Гарри Поттер и Святой Грааль

Двор Колдовстворца. Не просто двор, а застывшее в безмолвном крике сердце некогда величественной школы магии. Ледяные исполины, изваяния, что когда-то встречали гостей у входа, ныне зияли трещинами, напоминая изломанные судьбы. Снег, еще недавно девственно-белый, хранил на себе уродливые алые кляксы, будто сама земля Колдовстворца истекала кровью, оплакивая павших. Ступени, ведущие к главному входу, были покрыты коркой льда, и именно на них, согнувшись в три погибели, Гарри Поттер пытался унять дрожь. Холод пробирался под одежду, жалил кожу, но куда сильнее был тот могильный холод, что поселился в душе. Каждый вдох давался с трудом, словно в легкие насыпали осколков битого стекла — последствие недавнего ранения. Каждый выдох — облачко пара — уносил с собой частичку надежды, растворяя её в морозном воздухе. Рана на плече, странное воспоминание о схватке с троллем в одном из временных разломов, пульсировала в такт сердцу. «Когда это случилось и сколько их уже было, этих битв? — мысль, тяжелая, как свинец, засела в голове. — И сколько еще предстоит?» — Эй, Гарри! Ты как, живой там? — голос Рона Уизли, хриплый, надтреснутый, но такой родной, вырвал Гарри из плена дурных мыслей. Гарри с трудом разлепил веки. Перед ним, опираясь на обугленную метлу, словно раненый аист на одну ногу, стоял Рон. Его веснушчатое и добродушное лицо сейчас было измазано сажей, кровью и копотью. Казалось, не осталось на нём живого места, но взгляд… Во взгляде всё ещё теплился огонёк — упрямый, неугасимый, рыжий. — Где… остальные? — с трудом выдавил Гарри. Горло саднило нещадно, голос сорвался, будто струна на старой гитаре. — Преподы… они эвакуировали малышню через порталы, — Рон с отвращением сплюнул на снег. На белом полотне расплылось уродливое алое пятно. — Остались только мы… самые стойкие. Ну, или самые безбашенные. Кому как больше нравится. Гарри попытался встать, но ноги, словно ватные, не слушались. Он судорожно ухватился за ледяной выступ, переводя взгляд на башни Колдовстворца. Когда-то они вздымались к небу горделиво и неприступно, теперь же по ним, словно по телу больного лихорадкой, пробегала мелкая дрожь. Магические щиты, защищавшие школу, пульсировали, переливаясь всеми цветами радуги. Но эта радуга была какой-то болезненной, мутной, и в ней то и дело проступали зловещие темные прожилки — следы вражеских заклятий, вгрызающихся в защитную оболочку, словно голодные звери. — Если надумаешь блевать — отвернись, Поттер. Не хватало ещё и ботинки мне заляпать, — раздался сбоку голос Мордред, резкий, как удар кнута. Гарри повернул голову. Мордред, облаченная в свои неизменные, уже ставшие привычными глазу, доспехи поверх гриффиндорской мантии, стояла, прислонившись спиной к шершавой, покрытой инеем стене Колдовстворца. В руках — верный меч, а вместо сигареты, что удивило Гарри, в уголке рта торчала… шаурма, завернутая в тонкий лаваш. Вид у неё был, как всегда, воинственный, но в то же время, из-за еды, немного комичный. Взгляд — циничный, колючий, но где-то в глубине, если очень постараться, можно было разглядеть тень усталости. Слишком много смертей, слишком много потерь выпало на долю этой девчонки, возомнившей себя рыцарем. — И, кстати, твоя ненаглядная опять куда-то смылась, — продолжала Мордред, с аппетитом откусывая от шаурмы. — Что-то там про предназначение, про искупление грехов… Святоши, чтоб их, вечно у них всё не как у людей. Гарри стиснул зубы. Жанна. Её вечные метания, её, порой, раздражающее стремление к самопожертвованию… Почему она не может понять, что нужна ему здесь, рядом? Не как символ, не как знамя, а как живая, теплая, любимая… Почему каждый раз уходит, оставляя после себя лишь пустоту и горький пепел отчаяния? — Где она? — хрипло спросил он, игнорируя сарказм Мордред. — А Мерлин её знает, — пожала плечами та, делая очередной укус. — Испарилась, как утренний туман. Может, решила в одиночку Волдеморту накостылять. С неё станется. Внезапно, словно гром среди ясного неба, воздух прорезала яркая вспышка. Словно сама ткань реальности не выдержала и треснула, явив оскал рваной раны, из которой вывалились две фигуры — Гудако и Кирицугу. Вид у них был такой, будто они только что вернулись с вечеринки в преисподней, устроенной самим Сатаной. Одежда изодрана в клочья, на лицах — запекшаяся кровь, смешанная с копотью и грязью. Но если Гудако, несмотря на потрепанный вид, резво вскочила на ноги, сжимая в руках пистолеты, и лихорадочно, с