Весенняя бабочка

      Тем же вечером Хирочи уехал обратно в Токио. Он даже ничего на прощание не сказал, только вздохнул, будто устал от чего-то и сел в такси. С собой у него ничего не было, что удивительно. Этот человек всегда был одет с иголочки, заказывал пошив костюмов в самых дорогих бутиках Токио и почти никогда не ходил в одном и том же больше двух раз. Сейчас он выглядел слишком обычным: в джинсах, футболке и каких-то поношенных кроссовках. Хару хотела накричать на него, сказать, что этим маскарадом, но боялась, что этим только ухудшит свое положение.              Она молча смотрела в след уезжающей машине, и только когда она скрылась в темноте, позволила себе выдохнуть. У нее подкосились ноги, и она села на бетонные ступеньки. Ее зубы по привычке впились в нижнюю губу до крови, чтобы не дать волю чувству страха. Ей не хотелось признавать поражение, не сейчас, когда оно было таким очевидным. Хару выиграла, когда уехала из Токио в Мияги, думала, что теперь ее жизнь станет лучше, но ошиблась. Как бы не было противно признавать, но Хару не умела о себе заботиться, хотя делает вид, что это не так. Цуки был прав, когда сказал ей об этом, а она не поверила, потому что слишком высокомерна.       Вернувшись в дом, Хару заперлась в своей комнате. Она отчетливо слышала дверной звонок, но не собиралась спускаться и открывать дверь. Ей не хотелось выходить. Она прекрасно знает, что там Цукишима или его мама. Почему-то этих людей в ее жизни больше, чем ее родной семьи. От этого становится тошно. Совершенно чужим людям Хару нужна, они относятся к ней как к человеку, а родной отец в ней видит только инструмент; про мать даже говорить не хочется, она ее вообще не видит больше одного раза в год.       Телефон вибрирует от сообщения. Он остается без внимания. Хару осторожно надевает повязки на руки и выходит из комнаты. Ее уже начинает бесить такое настойчивое желание Цукишимы проведать ее. Она открывает входную дверь и уже хочет резко сказать, чтобы незваный гость убирался, но замолкает. На пороге стояли Хината и Кагеяма. Они выглядели немного встревоженными, хотя больше радостными.              — Хару-сан, я так рад, что ты в порядке! — Хината чуть ли не прыгает на месте от радости, за что моментально получает подзатыльник от Кагеямы. — Такеда-сенсей сказал твой адрес, вот мы и пришли проведать. — Он продолжает весело тараторить, потирая затылок.              Хару замерла на месте, не в силах хоть что-то сказать или сделать. Опять о ней кто-то волнуется. От этого противно. Она должна быть самостоятельной и независимой, но к ней то и дело кто-то лезет с заботой и беспокойством.              — Я в порядке, — холодно ответила она. Ей не хочется продолжать разговор.              — Хару-сан, ты правда теперь в женской команде? — спросил Кагеяма. Как обычно это прозвучало немного резко. В любой другой ситуации Хару бы просто проигнорировала, но сейчас ей захотелось его ударить.              — Нет. Сейчас я ни в какой команде.              Это правда. С отстранением от школы и клубной деятельности Хару не принадлежит ни к одной команде. Через две недели она заберет заявление на вступление в волейбольный клуб и больше не будет вспоминать об этой игре. У нее нет будущего. Она сама себе его перечеркнула, позволив Хирочи приехать. Теперь остается только доучиться до каникул, забрать документы из Карасуно и вернуться в Токио. Другого варианта просто нет.              Кагеяма и Хината странно на нее смотрят, прощаются и уходят. Как только они оказываются вне поля зрения, Хару возвращается в дом на негнущихся ногах. Она лишилась двух знакомых. Не друзей, но знакомых, которые хоть и выводили из себя, но одновременно с этим помогали забыть о проблемах.              Она собирает вещи в свою спортивную сумку. Четыре футболки, одна из которых — спортивная форма Карасуно, — двое длинных штанов, пара комплектов нижнего белья и школьная форма. У нее на столько мало вещей, что в сумке даже остается место. Она кидает туда тетради с учебниками и застегивает молнию. Сумка на плече все равно ощущается легкой. Слишком легкой для той, кого ноги еле держат. Хару могла бы скидать туда еще каких-то вещей, только вот в доме остались только бабушкины книги, а их никуда не унесешь из-за их хлипкости. Еще пару минут постояв в комнате, она наконец выходит в коридор. Покидать этот дом, даже на две недели, странно. Теперь он будет совсем пустым. Если Хару вернется сюда, ей явно предстоит генеральная уборка. От осознания этого заболела голова.              На пороге соседнего дома ее уже ждет Цукишима. Стоит, оперевшись на дверную раму, и смотрит на нее с презрением. По одному взгляду ясно что его не устраивает такой расклад событий. Ее тоже, но после такого стресса она не хочет начинать новый спор. Он что-то говорит, но Хару молча проходит мимо, сжимая в руках лямку сумки. Она молча идет за ним, пока он ведет ее в комнату, попутно рассказывая, где что находится. Ей это не интересно. Она даже почти ничего не видит перед собой; противные слезы снова застилают ей глаза. Ее взгляд направлен в пол, чтобы контролировать каждый свой шаг на негнущихся ногах. Ее мозг с огромным трудом запомнил расположение ванной, туалета, кухни и двери на задний двор. Единственное, что его сейчас волнует: поскорее оказаться в безопасности. Но где эта «безопасность» ему не известно.              Новая комната оказывается светлой, даже несмотря на задернутые шторы и тусклое освещение от одной горевшей настенной лампы. Стены. Все дело в светлых стенах. Они слишком яркие. Комната слишком яркая. В ней почти ничего нет, только кровать, шкаф, пара пустых полок и рабочий стол у окна. Нет ничего, за что может зацепиться взгляд. Сильный контраст с комнатой Хару, с кучей бесполезных вещей на полках и столе, просто чтобы было на что отвлечься. Теперь она жалеет, что не взяла хотя бы пару фигурок персонажей из аниме. Хару кидает сумку на кровать и достает из нее несколько цветных носков. Ей не нравится беспорядок, но хоть немного придать жизни этой комнате надо, иначе Хару сама в ней умрет. Она бросает носки в разные стороны, не заботясь о том, как это выглядит: синий на столе, ярко-зеленый возле шкафа, еще один синий на полке, красный возле кровати. Уже лучше, но все равно недостаточно. Слишком пусто и одиноко.              Ужин проходит в тишине. Цукишима-сан пыталась создать хоть немного дружелюбную атмосферу, но молчание Цуки и Хару все портят. У них нет общих тем для разговора. Волейбол в голове Хару с этого дня под запретом. Чем быстрее она смирится с этим, тем проще она воспримет очередной переезд и расставание с командой. Они наверняка даже не заметят ее отсутствия. Только Хината и Тадаши погрустят немного, что их подруга уехала без объяснения причин. У них есть заботы поважнее.              Всю ночь Хару ворочалась под одеялом, пытаясь заснуть. В голову лезли самые разные мысли, роились там как противные насекомые. Это ощущение иногда становилось на столько реальным, что она резко садилась в кровати и в панике стряхивала с себя фантомных букашек. Почему именно у нее такая жизнь? Чем она ее заслужила? Хару не верила в бога или любую другу высшую сущность, но сейчас ей просто хотелось получить ответы. Жаль, что тишина дома ей не ответит, а если ответит, то это явно какое-то расстройство психики, а не бог.              На телефон пришло новое уведомление. На экране высветилось сообщение от Цуки. «В верхнем ящике стола снотворное и бутылка воды». Хару непонимающе смотрела на экран телефона. Как он узнал, что она не может уснуть? Их комнаты как минимум находятся на разных этажах; как максимум, Хару даже с кровати не вставала и вела себя максимально тихо. Она медленно встала подошла к столу. Она все еще чувствовала на своей коже противное ощущение лапок иллюзорных насекомых, поэтому каждый ее шаг был медленным и обдуманным. Ее воображение рисовало, что она может наступить на паука или еще какую-нибудь букашку. От этих мыслей по коже бегали мурашки, что делало ситуацию еще хуже. Она открыла верхний ящик. Там действительно лежала закрытая бутылка воды и баночка с таблетками. Мозг заклинило. Почему Цуки ей помог? Точно не из благих побуждений.              Хару выпила таблетку и вернулась в кровать. Она взяла в руки телефон и открыла чат. Он все еще в сети. Ждет ее ответа? Вряд ли.

