Гарри Поттер и Святой Грааль

Мост, ведущий к главному входу в Хогвартс, дрожал. Невилл Лонгботтом, стоя на полуразрушенной стене, стёр с лица кровь и грязь. Рядом с ним Симус Финниган пытался установить заряд магической взрывчатки, но его руки тряслись. — Их слишком много, Нев! — крикнул Симус, перекрикивая грохот артиллерии. — Тролли проломили внешние ворота! Гибриды лезут по стенам, как муравьи! Внизу, в ущелье, кишмя кишала тьма. Армия Волдеморта текла к замку чёрной рекой. Великаны швыряли валуны, разбивая древнюю кладку. Танки, выкрашенные в чёрный цвет, с нанесёнными на броню Рунами Смерти, ползли по дороге, давя всё на своём пути. У защитников кончались силы. Кончалась надежда. И в этот момент, в тылу вражеской армии, вспыхнуло новое солнце. Это не был магический свет. Это был свет прожекторов. Ослепительно-белых, галогеновых фар, разрезающих ночь. — С дороги, мелочь! — проревел голос, усиленный мегафоном. Огромный, бронированный грузовик с логотипом NFF Services на борту вылетел из леса, сбив по пути зазевавшегося великана. Грузовик был не один. За ним шла колонна. Роскошные лимузины клана Иггдмилленния, чьи колёса были объяты магическим пламенем. Бронзовые големы, шагающие в ногу. И впереди всех бежал человек. Нет, не бежал. Он шёл напролом, как ледокол. Дадли Дурсль. Он врезался в строй Пожирателей Смерти, и те разлетелись, как кегли. Его дубовая палочка работала как дубина и как дробовик одновременно. — Депульсо! — рявкнул он, и отряд оборотней отбросило на десять метров, впечатав в борта их собственных танков. Следом за ним, с грацией танцующей смерти, двигалась Коянская. Она не пачкала руки. Она стреляла. Из воздуха вокруг неё материализовались стволы, и шквал магического свинца косил ряды гибридов. — Гао! — над полем битвы поднялась Кингпротея. Она была такой огромной, что перешагнула через крепостной ров. Она схватила двух троллей за шкирку, стукнула их головами друг о друга, как нашкодивших котят, и отшвырнула прочь. — Это… это наши?! — Симус выронил взрывчатку. Невилл смотрел вниз, не веря своим глазам. Он видел магию. Он видел технологии. Он видел монстров, сражающихся за них. — Открыть ворота! — закричал он, срывая голос. — Впустите их! Это подкрепление! Снизу, от виадука, донёсся голос Гордеса Мусика, который, высунувшись из люка своего броневика, командовал Беовульфом: — Круши их, Берсеркер! Покажи этим выродкам, что такое старая школа! Беовульф захохотал и, отбросив мечи, голыми руками оторвал башню у ближайшего танка. Атака Волдеморта захлебнулась. Они ожидали сопротивления спереди, со стен замка. Они не ожидали удара в спину от армии, которой, по их расчётам, не должно было существовать. — Мы пробили брешь! — голос Дадли, усиленный магией Коянской, долетел до стен. — Гарри! Гарри, чёрт тебя дери, открывай, пока мы не разнесли тут всё к чертям! На стене, рядом с Невиллом, появился Гарри. Он был измотан, его мантия висела лохмотьями после падения дракона и перехода через лес. Но когда он увидел, кто пробивается к нему через ад, на его лице, покрытом копотью, появилась улыбка. Улыбка человека, который только что понял, что он не один. — Дадли… — выдохнул он.