сумасшедшинкой в глазах, осматривалась по сторонам, то Кирицугу… Он был похож на тень, на призрак, вырвавшийся из склепа. В руке Кирицугу сжимал кинжал с витиеватой гравировкой на клинке. Гарри не нужно было читать надпись, чтобы понять, кому предназначалось это оружие. Имя Иллии, дочери Кирицугу, было выжжено у него в сердце, как клеймо вечной боли. — Они мертвы, — голос Кирицугу, глухой и безжизненный, как скрип могильной плиты, разнесся по двору. — Все мертвы. Айнцберны… Айрисфиль… Этот ублюдок Зокен… Он вырвал у неё сердце. Как трофей… Отдал его… Волдеморту… Молчание. Тягучее, липкое, как паутина, повисло в воздухе. Даже ветер, казалось, затаил дыхание, оглушенный этими словами. Гарри почувствовал, как внутри всё оборвалось, как ледяная рука сжала сердце, выкачивая из него остатки тепла. Айрисфиль, добрая, нежная Айрисфиль, чей светлый образ он едва успел узнать… Неужели её больше нет? Неужели этот кошмар никогда не закончится? Неужели Волдеморт так и будет забирать у него самых дорогих людей? — Ты… ты уверен? — голос Гарри дрогнул. Он не хотел, не мог в это верить. Кирицугу медленно, словно марионетка, управляемая невидимым кукловодом, шагнул к Гарри. Его обычно непроницаемое лицо сейчас исказилось гримасой боли и ярости. Он, неожиданно для всех, схватил Гарри за воротник рубашки, притянул к себе. От него несло порохом, кровью и чем-то еще — терпким, удушающим запахом отчаяния и безумия. — Ты думаешь, я бы шутил такими вещами, мальчишка?! — прошипел Кирицугу, его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас метали молнии. Брызги слюны осели на лице Гарри. — Я видел это собственными глазами! Видел, как этот старый червь ухмыляется, сжимая в руках её сердце! Как Волдеморт… Он замолчал, словно подавившись собственными словами, не в силах их произнести. Его пальцы, судорожно вцепившиеся в одежду Гарри, разжались. Кирицугу отшатнулся, невидящим взглядом уставившись куда-то в пустоту, словно там, в этой пустоте, он всё ещё видел страшную картину гибели своей семьи. — Спасибо, Гермиона, сильно изменившаяся за лето, — пробормотал Рон, нервно теребя древко метлы. — А мы-то думали, он тут чаи распивает с призраком Дамблдора! Его попытка разрядить обстановку вышла жалкой и неуместной. Никто даже не улыбнулся. Гудако, до этого молчавшая, вдруг звонко щелкнула пальцами прямо перед лицом Гарри, заставив его вздрогнуть и вернуться из оцепенения в реальность. — Рицука пропал, — сказала она, и в её голосе, обычно полном безбашенного веселья, сейчас прозвучали нотки растерянности и… страха? — Королева Драко тоже. Но, — она попыталась ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла кривой и какой-то пугающей, — я всё ещё в игре! Так что скучать не придётся, верно? Из тени, сотканной из холодного лунного света и непроглядного мрака, выступила высокая женская фигура. Она двигалась плавно, почти бесшумно, но в каждом её жесте, в каждом шаге чувствовалась скрытая сила. Полы её дорожного плаща развевались на ветру, хотя самого ветра, казалось, и не было. Когда она приблизилась, Гарри смог разглядеть её лицо. Точнее, он увидел бы его, если бы не маска, похожая на те, что носили венецианские аристократы на балах-маскарадах. Маска была белой, с золотым узором, и полностью скрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми лишь губы и подбородок. — Кто ты? — спросил Гарри, чувствуя, как внутри поднимается волна необъяснимой тревоги. Женщина остановилась в нескольких шагах от него. Она слегка наклонила голову, словно рассматривая Гарри, а затем произнесла: — Можешь звать меня Артурией. Её голос был низким, бархатным, с легким иностранным акцентом. В нём не было ни угрозы, ни враждебности, но от него почему-то мурашки побежали по коже. — Колдовстворец — наш последний рубеж, — продолжила она, обводя взглядом заснеженный двор. — Если мы падём здесь… дальше будет только пепел. Ничего, кроме пепла и забвения. — И какой у нас план, Ваше Величество? — подала голос Мордред, с нескрываемым сарказмом. — Умрём красиво, распевая героические баллады? Артурия медленно перевела взгляд на Мордред. На мгновение Гарри показалось, что из-под маски сверкнули золотом глаза. — План у нас один, — спокойно ответила она. — Защитить это место. Защитить тех, кто не может защитить себя сам. — О, как оригинально, — протянула Мордред, отрываясь от стены и подходя ближе. — Нобелевскую премию тебе за стратегию, Артурия. Или как там тебя… Она прищурилась, внимательно разглядывая женщину в