Что я забыл в Конохе, или перерождение бедного ублюдка.

      — Ты понял, что я сейчас сказал? — голубые глаза мальчишки стали ледяными: в них плескались отчаяние, гнев и, совсем немного, надежда.       Кейл нахмурился. Он безумно скучал по детям, отчаянно желал с ними встретиться, но никогда не думал, что это возможно. В совершенно ином измерении, с которым нет и не было никакой связи, где провёл уже почти двенадцать лет. Нет, Хенитьюс даже подумать не мог, что такое может случиться.       Пока взгляд шиноби из деревни, скрытой в листве, метался от одного лица к другому, черноволосый в довольно грубой манере вырвал убрал из его рта кляп, вновь хватая за подбородок, вынуждая смотреть в глаза.       — Отвечай. Что я сейчас сказал? — злость в небесного цвета глазах смешивалась с отчаянием на грани помешательства, словно от ответа Кейла зависела его жизнь. — Тебе лучше ответить сейчас же.       Хенитьюс всматривался в черты лица этого ребёнка. Они были для него чужими, но вместе с тем такими знакомыми и родными. Ком подступил к горлу, мешая сказать хоть слово, глаза жгло, словно он сейчас расплачется. Отвратительное чувство.       Однако сейчас Кейл просто не верил своим глазам, нет, он отказывался верить им. Неужели этот мальчик перед ним — это Раон? Он ужасно изменился и совсем не был похож на того пусть и злобного, но по своему очаровательного ребёнка. В голове роилось множество вопросов: что произошло после его исчезновения? Как они попали сюда? Что же стало с его детьми и семьёй за то время, что его не было? Он ведь… бросил их одних? Опять… Он снова оказался подонком, бросившим свою семью, хоть в этот раз и не специально.       — Успокойся, — ледяным голосом осадила сокомандника куноичи, очевидно, неправильно истолковав растерянность пленника. — Такими темпами мы ничего не добьёмся. Не видишь что ли, у него вон уже глаза на мокром месте.       Ребёнок разочарованно закатил глаза, но послушно отошёл, пристраиваясь рядом с всё ещё стоящим чуть поодаль третьим членом команды.       — Он… Хон… Раон… Не может быть… — только и смог выдавить из себя Кейл, охваченный эмоциями как никогда раньше.       Все трое крупно вздрогнули, в неверии уставившись на говорящего. Сомнений быть не могло — это они.       Раон снова вгляделся в пленника, пару секунд осознавая сказанное, всхлипнул и рванул к нему, разрезая верёвки, хватая за плечи и вновь смотря в лицо. Неужели… Неужели ему и правда повезло? Им повезло? Неужели после стольких лет отчаянных поисков и тысячи неудачных попыток…       Из глаз потекли слёзы — те самые, непролитые, которые так долго сдерживались внутри, не имея выхода наружу. Как бы мальчик не старался, он не мог остановиться, продолжая рассматривать лицо Его Человека.       Кейл совсем растерялся, сгребённый в охапку, окружённый предполагаемыми врагами, что сейчас усиленно утирали слёзы плащами. Хенитьюс внезапно осознал, что его собственные щёки тоже намокли от влаги. Всё это казалось сном, но даже если и так, он не хотел сейчас просыпаться: не когда он нашёл их.       Дети совсем изменились: Он стала куда более холодной, пряча эмоции за логикой и рациональностью, Хон — молчаливее и задумчивее, а то безумство и страсть сражаться с врагами Раона, что часто вызывало у Кейла замешательство, сейчас были куда ярче выражены. В какой-то момент Хенитьюсу показалось, что если бы он ответил не так, этот чёрный дракончик, которому он когда-то дал имя, перерезал бы ему глотку безо всяких сожалений. Безумные, холодные, молчаливые, они слишком рано узнали о грязи мира, и он, Кейл, не смог ничем им помочь, оказался неспособен защитить.       «Не об этой ли троице говорил Чхве Хан?» — промелькнул в голове вопрос, но был решительно откинут до более подходящего момента.