***

Пыль в Большом Зале висела плотным, удушающим туманом. Она была серой, смешанной с крошкой векового камня и запахом взрывчатки — запахом, которого эти стены не знали за всю свою тысячелетнюю историю. Минерва МакГонагалл поднялась с пола. Её шляпа потерялась, седые волосы выбились из тугого пучка, а по виску текла кровь. Она опиралась на свою палочку, как на трость, и смотрела на огромную дыру в стене, через которую было видно равнодушное, расчерченное следами самолётов небо. Она видела многое. Она пережила первую войну с Волдемортом. Она видела смерть Дамблдора. Но это… это было крушение самого понятия безопасности. Магия, в которую она верила, не остановила грубую силу магловского металла. Вокруг слышались стоны и крики. Студенты, контуженные, перепачканные известкой, пытались встать. Кто-то звал друзей. Кто-то просто плакал. Паника начинала подниматься, как тёмная волна, готовая захлестнуть их и превратить в бегущее стадо. — Тишина! — голос МакГонагалл был хриплым, но в нём всё ещё звенела сталь. — Старосты! Перекличка! Раненых — в центр зала! Те, кто может держать палочку, — к проломам! Она пыталась командовать, но её руки дрожали. Она была директором школы, а не генералом на поле боя, где падают бомбы. И в этот момент рядом с ней возникла фигура. Артурия Пендрагон не была покрыта пылью. Казалось, грязь войны просто не смела к ней прилипнуть. Она была без шлема, её золотые волосы сияли даже в этом полумраке. Она подошла к МакГонагалл не как ученица или гостья, а как равная. Как монарх к монарху. — Профессор, — голос Артурии был спокойным и твёрдым, как скала. — Этот удар был лишь прелюдией. Авиация расчистила путь. Сейчас пойдёт пехота. Нам нужно организовать периметр. МакГонагалл посмотрела на неё. В глазах старой волшебницы на миг промелькнула растерянность. — Пехота? Но барьеры… — Барьеров больше нет, — мягко, но безжалостно сказала Артурия. — Мы на открытой местности. Она повернулась к залу, и её голос, усиленный праной, перекрыл шум стонов. — Слушать меня! — это был не крик, это был приказ, который вбивался в подкорку. — Это не учения. Это осада. Маш! Развернуть Лорд Камелот в проломе стены! Держать оборону от любых снарядов! Маш Кириелайт, уже стоявшая у дымящейся дыры, ударила своим массивным щитом о камни пола. — Есть, Ваше Величество! Лиловая магическая стена выросла в проломе, закрывая собой зияющую пустоту. — Мордред! — продолжила Артурия. — Возьми группу старшекурсников. Проверьте восточное крыло. Если там есть выжившие Пожиратели — пленных не брать. Если там есть раненые — тащить сюда. — Поняла, Отец! — рыкнула Мордред. — Эй, вы, рыжие близнецы! И тот парень с фотоаппаратом! За мной! Живо! Фред, Джордж и Колин Криви, не задавая вопросов, побежали за ней. В хаосе нужна была сильная рука, и Мордред дала им направление. Артурия снова повернулась к МакГонагалл. — Минерва, — сказала она, впервые назвав её по имени. — Вы знаете этот замок лучше, чем кто-либо. Мне нужно знать, где находятся узловые точки магии. Мы не можем восстановить купол, но мы можем создать локальные щиты. И мне нужно знать, где арсенал. МакГонагалл выпрямилась. Страх ушёл. Перед ней стоял Король Рыцарей, и этот Король предлагал ей не спасение, а битву. — Арсенала нет, — сказала она, и её палочка перестала дрожать. — Но у нас есть статуи. И у нас есть сам Хогвартс. Она подняла палочку. — Пиертотум Локомотор! По всему замку разнёсся грохот. Каменные рыцари, горгульи, доспехи, стоявшие в нишах веками, начали сходить со своих пьедесталов. — Хогвартс в опасности! — прокричала МакГонагалл, и в её голосе зазвучали слёзы гордости и боли. — Охраняйте границы! Защищайте нас! — Хорошо, — кивнула Артурия, и на её губах появилась едва заметная улыбка. — Это уже похоже на армию. Когда эхо оживающих статуй затихло в коридорах, Минерва МакГонагалл оперлась о профессорский стол, чувствуя, как адреналин уступает место головокружению. Она перевела взгляд на женщину в серебряных доспехах. В хаосе, пыли и крови эта незнакомка казалась единственной незыблемой константой. — Вы отдаете приказы так, словно этот замок принадлежит вам, — произнесла МакГонагалл. В её голосе не было упрека, только острое, как бритва, любопытство старого учителя. — И статуи… магия замка приняла вашу волю так же легко, как мою. Кто вы? Артурия повернулась. На её лице не было маски льва, но взгляд её зеленых глаз был тяжелее любого шлема. — Я Артурия