маске. — Кстати, а с чего это мы тебе, вообще, должны подчиняться? Ты кто такая, чтобы тут… — Мордред, — оборвал её Гарри. — Хватит. Она… она на нашей стороне. — Да неужели? — фыркнула Мордред. — А с чего ты взял, Поттер? С чего ты взял, что можешь ей доверять? — Я… я не знаю, — честно признался Гарри. — Просто… чувствую. — Чувствуешь, значит, — протянула Мордред, скрещивая руки на груди. — Ну, хорошо. Допустим. Но учти, Поттер, если эта твоя загадочная леди окажется засланным казачком, я тебе этого не прощу. — Она не враг, — твердо сказал Гарри, сам не понимая, откуда в нем эта уверенность. — Я уверен. Артурия, всё это время молча наблюдавшая за перепалкой, наконец, снова подала голос: — Твоя интуиция тебя не подводит, Гарри Поттер, — сказала она. — Я здесь, чтобы помочь. — Чем же? — не унималась Мордред. — Своим пафосом? Или, может, ты умеешь превращать воду в вино, а камни в хлеб? — Мордред, прекрати, — вмешался Рон. — Не видишь, что ли, человек… то есть, эта… Артурия, хочет как лучше. — Хотеть-то она, может, и хочет, — проворчала Мордред, — да только кто ж ей даст… — Я могу сражаться, — спокойно сказала Артурия, игнорируя язвительные замечания Мордред. — И, поверь мне, этого будет достаточно. Она протянула руку, и в тот же миг в её ладони материализовался меч. Не простой меч, а произведение искусства, сотканное из света и стали. Клинок сиял нездешним светом, а рукоять была украшена диковинными узорами, напоминающими кельтскую вязь. — Экскалибур, — прошептал Гарри, узнав легендарный меч. — Но… как? — Это долгая история, — ответила Артурия. — И сейчас не время её рассказывать. — Ну да, конечно, — хмыкнула Мордред. — У нас же тут не званый ужин, а, считай, конец света на пороге. Несмотря на шок и боль, Кирицугу выпрямился, словно стальная пружина, долгое время находившаяся в сжатом состоянии. В его глазах, подернутых пеленой безумия, вновь зажегся холодный, расчетливый огонек. Он медленно кивнул, соглашаясь со словами Гарри. — Да, будем драться, — тихо, но отчетливо произнес он. — Я больше не верю в искупление. Не для них. Только смерть. Только полное уничтожение. Он достал из-за пазухи небольшой серебряный флакон, наполненный мерцающей жидкостью. — У меня осталось немного, — сказал он, демонстрируя флакон. — Зелье, ускоряющее регенерацию. Дар Айрисфиль. Последний дар. Он решительно откупорил флакон и сделал несколько глотков, протягивая его Гарри. — Пей. Тебе нужнее. Ты — острие нашего клинка. А мы… мы станем твоим щитом. Пусть даже сломанным. В его голосе не было ни пафоса, ни бравады. Только горькая, выстраданная решимость. И Гарри понял — несмотря на всё, что произошло, несмотря на боль и отчаяние, Кирицугу Эмия, убийца магов, всё ещё в строю. И он будет сражаться до конца. Гарри принял от Кирицугу флакон с зельем, сделал небольшой глоток. Жидкость обожгла горло, но почти сразу же по телу разлилось приятное тепло. Рана на плече перестала пульсировать, боль отступила. — Спасибо, — хрипло поблагодарил он. — Не трать время на благодарности, — отмахнулся Кирицугу. — Лучше подумай, как мы будем оборонять школу. У нас мало времени. Его слова прозвучали отрезвляюще. Действительно, сейчас не время для сантиментов. Нужно действовать, и действовать быстро. — Старейшина! — обратился Гарри к седому волшебнику, который всё это время молча наблюдал за происходящим, словно древний страж, хранящий тайны Колдовстворца. — Созовите всех, кто может сражаться. Нам нужно готовиться к обороне. Старейшина медленно кивнул. Его морщинистое лицо, изборождённое глубокими морщинами, словно карта древних земель, хранило печать вековой мудрости. — Я уже созвал всех, Гарри Поттер, — его голос был тихим, но в нём чувствовалась сила, способная сдвигать горы. — Но сперва, — он перевёл взгляд на Артурию, — полагаю, нам стоит лучше узнать нашего гостя. Артурия, до этого момента стоявшая чуть поодаль, вышла в центр. — Моё имя уже прозвучало, — сказала она. — Артурия. — И впрямь, Артурия, — протянул Никита Романович, окинув её изучающим взглядом. — Необычное имя для здешних мест. И, осмелюсь заметить, весьма редкое. Откуда ты, дитя моё? — Издалека, — уклончиво ответила Артурия. — И всё же? — не унимался старик. — Мы должны знать, кому доверяем свои жизни. — Доверяете? — вскинула бровь Мордред. — А, по-моему, у нас не особо-то и спрашивают, хотим мы тут помирать за ваш Колдовстворец или нет. — Мордред, — укоризненно произнёс Гарри. — Да ладно тебе, Поттер, — отмахнулась та, вновь принимаясь за