Что я забыл в Конохе, или перерождение бедного ублюдка.

      «Наруто Удзумаки против Раона Миру» — значилось на табло.       — Да ну, вот же чёрт! — нахмурился генин из деревни, скрытой в тумане. — Я не хочу с ним сражаться.       Раон был недоволен. Ему хотелось немного покрасоваться и продемонстрировать свою силу. Он не боялся, даже если пришлось бы сражаться с единственным оставшимся генином из деревни, скрытой в песке, прекрасно зная, что в любом случае одержит победу, но Наруто... Это было обидно, ведь побеждать его было нельзя.       — Что?! — Тут же вскинулся Удзумаки, готовый сразиться с обидчиком. — Считаешь меня слабаком? Я докажу тебе, что ничем не уступаю другим!       — Я же вот недавно делился с тобой едой! Как я могу драться с тобой, когда мы только поладили! — быстро нашёлся Раон, складывая руки на груди.       Какаши несколько равнодушно наблюдал за ребяческой перепалкой двух генинов, однако его чутьё продолжало твердить, что что-то в этом не так. В свои двадцать шесть Хатаке имел впечатляющий опыт в разных ситуациях, и поведение мальчишки, ставшего соперником Наруто, казалось ему не странным, а скорее не соответствующим ситуации и обстоятельствам.       Этот ребёнок был родом из деревни, в которой жестокость была естественным образом жизни. Наивные, пусть и талантливые, простачки, каким мог показаться Раон и каким он хотел казаться, не смогли бы выжить там. Наруто вырос в Конохе и потому считал дружелюбие и доброту чем-то обычным. Даже будучи всеми презираем, он видел, что жестокость не является нормой. В этом отношении большинство генинов Конохи были слишком наивны. Даже во время обучения самого Какаши атмосфера в Конохе была намного более мирной, нежели в других странах. Во многом этому способствовала политика Хокаге.       В отличие от бесхитростного Наруто, Раон мог преследовать свои цели. Но какие? Учитывая чувствительность мальчишки к чакре и его аналитические способности, нет шансов, что он не заметил отличий чакры Наруто — джинчурики хвостатого — от других шиноби. Вопрос в том, насколько обширной информацией он располагал, чтобы сопоставить факты. Всё же генин, даже талантливый, не мог иметь доступа к секретам деревни и мощнейшему оружию.       — Неужели Великий и Могучий Раон Миру сдастся, даже не попробовав? — к генинам подошла девушка из команды Раона.       Она пристально посмотрела на своего младшего брата, прищурившись. Большая часть её тела была скрыта плащом, длинные рукава скрывали кисти рук, янтарного цвета глаза впились в лицо генина.       — Не говори так, Нуна, — фыркнул Раон, сделав такое же выражение лица, какое было у Эрухабена, когда кто-то говорил вопиющую глупость. — Для кого-то вроде меня нет ничего невозможного.       — Так докажи.       Он брала его на «слабо», и это было настолько очевидно, что сработало бы разве что с кем-то вроде Наруто, но никак не с Раоном. Такой великий дракон, как он, был слишком мудр, чтобы купиться на такую глупую уловку. Однако всё это они продумали с самого начала, а потому генин вполне правдоподобно нахмурился и почти прошипел:       — А вот и докажу.       — Вперёд, — Он кивнула на арену.       Раон был превосходным актёром, не менее хорошим, чем Кейл. Он тут же рванул с места, спрыгивая на площадку, где должен был проходить поединок, без особых усилий отыгрывая импульсивный поступок.       — Давай, Наруто! Спускайся! — крикнул он, смотря прямо на генина Конохи.       Раон чуть сощурился, внимательно изучая светловолосого мальчишку, ставшего его соперником. Он отчётливо ощущал, что поток чакры Наруто отличается от того, что он видел у других шиноби, даже имел кое-какие предположения на этот счёт, однако утверждать ничего не мог. Молодого дракона почти распирало от любопытства, желание изучить Удзумаки подробнее росло с каждой минутой.       — Я обязательно выиграю тебя! — уверенно заявил Наруто, становясь напротив нового друга.       — <Слабый человек, я соберу некоторые материалы для исследования этого маленького Наруто. Не переживай, он не пострадает, я помню, что его нельзя побеждать,> — сообщил Раон прямо в голову Кейла, заметив, как он вздрогнул и нахмурился.       Больше мальчик туда не смотрел, полностью сосредоточившись на поединке.       — Начали, — экзаменатор махнул рукой, как только оба противника были готовы.       Раон сорвался с места, очень быстро приближаясь к Наруто, параллельно выуживая из походной сумки на поясе нечто, похожее на линейку, какими пользовались швеи. По крайней мере, это сделал сам генин, однако зрителям показалось, что он достал некое оружие, вроде верёвок или чего-то похожего. Раон, несмотря на показную импульсивность, действовал расчетливо. Его взгляд, скользящий по Наруто, оценивал не только физическую форму противника, но и его эмоциональное состояние. Удзумаки, как и ожидалось, воспринял вызов с энтузиазмом, широкая улыбка расплылась по его лицу. Полный энергии, он бросился в атаку, однако шквальный град ударов так и не достиг своей цели.       Раон с поразительной скоростью кружил возле генина, проводя нехитрые манипуляции с линейкой и собирая кусочки волос и кожи противника, он регистрировал микроскопические следы пота, анализируя состав, использовал свою уникальную способность чувствовать мельчайшие колебания чакры, определял скорость и силу ударов Наруто, пытаясь найти отклонения от нормы, маркеры, которые могли бы указать на особенности его физиологии или тренировок. Его взгляд, быстрый и проницательный, запоминал каждую деталь: мимику, жесты, даже едва заметное напряжение мышц на лице Узумаки. Совсем скоро понадобится и кровь.       В это время он расходовал поразительное количество чакры, намеренно используя так много, как это было возможно. Он планировал достичь своего предела, бросить вызов миру прямо здесь, пока ему ничего серьезного не грозит, пока от этого не зависят жизни его семьи.       Раон усмехнулся, ловко уклоняясь от очередной атаки, одновременно с этим выпуская немного маны, проверяя её взаимодействие с чакрой Наруто. Было нечто странное в том, как Удзумаки использовал свою чакру. Складывалось впечатление, что что-то блокирует естественные потоки, затрудняя использование техник. Ещё на первом этапе экзамена Раон, оказавшись рядом с генином, изучил на всякий случай его потоки чакры, и в прошлый раз они не были такими. Случайность? Или, может быть, кто-то успел вмешаться?       Было время, когда любая попытка использовать чакру становилась для молодого дракона невыносимой болью, словно разом всё тело начинало плавиться изнутри. Тогда он нарушил слишком много законов миров, чтобы остаться безнаказанным, и новый мир, куда он явился непрошеным гостем, грозился уничтожить его.       — Как же трогательно, — широкая улыбка Раона стала почти оскалом. Ярко-голубые глаза словно светились в полумраке вечерней улицы трущоб, а может, так оно и было.       Он с нескрываемым презрением смотрел на выродков, решивших, что могут безнаказанно делать всё, что им вздумается, только потому что научились использовать свои глупые техники. Выродки, считающие себя выше других и издевающиеся над теми, кто слабее, позволили себе прикоснуться к небольшому жилью, которое на скорую руку обустроили его старшие. В этом месте господствовали сильнейшие, и Раону в этом равных не было. С теми, кто посмел прикоснуться к его семье, церемониться он не собирался.       — Но мне плевать, — он рассмеялся, холодными глазами настоящего демона смотря на перекошенные от страха лица детишек.       Чакра потекла по телу, формируясь на кончике пальцев. Даже это простое действие заставляло его тело ощутить агонию боли, но это лишь вызвало ещё большую улыбку. Голубые глаза блестели почти безумно.       — Что же мне сделать с вами? Забрели на чужую территорию и решили показать себя, нападая на слабых, — ветер завывал в трубах жуткой песней, заставляя длинные волосы Раона развеваться. — Вы заслуживаете смерти.       Юноша прикрыл глаза, сжав руку в кулак, потушив огоньки чакры. Образ Кейла был почти размывшимся, но даже таким он причинял боль. Где он теперь? Найдут ли они его здесь, или придётся снова искать способы перейти в другой мир, наперекор всем правилам и богам? Как знать. Быть может, он бы рассердился на Раона сейчас? Молодой дракон что угодно отдал бы за краткие мгновения, когда Его Человек смотрел на него со смесью страха и растерянности, с заботой и беспомощностью.       В этой чёртовой деревне жизнь детей в трущобах становилась сущим кошмаром. Любой шиноби не брезговал возможностью воспользоваться маленькими детьми без гроша в кармане. Никто не мог ничего сделать с этим. Даже сами трущобы делились на территории, принадлежащие наиболее сильным. Не так давно он установил здесь свою власть, опекая местных ребят, организовывая их и помогая добывать еду. Взамен те признавали его власть и беспрекословно подчинялись. Жизнь в этом месте стала намного лучше, чем в других подобных районах.       — Я сегодня добр, — Раон вновь открыл пугающе голубые глаза, излучающие слабый свет. Он знал, что его старшие не одобрят его жестокости по отношению к тем, кто ничего не сможет ему противопоставить. — Даже не стану ломать вам пальцы. Проваливайте.       Молодой дракон прекрасно знал, в какой момент мир снова попытается избавиться от него. Раон чувствовал это — всё его тело на пределе. Мышцы горели огнём, виски пульсировали, мана, словно лава, текла по сосудам, смешиваясь с чакрой, выжигая всё его существо изнутри. Адская боль, но он лишь покрепче стиснул зубы, не позволяя себе кричать. Ещё рано.       Раону было плевать на победу. Он знал, что должен проиграть в этом поединке. Его целью было достигнуть своего нового предела, бросить ещё один вызов этому миру, бросить вызов, чтобы обрести контроль над его правилами. Молодой дракон был единственным способным на это, и ему это было необходимо.       К горлу подступила кровь. Тошнотворный металлический привкус крови на языке вызвал ироничную, почти насмешливую улыбку на болезненно побелевшем лице. Взгляд голубых глаз, ярким пятном светящихся на посеревшей коже, скользнул по зрителям и остановился на Наруто. Как забавно. Этот мальчишка смотрел так, словно терял нечто дорогое. А ведь когда-то точно так же он сам смотрел на то, как его Человек жертвует собой.       Юноша закашлялся, сплёвывая на пол сгустки крови. В самом деле отвратительный вкус. Раон почувствовал, как колени подгибаются, но волей удержал себя от падения. Каждая клетка его тела кричала о пощаде, но внутри, в самом ядре его существа, бушевал ураган неистовой энергии. Он видел, как мир вокруг искажается, расплывается в туманном мареве боли. Он должен обрести над ним контроль, сделать «своей чашей», ведь в этом была суть его атрибута.       Наруто... Лицо Наруто, искаженное беспокойством, словно застыло в его глазах. Мальчишка стоял перед ним, наблюдая за агонией существа, которого он, несмотря на недолгое знакомство, вполне возможно, считал своим другом. Ирония ситуации не ускользнула от Раона – он, дракон, использующий свою жизнь как инструмент для достижения цели, вызывал сочувствие у того, кто сам прошел через множество потерь и боли.       Он поднял глаза выше. Кейл пристально наблюдал за ним, крепко стиснув в руках перила. На его лице отразилась гримаса горечи и отчаяния. Чуть за его спиной стояли его старшие. Пелена боли застилала глаза, но Раон был уверен, что Хон смотрит на него, закусив губу почти до крови, а Он держит его за плечо, прося этим жестом не вмешиваться.       — Я сдаюсь, — просипел Раон, сплюнув остатки крови. Он выпрямился, превозмогая боль.       Раон чувствовал, как его тело начинает сдавать. Мышцы, до этого работавшие на пределе возможностей, начали отказывать. Огонь в них понемногу угасал, оставляя после себя лишь тупую, ноющую боль. Лавовый поток маны, смешанный с чакрой, постепенно замедлился, оставляя за собой ощущение пустоты, словно выжженную землю. Кровь больше не подступала к горлу, теперь она медленно, но верно вытекала из трещин на губах и носу, стекая по бледной коже. Его дыхание стало прерывистым, каждый вдох отдавался острой болью в лёгких. Вероятно, он представлял сейчас собой весьма жалкое зрелище.       Хон смотрел на то, как Раон сплёвывает кровь, как она стекает у него из носа и с краешков губ, анализируя масштабы повреждений и перебирая в голове средства, способные облегчить его состояние и помочь продержаться до окончания ритуала. Не то чтобы он не предполагал такой исход, скорее даже наоборот, ведь подготовил всё необходимое даже с запасом, и всё же видеть, как младший брат истекает кровью, было больно. Раон стоял, не двигаясь, шатаясь на нетвёрдых ногах, упрямый кретин, не иначе. Хон знал, какую ношу он на себя взвалил, защищая их с сестрой от отторжения этого мира, и не мог оставаться равнодушным.       Генин из деревни, скрытой в тумане, сорвался с места, спрыгивая на площадку прямо через перила. Он лучше, чем кто бы то ни был, понимал, что Раону в его состоянии не сможет помочь ни один местный врач, и более того, их неумелые потуги могут лишить его дорогого младшенького жизни.       — Прочь от него, вы можете только хуже сделать, — почти прошипел Хон, стоило одному из медиков попытаться его остановить. — Раон, постарайся оставаться в сознании.       Потомок клана оборотней-кошек в первую очередь проверил, реагирует ли молодой дракон на движения перед собой. Медики внимательно наблюдали за его действиями, чтобы в случае необходимости вмешаться. Они не могли доверить жизнь участника экзамена такому же генину. Хон на них не обращал внимания, шипя и проклиная Бога Смерти. Ему ещё предстояло вытянуть это горе с того света.       Убедившись, что Раон ещё достаточно в сознании, Хон на ощупь вытянул пробирку с нужным лекарством. Все медикаменты, яды и прочие мелочи у него хранились в строго отведённом порядке, чтобы в пылу сражения не ошибиться и не мешкать. Он уверенными движениями влил в рот генина лекарство. О том, что происходит, когда Раон выходит за свой предел, они уже знали достаточно давно, а потому вместе разработали специальное снадобье, которое могло облегчить страдания молодого дракона и позволить ему быстрее восстановиться. Препарат состоял из обезболивающего и концентрированной маны самого Раона. Хранилось оно недолго, а потому они изготовили его за день до начала экзамена. Чакра, как орудие мира, выжигало в драконе жизненно необходимую ему ману, запуская процессы самоуничтожения. В первый раз это действительно чуть не убило Раона. В тот день было намного хуже, чем сейчас.       Юный генин вздрогнул, судорожно вздохнул и проморгался. Он всё так же находился на грани, но сознание больше не терял, только хрипел почти надрывно, пытаясь что-то сказать.       — Молчи уж лучше, — Хон поджал губы, наблюдая за изменениями в лице брата. Мана впитывалась в его тело почти мгновенно, а вот для того, чтобы начало действовать обезболивающее, требовалось время.       Отравитель, и по совместительству лекарь команды, жестом подозвал врачей. Переждав клокотавшие в нём эмоции, он уже мог рассуждать здраво, а потому позволил медикам по крайней мере уложить Раона на носилки, чтобы не вредить лишний раз. Хон видел, как болезненно скривился его младший братишка, но поделать ничего не мог. Как ни крути, а это был самый безболезненный способ переместить его с арены в безопасное место.       — Лежать спокойно он не станет, поэтому смысла тащить его в лазарет нет, — покачал головой молодой шиноби, всё ещё хмурясь. — Помогите вернуть его на площадку для зрителей. Так он, по крайней мере не наделает глупостей.       Раон попытался возразить, в конце концов, он уже давно не ребёнок, да и пострадал не так уж сильно. Уже сейчас он чувствовал себя немного лучше, а через пару часов и вовсе будет как огурчик. Однако под строгим взглядом хёна озвучить свои мысли он не решился.       — Для начала нужно убедиться в стабильности состояния пациента, — возразил руководитель группы медиков, видя, что генин из деревни, скрытой в дожде, готов идти на контакт. — Если потребуется, мы также можем оказать поддержку с помощью техник или провести срочную операцию.       Мужчина, вероятно, полагал, что только ступивший на путь шиноби мальчишка попросту не умел пользоваться лечебными техниками, что было бы вполне логично и обоснованно. Далеко не все чунины и джонины могли использовать их на должном уровне. От генинов подобного тем более не ожидали. Однако вместо того, чтобы позволить команде опытных медиков заняться своей работой, этот мальчишка лишь покачал головой.       — Сейчас он в таком состоянии, что его тело отталкивает любую чакру, даже его собственную. Чакра Раона почти на нуле, и это позволило отчасти стабилизировать её и сохранить ему жизнь, однако стоит применить к нему лечебные техники, и эти незначительные остатки выжгут его изнутри, — сохраняя внешнее спокойствие, пояснил Хон. Он знал, что эту слабость не смогут использовать против них сейчас, к тому же лимит возможностей Раона уже должен был увеличиться достаточно для того, чтобы исчерпать его становилось затруднительно. — Пока что всё под контролем, так что не вмешивайтесь.       Мужчинам не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. С такой особенностью человека они видели впервые, и то, что он при этом умудрился дожить до своего возраста и стать шиноби, было поразительно. Они подняли юношу к зрителям, где к нему тут же подлетела девушка из одной с ним команды. Она хмуро посмотрела в глаза Раона, не сказав ни слова.       — Не смотри на меня так, нуна. — чуть улыбнулся юный дракон, когда с носилок его пересадили на пол у стены. Он всё ещё продолжал бахвалиться, несмотря на то, что кривился от боли. — Можешь поколотить меня, когда я приду в норму.       — Заткнись, — посоветовала ему Он. В её глазах плескалось беспокойство за этого невыносимого человека.       Раон послушно замолчал, принимая от Хона ещё одну порцию концентрированной маны, но на этот раз без обезболивающего. Он скривился от вкуса, однако почувствовал себя ощутимо лучше.       Кейл смотрел на Раона, нет, на всех своих детей, не двигаясь с места. С лица совсем схлынула краска. Он узнавал их, и одновременно с этим совершенно не знал людей перед собой. Сердце рвалось вперёд, к бледному, как мел, Раону, к Хону, пристально следящему за тем, чтобы молодому дракону не стало ещё хуже, к Он, не имеющей возможности помочь братьям, однако продолжающей поддерживать обоих. Но что-то останавливало его.       Кем для них сейчас был Кейл? Семьёй? Вряд ли. Они не виделись столько лет, что в разговорах неизменно появлялись неловкие паузы, а смотреть друг на друга и вовсе было сложно. И всё же это были его дети, дети, с которыми он уже и не думал встретиться, дети, которых он сам когда-то воспитывал.       — <Слабый Человек,> — даже голос Раона, раздавшийся в голове Кейла, был очень слабым. — <Почему ты стоишь так далеко? Я не могу тебя увидеть.>       Эти слова заставили Хенитьюса вздрогнуть. Он закрыл глаза, пытаясь собрать метающиеся от одного к другому мысли в одно целое. Кейл знал, что должен сделать шаг навстречу, но страх, что они не примут его, был слишком силён. Что, если они увидят в нём лишь человека, который оставил их, который не смог защитить? Ведь это было бы самой настоящей правдой.       