Гарри Поттер и Святой Грааль

Утро встретило Рона тяжелой головой и липким ощущением страха, въевшимся в самую плоть. Ночное нападение Джека — как отпечаток на душе, не сотрешь, не забудешь. Рассказывать кому-то? Нет. Только заставят чувствовать себя еще большим идиотом. Он и так себя чувствовал жалким, беспомощным, словно кролик, загнанный в угол. За завтраком молчал, угрюмо ковыряясь в тарелке. Тяжелые мысли — как свинцовые гири, тянули вниз, не давали поднять голову. За столом сидела Жанна. Спокойная, невозмутимая, словно и не было никакой ночной битвы. Ни тени усталости, ни намека на беспокойство. Словно вместо схватки со Слугой-убийцей она провела ночь в уютной постели, читая книжку при свете свечи. И это спокойствие Жанны… раздражало. Злило. Рон чувствовал себя обманутым, оставленным наедине со своим страхом. «А вдруг мне все это приснилось?» — мелькнула шальная мысль, слабая надежда на то, что все это — лишь кошмарный сон. Закончив завтракать одновременно с Жанной, Рон поднялся из-за стола следом за ней. Попытался выглядеть как можно более непринужденно, выждал несколько секунд, прежде чем последовать за ней. Нужно поговорить. Нужно выяснить. Нужно… хоть что-то сделать с этим комком страха и непонимания, застрявшим в горле. — Жанна, подожди! — окликнул он ее, голос дрогнул, выдал его с головой. Жанна остановилась, обернулась. Взгляд — янтарный, пронизывающий, словно рентгеновский луч. Не недоумение и любопытство, а… настороженность. Словно она ждала этого разговора, но не хотела его. — Что такое, Рон? — спросила она, голос ровный, без эмоций. Ни тени вспыльчивости, ни капли кокетства. Только холодная вежливость. Рон замялся. Слова — словно птицы, запутавшиеся в сетях. Мысли — рой пчел, гудящий в голове. Он сам не знал, что хочет сказать. Спросить? Поблагодарить? Обвинить? Все смешалось в один клубок. — Я… — начал он, и запнулся. — Я хотел… поблагодарить тебя. За ночь. Это ведь… это ведь была ты? Слова вырвались неуверенно, жалко. Рон опустил взгляд, чувствуя, как щеки наливаются краской. Глупо. Глупо выглядит. Как школьник, благодарящий учительницу за хорошую оценку. Реакция Жанны — неожиданная. Не смущение, не отчаяние. Скорее… раздражение. Скрытое, но ощутимое. Словно он затронул запретную тему. Словно слова благодарности — не огонь, а яд, который она боится принять. — Не стоит, — коротко ответила Жанна, голос — резче, чем обычно. — Это было… необходимо. Никаких неразборчивых слов, никакого замешательства. Только холодная отстраненность. И вдруг — резкий поворот на каблуках и быстрый шаг в сторону девичьей спальни. Словно она бежала от него, от его благодарности, от его вопросов. — Странная она, — пробормотал Рон себе под нос, чувствуя растщее недоумение. — То спасает меня, то бежит, как от чумы. Сомнения снова зашевелились в душе. А было ли все это на самом деле? Или это просто плод его воспаленного воображения? Но вечером, заглянув под рубашку, он увидел их. Царапины. Глубокие, рваные, багровые на бледной коже. Свидетельство реальности прошлой ночи. Доказательство того, что Джек-Потрошитель — не сон. И что Жанна действительно спасла его жизнь.