шаурму. — Не будь занудой. — Она права, — неожиданно сказала Артурия. — Прежде чем довериться мне, вы должны знать, кто я такая. Она сделала паузу, обведя взглядом собравшихся. — Я — король Артур Пендрагон, — произнесла она, и её голос, усиленный какой-то неведомой силой, раскатился по заснеженному двору подобно грому. Наступила тишина. Все, словно громом поражённые, смотрели на Артурию, не в силах вымолвить ни слова. Первым опомнился Рон. — К-король Артур? — пролепетал он. — Тот самый? С мечом в камне, рыцарями Круглого стола и всем таким? Артурия, она же король Артур, едва заметно улыбнулась. — Тот самый. — Но… но как? — не унимался Рон. — Ты же… девушка! — Не самое лестное наблюдение, мистер Уизли, — заметила Артурия, — но вынуждена признать, что это так. — Так, значит… — протянул Рон, пытаясь осмыслить услышанное. — Все эти легенды… они правдивы? — Отчасти, — ответила Артурия. — История имеет свойство обрастать домыслами и искажаться со временем. Но да, я действительно изъяла меч из камня, основала Круглый стол и правила Британией. До тех пор, пока… Она замолчала, и на её лицо легла тень. — Пока что? — не выдержала Мордред. — Пока мой сын, Мордред, не предал меня, — тихо произнесла Артурия. Гарри показалось, что в этот момент всё вокруг замерло. Даже снежинки, кружившие в воздухе, словно повисли в невесомости. — Что?! — воскликнула Мордред, роняя недоеденную шаурму на землю. — Я?! Артурия перевела взгляд на неё. — Да, ты, — сказала она. — Ты был моим сыном, рождённым от моей сестры Морганы. Ты поднял мятеж против меня, и в битве на поле Камланн мы сошлись в смертельной схватке. — Но… но я не… — Мордред запнулась, не в силах подобрать слова. — Я не помню ничего из этого. — Неудивительно, — сказала Артурия. — Твоя душа, как и моя, прошла через множество перерождений. Но отголоски прошлого всё ещё живут в нас. — Так, значит, ты меня ненавидишь? — спросила Мордред, и в её голосе впервые прозвучала не бравада, а… боль? — Нет, — твёрдо ответила Артурия. — Я не виню тебя за то, что случилось. Ты был орудием в руках Морганы, такой же жертвой её интриг, как и я. — Моргана, — прошептал Гарри, вспомнив видения, которые мучили его в последнее время. — Она… она тоже здесь? — Я чувствую её присутствие, — ответила Артурия. — Она плетёт свои сети, и, боюсь, что Волдеморт — лишь пешка в её игре. — Но зачем ей всё это? — спросил Рон. — Чего она добивается? — Власти, — ответила Артурия. — Безграничной власти над миром. И, похоже, она нашла способ её получить. — Святой Грааль, — сказала Артурия. — И если Моргана доберётся до него первой… Она не договорила, но всем и так было понятно, что произойдёт. Мир погрузится во тьму, и править им будет безумная королева, чья жажда власти не знает границ. — Мы должны остановить её, — твёрдо сказал Гарри. — Чего бы нам это ни стоило. — Да, — кивнула Артурия. — Но для этого нам нужно подготовиться. И, боюсь, у нас очень мало времени. — Аврелий Флавий со своими людьми покинул нас, — нахмурился Никита Романович, прерывая затянувшееся молчание. — И я не думаю, что мы можем рассчитывать на помощь других магических сообществ. — Аврелий — лишь частность, хоть и весьма неприятная, — покачала головой Артурия. — Его уход — потеря, но не смертельная. В конце концов, не он один так поступил, просто остальные предпочли отмолчаться. А что до сообществ… Не беспокойтесь, у меня есть союзники, на которых мы можем положиться. — Союзники? — переспросил Гарри. — Кто они? — Те, кто помнит меня, — ответила Артурия. — Те, кто сражался бок о бок со мной в былые времена. Она замолчала, словно к чему-то прислушиваясь. А затем, к удивлению всех присутствующих, улыбнулась. — Они уже близко, — сказала она. — И, похоже, они привели с собой подкрепление. Несмотря на воодушевляющие слова Артурии, атмосфера в зале оставалась напряжённой. Многие с недоверием поглядывали на неё, не в силах до конца поверить в то, что перед ними — легендарный король Артур. — Прошу прощения, Ваше Величество, — раздался чей-то голос. — Но как мы можем быть уверены, что вы действительно тот, за кого себя выдаёте? Это был один из преподавателей Колдовстворца, высокий мужчина с суровым, изборождённым шрамами лицом. — Верно, — поддержал его другой. — В наше время любой может назваться королём. — Да и меч этот ваш… — добавил третий. — Откуда нам знать, что он настоящий? Артурия терпеливо выслушала все эти обвинения. — Я понимаю ваши сомнения, — сказала она, когда шум голосов стих. — И я не стану