***

      Розалин ловко перепрыгивала с ветки на ветку, прикидывая, в какой стороне может быть ещё одна команда. В голове она прокручивала встречу с командой из Кусагакуре — деревни, скрытой в траве. Точнее сказать не встречу, а скорее наблюдение за этими генинами.       Их было трое: два мальчишки, которые были не особо сильны и пускали все силы на столкновение в лоб с противниками, и девочка. Вот она и заинтересовала куноичи.       На вид ей было примерно столько же, сколько и новичкам-генинам из Конохи. В глаза сразу бросились красные волосы, почти как у Кейла, и усталый, даже по сравнению с её товарищами, вид. Сокомандники обращались с девочкой как с мусором и кусали её руки, необычным образом исцеляясь от ран и повреждений. Розалин скривила губы от отвращения и презрения. Как можно таким наплевательским образом относиться к человеку? Она знала, что девушек-шиноби обычно не ценят и мало когда воспринимают всерьёз, но чтобы настолько…       — Ты будешь мешаться, если пойдёшь с нами. Возьми свиток и спрячься, — с этими словами двое генинов ушли, оставив явно не приспособленную к жизни шиноби, слабую девочку одну.       Та немного посидела, вероятно, пережидая боль от укусов, а затем встала на ноги и обернулась, натыкаясь взглядом на морду подобравшегося совсем близко медведя. Розалин же намеренно ничего не предпринимала, выжидая, пока куноичи покажет свои способности, но девочка в испуге бросилась бежать прочь от зверя, и, запнувшись о корень, упала на землю. Она вряд ли могла оказать сопротивление в таком положении.       Наблюдавшая за этой сценой решила всё же показать себя, кинув в медведя кунай, переключая его внимание на себя. Она не была особо сильна в ближнем бою, но базовые техники тайдзюцу знала. Обрушив на голову несчастного животного град ударов, Розалин добила его кунаем в глаз. Зверь рухнул прямо перед ошарашенно глядящей на происходящее девочкой.       Куноичи из деревни, скрытой в листве, невозмутимо вытерла кровь с куная и руку о траву и подошла к растерянной обладательнице красных волос.       — Не переживай, теперь всё в порядке, — Розалин ласково улыбнулась, наклоняясь и протягивая руку девочке. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, озарял её лицо, делая похожей на сошедшего с небес ангела. Ангела, что только что забил медведя насмерть.       Осторожно взявшись за руку спасительницы, куноичи встала на ноги, всё ещё крепко прижимая к себе свиток. Она близоруко щурилась в попытке разглядеть лицо той, что спасла её от верной смерти.       — О-очки…       Розалин легко наклонилась, подхватывая то, что искала красноволосая, и подала ей.       — Спасибо… — тихо поблагодарила та, и куноичи, усмехнувшись, пошла дальше, пожелав напоследок удачи.       Теперь девушка могла быть уверена, что эта малышка не пропадёт, хотя в принципе её не особо волновало, умрёт она, или останется жива. Их команда была слишком слабой, и девочка была самой интересной среди этих недоумков. Даже учитывая то, что Розалин не забрала их свиток, опасаясь, что в этом случае те грубияны могли что-нибудь сделать с сокомандницей, они бы вряд ли прошли этот этап.       Браслет издал особый звук, означающий, что кто-то из их команды попал в передрягу и просит о помощи.       «Кейл. Неужели он попал в неприятности?» — тут же подумала куноичи. Она полагала, что и в этот раз один конкретный «Герой» с тягой к самопожертвованию влип во что-то серьёзное.       Чхве Хан был достаточно сильным, чтобы противостоять любому в этом лесу, тогда как Кейл физически был, мягко говоря, не очень силён, к тому же, словно магнит, притягивал к себе неприятности. А вспоминая его странное желание проследить за командой номер семь, всё становилось слишком уж очевидным.       Розалин задумалась о том, стоит ли ей звонить сокомандникам. Если Кейл находится в плену, пищание браслета могло повлечь за собой неприятности, а если без сознания, то привлечёт внимание диких животных. Действовать нужно было наверняка и так, чтобы не навредить ненароком.       К сожалению, сейчас у браслетов было не так много функций, их стоило ещё доработать. У девочки уже были мысли насчёт улучшения, но это придётся оставить на потом. Сейчас главной задачей было найти членов команды.