***

Каникулы тянулись мучительно медленно. Каждый день для Рона — испытание нервов на прочность. Он вздрагивал от каждого шороха, постоянно оглядывался, словно ожидая увидеть мелькнувшее в тени белое платье и блеск серебряного лезвия. Друзья, замечая его нервозность, засыпали вопросами, но Рон лишь отмахивался, бормоча что-то невразумительное про плохой сон и головную боль. К его облегчению, Джек больше не появлялась. Но облегчение это было обманчивым. Страх — словно яд, пропитал его изнутри, отравляя каждый вздох. Возвращение мистера Уизли, живого и здорового, стало лучом света в этом царстве теней. Он долго благодарил Гарри, Маш и Жанну за свое спасение, не замечая, как каждое его слово заставляет этих троих съеживаться от неловкости. Гарри — потому что видел нападение глазами змеи Волдеморта, чувствуя себя невольным соучастником. Маш — из-за своей обычной неуклюжести, которая в тот раз чуть не стоила мистеру Уизли жизни. А Жанна … Жанна просто не переносила благодарности. Фред и Джордж, как всегда, превратили все в шутку: «Хочешь увидеть Жанну д’Арк в панике? Скажи ей «спасибо». В последний вечер перед отъездом, когда общая комната гудела от предвкушения возвращения в Хогвартс, мистер Уизли, взволнованный и запыхавшийся, ворвался внутрь, нарушая общее веселье. — Гарри, Рон, — его голос дрожал, — мне нужно срочно поговорить с вами. Наедине. Он увлек их из шумной комнаты в тихий уголок, где их никто не мог подслушать. Гарри обменялся с Роном тревожными взглядами. Что-то случилось. И это «что-то» было явно не к добру. — Что произошло, мистер Уизли? — спросил Гарри, стараясь сохранять спокойствие. — Я получил сообщение… из достоверных источников… — мистер Уизли понизил голос до шепота, оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения в любой момент. — Пожиратели смерти планируют нападение. На вас. По дороге в Хогвартс. У Рона внутри все похолодело. «Опять? — мелькнула паническая мысль. — Только не снова…» Но почему именно они? Чем они так важны для Пожирателей, чтобы ради них рисковать нападением? — Министерство приняло меры, — продолжал мистер Уизли, все так же осторожно озираясь. — Вас будут сопровождать мракоборцы. И… вам предоставлен особый транспорт. Безопасный. — Какой транспорт? — спросил Рон, пытаясь подавить дрожь в голосе. — «Ночной Рыцарь», — ответил мистер Уизли. — Он заберет вас прямо отсюда, с площади Гриммо. Гарри и Рон переглянулись. Облегчение и … предвкушение? «Ночной Рыцарь» — это не просто безопасный транспорт. Это — приключение. Но за этим предвкушением скрывался страх. Они знали — угроза реальна. И они не могли представить, насколько серьезной она окажется.