требовать от вас слепой веры. Но я прошу вас дать мне шанс. Шанс доказать, что я действительно та, за кого себя выдаю. — И как же ты собираешься это сделать? — спросила Мордред, скрестив руки на груди. — Я покажу вам свою силу, — ответила Артурия. — Я покажу вам, на что я способна. — Силу? — переспросил один из студентов. — Какую силу? — Силу, которая поможет нам победить, — сказала Артурия. — Силу, которая защитит этот мир от тьмы. — Слова, слова, — проворчал кто-то из преподавателей. — Нам нужны дела, а не пустые обещания. — Хорошо, — кивнула Артурия. — Тогда позвольте мне продемонстрировать вам свою силу. Она вышла в центр зала, встала перед огромным гобеленом, изображавшим сцену из истории Колдовстворца. — Сейчас я покажу вам, на что способен Экскалибур, — сказала она. — Но предупреждаю: это зрелище не для слабонервных. С этими словами она воздела меч над головой. Клинок ярко вспыхнул, озаряя зал неземным светом. А затем Артурия опустила меч, и… Вместо того, чтобы разрубить гобелен, как ожидали многие, Экскалибур испустил луч чистого света. Этот луч, сотканный из чистой энергии, пронзил гобелен насквозь, не повредив его, а затем устремился дальше, пробивая стены зала и уходя куда-то за пределы школы. Все замерли, поражённые увиденным. Даже самые ярые скептики не могли отрицать, что стали свидетелями чего-то невероятного. — Что… что это было? — пробормотал кто-то из студентов. — Это сила Экскалибура, — ответила Артурия, опуская меч. — Сила, способная пронзать пространство и время. — Но зачем? — спросил Никита Романович. — Куда ты направила этот луч? — Я послала сигнал, — сказала Артурия. — Сигнал тем, кто ждёт моего зова. — И кто же эти таинственные союзники? — не унималась Мордред. — Те, кто помнит меня не по легендам, — ответила Артурия. — Те, кто сражался со мной плечом к плечу. — Но разве… разве они не… — начал было Рон, но осёкся. — Не умерли? — закончила за него Артурия. — Да, многие из них покинули этот мир. Но души воинов не знают покоя. И когда звучит зов битвы, они возвращаются. Её слова прозвучали зловеще, но в то же время в них была какая-то завораживающая красота. — И когда же нам ждать твоих союзников? — спросил Кирицугу, до этого момента хранивший молчание. — Скоро, — ответила Артурия. — Очень скоро. — А теперь, — продолжила она, — давайте обсудим план действий. Нам нужно распределить силы и укрепить оборону. Колдовстворец — мощная крепость, но у неё есть и уязвимые места. Она указала на карте несколько точек: главные ворота, боковые входы, стены, башни. — Рон, ты и твой отряд займётесь воздушным патрулированием, — сказала она. — Ваша задача — не подпускать к школе вражеские летательные аппараты и по возможности прикрывать нас сверху. — Сделаем, — кивнул Рон, поудобнее перехватывая метлу. — Гудако, — продолжила Артурия, — ты и твои… э-э-э… гаджеты будете координировать действия защитников и по возможности обеспечивать нас информацией о передвижениях противника. — Будет исполнено, — Гудако щёлкнула каблуками и, достав свой смартфон, принялась что-то быстро нажимать на экране. — Кирицугу, — обратилась Артурия к мрачному мужчине, — на тебе — магические ловушки и защитные барьеры. Постарайся сделать так, чтобы ни одна тварь не прорвалась внутрь. Но не забывай, что нам также нужно прикрывать подземные подходы. — Сделаю всё, что смогу, — коротко ответил Кирицугу, и в его голосе послышалась сталь. — Мордред, — Артурия перевела взгляд на девушку-рыцаря, — ты возглавишь отряд быстрого реагирования. Ваша задача — оперативно перемещаться по школе и ликвидировать прорывы обороны. В этом тебе помогут Селла и Лизритт. — Будет весело, — ухмыльнулась Мордред, похлопывая себя по бедру, на котором висел меч. — Селла, Лизритт, — обратилась Артурия к служанкам Айнцбернов, — вы поведёте в бой тех, кто не силён в атакующей магии. Ваша задача — прикрывать более опытных бойцов и не дать врагу прорваться к самому сердцу школы — к главному реактору, питающему защитное поле. — Мы не подведём, — в один голос ответили Селла и Лизритт. — Маш, — продолжила Артурия, — ты будешь координировать действия домовиков. Они могут быть очень полезны в тылу: доставлять припасы, лечить раненых, помогать в эвакуации. Также прошу проследить за тем, чтобы все припасы и утварь, которые могут попасть в руки врага, были под надежной защитой, а лучше — уничтожены, если не будет возможности их эвакуировать. — Хорошо, — кивнула Маш. — Я займусь этим. — Никита Романович, — сказала Артурия, обращаясь