Newport с ментолом

Обыск в квартире Тейлора ничего достаточно важного и конкретного не дал. Салим, хоть и не работал в отделе по борьбе с наркотиками, сдав на повышение и сразу уйдя в отдел по расследованию убийств, не хуже того же Мервина умел выгребать вещи и находить завернутые в носки и запрятанные в полые сувенирные фигурки «нычки». Увы, но чего-то более интересного и полезного для следствия найти не удалось — ни привлекающих внимание заметок, ни записанных где-нибудь и способных пригодиться номеров телефонов Дэвис или кого-то еще из знакомых Роберта. Салим перед тем, как уйти, с некоторым сожалением окинул взглядом комнаты, в которых провел несколько часов, и собрал весь свой «улов», собираясь отправить на экспертизу и хотя бы проверить, принимал ли Тейлор перед смертью что-нибудь из своих личных запасов, или взял что-то со стороны. Результат анализа крови для сверения как раз должен был уже быть готов. Тщательность, с которой Осман перевернул вещи убитого, сыграла свое дело: снаружи уже начинало темнеть. Пока не сильно заметно — край неба над кое-как видимым из-за фигур домов горизонтом отдавал в сравнении с надвигающимися сумерками заметной белой, холодной синевой, — но медленно и верно. Салим, выйдя на улицу, вдохнул прохладный воздух, пахнущий сыростью. Поневоле у него возникло чувство, что день слишком быстро подошел к концу и он сделал за сегодня слишком мало. Всего лишь продвинулся на один шаг вперед. Понятно, что бо́льшего бы не успел из-за того, что проспал, и сделать с этим ничего не мог, но ощущение недовольства самим собой верно устроилась складкой между бровей и отразилось в хмуром взгляде. Стоя возле подъезда, Салим достал из кармана плаща начатую пачку сигарет, чтобы закурить. Спешить уже было некуда, даже если в участке парни нашли контакты Линдси Дэвис — все равно звонить или заявляться на порог на ночь глядя было невежливо, но в бо́льшей мере — неразумно, ведь даже если лейтенант был готов работать во внеурочное время, все еще приходилось принимать во внимание расположение к разговорам обычных людей, вряд ли пожелавших бы сейчас отвечать на какие бы то ни было вопросы. Повесив пакет с нелегальными находками на локоть, Салим щелкнул зажигалкой, поднося ту ко рту с зажатой там сигаретой, прикрывая другой, собранной в свободную горсть ладонью от слабого ветра, и скосил глаза, чтобы увидеть лизнувший белую бумагу огонек. Подпаленный край сигареты слабо мигнул, и зажигалка отправилась в карман. Слабый порыв подхватил первый выдох со впутавшимся в него белым на фоне темной дороги дымом и растрепал его в воздухе. Телефон, оставленный в другом кармане, коротко завибрировал, привлекая внимание. Салим достал его и, слегка щурясь, взглянул на высветившееся оповещение. Не единственное — до этого пришло еще одно сообщение от Гарри. Видимо, его он пропустил, сняв плащ и оставив в нем телефон. Сейчас же ему написал Зейн. Салим кратко и тепло улыбнулся и открыл его сообщение первым. Зейн спрашивал, задержится ли он и сегодня. Осман ненадолго поднял взгляд от телефона на улицу. Сегодня он вполне мог попасть домой вовремя, все равно уже закончил. Но прежде, чем что-то отправить в ответ, он открыл сообщение от Гарри. Тот написал только что закончил и будет ждать напарника в участке — никакой конкретики. Салим отстраненно прикинул, что в то время, когда Гарри отправлял сообщение, он сам начинал обыск квартиры. Медленно направившись к машине, он глубокими, но не слишком торопливыми затяжками домучил сигарету. Дверь хлопнула, и Салим устроился на водительском месте, пакет с коллекцией Тейлора уложив на соседнее со своим. Выехав на дорогу, он направился к участку. Все рано нужно было передать находки на экспертизу, да и с Гарри лучше было разговаривать лицом к лицу.