***

      Пока Розалин и Чхве Хан искали Кейла, не без оснований полагая, что именно он снова влип во что-то опасное, Альберу, также получивший сигнал с просьбой о помощи, нервно мерил шагами комнату, кусая ноготь на большом пальце правой руки, хотя раньше не замечал за собой такой привычки.       «Кейл. Неужели этот ублюдок снова попал в неприятности?» — спрашивал себя мужчина, тут же отрицая. — «Да нет, этот сумасшедший панк не мог так легко попасться. Наверное, они просто проверяли работу браслетов ещё раз на всякий случай. Но ведь с начала экзамена прошло уже достаточно много времени. Они могли и раньше проверить. Твою мать!» — блондин снова ускорился, резко разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, идя в противоположную сторону, совсем не обращая внимание на тяжёлый вздох поблизости. — «Кейл ведь говорил, что предполагает встретить там Орочимару. Неужели и правда?.. Против Санина Кейлу придётся трудно, даже с его древними силами. А если этому змею станет о них известно, вряд ли этому ублюдку удастся избежать его внимания».       — Альберу, что-то случилось? — спросил Какаши, глядя, как его товарищ уже на протяжении минут десяти нервно ходит от окна к стене и обратно, глубоко погрузившись в свои мысли. Это длилось с того самого момента, как новый браслет на его руке издал странный звук.       — А? — мужчина остановился и вопросительно посмотрел на Хатаке.       — Я спрашиваю: что-то случилось? — повторил свой вопрос тот.       — Нет, всё в порядке, — улыбнулся Кроссман своей привычной улыбкой.       — По тебе не скажешь, — покачал головой Какаши и предположил. — Это как-то связано с твоей командой?       Альберу поджал губы. С копирующим ниндзя Конохи мужчина был знаком довольно давно. Они пару раз пересекались во время Третьей Мировой Войны Шиноби, когда Альберу физически было ещё лет восемь, и после, уже состоя в АНБУ, они несколько раз сталкивались на общих миссиях, но тесно не общались: не было времени, да и смысла тоже. Кроссман, как и Хатаке, находился в весьма подавленном состоянии, что не особо располагало к общению.       Впрочем, Альберу сравнительно быстро понял, что методы достижения цели данной организации ему не подходят, после чего покинул её, занимаясь преимущественно одиночными миссиями.       Более-менее тесно общаться с Какаши Кроссман начал уже после трагедии клана Учиха, когда Хирузен освободил того от службы в АНБУ. Поначалу это были неловкие диалоги, часто сопровождавшиеся таким же неловким молчанием, однако мало по малу они стали сближаться, стараясь лишний раз не лезть друг к другу в душу, но продолжая сотрудничать и делиться друг с другом кое-какой информацией. Чем дольше они общались, тем больше у них находилось общего. Альберу привил Какаши привычку вести беседы за чашкой чая, тот же, в свою очередь, тоже рассказывал понемногу о себе. И вот теперь по прошествии нескольких лет близкого общения, или даже, можно сказать, дружбы, Какаши был единственным человеком из этого мира, который мог видеть его без вечной маски счастливого, уверенного и сильного лидера.       — Твоя беготня вряд ли чем-то им поможет, — вздохнул Хатаке, откладывая свою уже неизвестно по какому разу перечитываемую книгу в сторону, подходя ближе к Кроссману.       Кто бы мог подумать, что Альберу, который с самого детства не питал ни к кому особой привязанности, будет наворачивать круги по комнате, переживая за свою команду. Благо никто из джонинов и экзаменаторов этого не видели, занятые своими делами.       Какаши видел, что эти дети стали для него буквально всем, видел, что в Альберу наконец появляется жизнь, которая раньше практически полностью ушла из него. Третий искал для него команду ради того же результата, который получил его приёмный внук: настоящая семья и крепкая привязанность. Хатаке искренне рад за своего друга, состояние которого с каждым днём становилось всё лучше и лучше, несмотря на явно помотанные подростками нервы.       Теплейший Огонь Конохи сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Кейл снова сводил его с ума своими действиями.       — Да, ты прав, — кивнул мужчина, чувствуя чужую руку в перчатке на своём плече.       