Кейл открыл глаза и увидел, как Раон пытался поднять голову, его губы дрожали, но он продолжал бороться с болью. Хон, заметив это, шикнул на него, не позволяя сдвинуться. Генин из деревни, скрытой в листве, подался вперёд, подошёл ближе и опустился перед Раоном на колени.       — Я ведь был крут, не правда ли? — голос юного дракона был очень тихим, в уголках губ всё ещё была засохшая кровь.       — Никогда не делай так больше, — попросил Кейл. Обычно безразличное лицо сейчас выражало ту бурю чувств, что была в его душе.       — Ты тоже, — Раон невесело усмехнулся.       Наруто мрачно стоял чуть поодаль, поджав губы. Он поднялся вслед за носилками и теперь совершенно не знал, что делать и как реагировать. Удзумаки попытался воспроизвести в памяти поединок, но получалось не очень, по большей части потому, что он не до конца понял, что именно произошло. Раон двигался с невероятной скоростью. Наруто с трудом сказал бы, задел ли вообще своего соперника, а если и задел, то это было чистой случайностью. Он чувствовал себя обманутым, словно его лишили заслуженной победы, заменив её пустым, горьким привкусом случайности. Его новый друг полусидел, прислонившись спиной к стене. Удзумаки не хотел принять, что его соперник, так старающийся ради победы, принял поражение вот так. Это было несправедливо. Как бы ни хотел победить Наруто, такая победа ничего не значила.       Удзумаки присмотрелся — на лице Раона не было боли, только глубокая усталость и нечто странное, затаившееся за маской спокойствия. Казалось, что он ни о чём не жалел и повторил бы всё в точности так же, добиваясь чего-то, о чём никто, кроме него одного, не мог знать. Наруто провел рукой по своим волосам, чувствуя тяжесть вины. Он хотел извиниться, хотел сказать что-то ободряющее, но слова застревали в горле. Что он может сказать? Что это была случайность? Что он даже не уверен, задел ли он Раона вообще? Это звучало бы как пустое оправдание, лишенное всякого смысла.       Наруто чувствовал, что Раону это не нужно. Что ему не нужна эта победа, что всё, чего он хотел, было за гранью понимания кого-то вроде Удзумаки.       Какаши смотрел на обоих сложным взглядом. Из-за маски было трудно понять, о чём он думает и какое у него выражение лица. Что-то не сходилось. Что-то, что многие генины пропустили бы, не заметив, но не кто-то его уровня.       — Как-то странно, — озвучил общую мысль Асума. — Тебе не кажется?       — Тот парень невероятно быстр, — энергично сказал Гай. — Он двигался по крайней мере с той же скоростью, с какой двигаюсь я, или чуть меньше.       — Он использовал много чакры просто так, — Какаши чуть нахмурился. — Такое напряжение в воздухе всегда об этом говорит. Неспособность правильно регулировать чакру, или продуманный план?       — Генин из его команды говорил, что тело этого мальца отторгает любую чакру, — заметил Асума. — Я слышал об этом, но дети с такой особенностью редко переживают даже три года.       — Быстрый, сильный, с необычной особенностью… И при этом выжил. Он удивительно хорошо контролировал себя в бою, — Куренай задумалась. — Но последствия слишком ощутимы. Судя по тому, в каком состоянии он оказался после поединка, без поддержки своего сокомандника в реальном бою он вряд ли принесёт много пользы.       Какаши покачал головой. Если он что-то и понимал, так это то, что Раон Миру далеко не слаб, более того, он ещё и умён. Однако последствия поединка были слишком противоречивы, не позволяя сделать категоричных выводов. От размышлений мужчину отвлёк генин из команды Гая, бубнящий себе под нос что-то о том, что не будет последним из участников. Хатаке не стал акцентировать внимание на табло, где уже должны были появиться имена следующих участников.       Сабакуно Гаара против Рока Ли.