали из класса, возбуждённо обсуждая увиденное. Но Гарри, Рон, Гермиона, Жанна и Невилл остались на своих местах, молчаливые и подавленные. Невилл стоял у двери, сжимая в руках книги, его лицо было почти белым. Он смотрел в одну точку, словно всё ещё видел перед собой мучающегося паука. — Невилл, — тихо сказал Гарри, кладя руку ему на плечо, — ты в порядке?       Невилл вздрогнул и посмотрел на Гарри затуманенным взглядом. — Я… я не… — пробормотал он, — я просто… это было… ужасно.       В этот момент из кабинета выглянул Грюм. — Лонгботтом, — сказал он своим хриплым голосом, — задержись на минуту. Хочу тебе кое-что показать.       Невилл послушно вошёл в кабинет. Грюм закрыл за ним дверь. Гарри, Рон и Гермиона с беспокойством переглянулись. Жанна наблюдала за ними с непроницаемым выражением лица.       Лишь после ужина они снова увидели Невилла. Он сидел в гриффиндорской гостиной у камина, листая толстую книгу. Увидев друзей, он улыбнулся. — Профессор Грюм подарил мне книгу, — сказал он, показывая им обложку. — «Магические средиземноморские водные растения и их свойства». Сказал, что профессор Стебль рекомендовала ему дать её мне. — А… а что он тебе говорил? — спросил Рон, с тревогой глядя на Невилла. — Да ничего особенного, — ответил Невилл, пожимая плечами. — Просто спросил, как я перенёс урок. И сказал, что понимает мои чувства. Он… он сам многое пережил.

***

      Рон, Жанна и Гарри расположились за столом в гостиной и начали сочинять домашнее задание по прорицаниям. Рон, как обычно, отличался изобретательностью в части несчастных случаев с метлами, Гарри же придумывал сценарии, связанные с темными магическими существами. Но Жанна… Жанна превзошла их обоих. Её описания смертей были настолько детальными, настолько… необычными, что у Гарри волосы вставали дыбом. Он слушал её рассказы о пылающих змеях, ядовитых цветах и проклятых кинжалах с ужасом и в то же время с каким-то странным восхищением. Его поражала её инаковость. Она была слишком не похожа на всех, кого он знал. В ней было что-то… загадочное и притягательное. В какой-то момент Жанна заметила его взгляд и улыбнулась. Её улыбка была быстрой и… почти нежной. Гарри почувствовал, как его щеки покрываются румянцем.       Тем временем, Фред и Джордж, сидя за отдельным столом, что-то увлечённо царапали на пергаменте, нахмурив брови. Они почти не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими, неразборчивыми фразами.       Гермиона, которая сидела неподалёку, несколько раз пыталась заговорить с ними, но близнецы только отмахивались, не отрываясь от своего занятия. Наконец, она не выдержала. — Что вы там делаете? — спросила она с раздражением. — Выглядите так, словно готовитесь к ограблению Гринготтса.       Фред и Джордж переглянулись. Фред прикрыл пергамент рукой. — Ничего особенного, — буркнул он. — Просто… заняты, — добавил Джордж. — Очень заняты, — хором произнесли близнецы и снова углубились в свою писанину.       Гермиона фыркнула и отвернулась. Она достала из сумки значки с надписью «Р.В.О.Т.Э.» и начала раскладывать их на столе. — Что это? — спросил Рон, с интересом разглядывая значки. — Это значки для членов моего нового общества, — гордо объявила Гермиона. —"Реабилитация Воли и Освобождения Трудящихся Эльфов». Мы будем бороться за права домашних эльфов. Рон и Гарри переглянулись. Они оба знали, что это закончится чем-то… интересным. Жанна с лёгкой улыбкой наблюдала за Гермионой. В тот же момент в окно неожиданно постучала сова. Это оказалась Букля, сова Гарри. Она держала в клюве письмо. Гарри взял письмо и развернул его. Оно было от Сириуса.       «Гарри, я немедленно вылетаю на север. Новость о твоем шраме — последняя в череде странных слухов, которые здесь до меня доходят. Если он заболит снова — иди прямо к Дамблдору. Тут говорят, что он вызвал из отставки Грозного Глаза. Это означает, что он читает знаки — даже если никто, кроме него, этого не делает. Я скоро буду. Мои наилучшие пожелания Рону и Гермионе. Гляди в оба, Гарри. Сириус» — говорилось в письме.       Гарри перечитал письмо дважды. Рон и Гермиона с тревогой переглянулись. — Какие знаки? — шепотом спросил Рон. — О чём он говорит? — Не знаю, — ответил Гарри, нахмурившись. — Но я чувствую, что что-то не так.       Он взглянул на Жанну. Она сидела молча, её лицо было непроницаемым. Но Гарри знал, что она тоже что-то чувствует. Что-то… важное.       Обсудив с друзьями, какие знаки читает Дамблдор, и обозлившись на себя за то, что вынудил крестного подвергнуть себя опасности перелётом на север, Гарри расстроенный отправился спать, напоследок отметив про себя, что не слышит привычного похрапывания Невилла. Этой ночью в башне Гриффиндора не спалось двоим четверокурсникам.