к старейшине, — на вас — общая координация и поддержание боевого духа. А также прошу Вас проследить за тем, чтобы этот напыщенный болван, Аврелий, не увел за собой тех, кто еще может принести пользу. — Я прослежу, дитя моё, — с горькой усмешкой ответил Никита Романович. — А насчет духа не беспокойся, его есть кому поддержать. Он указал рукой куда-то в сторону, и Гарри, проследив за его жестом, увидел Добрыню Никитича, стоящего у входа в зал. Тот сжимал в руках огромную палицу, а рядом с ним стояла, опираясь на палицу, Добрыня Никитич. — Моя Слуга, — пояснил старейшина. — Верная защитница земли русской. Она поможет нам в битве. — Рада служить, — поклонилась Добрыня. — А что насчёт тебя, Артурия? — спросил Гарри. — Какая роль будет у тебя? — Я буду там, где нужна больше всего, — ответила она. — Не беспокойся, Гарри Поттер. Я не оставлю вас в беде. Я займусь обороной главных ворот. — Но, Артурия, — возразил было Никита Романович, — это слишком опасно! Ты же наш гость, к тому же… — К тому же женщина? — закончила за него Артурия. — Не стоит недооценивать меня, Никита Романович. Я сражалась с врагами и пострашнее тех, что стоят сейчас у ворот Колдовстворца. И, к тому же, — она указала на свой меч, — у меня есть Экскалибур. — Но всё же, — не унимался старик, — может быть, тебе лучше остаться в тылу? — Нет, — твёрдо сказала Артурия. — Моё место — на передовой. — А я? — подал голос Гарри. — Что должен делать я? — Ты — надежда этого места, Гарри, — ответила Артурия. — Ты поведёшь людей в бой, когда пробьёт час. А сейчас иди к студентам. Они ждут твоего слова. После совета Гарри, следуя указаниям Артурии, спустился в подземелья Колдовстворца, где собрались студенты, готовые сражаться. Он увидел решимость в их глазах, но также и страх. Гарри постарался подбодрить их, напомнив о том, что они защищают свой дом и друг друга. Его слова, идущие от самого сердца, зажгли в юных волшебниках огонь отваги. Тем временем, остальные герои занялись своими обязанностями. Кирицугу вместе с несколькими преподавателями устанавливал магические ловушки и барьеры по периметру школы. Они использовали древние руны и заклинания, создавая многоуровневую систему защиты, не забывая и про подземные ходы, через которые могли просочиться враги. Мордред, раздобыв откуда-то вторую шаурму, на ходу перекусывала, попутно раздавая указания своему отряду. Она решила, что в него войдут не только студенты, но и несколько боевых магов, а также Гудако, которая, несмотря на свои протесты, была зачислена в ряды «камикадзе», как окрестила их сама Мордред. Рон и его отряд, оседлав мётлы, поднялись в небо. Они кружили над Колдовстворцем, высматривая приближающихся врагов и готовясь дать им отпор с воздуха. Маш, собрав домовиков, объяснила им их задачи. Домовики, обычно робкие и пугливые, на удивление быстро поняли, чего от них хотят. Они рассредоточились по школе, готовясь оказывать помощь защитникам. Кто-то из них таскал мешки с песком, укрепляя баррикады, кто-то готовил целебные зелья, а кто-то точил оружие, которое им выдали на складе. Селла и Лизритт, собрав вокруг себя группу поддержки, проводили инструктаж. Они объясняли, как действовать в случае прорыва обороны, как оказывать первую помощь раненым, как защищаться от вражеских заклинаний. Артурия, оставшись в главном зале, подошла к Никите Романовичу, который стоял у окна, наблюдая за происходящим снаружи. — Что ты видишь, Старейшина? — спросила она. — Я вижу тьму, — ответил Никита Романович, не оборачиваясь. — Тьму, которая сгущается вокруг нас. — Но ты же знаешь, что после самой тёмной ночи всегда наступает рассвет? — сказала Артурия. — Знаю, — кивнул Никита Романович. — Но боюсь, что не все доживут до этого рассвета. Артурия положила руку ему на плечо. — Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы защитить этих людей, — сказала она. — Я обещаю тебе. Никита Романович повернулся к ней. В его глазах, затуманенных возрастом, блеснула благодарность. — Я знаю, дитя моё, — сказал он. — И я верю в тебя. В вас всех. Внезапно к ним подбежала Гудако, запыхавшись. — Артурия, Никита Романович, у нас проблемы! — выпалила она. — Мой смартфон засёк приближение вражеских сил. И, похоже, они используют какой-то… странный способ передвижения. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Артурия. — Я… я не знаю, как это объяснить, — растерянно произнесла Гудако. — Это не похоже ни на что, с чем я сталкивалась раньше. Они как будто… просачиваются сквозь землю. — Просачиваются сквозь землю? — переспросил Никита Романович. — Что за чертовщина… — Похоже, наши враги нашли способ обойти наши ловушки, — сказала Артурия. — Нужно предупредить остальных. В этот момент в зал вбежал один из студентов, бледный, как полотно. — Они здесь! — закричал он. — Они прорвались! Не успел он договорить, как раздался страшный грохот, и часть стены главного зала обрушилась, открывая проход в подземелья. Из образовавшегося пролома хлынули Пожиратели Смерти, егеря и наёмники, просочившиеся в самое сердце крепости через подземные ходы. Несколько студентов, стоявших у стены, погибли сразу, погребённые под обломками. — Что за… — начал было Никита Романович, но Артурия прервала его. — Потом, — крикнула она, выхватывая меч. — Сейчас нужно сражаться! Она бросилась к пролому, на ходу отдавая приказы: — Мордред, на помощь! Рон, спускайтесь вниз, помогите отбить атаку! Кирицугу, твои ловушки должны были их задержать! — Не сработало, — раздался голос Кирицугу из-за спины. Все обернулись. Кирицугу стоял у входа в зал, его лицо было искажено яростью. — Этот ублюдок, Флавий, — прошипел он. — Он отключил систему защиты подземелий, когда бежал! — Предатель! — воскликнул Никита Романович. — Чтоб ему провалиться! — Потом разберёмся, — рявкнула Мордред, проносясь мимо них к пролому. — Сейчас главное — заткнуть дыру! Она взмахнула мечом, разрубая надвое первого же Пожирателя Смерти, который выскочил из-под обломков. Гарри, Рон и остальные бросились на помощь, отбивая атаку врагов. Сражение закипело с новой силой, но теперь уже внутри самого Колдовстворца. Защитники, застигнутые врасплох, не сразу смогли перестроиться и дать отпор врагу, наступающему из-под земли, но благодаря командам Артурии и действиям героев, сумели организовать оборону. Гарри, оказавшись в самом центре сражения, посылал одно заклятие за другим, стараясь сдержать натиск врага. Он видел, как рядом с ним сражаются его друзья, видел, как падают, сражённые вражескими чарами, студенты и преподаватели. Мордред, как и обещала, носилась по полю боя, разрубая мечом всех, кто попадался ей на пути. Её отряд, состоящий из студентов и боевых магов, следовал за ней, как тень, помогая ей прорывать оборону противника. Рон и его братья, спустившись вниз, осыпали врагов огненными шарами и другими заклинаниями, стараясь прикрыть своих друзей. Кирицугу, поняв, что его ловушки бесполезны против врагов, прорывающихся из-под земли, переключился на создание защитных барьеров, чтобы хоть как-то сдержать их натиск. Селла и Лизритт, собрав вокруг себя группу поддержки, оттесняли врагов от главного реактора, не давая им прорваться в сердце школы. Маш, ловко орудуя своим щитом, прокладывала путь к раненым, чтобы домовики могли их забрать и оказать помощь. Добрыня Никитич, размахивая своей огромной палицей, крушила врагов направо и налево, прокладывая путь к главным силам нападавших. Артурия, как и обещала, была везде, где требовалась её помощь. Она сражалась с невероятной силой и ловкостью, её меч, сияющий неземным светом, разил врагов без промаха. Она, словно вихрь, металась по полю боя, то помогая Мордред отбить особо яростную атаку Пожирателей Смерти, то прикрывая Рона и его братьев от вражеских заклятий, то помогая Гарри отбиться от наседавших на него егерей. Но, несмотря на все усилия защитников Колдовстворца, врагов было слишком много. Они всё прибывали и прибывали из-под земли, словно крысы из преисподней. Силы обороняющихся таяли с каждой минутой. Сражение было в самом разгаре, когда над полем боя раздался голос, усиленный магией: — Скучно, господа. Слишком скучно. Все, кто мог, подняли головы. В небе, прямо над Колдовстворцем, парил Оберон. В его руке по-прежнему был хрустальный шар, внутри которого теперь не просто плясало пламя, а бушевал настоящий огненный шторм. — Не пора ли нам добавить немного… огонька? — ухмыльнулся Оберон. Он поднял руку с шаром, и в тот же миг хрусталь разлетелся на тысячи осколков. Огненный шторм, вырвавшийся на свободу, обрушился на Колдовстворец, сея хаос и разрушение. Увидев это, Артурия в ярости вскинула Экскалибур. — Ах ты, порождение тьмы! — воскликнула она. — Ты смеешь осквернять это место своим присутствием?! Её голос, усиленный магией, раскатился над полем боя, заставляя дрогнуть даже самых стойких. Из кончика Экскалибура вырвался луч ослепительного света, который устремился прямо к Оберону. Но тот лишь усмехнулся и, взмахнув рукой, создал перед собой щит из чёрного