Пендрагон, — ответила она просто. — Когда-то я уже защищала эти острова. И я не позволю им пасть снова. МакГонагалл замерла. Её рука, сжимающая палочку, дрогнула. Она читала легенды. Она знала историю магии. И она была достаточно мудра, чтобы понять: сейчас не время спрашивать, как и почему. Сейчас время принять любую помощь, которую посылает судьба. — Король, — выдохнула она, и в этом слове было признание. — Тогда ведите нас. Но времени на реверансы не было. Из центра зала донесся отчаянный крик мадам Помфри. — Мне нужны руки! Сюда! У него артериальное! Центр Большого Зала превратился в кровавое месиво. Десятки студентов лежали на каменном полу. Пыль оседала на открытых ранах. Поппи Помфри металась между ними, её белый фартук уже был алым. Она была одна против лавины боли. — Ферула! Эпискеи! — выкрикивала она, но её магии не хватало на всех. И тут к ней присоединилась помощь, которой она никак не ожидала. — Посторонитесь, коллега, — раздался спокойный, бархатный голос. Из тени вышел мужчина. Его лицо казалось смутно знакомым — черты аристократа, пронзительный взгляд, — но Помфри была слишком занята, чтобы гадать. Это был Том Реддл (тот, другой). Он опустился на колени перед студентом-пуффендуйцем, чью грудь рассекло осколком камня. — Вулнера Санентур, — пропел он. Заклинание, которое Снейп когда-то использовал для заживления ран, в исполнении Тома звучало иначе. Не как спасение в последний момент, а как повеление плоти подчиниться. Кровь, повинуясь его воле, вернулась в вены, рана затянулась, оставив лишь тонкий шрам. — Следующий, — бросил он, переходя к девочке с раздробленной ногой. Он работал быстро, эффективно, без лишних эмоций, используя заклинания Тёмной магии во благо так естественно, словно это были обычные бинты. С другой стороны зала раздался звонкий щелчок пальцев. — Какой беспорядок, — промурлыкала Коянская, брезгливо переступая через обломки люстры. — Антисанитария, отсутствие триажа… NFF Services берет логистику на себя. Она взмахнула рукой, и в воздухе открылись золотые порталы. Из них выпали не оружия, а гладкие, металлические контейнеры с красным крестом. — Дадли, милый, — позвала она. — Организуй периметр. Мне нужно чистое пространство. Дадли Дурсль кивнул. Он вышел вперед, закрывая собой импровизированный госпиталь от сквозняка и возможного обрушения потолка. — Протего Тоталум! — рявкнул он. Его палочка — дуб и волос фестрала — выдала мощный, гудящий импульс. Щит, который он создал, был не прозрачным, а плотным, серым, похожим на могильную плиту. Но за этой плитой было безопасно. Дадли стоял, широко расставив ноги, готовый держать этот щит, даже если на него упадет весь замок. Коянская тем временем вскрыла контейнеры. Внутри были не зелья, а высокотехнологичные маггловские медпакеты, усиленные алхимией. — Эй, ты, с травой на шляпе! — крикнула она профессору Стебль, которая пыталась наложить жгут из лозы дьявольских силков. — Брось этот веник! Возьми это. Гемостатический гель «Лисья Хватка». Останавливает кровь за три секунды. И вколи ему обезболивающее, он же сейчас от шока умрет! Помона Стебль, ошарашенная напором этой странной женщины с лисьими ушами, послушно взяла тюбик. Гель сработал мгновенно. — Невероятно… — прошептала она. — Это бизнес, детка, — подмигнула ей Коянская, вкалывая шприц-тюбик очередному пострадавшему. В её действиях не было сострадания в человеческом понимании, но была пугающая эффективность. Она не давала своим «инвестициям» умереть. В дверях появился Хагрид. Он был весь в саже, его борода дымилась. На руках он нес обломок колонны, под которым кто-то стонал. — Куда его?! — проревел великан. — Сюда, олух! — проскрипел Аргус Филч. Старый завхоз, которого все ненавидели, вдруг оказался незаменим. Он знал замок лучше всех. Он знал, где взять чистые простыни, где есть вода, где сквозняки. Он бегал между ранеными, раздавая бинты, и его кошка, миссис Норрис, шипела на тех, кто мешался под ногами. — Пивз! — завопил Филч, глядя в потолок. — Хватит кидаться мелом! Тащи воду! И Пивз, полтергейст, который жил ради хаоса, вдруг отдал честь. — Слушаюсь, Ваше Грязнейшество! — он пролетел сквозь стену и вернулся с ведрами воды, левитируя их над койками. Война не обошла стороной даже его. Среди этого организованного хаоса, между магией Короля, технологиями Зверя и тёмным искусством Тома Реддла, Хогвартс начал делать свой первый вдох после удара. Они не просто выживали. Они огрызались.