***

Мистер Уизли шел впереди, почти бегом, то и дело нервно оглядываясь по сторонам. Гарри, Рон, Маш и Жанна — следом, стараясь не отставать. Каждый шаг по пустынной улице отдавался глухим эхом в звенящей тишине. Лондон словно вымер, затаился в ожидании беды. Не видно ни прохожих, ни машин. Только редкие тени мелькали в окнах домов, да ветер завывал в пустых переулках. Гарри чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе, словно перед грозой. Он знал — что-то должно случиться. Что-то страшное. Но что? И когда? Неизвестность — хуже любой пытки. Она разъедает изнутри, заставляет вздрагивать от каждого шороха, видеть врагов в каждой тени. Взгляд Гарри скользнул по фигурам спутников. Маш — рядом, плечом к плечу. Хрупкая, невысокая девочка, почти ребенок. Но в ее глазах — недетская решимость, готовность к бою. Слуга. Щит Фуджимару. А рядом с ней — Жанна. Высокая, стройная, с гордой осанкой. В ее янтарных глазах — холодное пламя, не знающее ни страха, ни сомнений. Слуга. Меч Фуджимару. Они — воины, рожденные для битвы. А он? Мысли Гарри вихрем закружились вокруг этой надвигающейся войны за Святой Грааль. Он не хотел иметь с ней ничего общего. Его война — с Волдемортом. Его судьба — сразиться с Темным Лордом, победить или погибнуть. А это… это чужая игра. Игра Мастеров и Слуг. Игра, в которой он не хотел участвовать. Его буквально тошнило от одной мысли о том, чтобы призвать Слугу. Взывать к душам героев прошлого, заставлять их сражаться за какой-то артефакт… Нет. Это не для него. Он не Мастер. Он — Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил. И его предназначение — другое. Он смотрел на Маш, пытаясь понять, как эта хрупкая девочка может быть воином, Слугой, чье предназначение — сражаться и умирать. В ней не было ничего особенного, ничего героического. Обычная девочка, каких много в Хогвартсе. И это пугало его еще больше. Если Слуги — такие же люди, как и все остальные, то как можно рисковать их жизнями? Воспоминания о снах — словно удар под дых. Он видел прошлое Жанны. Ее жестокость, ее ярость, ее ненависть. Два миллиона убитых… Цифра, которая не укладывалась в голове. И все же… все же в ее глазах иногда проскальзывал свет. Теплый, человеческий свет. Свет, который говорил о том, что даже в самой темной душе может остаться искра добра. И этот свет… притягивал его. Завораживал. Заставлял верить в то, что даже Жанна Альтер, воплощение мести и разрушения, может быть… другой. Он не понимал этих своих чувств. Страх, смешанный с восхищением, отвращение — с притяжением. Слишком сложно. Слишком непонятно. Но мысли о Жанне — лишь усиливали его страх перед Войной за Грааль. Если она, такая сильная, такая неуязвимая, может погибнуть в бою… то что ждет других? Что ждет его? Он не хотел думать об этом. Не хотел представлять себе Жанну — мертвую, с потухшим взглядом. Нет. Он не допустит этого. Он сделает все, чтобы защитить ее. Даже если для этого придется… придется что? Вступить в эту проклятую войну? Стать Мастером? Нет. Он не может. Не должен. Его путь — другой. Он должен сосредоточиться на Волдеморте. На своей судьбе. А Война за Грааль … пусть она останется для других. Для тех, кто готов рисковать. Для тех, кто не боится смерти. Для тех, кто… не любит. Напряжение в воздухе становилось почти осязаемым. Сердце Гарри билось все быстрее, ладони вспотели. Он чувствовал — они приближаются. К месту назначения. К опасности. К битве. И мысль эта была невыносима. Битва. Снова. Опять рисковать жизнью. Своей. Чужой. Он устал от этого. Устал быть героем, мальчиком, который должен спасать мир. Он хотел просто жить. Просто учиться в Хогвартсе, играть в квиддич, смеяться с друзьями. Но… разве он мог? Разве он имел право на это? Когда Волдеморт — жив. Когда угроза нависает над всем миром. Когда… Жанна и Маш — готовы сражаться за него. За всех. Совесть, словно острый коготь, царапала душу. Он не мог просто стоять в стороне. Не мог позволить другим рисковать жизнями, пока он сам прячется за их спинами. Это было бы… подло. Трусливо. Недостойно. Но и вступить в Войну за Грааль он не мог. Не хотел. Боялся. Боялся не за себя. За Слуг. За Жанну. За Маш. За тех, кого он мог бы призвать — и обречь на смерть. Он видел себя в этой роли — Мастера, отдающего приказы, посылающего на верную гибель. И от этого видения его тошнило. Внутренний конфликт — раздирал его на части. Долг и страх. Ответственность и нежелание рисковать. Желание защитить — и неспособность защитить всех. Он чувствовал себя загнанным в угол, пойманным в ловушку собственных противоречий. «Я должен… я не должен… я хочу… я не хочу…» — мысли метались в голове, как пойманные птицы. И не было ответа. Не было выхода. Только боль. И страх. И растущее чувство безысходности. Он украдкой взглянул на Жанну. Она шла рядом, спокойная и уверенная, как всегда. И в этот момент Гарри почувствовал… зависть. Зависть к ее уверенности, к ее силе, к ее готовности сражаться. Он хотел бы быть таким же. Но не мог. Он — другой. Он — Гарри Поттер. Мальчик, Который Выжил — и который больше всего на свете хотел бы просто жить. Нормальной жизнью. Без войн. Без смертей. Без выбора, от которого зависит судьба мира. Но выбора не было. Судьба уже сделала свой выбор за него. И ему оставалось только идти вперед. Навстречу опасности. Навстречу битве. Навстречу своей судьбе.

***

Внезапный грохот разорвал тишину. Из ниоткуда, словно вынырнув из самой тьмы, появился трехэтажный синий автобус «Ночной Рыцарь». Рон вздрогнул, но тут же почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начинает ослабевать. Появление автобуса означало одно — безопасность. Относительную, конечно, но все же. Давняя мечта Рона — прокатиться на этом чудо-автобусе — наконец-то сбылась. Увидев приветливые лица Стэна Шанпайка, кондуктора, и Эрна Прага, водителя, Рон даже улыбнулся. Поднявшись в автобус и усевшись на свободные места, Рон почувствовал прилив благодарности. Мистер Уизли и мракоборцы из Ордена Феникса сделали все возможное, чтобы защитить их. Защитные чары, особый маршрут, сопровождение — все это говорило о том, насколько серьезной была угроза. Рон понимал, что каждый шаг в этой войне — на вес золота, и мысленно поблагодарил всех, кто рисковал жизнями ради их безопасности. Автобус рванул с места, набирая скорость. За окном мелькали размытые очертания домов, улиц, деревьев. Воздух наполнился запахом озона и чего-то еще — неуловимого, магического. Снег, начавший падать незадолго до их отправления, теперь серебрил пейзаж за окном, создавая иллюзию сказочного путешествия. Прибытие в Хогвартс вызвало у Рона вздох облегчения. Школа, с ее высокими башнями и крепкими стенами, казалась неприступной крепостью, островком безопасности в бушующем море опасности. «Наконец-то, — подумал Рон, — мы дома». Эта мысль удивила его самого. Обычно перспектива возвращения в школу не вызывала у него особого восторга. Но сейчас… Сейчас он был рад оказаться здесь. Встреча со Снейпом казалась меньшим из зол по сравнению с возможностью нового столкновения с Джек-Потрошительницей.

