Гарри Поттер и Святой Грааль

Рон и Мордред появились из ниоткуда, словно вынырнув из бездны. Вспышка света — и вот они уже стоят посреди руин, в мертвой, гнетущей тишине, нарушаемой лишь завыванием ветра. То, что когда-то было Хогвартсом, теперь представляло собой жалкое зрелище. Обугленные стены, разрушенные башни, выбитые окна — все говорило о недавней битве, ожесточенной и беспощадной. Но не только замок пострадал. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась выжженная земля, усеянная обломками стен, остовами сгоревшей бронетехники и… телами. Маги и маглы, вперемешку, лежали в неестественных позах, словно смерть застала их врасплох, не дав даже шанса на последний вздох. Рон, потрясенный увиденным, медленно огляделся по сторонам. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле, что мир, который он знал, рухнул в одночасье. — Мерлинова борода… — прошептал он, и его голос потонул в звенящей тишине. — Что здесь произошло? Мордред, стоявшая рядом, молчала. Ее лицо, обычно скрытое под маской, сейчас было открыто, и на нем застыло выражение ужаса и… вины? Она, казалось, окаменела, не в силах отвести взгляд от разворачивающейся перед ней картины. — Эй! — Рон слегка потряс ее за плечо. — Ты как? Мордред вздрогнула, словно очнувшись от сна, и перевела взгляд на Рона. В ее глазах, обычно таких холодных и колючих, сейчас плескалась боль. — Это… это ужасно, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Я… я не думала, что все зайдет так далеко. — Никто не думал, — сказал Рон, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Никто не хотел этой войны. Внезапно, из-за полуразрушенной стены вышла девочка. На вид ей было не больше двенадцати, но ее взгляд… В ее взгляде было столько боли, столько страдания, что Рон невольно содрогнулся. Одежда на девочке была перепачкана в крови, грязи, а в ее светлых волосах запутались угли и пепел. Она выглядела изможденной, словно не ела и не спала несколько дней. Но, несмотря на это, она держалась прямо, и в ее позе чувствовалась какая-то внутренняя сила, какая-то несломленная решимость. Или же, наоборот, смирение и покорность судьбе. — Кто… кто ты? — спросил Рон, подходя ближе. Девочка молча смотрела на него, не мигая, словно изучая. А затем, неожиданно, улыбнулась. Улыбка получилась какой-то жуткой, словно у мертвеца, но вместе с тем, в ней было что-то такое, что заставило сердце Рона сжаться. — Я — Эбигейл, — сказала она, и ее голос прозвучал странно, как будто издалека. — Эбигейл Уильямс. — Что ты здесь делаешь, Эбигейл? — спросила Мордред, подходя ближе. — Где твои родители? Где все? — Все ушли, — ответила Эбигейл, и ее улыбка стала еще шире. — Они ушли далеко-далеко. Туда, где нет больше боли, нет страха, нет войны. — Они… мертвы? — уточнил Рон, не зная, как реагировать на слова девочки. — Мертвы? — переспросила Эбигейл, и ее глаза вдруг стали пустыми, словно у куклы. — Нет, они не мертвы. Они просто ушли. Она развернулась и медленно побрела прочь, не обращая внимания на оклики Рона и Мордред. Она шла, словно во сне, не разбирая дороги, не замечая препятствий на своем пути. — Стой! — крикнул Рон, бросившись за ней. — Не уходи! Мы поможем тебе! Но Эбигейл, казалось, не слышала его. Она шла все дальше и дальше, пока не скрылась за поворотом. — Что это было? — спросила Мордред, подходя к Рону. — Кто она такая? — Понятия не имею, — ответил Рон, пожимая плечами. — Но, похоже, она не в себе. — Похоже на то, — согласилась Мордред. — Она видела нечто, что оставило в ее душе неизгладимый след. — Как и мы все, — добавил Рон. Он снова окинул взглядом поле боя, и его сердце сжалось от боли. — Нам нужно идти, — сказал он, стараясь придать своему голосу твердость. — Нам нужно найти… Он не успел договорить. Внезапно, земля у них под ногами задрожала, и из-под обломков разрушенного здания начали подниматься фигуры. Фигуры, закутанные в рваные плащи, с