***

В Большом Зале относительно стабилизировалось, но замок содрогнулся от нового удара. На этот раз он пришел не с неба, а снизу. Глухой, утробный гул, от которого задрожали плиты пола. В Большом Зале всё ещё стоял грохот от бомбардировки и команд Артурии, но стоило им нырнуть в проход, ведущий к подземельям, как звуковая картина изменилась. Грохот исчез. Его сменил гул. Низкий, вибрирующий, утробный звук, который ощущался не ушами, а диафрагмой. Это был звук камня, стонущего под чудовищным давлением. Звук воды, которая ищет, куда бы просочиться. Люциус Малфой бежал первым, его мантия, пропитанная грязью Гринготтса, волочилась по мокрым ступеням. Он знал эти коридоры. Он провёл здесь семь лет. Это был его дом. И сейчас его дом умирал. — Скорее! — хрипел он, освещая путь палочкой. — Если рухнет центральная переборка в коридоре Змеи, вода хлынет в фундамент! С каждым пролётом лестницы воздух становился холоднее и сырее. Стены здесь уже «плакали» — конденсат и просочившаяся озёрная вода стекали по кладке тёмными, маслянистыми ручьями. Факелы в скобах шипели, борясь с сыростью, и гасли один за другим, погружая проход во тьму. Гордес Мусик Иггдмилленния не отставал. Он двигался с удивительной прытью, а за ним, сотрясая ступени, шагали два его бронзовых голема. Беовульф замыкал шествие, его мечи, Хрунтинг и Нэглинг, высекали искры о стены, когда он задевал их в узком проходе. — Слышите? — внезапно остановился Рон. ДЗЫНЬ. С-с-с-с… Звук лопнувшей трубы и шипение пара. Где-то рядом прорвало магический контур отопления. — Корпус трещит, — мрачно констатировал Гордес, проводя рукой по влажной стене. Он говорил так, словно был не магом, а главным механиком на подлодке. — Давление снаружи растёт. Что там происходит, пёс возьми? — Они бомбят озеро, — ответила Гермиона, которая бежала рядом, сжимая в руке сумочку с артефактами. — Глубинные бомбы. Или магия, имитирующая их. Ударные волны бьют по дну и по стенам подземелий. Они вывернули за угол и увидели вход в гостиную Слизерина. Каменная стена, скрывавшая вход, была перекошена. Из-под неё, пенясь, била струя ледяной, чёрной воды. — Алохомора! — рявкнул Люциус. Стена не поддалась. — Её заклинило давлением! — крикнул он. — Там внутри студенты! Беовульф оттолкнул Малфоя. Берсеркер упёрся плечом в каменную кладку. Его мышцы вздулись, вены на шее напряглись. — ОТКРЫВАЙСЯ! — проревел он. Камень застонал, заскрежетал и, наконец, поддался грубой силе Героической Души. Проход открылся, и поток воды, сдерживаемый дверью, ударил им в ноги, едва не сбив с ног. Они ворвались внутрь. И замерли. Гостиная Слизерина, обычно величественная и мрачная в своём зелёном свечении, сейчас напоминала отсек затонувшего корабля. Вода доходила уже до колен. Мебель плавала. Студенты — первый, второй, седьмой курс — стояли на столах, на каминной полке, жались в дальних углах. Пэнси Паркинсон, бледная как смерть, держала на руках первокурсницу, которая рыдала в её мантию. Но самым страшным было не это. Самым страшным были окна. Огромные, панорамные окна, выходящие в толщу Чёрного Озера. Обычно они показывали мирную, мутную зелень. Сейчас за стеклом была тьма. И в этой тьме горели сотни мёртвых, белых глаз. Инферналы. Они облепили стекло сплошным ковром, царапая его ногтями, стуча кулаками. ТУК-ТУК-ТУК-ТУК. Этот звук был везде. А за спинами мертвецов, в глубине, двигалось что-то колоссальное. Тень, которая была чернее самой