Что я забыл в Конохе, или перерождение бедного ублюдка.

      Роза Лин против Кин Цучи.       Рыжеволосая девочка улыбнулась, ища глазами свою соперницу. Она передала Кейлу браслет, связывающий их команду, чтобы ненароком не сломать в пылу сражения. Не то чтобы она допускала такую возможность, однако всё же предпочла не рисковать, тем более что у неё уже был готов арсенал оружия, такого, какое на всю жизнь останется в памяти соперницы, если ей, конечно, удастся сохранить свою жизнь. В крови бурлил лёгкий азарт, но даже так она не могла разгуляться слишком сильно.       Розалин ловко перепрыгнула перила и уверенным шагом направилась к центру арены. Её волосы немногим ранее были собраны Чхве Ханом в косу, за что девочка была ему благодарна. Теперь не было необходимости думать, куда же их деть, чтобы те не мешались во время боя. Сакура уже лишилась своих шикарных длинных волос, которыми очень дорожила, Розалин не хотела быть следующей.       Было много вариантов, как она могла бы выйти на поединок, в том числе и применить ту же технику телесного мерцания, известную большинству ниндзя. Однако использовать технику — означает потратить определенное количество чакры, что было бы невыгодно до тех пор, пока она не узнает способности своей соперницы. В мире шиноби столько разных техник, что быть готовым ко всему просто невозможно. Невозможно порой даже предположить…       Со слов Кейла, эта куноичи ещё не применяла свои техники, по крайней мере, он того не видел. Даже имея кое-какое представление о способностях её сокомандников, было крайне сложно сказать, в чём же заключается именно её особенность. К преимуществам можно было отнести то, что и сама Кин не знала о том, какими техниками пользуется Розалин. Вопрос оставался лишь в том, кто первым нанесёт удар.       — Если вы обе готовы, начинаем, — подал знак экзаменатор, казалось, он устал уже абсолютно от всего, а его болезненный вид можно было сравнить разве что с Кейлом в его худшие дни.       — Ну же, покажи, на что ты способна, — усмехнулась куноичи из деревни, скрытой в звуке.       — Не так быстро, сестрёнка, — хмыкнула её соперница, выуживая кунай из ножен.       Полная уверенность в собственном превосходстве — вот её слабость. Этим, видимо, грешили все звуковики. Розалин это было только на руку, ведь куда легче кинуть замаскированную бомбу, когда мысли соперника заняты триумфом и ожиданием лёгкой победы. Мир шиноби — это война, а на войне побеждает более живучий. Как любил говорить Кейл, навыки выживания делают человека действительно сильным.       — Не думаю, что ты сильно отличаешься от девчонки, которую я встретила в Лесу Смерти, — Кин Цучи откровенно насмехалась.       Между тем куноичи из Конохагакуре сделала для себя несколько выводов относительно соперницы. Во-первых, девочка предпочитает средние дистанции, что Розалин было только на руку; во-вторых, она не воспринимает её всерьёз.       — Ты ведь очень ценишь свою красоту, не так ли? Миленькие браслетики, вот только они тебе совершенно не помогут в битве. Здесь ты не сможешь спрятаться за спины своих товарищей, — желчь сквозила в каждом слове, словно соперница старалась давить на слабые места.       Он прищурила глаза, с некоторой насмешкой глядя на куноичи из деревни, скрытой в звуке. Знала ли эта девчонка, что всё, о чём она трепалась, касалось в большей степени её саму, а не Розалин. В команде Альберу не было ненужных людей или тех, кто пасовал бы при виде опасности. Обычно самые никчёмные болтают о никчемности другого. Как отвратительно-предсказуемо. Почти настолько же, насколько отвратительно было общество аристократов, мерзкие, пробирающие до самых костей, душащие пошлые взгляды, грязные словечки и откровенные прикосновения. Мужчины-аристократы действительно были животными похуже зверолюдей, у них не было чести. Девушка прекрасно помнила то мерзкое, прожигающее насквозь ощущение чужой руки на своём бедре, помнила, как в то же мгновение сломала какому-то барону его грязную руку.       «Леди Он, вы ведёте себя слишком непозволительно для девушки, — говорил ей император, сложным взглядом глядя на ту, кого опекал древний дракон, и ту, которую другой дракон считал старшей сестрой. Он действительно не знал, как реагировать на её выходку и на то, как поразительно бесстрашно смотрела она прямо в глаза главы государства. — Как можно было сломать руку барону Корнуолл?»       «Непозволительно, Ваше Императорское Величество? — Он гордо вздёрнула подбородок, словно не император был перед ней, а жук, недостойный и капли внимания. — Тогда что же Ваше Благородие считает позволительным? Может быть, грязные словечки Ваших подчинённых? Или то, как с явно непристойными намерениями Барон Корнуолл коснулся меня там, где положено лишь единственно супругу касаться девушки? Ах, неужели Вы полагаете, что обесчестить только вышедшую в свет леди достойно благородного господина, имеющего, по моему разумению, чудесную жену, принёсшую ему двух наследников? И это ведь не первый раз, когда молодая совсем леди страдает от рук Барона».       «Каждый может сбиться с пути, — покачал головой Император, вздыхая тяжко. Говорили ведь ему, что воспитанники Хенитьюса — такая же головная боль, как и сам бывший главнокомандующий. — Для мужчины естественно иметь хотя бы одну любовницу».       «Как лицемерно с Вашей стороны, Ваше Императорское Величество, — девушка прикрыла глаза, вздохнув неизменно разочарованно. — Мой родитель, безусловно известный вам Кейл Хенитьюс, всегда любил повторять, что не имеет значения, человек ли перед тобой или кто другой, женщина или мужчина, все они равны. Так почему же вы считаете, что мужчине пристало бесчестить невинных? Почему Вы полагаете, что девушка непременно желает принадлежать мужчине? И ведь не изменяют же благородные господа своим жёнам друг с другом, практикуя тайны мужеложства? И грех этот ложится на девушек, не иначе. Неужели ваш старший брат, Его Величество Альберу допустил бы подобную грязь?»       «Ни к чему упоминать моего пропавшего брата, — император нахмурился, не желая и слышать о брате своём, который был, вероятно, уже покойником, но которого уважали больше, чем его самого. — Не вам говорить, что он мог бы сделать, а чего не мог. Никто не знает наверняка, были ли у него связи с девушками. Да и поразительно близкая связь с вашим «родителем» наталкивает на определённые мысли».       «Оставим великих героев, — согласилась Он, и в глазах её промелькнула горечь. — Однако же спешу заверить, что барону Корнуолл повезло лишиться лишь руки, а не всего имения. Эрухабен-ним был крайне недоволен».       В аристократии было куда больше грязи, чем можно было себе представить. И этой грязи становилось всё больше.       — Это будет проще, чем я думала, — куноичи из деревни, скрытой в звуке, самодовольно ухмыльнулась. Опыт её сокомандника совсем ничему её не научил.       — Как скажешь, — Розалин улыбнулась почти ласково, однако Кейл даже с такого расстояния точно мог сказать, что у неё уже был какой-то план. — Не хочешь начать?       Кин хмыкнула и, ловко выудив что-то из ножен, бросила в сторону соперницы. Рыжеволосая куноичи увернулась, слыша почти ласковый перезвон колокольчиков. Она на мгновение обернулась. Действительно, колокольчики. Старая, как мир, уловка, если только в ней не было куда больше смысла.       — Не думаешь, что этот трюк уже устарел? — Розалин усмехнулась, намереваясь сильнее разозлить девушку. С горячей головой она не сможет так же хорошо управляться с таким ювелирным оружием, как иглы. — Сейчас ты бросишь две иглы, но лишь на одной будет колокольчик. Я увернусь от неё и попаду под вторую. Ты ведь так хотела сделать?       