лицами, искаженными гримасами боли и отчаяния. — Что это? — испуганно спросила Мордред, отступая назад. — Тени, — ответил Рон, узнавая в них призрачные образы погибших. — Отпечатки душ, застывшие в момент смерти. Тени медленно приближались, протягивая к ним руки, словно моля о помощи. Но Рон знал, что они не опасны. Они не могли причинить им вреда. Они были лишь отголосками прошлого, напоминанием о том, что произошло на этом месте. — Не бойся, — сказал он, обращаясь к Мордред. — Они нам ничего не сделают. Но Мордред, казалось, не слышала его. Она смотрела на тени широко раскрытыми глазами, и в них читался ужас. — Они… они страдают, — прошептала она. — Они все еще чувствуют боль. — Это всего лишь отголоски, — попытался успокоить ее Рон. — Они не… В этот момент из-за угла здания вышла Эбигейл. Она шла прямо на них, не обращая внимания на тени, которые расступались перед ней, словно не желая причинить ей вреда. — Эбигейл! — воскликнул Рон. — Стой! Куда ты идешь? Но девочка не ответила. Она подошла к Рону и Мордред, и, неожиданно, протянула руку, касаясь щеки Мордред. Ее пальцы были холодными, как лед, но от этого прикосновения Мордред вздрогнула, словно от удара током. — Ты боишься, — сказала Эбигейл, и ее голос прозвучал странно, как будто издалека. — Ты боишься, но ты не должна бояться. Они не причинят тебе зла. — Кто? — спросила Мордред, не сводя глаз с девочки. — Кто не причинит мне зла? — Те, кто ушел, — ответила Эбигейл. — Они ушли, чтобы ты могла жить. Чтобы ты могла все исправить. С этими словами она развернулась и снова побрела прочь, не обращая внимания на оклики Рона и Мордред. Она шла, словно ведомая невидимой силой, пока не скрылась из виду. — Что это было? — повторила Мордред, провожая ее взглядом. — Кто она такая? — Я не знаю, — ответил Рон. — Но, похоже, она знает больше, чем говорит. — Идем за ней, — сказала Мордред, и в ее голосе послышалась решимость. — Нам нужно узнать правду. И они пошли следом за Эбигейл, пробираясь сквозь руины, сквозь пепел, сквозь тени прошлого, навстречу неизвестности. Они не знали, что ждет их впереди, но они были готовы ко всему. Ради себя, ради своих друзей, ради будущего, которое они еще надеялись спасти. Эбигейл шла уверенно, не оглядываясь, словно точно знала, куда и зачем идет. Рон и Мордред едва поспевали за ней, пробираясь сквозь завалы и стараясь не обращать внимания на безмолвные тени, что провожали их печальными взглядами. — Куда мы идем? — не выдержал, наконец, Рон. — Что ты хочешь нам показать? Эбигейл остановилась, но не обернулась. — Вы хотите знать правду, — сказала она, и ее голос прозвучал странно, словно она говорила не с ними, а с кем-то невидимым. — Вы хотите знать, что произошло. Я покажу вам. Она снова пошла вперед, и Рон с Мордред не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Рон думал о том, что увидел, о разрушенном Хогвартсе, о погибших, о тенях, застывших в своем последнем мгновении. Он пытался понять, как такое могло случиться, как волшебники, которые всегда гордились своим благородством и мудростью, могли допустить такую бойню. Мордред же думала об Эбигейл. Кто она такая? Откуда она знает так много? И почему она, кажется, единственная, кто не боится этих руин и этих теней? Внезапно, Эбигейл остановилась. Они подошли к краю того, что когда-то было Запретным лесом. Теперь же от него остались лишь обугленные пеньки, торчащие из изрытой воронками земли, да редкие, чудом уцелевшие деревья, изувеченные, словно после пытки. — Здесь, — сказала Эбигейл, указывая рукой на выжженную пустошь. — Здесь все началось. И здесь все закончилось. — Что началось? — спросил Рон, не понимая. — Что закончилось? — Война, — ответила Эбигейл. — Война, которой не должно было быть. Война, которую никто не хотел. Но она случилась. Потому что… потому что так было угодно Ему. — Кому — ему? — нахмурилась Мордред. Эбигейл промолчала, лишь пристально