воды. — Всем назад! — заорал Гордес, его голос, усиленный магией, перекрыл шум воды и стук мертвецов. — Големы! К окнам! Держать стекло! В этот момент гигантское щупальце вынырнуло из тьмы и с силой тарана ударило в центр панорамного окна. Стекло выгнулось внутрь. По нему, с тошнотворным треском, побежала первая, змеящаяся трещина. Трещина на стекле не остановилась. Она замерла на секунду, словно наслаждаясь произведённым эффектом, а затем с резким, визгливым звуком, похожим на крик умирающей чайки, рванулась дальше, ветвясь и разрастаясь. Из этой тонкой линии в комнату ударила вода. Это была не струйка. Это был ледяной нож под давлением в несколько атмосфер. Струя воды прорезала воздух, ударила в противоположную стену, сбив с неё старинный гобелен, и начала хлестать, сбивая с ног студентов, оказавшихся на траектории. Вода была черной, ледяной и пахла тиной и разложившейся плотью. — Големы! Блокировать! — заорал Гордес. Его лицо покраснело от натуги, вены на шее вздулись. Он управлял своими созданиями не просто голосом, он вливал в них свою ману, свою жизненную силу. Два бронзовых гиганта, тяжело ступая сквозь поднимающуюся воду, подошли к окну. Они уперлись широкими, металлическими спинами в стекло, прямо поверх трещины. Скрежет металла о стекло был чудовищным. Бронза големов начала прогибаться под давлением озера. — Импервиус! — выкрикнула Гермиона, направляя палочку на трещину. — Репаро Максима! Магия сработала, но лишь отчасти. Трещина перестала расти, но вода продолжала сочиться сквозь мельчайшие поры, сквозь стыки, сквозь саму структуру ослабленного стекла. — Это не поможет! — крикнул Люциус, который стоял по колено в воде, удерживая двух первокурсников, чтобы их не смыло. Его голос был полон фатализма. Он смотрел на свой дом, на своё наследие, и видел лишь могилу. — Давление слишком велико. Магия не может держать океан вечно! Снаружи, за спинами големов, тьма сгустилась. Инферналы, привлеченные вибрацией и запахом живых, облепили стекло сплошным ковром. Их бледные, раздутые лица расплющивались о прозрачную преграду. Они царапали стекло ногтями, стучали костяшками пальцев. ТУК-ТУК-ТУК. Тысячи пальцев стучали в дверь их убежища. А потом раздался новый удар. Гигантский Кальмар (или то, во что превратил его Волдеморт — Кракен, мутировавший монстр) ударил снова. Щупальце, толщиной с колонну, врезалось в стекло прямо между големами. Гостиная содрогнулась. Вода, уже доходившая до бедер, вспенилась. Один из големов пошатнулся, его бронзовое плечо смялось, как фольга. — Мы тонем, — тихо сказала Пэнси Паркинсон. Она не кричала. Она просто стояла на столе, прижимая к себе рыдающую девочку, и смотрела на воду, которая подбиралась к её туфлям. В её глазах была пустота. Принятие. Свет в гостиной мигнул и сменился на аварийный, багрово-красный — сработали древние защитные руны Салазара, предупреждающие о нарушении целостности периметра. В этом кровавом свете лица людей казались масками мертвецов. — Нет, — прорычал Рон. Он стоял рядом с Гермионой, его сломанная рука была прижата к груди, но в здоровой он сжимал палочку так, что она могла треснуть. — Мы не утонем здесь, как крысы в ведре. Он посмотрел на Беовульфа. Берсеркер стоял по пояс в воде. Он снял с себя всю верхнюю одежду, оставшись только в штанах. Его тело было покрыто шрамами — картой его легендарных битв. Он не смотрел на трещину. Он смотрел сквозь неё, в глаза чудовищу снаружи. И он