Какаши понимал, что в плане поддержки он был, мягко говоря, профаном. Он мог читать людей, понимал причину тех или иных поступков, мог настроить человека на нужную ему эмоцию, как-никак он был капитаном команды Ро в АНБУ, однако сам Хатаке, не получавший ни от кого поддержки, мало знал о том, как успокоить человека. Впрочем, его слова, кажется, возымели нужный эффект: Альберу больше не носился туда-сюда, то и дело поглядывая на браслет, который, как он сам объяснил, означал глубокую связь его учеников с ним.       По правде говоря, Копирующий ниндзя в эту байку не особо поверил, а когда после пронзительного писка этого «подарка от дорогих учеников» Кроссман вскочил на ноги, хмурясь и явно о чём-то переживая, окончательно убедился в том, что новый аксессуар был далеко не просто символичным украшением наподобие серёжек команды Асумы. Однако спрашивать об этом Какаши не собирался — бессмысленно. Альберу бы ни за что не рассказал ему секрет нового элемента своего образа, хотя бы потому, что он был не настолько глуп, чтобы раскрывать свои карты даже кому-то вроде него. Хатаке и сам бы вряд ли стал делиться с кем-то чем-то подобным.       — Думаешь, что-то случилось? — спросил Какаши, вновь усаживаясь на диван, не особо ожидая какого-то откровения: они всё ещё не настолько близки, чтобы делиться друг с другом всеми переживаниями.       — Скажем так, предполагаю, что это наиболее вероятно, — Альберу присел рядом, отвлекая себя разговором, усилием воли удерживаясь от того, чтобы не начать вновь нервно ходить по комнате.       — Опять Кейл? — Хатаке уже достаточно изучил поведение «Светила Конохи», чтобы примерно знать, что вызвало беспокойство у его друга.       — Хаа… Я почти уверен, что он снова во что-то влип, — голос Кроссмана стал удручённее, он уткнулся лицом в ладони, тяжело выдыхая. — Невозможный человек.       — С ним же и Чхве Хан с Розалин. В случае чего они смогут защитить его. Всё же твоя команда очень дружная, — попытался приободрить мужчину Какаши, чувствуя, что должен хоть как-то помочь ему.       — Да, скорее всего так и есть, — согласился Альберу, отгоняя от себя мысль, что Кейл, следуя своему очередному «гениальному» плану, мог предложить Чхве Хану и Розалин разделиться.       Заварив новую порцию чая, Какаши слегка улыбнулся и предложил выпить по чашке. Сейчас его лицо не скрывала маска. Он даже не заметил, как стал позволять Альберу видеть своё лицо. Для Хатаке такой жест был чем-то вроде откровения и знака доверия. Кроссман был единственным, с кем Хатаке мог это себе позволить, как и блондин позволял себе перед ним быть просто собой.

***

      Вдоволь наревевшись, наобнимавшись и более-менее приведя себя в порядок, Кейл, Он, Хон и Раон уселись в круг. В воздухе повисло неловкое молчание, нарушаемое только звуками леса. Выпустив накопившиеся эмоции, никто не знал, как начать диалог. Они не виделись слишком долго и, хоть и желали встречи, на деле оказались к ней не готовы.       Раон нервно теребил край плаща, поглядывая то на помолодевшего родителя, то на брата с сестрой. Ему было стыдно за то, что он не узнал своего Человека, так грубо с ним обошёлся и даже направил на него оружие. Кейл, конечно, попытался приободрить своего сына (?), а также похвалил его, ведь сохранение бдительности было куда важнее его слегка покрасневших из-за слишком туго стягивающей верёвки запястий и небольших ранках в уголках губ, которые к тому же быстро затянулись благодаря древней силе. Однако Раон так не считал, снова причитая о том, какой же их Человек глупый, раз так и не понял, насколько важно следить за своим здоровьем. И кто бы мог подумать, что каких-нибудь полчаса назад этот всё ещё ребёнок без капли сожаления мог свернуть Кейлу шею.       Он молчала, смотря в землю, пытаясь подобрать слова, чтобы начать диалог. Она выросла настоящей красавицей: изящной, но смертоносной, и Хенитьюс невольно почувствовал гордость за свою дочурку, всё же он приложил немало усилий, чтобы она ни в чём не нуждалась хотя бы во время его присутствия.       Хон ходил рядом, иногда присаживаясь на корточки, собирая в сумку некоторые травы. Кейл помнил, что этот ребёнок, в силу своей особенности, всегда проявлял повышенный интерес к травам и другим потенциально ядовитым веществам. Не было ничего удивительного, что, попав в новый мир, он продолжил интересоваться этим.       Смотря на своих детей сейчас, Хенитьюс испытывал чувство вины перед ними. Взяв малышей под свою опеку, он с самого начала планировал лишь использовать их в своих целях. Кейл признавал, что зачастую игнорировал своих детей, старался избегать их или сбагрить кому-нибудь другому. А потом просто исчез из их жизни, внезапно, без предупреждения, снова заставил их переживать и искать его неизвестно где.       