***

Первым делом Салим, остановившись на входе в знакомое здание, отправил ответ Зейну, прикинув, что вернется домой самое позднее — через час-полтора. Затем завернул в небольшую лабораторию, организованную прямо в участке, чтобы под недовольным взглядом уже собравшейся заканчивать на сегодня работающей там женщины оставить свой пакет. Мельком он извиняющеся улыбнулся за то, что теперь ей перед уходом придется как минимум оформить бумаги и провести хотя бы примерную опись поступивших наркотиков, чтобы заняться анализом уже завтра. Гарри он обнаружил у своего собственного стола. Хоппс, прямо-таки излучающий пассивную агрессию, изучал какие-то документы, но сразу отвлекся от тех, стоило только появиться в поле зрения Осману. — Привет, — кивнул ему Салим, готовясь уже услышать что-то плохое после следующего своего вопроса. — Какие новости? Гарри уставился на него, полностью бросив бумаги, поджав губы и шумно выдыхая через распахнувшиеся крылья носа. — Нахуй этого ублюдка, Салим, — с тихим возмущением выговорил Хоппс. — Все, что я от него получил — это игру в несознанку. Я-то вижу по его лицу, что он что-то знает. Знает, но отказывается говорить. Вот мы их отправляем за решетку, а они ж там как саранча в коробке — не то что не учатся на своих ошибках, а не дрессируются ни черта, остается только ждать, пока сожрут друг друга или передохнут сами. — Хоппс эмоционально взмахнул рукой в останавливающем жесте, не давая недовольно нахмурившемуся Салиму времени возразить или возмутиться словами напарника. — Сам посуди — много ты видел исправившихся из тех, кто вышел? Сколько составляет рецидив? Ну, давай, — подначивающе кивнут он. Салим вздохнул, скрещивая руки на груди и закатывая глаза. — Шестьдесят, — негромко проговорил он, затем повторил более четко: — Процентов шестьдесят. — Вот, — поднял красноречиво указательный палец в воздух Гарри. — Чем не саранча? Им даже не пригрозишь, у них к этому иммунитет в постоянных стычках между своими же, — покачал он головой и пробормотал почти себе под нос: — Сидит и ухмыляется. Даже не врежешь гаду. — Гарри, только не говори, что ты попытался… — А что еще я мог придумать? — вскинулся тот. — Это же даже допросом нельзя назвать было! И вменять ему я ничего не мог, он и так уже сидит на пожизненном! Салим стоически поборол в себе желание накрыть глаза ладонью. — Заткнись, — шикнул, ощетинившись, Хоппс. — Я ничего не говорю. — Вот и молчи. Сам все знаю. Лучше скажи, что там у тебя. Салим, вздохнув напоследок и решив оставить эту тему, пока оставить, начал пересказывать все, что смог узнать нового — о Линдси Дэвис, о зависимости Тейлора, об изъятых веществах. О разладе между убитым и девушкой, таком, что из женских вещей в его квартире оставалось лишь то немногое, на что в спешке сборов ты не стал бы обращать внимания, не посчитав необходимым. О кажущейся необщительности Тейлора, к которому на дом не заглядывали хоть какие в его кругах приятели, по словам соседки, или том, чем могло это оказаться на деле — «разграничением» жизни, когда он предпочитал оставлять свою квартиру за собой, не подпуская к этой части своей обыденности чужих. — Ну, уже неплохо, — заключил под конец Гарри, касаясь своего подбородка. — Найдем эту Дэвис, поговорим. Это пока основное. Можно также более плотно заняться местом, где нашли нашего обколотого. — Гарри, ты же понимаешь, что нам все равно придется вернуться к Колчеку, — проницательно прибавил к его словам Осман. — Да оставь ты его! — шикнул Хоппс и на усталый взгляд напарника неохотно пояснил: — Выбесил он меня. Никуда не денется, в отличие от тех, кто на свободе. — Ладно. Оставим пока эту сторону расследования, — все же согласился Салим. Гарри должен был отойти через некоторое время. Полностью игнорировать линию Колчека, пока у них нет ни основной, ни примерной хотя бы теории произошедшего, на которую нужно будет бросить все усилия, они все равно не смогут. — Тебя подбросить? — поинтересовался Салим, кидая взгляд на циферблат наручных часов. Квартира напарника все равно располагалась почти по пути. — Вторую ночь уже здесь провел. — Да, будь добр, — тяжело выдохнул Гарри. — Душ и нормальная подушка мне не помешают. К следующему дню у них был какой-никакой план действий. К счастью, Дэвис не пришлось искать дольше положенного, хоть и возникла небольшая заминка на том, что адрес ее прописки