улыбался. Это была улыбка человека, который знает, что умрёт, но собирается забрать с собой в ад как можно больше врагов. — Мастер, — сказал он, не оборачиваясь к Гордесу. — Открывай шлюз. — Ты погибнешь, — прохрипел Гордес. — Давление… холод… их там тысячи. Аварийное освещение заливало гостиную кроваво-красным светом, отражаясь в чёрной воде, которая уже плескалась у пояса. Сверху падали капли конденсата, смешиваясь с потом и грязной водой на лицах людей. Это было похоже на дождь — вечный, холодный, смывающий всё. Беовульф стоял посреди этого затопленного склепа. Вода омывала его шрамы. Он казался не человеком, а ожившей статуей из древнего мифа, случайно оказавшейся в техногенном аду. Он посмотрел на Гордеса, потом на дрожащих студентов, прижавшихся к стенам. — Я — Беовульф, — повторил он, и его голос был спокоен, как штиль перед бурей. — Я видел такое, во что вы, люди, просто не поверите. Я убивал чудовищ в ледяных морях, когда ваши предки ещё боялись заходить в воду глубже колена. Атакующие корабли, пылающие над Орионом… нет, это из другой оперы, но суть та же. Я видел край мира. Он сжал кулаки, и вены на его руках вздулись, как канаты. — Но не забывайте, что я также Слуга. Призрак. Элемент великой Системы, созданной, чтобы умирать за вас. Пусть я не Гранд, призванный спасать саму Землю… Пусть моё имя сотрётся, как слёзы под дождём… Но прямо сейчас, в этой грязной яме, я — единственный щит, который у вас есть. И я спасу вас, как спасал многих при жизни. Потому что это то, что делают короли. Он повернулся к боковому техническому шлюзу. — Рыцарь! — рявкнул он Мордред. — Строй дорогу! Мордред кивнула. В её глазах, обычно полных насмешки, сейчас было чистое, воинское уважение. Она направила меч на воду перед шлюзом. — Глациус Максима! Вода мгновенно замёрзла, образовав ледяной желоб, ведущий прямо к двери. — Рон! — крикнула она. — Готов! — Рон, бледный как полотно, направил палочку на вентиль. — Депримо! Взрыв магии сорвал дверь с петель. В то же мгновение Гордес, со слезами на глазах, опустил руку. — Вперёд, Берсеркер! Покажи им! Стена воды, сдерживаемая давлением озера, хлынула в проём навстречу. Но Беовульф был быстрее. Он оттолкнулся от ледяного желоба с силой пушечного ядра. Он врезался в поток воды, и его тело, усиленное магией, пробило встречную волну. Он вылетел в чёрную, ледяную тьму Чёрного Озера. Для тех, кто остался внутри, это выглядело как вспышка. А потом наступила глухота. Беовульф оказался в своей стихии. Холод не сковывал его — он бодрил. Тьма не слепила — он чувствовал движение воды кожей. Инферналы, сотни бледных тел, плавающих вокруг окон гостиной, повернули к нему свои мёртвые лица. — Хрунтинг! Нэглинг! — его мысленный крик превратился в вибрацию воды. Его мечи засветились багровым светом, окрашивая воду в цвет крови. Он врубился в толпу мертвецов, как акула в косяк рыбы. Он вращался, рубил, кромсал. Вода вокруг него вскипела. Оторванные конечности и головы Инферналов медленно опускались на дно. Но его целью были не они. Из глубины, раздвигая ил, поднимался Кракен. Его глаз, размером с колесо телеги, светился мутным, жёлтым светом. Щупальца, покрытые шипами, потянулись к крошечной фигурке человека. Внутри гостиной студенты, забыв про страх, прижались к трескающемуся стеклу. Они видели это как немое кино в багровых тонах. Крошечная светящаяся точка против левиафана. Беовульф не стал уклоняться. Он поплыл прямо в пасть