Девочка упомянула один из уже классических методов, о котором не знали только совсем ещё юные генины, не знакомые с азами тактики, которой обучали уже сенсеи после выпуска из академии. Для неё, прожившей уже значительно больше двенадцати лет, не составляло труда предположить подобный исход. Если это окажется настоящим замыслом, то собьёт противницу с цели, если она ошиблась, то будет выглядеть глупее в её глазах.       — Ты слишком много болтаешь, — усмехнулась Кин, атакуя ещё двумя иглами, от которых Розалин без труда уклонилась.       Куноичи из деревни, скрытой в звуке, чуть прищурилась очень довольно. Её рыжеволосая соперница в свою очередь чуть свела брови к переносице, предчувствуя что-то неприятное для себя. Неприятный холодок пробежался по спине вместе с уколом разума о том, что и она тоже слишком расслабилась, уповая на зыбкую удачу. Но Розалин быстро прогнала это чувство, сосредотачиваясь на битве. Она сможет обдумать все ошибки и после битвы, сейчас было важно другое.       Вдруг за спиной девушки послышался лёгкий, почти призрачный звук, знакомый, но в то же время почти нереальный. Розалин обернулась. Звенели те самые колокольчики, привязанные к первым иглам. Неужели леска? Но зачем? Сбить с толку? Девочка не могла предположить, но чувство опасности возникло на подсознательном уровне, та лёгкая, почти невесомая тень тревоги, обычно помогающая спасти жизнь.       Секунда промедления — и в куноичи уже летели иглы.       — Поздно, — злорадная усмешка предчувствия скорой победы мелькнула на лице темноволосой куноичи.       Среди зрителей послышалась возня и удивлённые вздохи. Розалин не смотрела, но знала, что взгляды её команды прикованы к ней, знала, что и Он, Раон и Хон смотрят. Она не могла проиграть, не после того, как они все вместе провели столько сражений. Ни в коем случае.       Две иглы вонзились в плечо, посылая боль по телу вместе с осознанием собственного промаха. Она бы не успела увернуться от них, но это не было решающим. Куноичи выдернула иглы, пряча их в ножны, снова становясь в стойку. После экзамена она почистит всё оружие, которое собрала за это время, и будет использовать.       — Что же, теперь моя очередь, сестрёнка.       — Я так не думаю, — усмехнулась её соперница, чуть двигая рукой, дёргая тончайшую, совсем невидимую глазом нить.       Тело Розалин вдруг потяжелело, словно она только вышла из воды, голова кружилась, в ушах звучал нежный, почти насмешливый перезвон колокольчиков. Ловушка, необычная и странная, но определенно ловушка, которую ниндзя из деревни, скрытой в звуке, поставила прямо на её глазах, но о которой невозможно было даже подумать, не зная заранее. Девушка тяжело опустилась на колени, борясь с головной болью. Всего лишь гендзюцу, однако нереальнее боль от этого не кажется, она пробиралась в каждую клеточку мозга, поселяясь там.       Кейл, стоя на балконе, нахмурился. Нет, у него не было сомнений в том, что Розалин справится, они не возникали ни на секунду. Но было в технике куноичи из Звука нечто очень интересное.       «Она действительно использовала звук для активации гендзюцу. Звуковые волны способны проникать сквозь любые преграды. Это должно быть эффективно», — подумал Хенитьюс. Он не страдал от излишней гордости и не гнушался использовать приёмы врагов, если они были эффективны.       — Все, кто слышит звук моих колокольчиков, ведут себя так странно, — Кин насмехалась, не подходя, впрочем, ближе. Она была достаточно умна, чтобы не терять бдительность при первом же успехе. — Колебания, создаваемые колокольчиками, воздействуют через ухо сразу на мозг, вызывая галлюцинации.       Розалин схватилась за уши, делая вид, что хочет остановить звук, на самом же деле она сжала пальцами ушную раковину, ногтями протыкая кожу почти до крови. Это был классический приём для выхода из гендзюцу, которым пользовались большинство шиноби.       — Ты ничего не добьёшься, прикрывая уши, — усмехнулась куноичи. — Звук уже внутри.       — Которая из них настоящая? — в рассеянности пробормотала рыжеволосая девушка, не понимая в полной мере, что должна видеть в иллюзии.       Впрочем, это было не так уж и важно. Розалин уже придумала, как сделать так, чтобы заманить соперницу уже в свою ловушку. Она не хотела оставаться в долгу, но для этого ей нужно было хорошо сыграть собственное поражение. Куноичи из деревни, скрытой в листве, вздрогнула, испуганно глядя куда-то мимо соперницы, словно бы видя не её, а что-то ещё, видя иллюзию. В глазах читался ужас, неподдельный, липкий, сковывающий нутро.       Розалин прижала руки к груди, словно стараясь защитить то, что было на них, пальцы судорожно сжимали браслеты. Она отшатнулась, и паника читалась во всей её удивительно хрупкой на вид фигуре, напряжённой, словно струна.       — Нет… — голос был тихим, чуть надтреснутым, с волнительной хрипотцой. — Не трогай мои браслеты.       — <Умная Розалин прекрасно играет>, — заговорил Раон в голове Кейла.       Тот ничего не ответил, но кивнул, соглашаясь с ним. Розалин была той, кто лучше всего умеет подстраиваться под обстоятельства, она действительно хорошо понимала его.       — Почему она не встаёт! — воскликнул Наруто. Он, затаив дыхание, следил за поединком даже внимательнее, чем сокомандники девушек. — Розалин-чан, не сдавайся! Ты же такая сильная!       Даже Сакура, обычно сдерживающая Удзумаки от детских выходок, сейчас молчала. Взгляд её был направлен лишь на подругу, пальцы судорожно сжимали перила. Она не могла говорить от волнения и страха.       — Они так тебе нужны? — Кин рассмеялась, надменно, гадко, быстрыми шагами подходя к сопернице, вырывая из рук украшения и тут же уходя назад.       — Нет! — боль отразилась на лице рыжеволосой девочки, словно от этого браслета зависела её жизнь. — Нет, нет…       На несколько мгновений Розалин даже стало жалко эту куноичи, но это чувство почти сразу исчезло. В конце концов, это жизнь, она действительно была излишне жестокой. Девочка не собиралась поддаваться, так или иначе, это был единственный способ одержать победу. В мире, где встаёт выбор между собственной жизнью и милосердием, всегда нужно было выбирать жизнь.       — Смотри-ка, ты не можешь защитить даже то, что тебе так важно, — девочка снова потрясла браслетик и дёрнула за леску, заставляя колокольчики звенеть. — Сдавайся.       — Прости, но это невозможно, — голос Розалин приобрёл холодные нотки, от прежнего жалкого выражения не осталось и следа.       Девочка сложила одну единственную печать. Браслет в руках Кин Цучи взорвался, девочка не успела среагировать, когда боль охватила всё её тело.       Пронзительный крик, жуткий, совсем не похожий на человеческий, разнёсся по всему помещению и, вероятно, ещё дальше. Все замерли, понимая, но не осознавая в полной мере, что сейчас произошло. Кровь медленно стекала с изуродованных рук куноичи из деревни, скрытой в звуке. После предыдущего боя люди уже были больше готовы к жестокости, но даже так детские умы всё ещё не были готовы к тому, что на их глазах их же сверстников будут лишать будущего. Это было слишком жестоко для детей страны огня, но так естественно для других шиноби. Слабые погибают в первую очередь.       — Победитель поединка — Роза Лин, — прокомментировал экзаменатор, знаком подзывая медиков, оказывая пострадавшей участнице первую помощь.       «Ей не повезло, что её соперницей оказалась я», — мельком подумала девушка, поднимаясь на своё место.       «Отрубание рук становится хобби, что ли?» — нервно думал Кейл, отворачиваясь от арены, где медики уносили пострадавшую, а сотрудники стирали с площадки кровь. — «Меня окружают страшные личности».       — <Умная Розалин, ты хорошо постаралась>, — улыбнулся Раон, встречая куноичи. Та кивнула, чувствуя себя странно от похвалы этого ребёнка уже повзрослевшего дракона.       Спустя некоторое время табло снова замигало, на экране высветилось: Цуруги Мисуми против Канкуро.