и не совпадал с местом проживания. Но ребята из участка постарались, и к утру Хоппс и Осман имели на руках действующий номер телефона. По одному только голосу, не видя лица, нельзя было с точностью сказать, насколько взволнованна была девушка, услышав сообщение о смерти своего бывшего, но фактом оставалось то, что она почти сразу же согласилась встретиться в ближайшие несколько часов, не пытаясь отложить встречу, уйти в отрицание произошедшего или задать множество уточняющих вопросов, как это обычно бывало в подобных случаях. Еще один минус к вероятности того, что именно девушка окажется убийцей, но не исключение ее причастности. Дэвис встретила их в небольшой квартирке на противоположном почти конце города от квартиры, принадлежавшей погибшему Тейлору. Аккуратно выглядящая девушка с уставшим лицом и распущенными темно-русыми волосами. Она почти не вглядываясь мазнула глазами по предоставленным ей удостоверениям и пропустила мужчин внутрь. — Что ж, мисс Дэвис, вы уже знаете о произошедшем, о чем мы сообщили вам по телефону, — начал первым Гарри, разглядывая полки со стоящей на них бессмысленной по большей части мелочевкой. — Но даже так не выглядите слишком удивленной, — заключил он, оборачиваясь к самой девушке, устроившейся в одном из кресел — другое занял севший напротив нее Салим, а сам Хоппс остался стоять за спиной напарника, медленно прохаживаясь вдоль стены и кидая на опрашиваемую взгляды сверху вниз. Дэвис на это замечание, итак смотрящая до этого на свои сцепленные в замок руки, сгорбилась чуть сильнее и поджала криво губы. — Мы ни в чем не обвиняем вас, — подался чуть вперед Салим, прежде, чем девушка успела бы собраться с мыслями, чтобы насторожиться и уйти в глухую защиту. — Просто, насколько нам известно, вы были единственным достаточно близким Роберту человеком, — на этих словах под внимательным взглядом Османа, смягченным полуприкрытыми веками, Линдси сжала чуть крепче руки, — и могли заметить что-то необычное в его поведении или окружении до того, как все это случилось, — ровно продолжил он. — Может, какую-то недоброжелательность в его сторону. Или незнакомых людей. — Я… — начала было Дэвис, но голос ее соскочил, и она вынужденно сухо прокашлялась. — Извините. Я… боже, это из-за меня ведь. — Она порывисто вздохнула и быстро подняла глаза на Османа, мягко смотрящего на нее. Найдя его глаза, она дрогнула губами и тоже склонилась чуть вперед, более уверенно подняв до этого склоненную голову. — Понимаете, я — нет, я не уверена, конечно, на все сто, но достаточно уверена, — зачастила она, беспокойно поглаживая большими пальцами тыльную сторону сложенных на ногах ладоней. — Это могла быть Берн, — выдохнула резко Линдси. На произнесенном имени девушка дернула бровями в порыве на миг страдальчески свести их вместе, но тут же оставила это, поджимая губы и прыгая взглядом на стоящего Хоппса, затем — снова возвращаясь к Салиму и отводя их куда-то на спинку кресла, в котором сидел детектив. Плечи ее приподнялись, будто собираясь закрыться и спрятать хозяйку. — Берн, — осторожно повторил Салим, едва заметно склоняя голову вбок и сохраняя на лице открытое выражение. — Она могла убить Роберта? — Я… да, — кивнула Дэвис, ненадолго замолкая. Гарри шагнул в сторону, к окну, непринужденно выглядывая на улицу, привлекая к себе невольное внимание девушки. После того, как никто из детективов не нарушил молчания, она сама с коротким вздохом перевела взгляд обратно на Османа, ища зрительного контакта, и заговорила: — Понимаете, Берн, она… Нет, — кратко мотнула она головой, решая, видимо, что начала не совсем с того. — Мы с Робертом в последнее время ссорились. Не так, как обычно. Серьезно. Так, что с криками, с размахом, — она поморщилась. — С ударами. Нет, он не избивал меня, — поспешно прибавила Дэвис. — Ну, знаете, до… необратимого. Серьезно. Но синяки были. И это было скорее… обидно. Хотя не то слово. Просто… мы ведь… я ведь правда любила, — осеклась, — люблю его. И сейчас. Боже, Роберт… А когда такое… это неожиданно. Обидно. Я стала отстраняться от него, дольше оставаться вне дома. А Берн, она… оказалась рядом. Она говорила, что это неправильно, что если он поднял на меня руку, это уже все, конец. Даже если он был пьян или… под кайфом, это его не оправдывает никак. Что он может извиниться, притихнуть, но рано или поздно это повторится. Салим