чудовищу. Щупальце ударило его, но он перерубил его одним ударом Нэглинга. Чёрная кровь Кракена облаком заволокла вид. — За Гётов! За Иггдмилленния! Он вонзил оба меча в глаз чудовища и, используя их как рычаги, провернул. Кракен забился в агонии. Его гигантское тело ударилось о скалы фундамента, вызвав землетрясение. Щупальца беспорядочно молотили по воде, размазывая остатки Инферналов. Тварь начала отступать, уходя на глубину, унося с собой вонзённые в глаз мечи и вцепившегося в неё Берсеркера. Свет мечей становился всё тусклее, уходя всё глубже и глубже в бездну, пока совсем не исчез. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только плеском воды. Гордес Мусик медленно опустился на колени прямо в воду. Связь с Слугой оборвалась. — Он… — прошептала Пэнси. — Он сдержал своё обещание, — сказал Рон. Давление на стекло ослабло. Инферналы, лишившись поддержки чудовища и дезориентированные, начали отплывать. Кракен, пронзённый и ослеплённый, бился в агонии, поднимая тучи ила. Беовульф, уперевшись ногами в гигантский глаз, рванул мечи на себя. С тошнотворным хрустом хитин лопнул, и чудовище, издав последний беззвучный бульк, начало медленно оседать на дно. Победа? Нет. Когда туша монстра опустилась, она открыла то, что скрывала за собой. Чёрное Озеро не было пустым. Из разлома на дне, откуда выполз Кракен, поднимался свет. Мертвенно-зелёный, гнилостный свет. И в этом свете двигались тени. Их были не сотни. Их были тысячи. Это была подводная армия Волдеморта. Инферналы-утопленники, закованные в ржавые латы. Гриндилоу-мутанты с когтями из чёрной стали. И, возвышаясь над ними, плыли гибриды-левиафаны — живые торпеды из плоти и тёмной магии, созданные для уничтожения подводных опор замка. Беовульф завис в ледяной воде, глядя на эту армаду. Он чувствовал, как слабеет связь с Мастером. Гордес там, за стеклом, был на пределе. Маны почти не осталось. Герой посмотрел на свои мечи. Хрунтинг и Нэглинг. Верные клинки. Он рванулся навстречу орде. Первый удар Нэглинга разрубил бронированного гибрида пополам. Второй удар Хрунтинга снёс головы трём инферналам. Беовульф вращался в воде, как смерч, превращая наступающий авангард в фарш. Но врагов было слишком много. Они облепили его, как пираньи. Когти скребли по его коже, зубы впивались в мышцы. Удар. Ещё удар. И тут случилось то, что предрекала его легенда. Он нанёс сокрушительный удар по панцирю гигантского краба-гибрида. И Нэглинг, меч, который не выдерживал силы своего владельца, с звоном, который отдался вибрацией во всей толще воды, разлетелся на осколки. Через секунду Хрунтинг застрял в хребте левиафана и сломался у рукояти. Беовульф остался безоружным. Один. В ледяной тьме. Окружённый тысячами врагов, которые уже устремились мимо него, к беззащитному стеклу гостиной. Если он отступит — они прорвутся. Если он умрёт сейчас — они прорвутся. Внутри гостиной Гордес, видящий всё через мутное стекло и ментальную связь, закричал: — Возвращайся! Приказываю! Командное заклинание! Красная вспышка на руке Мастера попыталась выдернуть Слугу из боя. Но Беовульф сопротивлялся. Он повернул голову к окну. Студенты видели его лицо. Оно было залито кровью, но он… смеялся. Пузырьки воздуха вырывались из его рта вместе с безумным, яростным хохотом викинга, который наконец-то нашёл достойную смерть. «Нет, Мастер», — его голос прозвучал в голове Гордеса, спокойный и тяжёлый, как могильная плита. — «Мечи сломаны. Но