посмотрела на нее, и Мордред вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Взгляд у девочки был не по-детски тяжелый, словно она видела то, чего не могли видеть другие. — Не важно, — сказала, наконец, Эбигейл, отворачиваясь. — Важно то, что они сделали. — Кто — они? — спросил Рон, подходя ближе. — Маглы, — ответила Эбигейл. — Они пришли сюда, чтобы уничтожить нас. Чтобы забрать нашу магию, нашу силу. — Но зачем? — не понимал Рон. — Зачем им это? — Потому что они боятся нас, — сказала Эбигейл. — Боятся того, чего не понимают. И этот страх… он отравляет их души, превращает их в чудовищ. Она указала рукой на обугленные останки деревьев, на изрытую воронками землю, на безмолвные тени, что бродили среди руин. — Они использовали против нас не только сталь, но и огонь, и яд, — сказала она. — Они хотели уничтожить все, что связано с магией. Все, что напоминает о нас. — И… и им это удалось? — спросил Рон, чувствуя, как отчаяние сжимает его сердце. Эбигейл покачала головой. — Нет, — сказала она. — Не удалось. Магия не исчезла. Она… она спряталась. Ждет своего часа. — А что стало с теми, кто… кто выжил? — спросила Мордред, не сводя глаз с Эбигейл. — Они ушли, — ответила девочка. — Ушли туда, где их не найдут. Туда, где они смогут жить без страха. — Но куда? — спросил Рон. — Куда можно уйти от войны, которая охватила весь мир? Эбигейл улыбнулась, и в ее улыбке была такая запредельная тоска, что у Рона сжалось сердце. — Есть такое место, — сказала она. — Место, где сбываются мечты. Где нет боли, нет страданий, нет смерти. — Ты говоришь о… — начал было Рон, но Эбигейл прервала его. — Не произноси этого слова, — сказала она. — Не здесь. Не сейчас. Она снова пошла вперед, вглубь разрушенного леса. Рон и Мордред переглянулись и последовали за ней. Они не знали, куда она их ведет, но они чувствовали, что должны идти, что должны узнать правду, какой бы горькой она ни была. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Рон думал о том, что увидел, о разрушенном Хогвартсе, о погибших, о тенях, застывших в своем последнем мгновении. Он пытался понять, как такое могло случиться, как волшебники, которые всегда гордились своим благородством и мудростью, могли допустить такую бойню. Мордред же думала об Эбигейл. Кто она такая? Откуда она знает так много? И почему она, кажется, единственная, кто не боится этих руин и этих теней? Внезапно Эбигейл остановилась, и они чуть не налетели на нее. — Мы почти пришли, — сказала она, указывая рукой куда-то вперед. Рон и Мордред выглянули из-за ее плеча и увидели, что они стоят на краю поляны. Поляны, которая когда-то была частью Запретного леса, но теперь превратилась в… кладбище. Везде, куда хватало глаз, высились могильные холмы, наспех сооруженные, неухоженные, заброшенные. На некоторых из них стояли покосившиеся кресты, на других — просто камни, с нацарапанными на них именами и датами. — Что это? — хрипло спросила Мордред, не в силах отвести взгляд от этого печального зрелища. — Место, где они нашли свой последний приют, — ответила Эбигейл. — Те, кто погиб в этой войне. Маги и маглы. Волшебники и… обычные люди. Она медленно пошла вперед, и Рон с Мордред последовали за ней, стараясь не наступать на могилы. Они шли молча, оглушенные увиденным, раздавленные горем, которое, казалось, пропитало здесь каждый дюйм земли. — Здесь… здесь похоронены все? — спросил, наконец, Рон, не в силах больше выносить эту гнетущую тишину. — Не все, — ответила Эбигейл. — Многих так и не нашли. Многие… сгорели дотла. Или… Она запнулась, не решаясь произнести это вслух. — Или что? — спросила Мордред, подходя к ней ближе. — Или были изувечены так, что их невозможно было опознать, — закончила за нее Эбигейл. — Маглы… они применяли запрещенные методы. Химическое оружие. Бактериологическое. Они хотели не просто убить нас, но и стереть саму память о нас. — Но зачем? — не выдержал Рон. — Зачем им