украдкой, чтобы не заметила Дэвис, бросил на хмурого напарника взгляд. Гарри все еще смотрел в окно, но уже рассеянно, и только челюсть его была крепко сжата. Осман быстро вернул свое внимание девушке. Гарри говорить об этом не будет, даже если его что и заденет, напомнив о прошлом. Уж точно не снова и тем более не сейчас. Линдси неловко развела руками. — Я… ну, в это же сложно поверить, понимаете? Это ведь Роберт, мы уже четыре года вместе!.. Были. Он любил меня, а я — его. Но Берн была настойчива, и я… поддалась, наверное. Не знаю. Тогда, на фоне Роберта, который кричал, швырялся вещами, она говорила, что это не я виновата, а он, таскала мне любимые конфеты, посмотрела со мной фильм, который мы уже несколько недель не могли глянуть с Робертом, хотя он обещал, и я… Это было приятно — внимание. Будто ты снова в старшей школе, а какой-то парень приглашает тебя в кафе или погулять. Этот подростково-букетный период. Я и так догадывалась, что нравлюсь Берн, а тут, — она снова сцепила руки и пожала неловко плечами, — она оказалась рядом. Дэвис ненадолго замолкла, наткнувшись, наверное, на воспоминания, уйдя в своих рассуждениях в другую сторону, и Салим снова подал голос, чтобы уточнить: — Из-за чего вы поссорились с Робертом? — Да я… не помню уже точно. Знаете, как это бывает — из-за какой-то мелочи, одно цепляется за другое, и так по нарастающей… Может, у Роберта было плохое настроение. Может, отходняк, — легкомысленно пожала она плечами, — не знаю. — Может, у него что-нибудь случилось, о чем вы не знали? — Может, — кратко согласилась Дэвис, но дальше этого в рассуждениях не пошла. Салим решил оставить это. По крайней мере, пока. Если сама девушка ничего не знала, они тоже не могли ничего получить. — Берн ревновала вас к Роберту? Из-за этого, вы думаете, могла его убить? — вернулся к основному Осман. Девушка слабо дернулась, слегка мрачнея. — Не… не совсем. То есть, это не все, — более решительно кивнула она. — Берн была милой, но я все равно… все равно любила Роберта, понимаете? Я говорила — он не избивал меня, — упрямо глянула на мужчин, — просто… ну… Черт. Я должна была сразу вернуться к нему, а не тянуть непойми что с Берн. Или вовсе не уходить. Может… он бы тогда был жив. — Думаете, в таком случае, эта Берн не вмешалась бы? Если у нее хватило яиц на то, чтобы убить человека, решимости ей было не занимать, — хмыкнул неожиданно Гарри. — Я… не знаю я! Может, и нет! — вспылила Дэвис. — Но я бы была рядом, смогла заметить хоть что-то. — Мой напарник хочет сказать, что вам не нужно винить себя, — вмешался Салим, спокойно переводя внимание Дэвис на себя. — Если Берн действительно убила Роберта из-за ревности или обиды, она бы сделала это и так. Вряд ли чувства родились за то недолгое время, что вы провели с ней. Девушка порывисто пожала плечами, опустив глаза. — Может, — все еще недовольно отозвалась она. — Так вы сказали это Берн? — вернулся к произнесенному ранее Салим. — Что вы не любите ее и хотите вернуться к Роберту. — Да, — рассеянно пожала плечами Дэвис, переплетая пальцы между собой. — Ну, то есть я сказала, что мне нужно побыть одной. Но я подразумевала, что собираюсь вернуться. До этого я оставалась у Берн, но после переехала сюда — квартирка небольшая, но зато я в состоянии потянуть. Это было в начале прошлой недели. С Берн мы больше не виделись. Она звонила мне, потом прекратила, но отправляла сообщения, спрашивала, как я и все ли в порядке. Я еще думала тогда, что, может, погорячилась, и… блять, я ведь правда задумывалась — может, к черту Роберта, его наркоту, перебраться с концами к Берн, порвать с… ним, — она вздрогнула, рвано вдыхая, подозрительно почти всхлипывая, и зло потерла переносицу. — А вышло… Не нужно мне было уходить! Салим помедлил некоторое время, прикидывая, как лучше поступить сейчас. Нужен ли девушке контакт и поддержка? Как вариант — подойти, положить руку на плечо, чтобы вынужденно подняла голову и отвлеклась. Или опуститься рядом, взять за руки, чтобы заглянуть в глаза снизу-вверх. Или справится сама? Тактично промолчать, пока не соберется, или отвлечь, заговорив и перенаправив внимание на необходимое им с Гарри для расследования, на информацию? Смотря что ему нужно и как он хочет оставить эту девушку — в более-менее моральном равновесии или наоборот, в расстроенных чувствах. — А номерок-то этой Берн есть? — перебил