я — нет. Я покажу им, почему монстры боялись темноты, когда я был жив». Он отменил призыв оружия. Он расправил плечи. Его тело начало светиться красным — цветом перегруженного духовного ядра. — Grendel Buster! Он не стал искать оружие. Он сам стал оружием. Вода вокруг Беовульфа закипела. Не от жара, а от чистой кинетической энергии, исходящей от его тела. Его мышцы, лишённые ограничителей разума и плоти, вздулись, став твёрже драконьей стали. Его глаза, залитые кровью, горели первобытным бешенством. Он больше не был Слугой. Он был зверем, который вспомнил, как рвать глотки богам. Орда нежити и гибридов, повинуясь коллективному разуму, бросилась на него, чтобы похоронить под своей массой. Но они опоздали. — Здесь! — проревел он, и звук его голоса, усиленный магией, ударил по барабанным перепонкам даже через толщу воды и стекла. — Здесь начинается и заканчивается моя легенда! Он не стал уклоняться. Он рванулся прямо в центр наступающей армады, навстречу самому огромному левиафану-гибриду. Он врезался в него, как пушечное ядро. У него не было мечей. Ему не нужны были мечи. Беовульф вцепился руками в бронированную шкуру чудовища. Его пальцы пробили хитин, как бумагу, вонзившись в плоть. — Grendel Buster! (Крушитель Гренделя!) Это была не техника. Это была концепция. Концепция «разрывания», возведённая в абсолют. Беовульф рванул руки в стороны. Раздался звук, который невозможно описать. Звук разрываемой материи самой реальности. Гигантский левиафан, существо, созданное, чтобы крушить замки, было разорвано надвое голыми руками. Взрыв крови и тёмной энергии был чудовищным. Но Беовульф не остановился. Используя инерцию разрыва, он превратил своё тело в живой вихрь. Ударная волна от его движений была такой силы, что вода превратилась в твёрдое тело. Она ударила по орде Волдеморта, как молот по стеклу. Инферналы рассыпались в прах. Гриндилоу лопались от давления. Гибриды, попавшие в эпицентр, превращались в кровавый туман. Беовульф умирал. Его Духовное Ядро, перегруженное запредельной мощью, трескалось. Его тело распадалось, сгорая в этом подводном костре ярости. Но он продолжал бить. Кулаками, коленями, головой. Он отбрасывал армию тьмы назад, в бездну, подальше от окон, за которыми прятались дети. Внутри гостиной Слизерина студенты, прижавшись к стеклу, смотрели на это в священном ужасе. Они видели не человека. Они видели сверхновую звезду, взорвавшуюся в глубине их озера. Багровое сияние за окном стало ослепительным. Вода отхлынула от стекла, отброшенная чудовищной силой взрыва, обнажив на секунду дно озера, усеянное тысячами трупов врагов. А потом свет погас. Вода с ревом вернулась обратно, но теперь она была пуста. Ни монстров. Ни героя. Гордес Мусик, стоя по пояс в воде внутри гостиной, смотрел на свою правую руку. Последний штрих Командного Заклинания, красная вязь, связывавшая его с королём гётов, медленно истаяла, превратившись в дым. Он не заплакал. Он медленно сжал кулак, и в его глазах, глазах аристократа, который всю жизнь прятался за своей фамилией, появилась сталь. — Спасибо, Король, — прошептал он в тишину. — Твой долг уплачен. Он повернулся к студентам. — Откачать воду! — рявкнул он, и это был голос командира. — Восстановить барьеры! Пока мы живы, его жертва не будет напрасной! Беовульф ушёл. Обратно. В легенду. Но он оставил после себя не только трупы врагов. Он оставил им время. И пример того, как нужно встречать смерть.