это? Чем мы им мешали? — Они боялись, — сказала Эбигейл. — Боялись нашей силы. Боялись того, что мы можем сделать. А страх, как известно, порождает ненависть. — Но не все маглы такие, — возразил Рон. — Есть и те, кто… — Я знаю, — перебила его Эбигейл. — Я знаю, что не все. Но их голоса тонули в общем хоре. Хоре ненависти, который разжигал Волдеморт. — Он использовал их, — сказала Мордред, и в ее голосе послышалась горечь. — Использовал их гнев, их страх, их ненависть. Он обещал им новый мир, но вместо этого принес лишь смерть и разрушение. — Он обманул не только их, — тихо сказала Эбигейл. — Он обманул всех нас. Он говорил о чистоте крови, о величии магии, о том, что мы должны править миром. А на самом деле… на самом деле он просто хотел власти. Абсолютной власти. Над всеми. Она остановилась у одной из могил, на которой не было ни креста, ни камня, лишь небольшой холмик земли, покрытый редкой, чахлой травой. — Здесь лежит моя семья, — сказала она, и ее голос дрогнул. — Мама, папа, братик… Они погибли в первый же день, когда маглы напали на Хогвартс. Они… они не успели… Эбигейл закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. Рон хотел было подойти к ней, обнять, утешить, но не знал, как. Не знал, какие слова подобрать, чтобы облегчить ее боль. — Мне жаль, — только и смог выдавить он. Эбигейл покачала головой, не поднимая лица. — Не надо, — сказала она. — Не надо жалеть. Их уже не вернешь. Она выпрямилась, вытерла слезы и снова посмотрела на Рона и Мордред. В ее глазах больше не было слез, только решимость и… какая-то странная, пугающая зрелость. — Мы должны идти, — сказала она. — Нам нельзя здесь оставаться. — Но куда мы пойдем? — спросил Рон. — Что мы будем делать? — Мы найдем Грааль, — ответила Эбигейл. — И остановим Волдеморта. — Но как? — спросила Мордред. — Как мы можем найти то, что ищут уже много веков? — Я знаю, где он, — сказала Эбигейл. — По крайней мере, я думаю, что знаю. Она посмотрела на Рона, и в ее взгляде мелькнула тень надежды. — Идемте со мной, — сказала она. — Я покажу вам путь. И они снова пошли за ней, оставив позади кладбище, оставив позади тени прошлого, оставив позади разрушенный Хогвартс. Они шли навстречу неизвестности, навстречу опасности, навстречу своей судьбе. Эбигейл вела их через то, что когда-то было Запретным лесом. Теперь же это место представляло собой жуткое, искореженное пространство, где вместо вековых деревьев высились обугленные, изуродованные стволы, а вместо зеленой травы под ногами хрустел пепел вперемешку с битым стеклом и осколками снарядов. Запах гари, смешанный с тошнотворным сладковатым запахом разложения, забивал ноздри, вызывая приступы тошноты. Рон то и дело сплевывал на землю, пытаясь избавиться от привкуса смерти во рту. Мордред, казалось, была менее восприимчива к окружающему кошмару. Она шла, сжав губы, внимательно осматриваясь по сторонам, словно ожидая нападения в любой момент. Ее рука то и дело ложилась на рукоять меча, как будто только это придавало ей уверенности. — Как они могли сотворить такое? — прошептал Рон, не в силах отвести взгляд от останков огромного, некогда величественного дуба, который теперь лежал на земле, словно поверженный исполин. Его ствол был обуглен, ветви обломаны, а корни выворочены из земли, словно чья-то безжалостная рука вырвала его из груди матери-земли. — Они не ведают, что творят, — тихо ответила Эбигейл. — Они ослеплены страхом и ненавистью. И ведомы тем, кто умеет этим пользоваться. — Волдемортом, — сказала Мордред, и в ее голосе послышалась едва скрываемая ярость. — Он обещал им силу. Он обещал им власть. А вместо этого… Она не договорила, лишь махнула рукой, обводя взглядом окружающий их пейзаж. Слова были излишни. Все и так было ясно. Они шли уже около часа, когда Рон вдруг остановился, заметив что-то среди обугленных деревьев. — Смотрите! — воскликнул он, указывая рукой вперед. Мордред и Эбигейл