его прикидки Гарри, прежде чем Салим что-то решил. Осман вздохнул, откидывая ненужные уже мысли и прикрывая глаза. — Не волнуйтесь, если Берн совершила это убийство, мы это подтвердим и позаботимся о ней, — поспешно прибавил он, сглаживая то ли нетерпеливые, то ли просто небрежно подобранные слова Хоппса. Номер все же был. Дэвис и правда отвлеклась от личного, — грубо, но как вышло, — чтобы завершить с тем, что интересовало следователей. Спустя еще ряд вопросов, не касающихся конкретной теперь подозреваемой, но затрагивающих окружение Тейлора, они наконец закончили и оставили девушку наедине с собой. Салим, едва за ними закрылась дверь и они оказались на улице, устало прикрыл глаза и потянулся к карману с оставленной в том пачкой. Это была его работа, он умел это делать. «Это» — это разговаривать с людьми, находить верные слова и получать нужные ответы. Но иногда казалось, что именно это и было самым сложным. Бумаги, факты и цифры не требовали такого напряжения и крайнего к себе внимания — не так, по крайней мере, как люди. Гарри, заметив в руках друга сигареты, потянулся рукой, без лишних слов требовательно шевеля пальцами, будто пытаясь схватить что-то невидимое. Салим также молча протянул раскрытую пачку, давая напарнику вытянуть из редеющего уже ряда одну. — Что думаешь об этом? — спросил Салим. — Что, ждешь, что я скажу, что этой «Бекке» повезло, что этот хрен откинулся прежде, чем она вернулась к нему? — ворчливо поинтересовался тот, наконец выуживая сигарету и уставившись на нее, потирая ее бумажные бока и одним только взглядом будто пытаясь поджечь. — Гарри, ты знаешь, я не о том, — вздохнул Салим. Немного погодя, он, решившись, добавил: — Если бы Ребекка вернулась, ты бы не стал… — Ты этого не знаешь, — резко и хрипло каркнул мужчина, беря в рот сигарету — показывая, что тема эта закончена — и придвигаясь ближе, также требовательно покачивая ее же кончиком. Салим понятливо принял поставленную в разговоре точку и поднес к лицу Гарри огонь. Тот, получив свое и отстранившись, пару раз пыхнул дымом. — Опять… ментоловые, — недовольно буркнул Хоппс. — Не нравится — купи свои, а не лезь в мою пачку, — спокойно на это отозвался Салим. — Ты ж вроде развелся, к запаху на одежде больше некому придираться, а все куришь эти. — Привык, — кратко отрезал Осман. Правда ведь изначально стал брать эти, потому что Саманта кривила нос и не переставая жаловалась. А потом и свыкся. Как-то не до того стало. Табак достаточно крепкий — и ладно. — Извини, если опять влез, — заговорил вдруг сухо Гарри. — Ну, с Дэвис. Ты же опять там что-то высчитывал да прикидывал, как подкопаться, что сказать, да как помягче, чтобы все, что нужно, вытянуть. Я не говорю, что это бесполезно, но иногда… — Терпения не хватает? — прямо подметил Салим, чуть щурясь на напарника. — Ну, это ты же у нас «хороший коп», — фыркнул Хоппс. — А мне необязательно быть таким вежливым. Салим только бездумно прикрыл глаза, пропуская по горлу спускающийся вниз теплый дым, смешивающийся с прохладным воздухом. Он позволил на пару секунд тронуть мысли всеобъемлющей пустоте, ни о чем не думая, чтобы не продолжать то, что не хотел. — Так что все-таки думаешь? — снова спросил он все о том же, открывая глаза и моргая. — Насчет дела, — уточнил он в этот раз. — А что тут думать? Единственная пока серьезная подозреваемая есть, надо по ней и работать. Убийство из ревности — классика. Не такая, как из-за дозы, конечно — в это бы, честно, больше верилось, — хмыкнул Гарри. — Тебе не кажется, что, окажись Берн виновной в этом деле, это не будет касаться ни травм Тейлора, ни наркотиков, ни иметь связи с делом Колчека? Слишком… поверхностно получается. — Да ладно тебе, — скептично глянул на него Хоппс. — Мы ведь пока ничего не знаем. Может, они с этим Колчеком старые друзья, может, она на наркотиках сидит, может, вообще, и тех двоих, два года назад она же грохнула… — Хоппс вдруг встрепенулся, выжидательно глядя на Османа. — А слушай, может, одно с другим?.. — Думаешь, два года назад это мог быть не Колчек? — нахмурился Салим, глазами упираясь в асфальт на другой стороны улицы. — Нет же, не то! То, что Тейлор, может, влез куда из-за наркоты, или просто в своем кругу они пересеклись, он ей как-то напомнил об этой Линдси, Берн эта взревновала, одно наложилось на другое — и у нас есть труп! А ты вспомни еще сопутствующие