Секунды медленно и тягуче превращались в минуты, а разговор всё не клеился. Щебетали птички, вдалеке рычали дикие звери, журчала река, ветер шуршал по траве и деревьям, и в целом атмосфера была очень приятной, но неловкость никуда не исчезала.       Вдруг из-за кустов появились две фигуры. Раон тут же вскочил на ноги, закрывая Кейла собой. Он и Хон встали за его спиной, защищая тыл, и злобно сверлили вторженцев взглядом, готовые в любую секунду броситься в атаку.       — Что здесь происходит? — спросил Чхве Хан, внимательно вглядываясь в лицо своего сокомандника, ища там ответы на свои вопросы.       — То же самое хочу спросить у тебя, — зло процедил Раон, снова входя в режим «машины для убийств».       — Всё в порядке, Раон. Они нам не враги, — Кейл положил руку на плечо голубоглазому мальчишке в успокаивающем жесте и обратился к мечнику. — Чхве Хан…       — Раон-ним? — стоящая рядом с Ханом Розалин прикрыла рот рукой, удивлённо вздохнув.       — Человек… Неужели?.. — только что готовый убивать, мальчик недоумённо переводил взгляд то за спину на Кейла, то на шиноби, которого тот назвал таким знакомым именем.       Хенитьюс тяжело вздохнул. Не так он планировал проходить экзамен на чунин.       — Для начала успокойтесь, — мальчик выбрался из кольца напряжённых детей, вставая между своей командой и «похитителями», мысленно готовясь к долгому разговору. — Чхве Хан, Розалин, я не знаю, как так получилось, но это Он, Хон и Раон. Э-э… Не думаю, что вы не знаете друг друга…       — Сильный Чхве Хан, Умная Розалин! Вы были с Человеком? Вы же защищали его, пока нас не было?       Кейл чуть улыбнулся. Он не знал, сколько сейчас лет его детям, но забавные детские привычки сейчас выглядели милыми и навевали приятные воспоминания. Чхве Хан, однако же, нахмурился. Ситуация выглядела слишком уж хорошей для того, чтобы быть правдой и совсем не вязалась с сигналом о помощи, который они получили. У него были подозрения, что это либо гендзюцу, либо слишком хорошая техника превращения. Однако, последний вариант сразу же отпадал: в этом мире не было никого, кто знал бы имена детей Кейла, и тем более, как они выглядят.       Мечник посмотрел на Розалин. Девочка лучше него чувствовала потоки чакры, за счёт чего была куда устойчивее против техник типа гендзюцу. Но рыжеволосая лишь покачала головой, говоря, что ничего не ощущает.       — Кейл-ним, разве ты не подавал сигнал о помощи? — Чхве Хан нарочно заговорил на языке Роана, дабы убедиться, что это всё не обман.       Дети виновато опустили головы, пряча глаза. Хенитьюс же лишь спокойно кивнул. Он понимал подозрения Чхве Хана, ведь и сам не мог поверить в происходящее.       — Это мы виноваты… — достаточно тихо сказал Хон.       — Но мы ведь не знали, что он Наш Человек! — заступился за него Раон.       — Всё в порядке. Я уже всё проверил, — сказал Кейл и уселся на поваленный ствол дерева.       — Тогда… — мечник слегка растерялся, не зная, что сказать. Да и вообще, что обычно говорят в таких ситуациях?       — Вы… вы так выросли, — Розалин улыбнулась и подошла ближе, заключая виновато переминающихся с ноги на ногу непосед в объятия.       Чхве Хан, наконец, отмер и тоже подошёл, уже более дружелюбно приветствуя детей. Кейл чувствовал себя по настоящему счастливым, глядя на эту тёплую семейную сцену.       Вдруг он почувствовал резко нахлынувшую усталость и боль в плече и ноге, вперемешку с появляющимися один за другим воспоминаниями. Клоны развеялись, и теперь Кейл страдал от отдачи, делая в голове пометку не использовать эту технику без крайней необходимости. Сердце гулко билось о грудную клетку, отдаваясь в ушах, заглушая все прочие звуки. Во рту вновь появился неприятный привкус крови, который он надеялся никогда больше не чувствовать. Сплюнув красную жидкость, Кейл почувствовал себя чуть получше, но вот его команда так не считала.       — Человек! Что с тобой? — Раон тут же оказался возле опекуна. Неужели ничего не изменилось за все эти годы?..       — Кейл, что случилось? Думаю, нам стоит вернуться, — уверенно заявил Чхве Хан и никто, кроме Кейла, не стал бы с ним спорить, но у него не было права голоса. Они могли закончить в любое время, свитков было слишком много даже для двух команд.       — Нам стоит связаться с Альберу, — напомнила Розалин. — Думаю, он сейчас себе места не находит.