подошли ближе. Впереди, среди нагромождения обгоревших бревен и покореженного металла, виднелся знакомый силуэт. Это был «Форд Англия», точнее, то, что от него осталось. Машина была разобрана на части, словно кто-то пытался понять, как она устроена. Колеса валялись отдельно, капот был искорежен, сиденья вырваны и разорваны в клочья. От некогда жизнерадостного голубого цвета не осталось и следа — лишь грязь, копоть и ржавчина. Рон медленно подошел к останкам машины, не в силах поверить своим глазам. Он вспомнил, как они с Гарри летели на этом самом «Форде» в Хогвартс, как машина помогла им, когда они заблудились в Запретном лесу, как она, словно живая, защищала их от опасностей. — Они… они разобрали ее, — прошептал он, проводя рукой по искореженному капоту. — Как будто… как будто пытались понять, как она работает. — Маглы, — сказала Эбигейл. — Они не понимают магию. Они боятся ее. И пытаются разгадать ее секреты, чтобы… чтобы уничтожить. Рон молча кивнул, не в силах отвести взгляд от останков машины. Для него это было не просто грудой металлолома. Это был символ его прошлого, символ его дружбы с Гарри, символ того волшебного мира, который он любил всем сердцем. И теперь этот мир был разрушен. — Нам нужно идти, — сказала вдруг Мордред, нарушая молчание. — Мы не можем здесь оставаться. Рон с трудом оторвался от созерцания «Форда» и посмотрел на нее. — Ты права, — сказал он. — Идем. Они продолжили свой путь, пробираясь сквозь изувеченный лес. Эбигейл шла впереди, уверенно выбирая дорогу, словно видела что-то, недоступное другим. Рон и Мордред следовали за ней, стараясь не отставать. Вскоре они вышли к огромному пню, который когда-то был Дракучей Ивой. Пень был покрыт странными, уродливыми наростами, похожими на язвы. От некогда грозного дерева, внушавшего страх и уважение, не осталось и следа. — Что это с ней? — спросил Рон, с отвращением рассматривая наросты. — Химическое оружие, — ответила Эбигейл. — Они отравили ее, как и многое другое в этом лесу. — Но зачем? — не понимал Рон. — Зачем уничтожать все живое? — Чтобы лишить нас силы, — сказала Мордред. — Чтобы ослабить нас. Чтобы показать, что они сильнее. — Дракучая Ива пыталась защитить Хогвартс, — добавила Эбигейл. — Она сражалась до последнего. Но… но против такой силы она не смогла устоять. Они помолчали, глядя на изуродованный пень. Каждый думал о своем, но все они чувствовали одно и то же — боль, гнев, отчаяние. И желание все исправить. — Куда мы идем, Эбигейл? — спросила, наконец, Мордред. — Что ты хочешь нам показать? — Я хочу показать вам цену ненависти, — ответила Эбигейл. — Цену войны, которую развязал Волдеморт. Я хочу, чтобы вы увидели, к чему приводят অন্ধная ярость и жажда власти. Она снова пошла вперед, и Рон с Мордред последовали за ней. Они шли через сожженный лес, мимо изуродованных деревьев, мимо останков волшебных существ, мимо следов применения магловской техники и запрещенной магии. И с каждым шагом Рон все яснее понимал, что эта война не похожа ни на одну другую. Что это война на уничтожение. Война, в которой не будет победителей. Эбигейл вывела их на обширную равнину, когда-то бывшую, судя по всему, местом, где студенты Хогвартса играли в квиддич. Теперь же это было поле последней битвы. И зрелище, представшее перед глазами Рона и Мордред, превосходило все, что они видели до этого. Земля здесь была не просто выжжена — она была оплавлена, местами покрыта толстым слоем пепла, а местами превратилась в гладкую, блестящую корку, похожую на стекло. В воздухе висел едкий запах гари, смешанный с чем-то еще, от чего у Рона защипало в глазах и запершило в горле. Повсюду виднелись следы применения как магического, так и магловского оружия. Воронки от взрывов соседствовали с искореженными остовами танков и бронетранспортеров. Тут и там валялись обломки вертолетов, сбитых, вероятно, заклинаниями. Но самое страшное было не это. Самое