травмы — выдавленные глаза, причем лицевая кость прямо расцарапана, словно в треморе не могли нащупать глазные впадины с первого раза, грудь к херам разворочена! Такое только под чем-то тяжелым и возможно провернуть! — Говоря это, Хоппс и не думал понижать голос, к этому еще и размахивая эмоционально руками. Салим, быстро оглядевшись и словив пару недовольных возмущенных взглядов проходящих мимо жильцов одного из ближайших домов, положил руку на плечо Гарри и поспешил отойти наконец от самого почти входа в подъезд, поближе к припаркованной машине и подальше от невольных слушателей. — Тогда уж это скорее убийство, связанное с веществами, а не ревность, — заметил он. — И в таком случае кроме Берн у нас еще много потенциальных убийц. — Твоя правда, — пожал плечами, сразу остывая, Гарри. — Да, это было бы будто в сериале каком-нибудь паршивом. Но мне версия нравится. Свежо, хоть и слишком банально для нашей реальности. Салим невольно смешливо фыркнул на последнее замечание Гарри, качая головой. — Ну, в любом случае, сейчас не время для теорий, пока есть, над чем работать, — выдохнул Гарри. — Давай в машину — позвонишь нашей кандидатке в убийцы, это у тебя лучше выходит, а я пока сбегаю в кафе на том углу улицы, возьму нам что-нибудь. Так или иначе Гарри был прав. Лучше будет, если Салим станет говорить. Гарри вернулся спустя три звонка и ряд протяжных гудков, лучше всего говорящих о желании на том конце вести хоть какой-то диалог с незнакомым абонентом. — Не отвечает? — первым делом спросил Гарри, падая рядом на пассажирское сиденье, держа в руках желтовато-белый бумажный пакет и два предусмотрительно закрытых стаканчика. — Ну и ладно. Не могло быть все так легко. — Может, не может ответить, — пожал плечами Осман, смотря на свой телефон и прикидывая, что и третий звонок подряд уже проходил по метафоричной грани вежливости в телефонных разговорах, а четвертый наверняка станет лишним и все равно ничего не даст. — Или не хочет, — хмыкнул Хоппс. — Давай тогда в участок. Нагрузим поиском этой Берн-Бернадетт кого-то другого. — Не хочешь еще раз заехать в квартиру, где нашли тело, прежде чем возвращаться в участок? — Да это почти другой край города. Все равно туда ехать почти через участок. Давай после обеда. Как раз и поедим нормально, а не на ходу, — приподнял он купленное, заодно передавая один стакан мужчине, другой отставляя на приборную панель и в конце концов раскрывая пакет. — Я думал, ты хочешь нормально пообедать. — И что мне, выкидывать все это или поработать безвозмездной доставкой для ребят из отдела, кто сидит на местах? Обойдутся. Езжай уже, а то до вечера на твое место убийства не попадем. Салим послушно завел машину, с небольшим сожалением отставляя свой кофе на верхнюю часть приборной панели поближе к Гарри, чтобы тот смог поймать его в случае чего и спасти салон автомобиля от печальной участи, пока он сам будет отвлечен дорогой. Зря, как потом вышло, беспокоился — через несколько минут они встали в пробку, где он и смог вполне спокойно выпить кофе. За время, проведенное в дороге, Гарри успел дозвониться в участок и нагрузить ответивших парней поиском информации о Бернадетт Роут, пока те не успели исчезнуть на ранний обеденный перерыв; разобраться со взятой на вынос едой и закурить еще одну сигарету, позаимствованную у напарника. После обеда, проведенного в забегаловке почти напротив участка, они все же направились, куда изначально предлагал Салим. — Что ты там думаешь найти? Внезапное озарение? — ворчал Гарри. К сожалению, он оказался прав. На что бы ни рассчитывал Салим — найти незамеченные ранее, в вечерних сумерках и при спешке первого осмотра мелочи, указавшее бы на что-то упущенное, или внезапно повстречать человека, являющегося свидетелем, — осмотр опечатанной квартиры ничего из желаемого не дал, только забрал время. — Ну что? Не думаю, что на «Берн» нарыли уже что-то. Хотя можно проверить, — заговорил Гарри, как только они подошли к машине. — И еще раз позвонить ей самим, но готов поставить десятку, что никто не ответит. — Позвоню. К слову, результаты экспертизы тех наркотиков, что я нашел вчера у Тейлора, должен быть готов. Заберем и сверим с его собственными анализами. — Ага. Тогда обратно в участок, — не слишком воодушевленно вздохнул Хоппс, потягиваясь, прежде чем открыть дверь и залезть внутрь, устраиваясь на своем месте.