***

Возвращение в Хогвартс не принесло Гарри желанного покоя. Едва он переступил порог замка, как на него обрушился шквал вопросов о предстоящем занятии Армии Дамблдора. Ученики, взволнованные и полные решимости научиться защищать себя, с нетерпением ждали продолжения занятий. Гарри, понимая всю ответственность, лежащую на его плечах, быстро принял решение. — Занятие состоится, как обычно, в восемь вечера, в Выручай-комнате, — объявил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Толпа разошлась, обсуждая предстоящую встречу, а Гарри направился в гриффиндорскую гостиную, надеясь на несколько минут отдыха. Но его планам не суждено было сбыться. Едва он дошел до портрета Полной Дамы, как его остановил знакомый голос. — Смотрю, тебя легко убедить, Поттер. Проще, чем Кубок огня подчинился чьей-то воле, — произнесла Жанна, подойдя к нему. В ее голосе слышалась легкая ирония, но взгляд янтарных глаз был серьезным. Гарри растерялся. Он не сразу понял, о чем говорит Жанна. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, нахмурившись. — Никто вроде не собирался стареть раньше времени… — А ты не задумывался, Гарри, — Жанна сделала паузу, понизив голос, — кто мог подбросить твое имя в Кубок Огня? Кроме Барти Крауча-младшего, разумеется. Ведь и мое имя тогда тоже прозвучало. Слова Жанны поразили Гарри, как удар молнии. Он побледнел, не веря своим ушам. Неужели… неужели это она? — Ты… ты сделала это? — выдавил он из себя, голос дрожал. — Но зачем? — А сама я откуда знаю? — Жанна пожала плечами, но в ее глазах мелькнуло что-то, похожее на… неуверенность? — Это было бы слишком просто — подойти и бросить бумажку. Я к Кубку даже не прикасалась. Гарри смотрел на нее широко раскрытыми глазами, пытаясь осмыслить услышанное. Он не мог поверить, что это не Жанна. — Но… но если не ты, тогда кто? И почему прозвучало твое имя? — Грааль, Гарри. Похоже, у него есть собственная воля. И весьма скверный характер, должна заметить. — Грааль? — переспросил Гарри. — Хочешь сказать… — Именно, — Жанна кивнула. — Похоже, Грааль сам выбирает, кого втянуть в свою игру. И нас с тобой он выбрал не случайно. Гарри молчал, не зная, что сказать. Мысли вихрем кружились в голове, не давая сосредоточиться. — Но почему? Зачем Граалю втягивать нас в Турнир? — наконец спросил он. — Понятия не имею, — Жанна развела руками. — Может, ему просто скучно. А может… может, у него есть какой-то план. — План? — Гарри нахмурился. — Какой еще план? — Кто же его знает? Грааль — штука сложная. И опасная. Гарри почувствовал, как холодный ком подкатывает к горлу. Слова Жанны звучали зловеще. Если Святой Грааль действительно обладает собственной волей и преследует какие-то свои цели, то это меняет все. Это значит, что они — не просто участники Войны за Грааль, а пешки в чьей-то большой и опасной игре. — Но почему ты тогда не убила Волдеморта? — спросил он, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей. — Что вообще тогда произошло? — Запасной план, Гарри, — Жанна вздохнула. — У сильных мира сего всегда есть план Б. Волдеморт не исключение. Да, он возродился на наших глазах. Но убив его, я бы ничего не добилась. Только отсрочила бы неизбежное. Гарри смотрел в янтарные глаза Жанны, пытаясь найти в них ответы на вопросы, которые вихрем кружились в его голове. Непонимание, страх, недоумение — все смешалось в один клубок, не давая сосредоточиться. — Но ты же Слуга… — выдавил он, не зная, что еще сказать. — И что с того? — Жанна слегка приподняла бровь. — Это не значит, что у меня нет собственного мнения. Или что я обязана слепо следовать чьим-то указаниям. Гарри попытался собраться с мыслями. Он вспомнил разговор с Гермионой, которая как-то упоминала о способности Слуг влиять на сновидения. Неужели это правда? Неужели те кошмары, которые он видел… — Те сны… — начал он, голос дрогнул, — это была ты? Ты показала мне… свое прошлое? Жанна не ответила сразу. Она молча смотрела на Гарри, и в ее янтарных глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Или … на вызов? Потом она медленно кивнула. — Да, — тихо произнесла она. — Это была я. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он тяжело оперся спиной о стену, пытаясь удержаться на ногах. Шок, ужас, неверие — все смешалось в душе, затмевая разум. Он видел это. Видел своими глазами. Жестокость, кровь, смерть. Сотни, тысячи, миллионы… — Сколько? — выдохнул он, едва слышно. — Сколько их было? Жанна не отвела взгляд. Ее лицо оставалось спокойным, невыразительным, словно каменная маска. — Два миллиона, — ответила она, голос — ровный, без тени сожаления. — Примерно. Точно сосчитать невозможно. Гарри закрыл глаза, пытаясь отогнать жуткие образы, всплывающие в памяти. Два миллиона… Невозможно представить. Невозможно понять. Невозможно принять. — И ты… ты не жалеешь? — спросил он, открыв глаза. — Нет, — Жанна покачала головой. — Они предали меня. Они обрекли меня на смерть. Я лишь ответила им тем же. Справедливость, Гарри. Не больше и не меньше. — Справедливость? — Гарри почувствовал, как в душе поднимается волна гнева. — Два миллиона убитых — это справедливость? — А ты бы предпочел, чтобы я покорно взошла на костер? — в голосе Жанны послышались стальные нотки. — Чтобы меня растерзала толпа? Чтобы моя смерть стала для них развлечением? Нет, Гарри. Я выбрала другой путь. Путь мести. — Но почему ты не убила Пожирателей смерти? — Гарри перевел разговор на другую тему, пытаясь успокоиться. — Ведь ты могла. — Пожиратели — лишь пешки, Гарри, — ответила Жанна, пожав плечами. — Инструменты в руках Волдеморта. Убьешь одних — на их место придут другие. Нет смысла тратить силы на мелочи. Нужно бить в корень. Гарри слушал Жанну, и холод ужаса проникал в самые кости. Ее спокойствие, ее расчетливость, ее безжалостность — все это пугало его. Он понимал, что перед ним — не просто девушка, а воин, Слуга, для которого смерть — лишь часть игры. И от этого осознания становилось не по себе. Он чувствовал себя маленьким, беспомощным, словно заяц, застигнутый врасплох волком. Хотелось бежать, спрятаться, исчезнуть. Но он не мог. Не имел права. Он должен был быть сильным. Ради друзей. Ради себя. Ради… Жанны? Мысли путались, слова застревали в горле. Он отчаянно пытался найти правильные слова, чтобы не выдать свой страх, свое непонимание, свое… восхищение? Да, именно восхищение. Как бы ни была страшна Жанна, он не мог не восхищаться ее силой, ее уверенностью, ее… красотой? — Как ты думаешь… — наконец выдавил он из себя, голос дрожал, — у нас есть шанс? Шанс победить? Вопрос прозвучал глупо, наивно. Но Гарри нужно было услышать ответ. Нужно было убедиться, что все это — не зря. Что у них есть хоть какая-то надежда. Жанна посмотрела на него. И в этот момент что-то изменилось. Холод в ее янтарных глазах — исчез. Словно лед растаял под лучами солнца. Лицо смягчилось, в уголках губ появилась легкая улыбка. Не та зловещая, кривая улыбка, которую он видел в своих снах. Нет. Эта улыбка была… теплой. Искренней. Человеческой. Жанна взяла его за руки. Ее ладони оказались на удивление нежными, теплыми. Не руки воина, убийцы. А руки… девушки. Простой девушки. Которую он, кажется, начинал… понимать. — Шанс есть всегда, Гарри, — тихо произнесла она, глядя ему в глаза. — Главное — не сдаваться. И верить. В себя. И в тех, кто рядом. Ее слова, ее взгляд, ее прикосновение — все это вселило в Гарри необъяснимую уверенность. Страх не исчез, но отступил на второй план. Он почувствовал, что он — не один. Что рядом с ним — сильная, надежная союзница. И, возможно… нечто большее. Он сжал ее руки в своих, не желая отпускать. В этот момент ему казалось, что между ними протянулась невидимая нить, связывающая их воедино. Нить, сотканная из страха, боли, надежды и… чего-то еще, чему он пока не мог найти названия.