страшное было то, что на поле боя не было тел. Лишь кое-где виднелись обгоревшие кости, да фрагменты одежды. И тени. Не те призрачные тени, что они видели в Хогвартсе, а другие — темные отпечатки на земле, на остатках стен, на покореженных остовах техники. Отпечатки людей, животных, предметов, навечно застывшие в момент, когда их настигла смерть. — Что… что это? — прошептала Мордред, не в силах отвести взгляд от жутких теней. — Это… это последствия применения ядерного оружия, — тихо сказала Эбигейл. — Маглы использовали его, чтобы уничтожить Хогвартс. Чтобы стереть его с лица земли. — Ядерного оружия? — переспросил Рон, не веря своим ушам. — Но… но это же… — Безумие, — закончила за него Эбигейл. — Я знаю. Но именно это и произошло. Она указала рукой на центр поляны, где земля была особенно сильно оплавлена, а тени на ней были самыми четкими. — Эпицентр взрыва был там, — сказала она. — Там не осталось ничего живого. Ни деревьев, ни травы, ни… людей. Только тени. И стекло. Они подошли ближе, и Рон увидел, что земля под ногами действительно была похожа на стекло — гладкая, блестящая, с радужными разводами, словно застывшая лава. — Как такое возможно? — спросила Мордред, с ужасом глядя на эту мертвую, безжизненную поверхность. — Как люди могут сотворить такое друг с другом? — Это не люди, — сказала Эбигейл. — Это Волдеморт. Он внушил маглам, что маги — это зло, что мы хотим уничтожить их мир. Он использовал их страх, их ненависть, чтобы развязать эту войну. — Но зачем? — спросил Рон. — Зачем ему все это? — Грааль, — ответила Эбигейл. — Он ищет Грааль. Он верит, что Грааль даст ему абсолютную власть, сделает его богом. — И он готов уничтожить весь мир ради этого? — уточнила Мордред, и в ее голосе послышалось отвращение. — Да, — кивнула Эбигейл. — Он готов. И он не остановится ни перед чем. Она замолчала, глядя на расстилающееся перед ними поле смерти. Рон и Мордред тоже молчали, потрясенные увиденным. Они не могли поверить, что все это произошло на самом деле, что мир, который они знали, рухнул, превратился в пепел. — Что же нам делать? — спросила, наконец, Мордред. — Как мы можем остановить его? — Есть только один способ, — сказала Эбигейл. — Мы должны найти Грааль раньше него. — Но где? — спросил Рон. — Где нам его искать? — Здесь, — ответила Эбигейл. — В Хогвартсе. Или, вернее, под ним. Она указала рукой на руины замка, которые высились на горизонте, словно обугленный скелет исполинского чудовища. — Там, в подземельях, есть тайный ход, — сказала она. — Ход, который ведет к месту, где спрятан Грааль. — И ты знаешь, где этот ход? — спросила Мордред, с надеждой глядя на Эбигейл. — Да, — ответила девочка. — Я знаю. — Тогда чего же мы ждем? — воскликнул Рон. — Идем! — Нет, — покачала головой Эбигейл. — Не сейчас. Сейчас слишком опасно. Нам нужно подготовиться. — К чему подготовиться? — не понял Рон. — К встрече с ним, — ответила Эбигейл. — С Волдемортом. Он знает, что мы здесь. Он чувствует нас. И он ждет. — Но мы не можем ждать! — возразила Мордред. — Каждый миг промедления может стоить нам победы. — Я знаю, — сказала Эбигейл. — Но мы не можем идти туда без плана. Без оружия. Без… Она запнулась, не зная, как закончить фразу. — Без надежды, — подсказал Рон, и Эбигейл кивнула. — Да, — сказала она. — Без надежды. А чтобы обрести надежду, нам нужно… Внезапно, она замолчала, прислушиваясь к чему-то. Ее лицо, до этого момента спокойное, исказилось гримасой ужаса. — Что такое? — спросил Рон, встревоженный ее реакцией. — Они здесь, — прошептала Эбигейл, пятясь назад. — Они нашли нас. — Кто — они? — спросила Мордред, выхватывая меч. Но Эбигейл не ответила. Она лишь показала рукой куда-то за их спины, и Рон с Мордред обернулись. Из-за руин, из-за обугленных остовов техники, из-за воронок от взрывов, отовсюду, словно из-под земли, начали появляться фигуры. Высокие, закутанные в черные плащи, с лицами, скрытыми под