***

— Осман, Хоппс, вы вчера ассортимент в лабораторию сдавали? — Мервин возник в отделе неожиданно, как и подобало человеку его специализации по работе. Только обычно он и его коллеги предпочитали сваливаться как снег на голову в зимней Аризоне своим жертвам, а не сослуживцам. — Да, — кратко отозвался Салим, едва кинув взгляд на Нейтана и возвращаясь к распечаткам того самого «ассортимента». — Где вы нашарили? — А что? Работы мало? — возник тут же Хоппс, заваливаясь на стуле назад, чтобы выглянуть из-за спины напарника, и опасно балансируя на ножках, своими ногами уцепившись за стол. — Там, где нашли, уже нет. И владельца этой коллекции ты уже не достанешь. — Ваш клиент, что ли? — в какой-то мере удрученно уточнил Мервин, скрещивая руки на груди и опираясь на близкую стену, уже предполагая очевидный ответ. — А тебе что? — фыркнул детектив. — Ни в жизнь не поверю, что неожиданно желание очистить наш город от наркоты в голову ударило. До Рождества вроде далеко — только, считай, прошло, чтобы чудеса случались. — До Рождества-то — да, а вот до конца месяца с этим сраным планом по находам и статистикой уже близко. Нихера не укладываемся, — шикнул Мервин. — Может, у вас наркоша найдется какой, чтобы свидетелем не слишком нужным проходил? Гарри задумчиво глянул на Салима, но, поймав ответный серьезный взгляд, сел ровно, оставляя стул в покое. — Не, извини. Все померли. Мервин кратко хмыкнул. — Ладно. Но если что будет — свистните по-братски, а то плакала наша с Джоуи надбавка. У моей мелкой ведь день рождения меньше, чем через месяц. Не будет премиальных — не будет никакого принцессиного кукольного дома. — Говоришь так, будто за несколько недель очнулся. — Да будто я, блять, знал! Ты же слышал уже — бампер у моей детки в смятку, не страховой случай… — А, ты про тот горестный вой на весь участок с неделю назад. Я думал, на вскрытии кто очнулся. — На вскрытии твоя мамаша у меня ночью очнулась, а это было праведное возмущение хозяина красотки, в которую въебался какой-то урод! Найду суку — весь нехват находов за месяц на него повешу. Салим, неслышно выдохнув, поднялся с места, не в силах сосредоточиться на строчках с текстом, хотя давно уже должен бы был привыкнуть к подобным разговорам-пикировкам, которые с завидной регулярностью на пустом буквально месте разводил Нейтан, а Гарри каким-то образом, находя общий с тем язык, поддерживал и не давал завянуть на корню. Да и все равно уже успел все сверить, не найдя ничего, что могло бы быть частью смеси в теле Тейлора. — Ты куда? — тут же обратил свое внимание на напарника Гарри. — Если мешаю — я съебусь, — вполне серьезно выдал Мервин и поднял руки перед собой, отлипая от стены. Может, он и был любящим почесать языком засранцем, но Осман был в числе тех немногих, кого он так или иначе уважал, да и стопорить чужую работу он не собирался. — Не нужно. Я и так уже закончил. — Тогда по домам, что ли? В кой-то век уйдем раньше, а не позже, — предложил Гарри. Салим на секунду застыл, прежде чем качнуть головой. — Нет. Ты иди, а я загляну в архив. Хочу еще раз увидеть дело Колчека. — Несмотря на вроде бы завершенность со всем, что было им сейчас доступно, у него оставалось чувство неопределенности. Гарри недовольно пожевал губами и махнул только рукой, ничего не говоря. Вряд ли он думал, что Осман сможет найти что-то новое, как было и в случае с квартирой. Но и за чужую скрупулезность высказывать что-то не считал нужным. Раз на раз не приходился. Бывало, что придирчивость напарника и помогала. Салим, оставив за спиной Мервина с Хоппсом, направился к лестнице на первый этаж, чувствуя, как изначально желание утверждается с каждым шагом. Одна фраза Гарри, оброненная им, не подумав, еще днем, зацепила внимание Османа. Та, когда Гарри предположил, что два года назад — точнее, почти четыре и три года тому назад соответственно — Берн была ответственная за тех двоих погибших, приписанных Колчеку. Конечно, Салим не думал, что убийства совершила именно Бернадетт Роут, на которую указала Линдси Дэвис, но сама идея того, что те два случая могли быть делом рук не осужденного Колчека, а кого-то другого, твердо вцепилась в голову и не хотела исчезать. Наоборот, стоило только отступить основным размышлениям о том, как бы связаться с Роут или необходимости еще раз для проформы посетить место убийства Тейлора, она настойчиво напомнила о себе. По помещению с щелчком и небольшой задержкой разлился желтый свет. Одна из ламп у правой стены в дальнем углу подслеповато замигала с характерным звуком, прежде чем наконец