пламени. Луч света ударился о щит, рассыпаясь на тысячи искр, но не причинив Оберону никакого вреда. — Наивная, — проговорил Оберон. — Ты думаешь, что можешь победить меня? Меня, короля фейри, повелителя иллюзий? — Я не думаю, я знаю, — ответила Артурия. — Я уже побеждала тебя однажды, и я сделаю это снова. — Ты проиграла на поле Камланн, забыла? — издевательски протянул Оберон. — Или ты, как и твоя ненаглядная Мордред, страдаешь от неполноты воспоминаний? — Камланн был ошибкой, — возразила Артурия, стиснув зубы. — Но не моей. То была злая воля Морганы, а ты, Оберон, был лишь её послушным орудием! — О, как мило, что ты помнишь меня, Артурия, — ухмыльнулся Оберон. — Жаль, что твоя память не сохранила всех деталей. Впрочем, это неважно. Сейчас главное — это то, что ты и твои друзья обречены. Он вновь поднял руку, и из-под земли начали появляться новые отряды врагов. — Смотри, Артурия, — сказал Оберон. — Это твоя последняя битва. Битва, которую ты не сможешь выиграть. Гарри, видя, что силы на исходе, а врагов становится всё больше, понял, что нужно что-то делать. Иначе они все погибнут. Он вспомнил слова Жанны о том, что она пожертвовала собой ради него. Он вспомнил её исчезновение. И вдруг его осенило. — Артурия! — крикнул он, пробиваясь сквозь толпу врагов к Сэйбер. — Жанна! Она… Но договорить он не успел. Внезапно, прямо перед ним, из воздуха соткалась фигура Жанны Альтер. Но это была не та Жанна, которую он знал. Её глаза горели не привычным чёрным пламенем, а каким-то жутким, потусторонним светом. Её одежда, сотканная из тьмы, колыхалась, словно живая, а от фигуры исходила такая мощь, что Гарри невольно попятился. — Жанна? — хрипло спросил он. — Это ты? — Я… — начала было Жанна Альтер, но её голос вдруг сорвался, словно кто-то другой пытался говорить через неё. — Я должна… Она замолчала, её тело содрогнулось, словно в муках. — Жанна, что с тобой? — Гарри сделал шаг вперёд, но Артурия, оказавшаяся рядом, остановила его, схватив за руку. — Не подходи, — предостерегла она. — Это не Жанна. Не совсем она. — Что ты имеешь в виду? — не понял Гарри. — В ней… другая сила, — ответила Артурия, вглядываясь в фигуру Жанны Альтер. — Тёмная сила. И, боюсь, я знаю, чья она. В этот момент Жанна Альтер подняла голову. Её взгляд, полный боли и… отчаяния, на мгновение встретился с взглядом Гарри. — Прости, — прошептала она, и её голос, искажённый, но всё ещё узнаваемый, резанул по сердцу Гарри. — Я не смогла… А затем она исчезла. Просто растворилась в воздухе, словно её и не было. — ЖАННА!!! — отчаянный крик Гарри потонул в грохоте битвы. Он бросился туда, где только что стояла Жанна Альтер, но там было пусто. Лишь лёгкий пепел кружил в воздухе, оседая на заснеженную землю. — Гарри, назад! — раздался голос Рона. Гарри обернулся и увидел, что прямо на него несётся группа Пожирателей Смерти. Он вскинул палочку, готовясь к бою, но в этот момент что-то произошло. Словно невидимая волна прокатилась по полю боя, отбрасывая врагов назад. Пожиратели Смерти, егеря, наёмники — все они, как один, попятились, словно наткнувшись на невидимую стену. А затем наступила тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь треском пламени и стонами раненых. Гарри, не веря своим глазам, огляделся. Враги, казалось, замерли на месте, не решаясь атаковать. — Что… что происходит? — прошептал Рон, подходя к Гарри. — Я не знаю, — ответил Гарри, всё ещё не в силах поверить в то, что Жанна Альтер исчезла. — Но, похоже, у нас есть передышка. — Ненадолго, — раздался голос Артурии. Она стояла, опустив меч, и смотрела куда-то вдаль. — Они перегруппировываются, — сказала она. — И готовятся к новой атаке. — Что же нам делать? — спросил Гарри, чувствуя, как отчаяние снова подступает к горлу. — Сражаться, — твёрдо ответила Артурия. — Сражаться до последнего вздоха. Она подняла Экскалибур, и меч ярко вспыхнул, озаряя всё вокруг неземным светом. — За Колдовстворец! — воскликнула она. — За тех, кто нам дорог! За будущее! Её голос, усиленный магией, раскатился над полем боя, вселяя в сердца защитников новую надежду. И битва возобновилась с новой силой. Оберон, наблюдавший за происходящим с высоты, лишь усмехнулся. — Что ж, — проговорил он. — Похоже, игра затягивается. Но тем интереснее будет финал. Он взмахнул рукой, и из-под земли начали появляться новые, ещё более ужасные и сильные твари, готовые растерзать любого, кто встанет у них на пути. — Пусть начнётся резня, — прошептал Оберон, предвкушая кровавую жатву.