масками. Пожиратели Смерти. Их было много. Сотни, а может быть, и тысячи. Они окружили их плотным кольцом, не давая ни единого шанса на спасение. — Мы в ловушке, — сказала Мордред, сжимая рукоять меча. — Что нам делать? — спросил Рон, лихорадочно соображая, как им выбраться из этой западни. Эбигейл молчала. Она стояла, закрыв глаза, и что-то беззвучно шептала. Ее лицо было бледным, как полотно, а по лбу катился пот. — Эбигейл! — окликнула ее Мордред. — Что с тобой? Внезапно, девочка распахнула глаза, и Рон вздрогнул от ужаса. Ее зрачки расширились, заполнив собой почти всю радужку, а взгляд стал пустым, безжизненным, словно у мертвеца. — Он здесь, — прошептала она, и ее голос прозвучал странно, как будто издалека. — Он идет. — Кто идет? — не понял Рон. Но Эбигейл не ответила. Она подняла руку, указывая куда-то за спины Пожирателей Смерти, и в этот момент, из-за горизонта, из-за обугленных руин Хогвартса, поднялась огромная, черная, как сама ночь, фигура. Фигура Волдеморта. Он парил над землей, окутанный тьмой, и от него исходила такая мощь, такая сила, что у Рона перехватило дыхание. Он был похож не на человека, а на какое-то древнее, первобытное зло, которое пробудилось ото сна, чтобы уничтожить все живое. — Гарри Поттер, — пророкотал Волдеморт, и его голос, усиленный магией, разнесся над полем, как раскат грома. — Ты привел их ко мне? Как мило с твоей стороны. Рон, не в силах вымолвить ни слова, смотрел на Волдеморта, и его сердце сжималось от ужаса. Он вдруг понял, что все кончено. Что им не победить. Что они обречены. Внезапно, он почувствовал, как кто-то резко оттолкнул его в сторону, и в следующее мгновение увидел, как Мордред, с боевым кличем, бросилась вперед, прямо на Волдеморта. Ее фигура, закованная в алые с белым доспехи, напоминала разъяренного льва, готового растерзать свою жертву. В руке она сжимала Кларент, который светился, излучая угрожающий красный свет. — Ты! — выкрикнула она, и в ее голосе было столько ярости, что, казалось, сам воздух вокруг нее задрожал. — Ты ответишь за все! За Хогвартс! За моих друзей! За… за все! Она взмахнула мечом, и из него вырвался поток ослепительно-красной энергии, устремившийся прямо на Волдеморта. — Наивная, — прошипел Волдеморт, взмахом руки создавая перед собой темный щит, который поглотил энергию клинка. — Ты думаешь, что можешь победить меня? Меня, Лорда Волдеморта? — Я не думаю, я знаю! — крикнула Мордред, не останавливаясь. — Я убью тебя, чего бы мне это ни стоило! Она снова бросилась в атаку, и ее меч, оставляя за собой кроваво-красный след, замелькал в воздухе, словно молния. — Рон, командуй! — крикнула она, не оборачиваясь. — Я отвлеку его! Рон, очнувшись от оцепенения, понял, что Мордред дает им шанс. Шанс на спасение. Шанс на победу. — Вперед! — закричал он, поднимая палочку. — За Хогвартс! За всех! И, повинуясь его команде, уцелевшие маги и волшебники, те, кто еще мог держать в руках оружие, бросились в атаку, обходя Мордред, вступившую в поединок с Волдемортом. Эбигейл, стоявшая до этого неподвижно, вдруг ожила. Она подбежала к Рону, схватила его за руку. — Нам нужно идти, — сказала она, и в ее голосе звучала неотложность. — Сейчас же! — Но… но Мордред, — возразил Рон. — Мы не можем ее оставить! — Она задержит его, — сказала Эбигейл. — Ненадолго, но нам этого хватит. Идем! Она потянула его за собой, и Рон, скрепя сердце, подчинился. Он понимал, что Эбигейл права, что сейчас каждая секунда на счету. Но как же ему не хотелось оставлять Мордред одну, сражаться с этим чудовищем! Они бежали прочь от битвы, прочь от разрушенного Хогвартса, прочь от поля, усеянного телами погибших. Туда, куда указывала им Эбигейл, туда, где, по ее словам, был спрятан Грааль. Они бежали, а за их спинами раздавались громовые раскаты, треск разрушаемых заклинаний, крики сражающихся и… леденящий душу смех Волдеморта, который, казалось, преследовал их по пятам.