засветить ровно, но изредка продолжая едва уловимо мерцать. Салим со вздохом подумал, что уже через несколько минут наверняка забудет думать о той, не то что еще и напомнить о необходимости замены кому следует. Да и вообще стоит? В архив все равно редко заходят по делу. Он, помня примерно, где в прошлый раз брал стопку с папками, в которых оказалось и дело Колчека, направился к нужным полкам. По крайней мере, оно должно было там находиться, если Гарри честно расставил все по местам. На его удачу совесть Хоппса не позволила тому махнуть рукой и кое-как разбросать бумаги. Нужное Салим нашел довольно быстро, устраиваясь тут же за одним из одиноких столов у входа, сразу раскрывая папку. Как он и думал. Четыре убийства. Два из них схожи с их нынешним делом, остальные не имеют почти ничего общего. Но смущало его не только это. Первое убийство — октябрь, четыре года назад. Мужчина, весьма… примечательным способом лишенный жизни, но совершенно не так, как были убиты еще двое и в последствии Тейлор, хотя в крови и обнаружен наркотик. Нет почти никаких сопутствующих травм, лишь синяки, следы не слишком активной борьбы. Второе — декабрь того же года, первая жертва, лишенная глаз. Женщина. Травма грудной клетки, эмоциональность, порывистость, кровь и совершенно иная смесь наркотика. Третье — опять мужчина, примерно восемь месяцев от второго убийства — конец августа, забит насмерть. Никаких наркотиков, зато эмоциональности через край. И четвертое, дублирующее практически второе — мужчина, начало ноября. Через месяц с небольшим состоится судебное заседание, в результате которого виновным во всех четырех убийствах признают Джейсона Колчека. То, что его во всем этом беспокоит — почему такие разительные отличия и почему такая очередность во времени? Если предположить, что первое убийство было совершено до какого-либо события в жизни, в корне изменившее затем взгляд и манеру Колчека, то в это не укладывалось третье убийство. Если же предположить, что дело было в личном отношении к жертвам… нет. Не похоже. Здесь не было разграничения по близости, по значимости. И у одних, и у других — эмоциональность, у первого убитого — не физически, в следах на теле, но в подходе. Но как часто им вообще попадались рассчитанные убийства, где не мелькнуло бы и следа отношений убийцы к жертве?.. Разные следы. Разный подход — первое и третье, каждое чем-то особенное, и второе и четвертое, будто копии друг друга. Здесь… вообще почти не было ничего общего. Салим оторвался от бумаг, задумчиво подняв глаза на ближайший открытый шкаф с папками, но смотря сквозь. Почему эти убийства вообще приписали Колчеку? Осман снова опустил взгляд на страницы, но уже не склоняя над ними головы, а глядя придирчиво и цепко, затем все же подаваясь вперед, чтобы еще раз пролистать все имеющееся по делу. Связан с наркотиками. Был знаком лично с убитой — первой из двух, имевших в этом смысле общую судьбу. Пересекался со вторым. Имел возможность совершить убийство и с трудом натягиваемый мотив — что-то связанное с новой разновидностью кокаина, тогда попавшей в ограниченной партии на рынок. На этом все, если сократить до краткой выжимки. Колчек был их единственным вариантом? Или было что-то еще, невидимое сейчас со стороны, но тогда, на деле, сильно бросающееся в глаза? Может, что-то из окружения, с места преступления, очевидное для находящихся там, но не для того, кто смотрел на все это через отражение фотографий и отчетов? Для тех, кто побывал в доме Колчека, общался с ним напрямую?.. Должен ли он тогда поговорить об этом с людьми, тогда ведшими дело? Или сразу, избегая окружные пути, придти к Колчеку? Он недолго посидел на месте, раздумывая, смотря в никуда. Затем встрепенулся и взглянул на часы. Поднялся, задвигая стул на место и бегло оглядывая открытые стеллажи, прежде чем подхватить дело и выйти, выключая за собой свет. — Маргарет, — обратился он к женщине, отвечающей за архив в целом и обнаруженной там же, где он ее и встретил, направляясь сюда, — в кабинете с дежурными за разговором. — А, Салим, уже закончил? — обернулась она к вошедшему, отвлекаясь от какого-то обсуждения. — Да. Запиши на меня это дело, — приподнял он папку. — Возьму домой. — Ладно. Дай, номер спишу. Нашел что-то? — Можно и так сказать, — улыбнулся он одними уголками губ. — Спасибо. Он не знал, зачем конкретно забирает его с собой, но что-то подсказывало, что бумаги еще могут пригодиться. Если не как способ скоротать время перед сном, то как минимум — в скором разговоре с человеком, с которым были непосредственно связаны.