Чат

Хару:

Как ты узнал, что я не сплю?

Цукишима: Как будто я не слышу твоих криков каждые пару минут В отличие от тебя, мне утром в школу Не хочу опоздать Надейся, чтобы мама завтра не расспрашивала тебя о твоем состоянии       Хару несколько раз перечитала его сообщения. То есть ей только казалось, что она тихо себя вела? С ее губ слетел вздох. все становится только хуже. Когда ей начинает казаться, что ее жизнь налаживается, происходит что-то, что выбивает пол у нее из-под ног, и она летит на самое дно, хотя казалось, что ниже падать некуда. Сейчас ей даже плевать на то, что Цукишима помог ей только чтобы выспаться. Конечно, он не стал бы ей помогать для ее блага. Она слишком хорошо его знает.              Оставив телефон на тумбочке, она повернулась на бок, лицом к стене и закрыла глаза. Снотворное уже начало действовать. Мысли постепенно пропадали из головы, оставляя блаженную пустоту. Хару сжалась в комочек и обняла край одеяла. Стало тепло и спокойно. Она устала спать по три-четыре часа в сутки с перерывами на приход в себя после кошмаров. На снотворное у нее просто не было денег, потому что все те гроши, которые отправлял Хирочи она тратила на оплату счетов, а остатки копила на поход в салон, чтобы наконец подстричь волосы и закрасить чертовы черные корни, которые напоминали о ее положении.              В полусне Хару даже слабо улыбнулась, наконец почувствовав себя в безопасности. Впервые за всю ее жизнь. Даже в детстве она не позволяла себе расслабляться, ведь знала, что в любой момент может случиться что-то плохое. А здесь, вдали от этого человека, в чужом доме, в незнакомой комнате, она позволила себе расслабиться. Она здесь просто никому не нужна, поэтому ей не причинят вреда. Перед тем, как полностью отключиться, ей даже показалось, что ее кто-то обнял. Ее уставший от стресса мозг нашел новый способ себя успокаивать.