Нефритовое равновесие

      — Леди Кэ Цин, для меня большая честь познакомиться с такой очаровательной юной девой. — проговорил подошедший к моей толпе Син Цю. При его появлении, Циньтянь Ту и ныне стоявшая на испытательном Ли Мэй, поклонились и поспешили отойти.       — М-м… благодарю юного господина Син Цю за столь тёплое приветствие. — начинаю привыкать ко всей этой сладкой вежливости, пускай она мне и не нравится за то, что нельзя открыто показать ненависть или симпатию к другому человеку.       — Младший братец, прошу, не смущай будущую невестку своей лестью, а не то, она может и сбежать. — как бы шутя, вставил своё словечко Син Лань, а я раздражённо закатила глаза и попыталась ретироваться к столу с закусками. Однако чья-то мягкая ладонь перехватила мою и к великому моему сожалению это была Жулань. Лукаво улыбаясь, она отвела меня в угол, где стояли корзины с цветами, а неподалёку, Син Лань обеспокоенно озирался по сторонам, видимо, в поисках моей персоны. Ну, хоть за это спасибо.       — Сестрица! Как же ты не понимаешь! — она подхватила мою ладонь и с размаху ударила себя по щеке. Тут я, честно говоря, прихуела, ибо совсем не ожидала такого от неё. Все обернулись на меня, а я с выроненной на пол челюстью не могла произнести и слова. Кэ Жулань же, не теряя времени принялась заливаться слезами и что-то неразборчиво бормотать. Чёрт! Никогда не любила всеобщее внимание к себе, особенно, если косячила. В школе, при частых похвалах и наградах, выходах к доске с точно выученным домашним заданием, ощущался настоящий кайф от внимания к моим «идеальным» ответам и поступкам. При ругани и замечаниях, я съёживалась, вжимая голову в плечи, стремительно краснела и желала лишь одного: окончания списка моих невезений из уст учителя. Так и сейчас: я стояла с опущенной головой, на глазах навернулись слёзы от общего внимания и стыда, хотя внутренний голос упрямо твердил: «включи мозг и действуй согласно логике», было сложно даже шею распрямить. Во всех дорамах, маньхуа и новеллах главные героини с лёгкостью ставили соперниц на место и преподавали тем хороший урок, но на деле так сложно выжать из себя и пару тройку слов в своё оправдание. Даже Син Лань не спешил мне на помощь. А вот его младший братик… по взгляду же видела, порывался помочь, но старший остановил. Червь. Цинь и Мэй испуганно наблюдали за всем, не смея подойти, а иначе их бы тоже ждало наказание, только строже.       — Вторая юная госпожа Кэ, ответьте на вопрос: зачем вы так усиленно клевещете на старшую юную госпожу Кэ Цин? — раздался всё тот же мягкий и в то же время уверенный голос. Когда я подняла голову, сердце снова забилось с удвоенной силой. Бай Чжу… зачем ты вновь лезешь куда не просят? Одной пощёчины мало было? Идиот. Рука так и зачесалась изобразить фейспалм. Однако он единственный, кто вступился за меня. Даже не знаю, смеяться или плакать?       — Ч-что вы имеете ввиду, господин? — Кэ Жулань весьма искусно изобразила возмущение. Пусть сестрица и была готова к такому, но семя сомнения породило то, что судя по её слегка ошеломлённому виду, она не знала, кто стоит перед ней. Оно и понятно, змеиный доктор тот ещё затворник с весьма странным характером.       — Именно то, что вы специально, рукой вашей старшей сестры нанесли себе увечье. — спокойно, без лишней эмоциональности сообщил ей врач. — он повернулся ко мне и его взгляд смягчился, — Леди, прошу, разрешите продемонстрировать ваше запястье другим во избежание не нужных слухов о вашем поведении. — какой ловкий словесный паук у него в голове! Одним предложением и мне сумел намекнуть, и Жулань сделать предупреждение! Я в немом восхищении! Мой идол уже третий раз спасает меня, не это ли счастье?       — Хорошо. — я максимально старалась избежать обнародования нашего знакомства, а иначе «сестрёнка» сразу же воспользуется этим. Слегка смущённо и немного нерешительно протягиваю ему руку все, в том числе и сама я, видим след чужих пальцев. Хах, Кэ Жулань облажалась, след на правой руке оставлен правой рукой. Это было её фатальной ошибкой. Видимо, переволновавшись, она не рассчитала своей силы и поэтому след вышел слишком яркий, особенно выделяясь благодаря моей фарфоровой коже. Народ тут же встал на мою сторону, шепчась о том, какая же Жулань не благодарная: тётушка и сестра привели её в высшее общество, а она так их благодарит. Устав от всей это кутерьмы, я решила продолжить ранее намеченный маршрут к столику закусок. Аккуратно протиснувшись между двумя полноватыми старушками, мои ручки тут же ухватили со стола белую штучку, похожую на кокон бабочки. Запихнув это в рот, я чуть дар речи не потеряла от того, как это было вкусно! Словно нежное облако, что тает прямо на языке. Эта вкуснота чем-то напомнила мне сладкую вату, так что про себя, я дала этим сладостям название: облачные конфетки.       — Гляжу, вам очень понравилась борода дракона? — услышала я позади себя голос Бай Чжу и подавившись конфетой, откашлявшись, переспросила:       — Чья-чья борода? — от услышанного мои брови стремительно поползли вверх.       — Дракона… — улыбнувшись, протянул доктор, не переставая поглаживая свою Чан Шэн.       — Жаль дракона… побрили налысо бедного. — искренняя шутка вырвалась сама собой, но мужчина улыбнулся шире и даже тихо рассмеялся, а я не сдержавшись, прыснула.       — Остроумная шутка, юная госпожа Кэ. — прокомментировал наше веселье подошедший к нам Син Лань. Он был мрачен, однако, глядя на него, я не могла сдержать довольной чеширской улыбки и мысленно танцевала жигу-дрыгу.       — Доктор, старший господин Син, вынуждена откланяться. Меня зовёт матушка. — быстро ретируемся, пока они не начали беседу, в которую плавно потом и меня втянут. Размечтались, ага.       Из-за всей это кутерьмы, мне вновь стало худо и я, с помощью служанок накинув плащ на плечи, поспешила в сад, отдохнуть от «высшего общества» лицемеров и подлецов. Пройдя до скамейки со спинкой, я подала знак, дабы меня оставили одну. Сидя будучи окружённой сотнями цветов уже увядающей акации и выдыхая легкий пар, при этом смотря на уже потемневшее небо которое освещали сотни звёзд, я невольно тихо пропела строчку из песни моего прошлого:       — Они думали мы упадём… *       Океанами стали, нам это нравится, нравится…       Чего-чего, а песни Алексеева я любила послушать в моменты тоски. Подготовку к ЕГЭ тоже считайте грустным событием, его песни под сочинение идеально заходили. Особо сильно, мною были обожаемы «Снов осколки», «Чувствую душой», «Пьяное солнце» и конечно же «Океанами стали». Сидишь порой, за окном дождь, на столе чашка давно протухшего чая, который неделю пьёшь небольшими глотками, потрёпанные и видавшие жизнь наушники кое-как пропускают музыку, а носки, что стёрлись до дыр, греют как батарея при минус тридцать в комнате. В общем, уютно и даже, по своему романтично. Когда мне было грустно и плохо в других местах, например: в гостях, я просто закрывала глаза и представляла себе эту тёплую картину. Прямо как сейчас.       — Недавний инцидент вас сильно утомил, верно? — приоткрыв одно веко, вновь вижу Бай Чжу, что держит зонт у меня над головой, а сам мокнет под начавшимся дождём.       — Верно. Я измотана как морально, так и физически. С чего ей вообще понадобилось так прилюдно унижать меня? — честно призналась ему, видя, что врать бесполезно. От всей отчаянности ситуации хотелось плакать навзрыд.       — Душу некоторых людей сложно понять. — продолжая мокнуть, сказал он, а Чан Шэн недовольно повела хвостиком и прошипела, — Х-хочеш-ш-шь вновь с-слечь с лихорадкой?       — Ваша змейка верно подметила. Не нужно идти на такие риски, тем более, ради меня. — покачав головой, согласилась я.       — Как прикажет леди. — ухмыляясь, он присел рядом, всё ещё держа зонт над моей головой. Бросив на него мимолётный взгляд, нельзя было не отметить, что он продрог. Поозиравшись кругом и поняв, что сад абсолютно пуст, я сняла свой плащ и накинула ему на плечи, продолжая сохранять слегка раздражённое выражение лица. Врач хотел было отказаться, но моя физиономия ясно дала понять, что ответ в любом случае «нет».       — Идиот. — сердито бурчу, отвернувшись.       — Вы так считаете? — не дождавшись ответа на поставленный вопрос, он продолжил, — А я считаю, что поступил верно, иначе, она бы выставила вас жестокой и не почтительной девушкой.       — Зачем вы полезли куда не следует? Почему…? — осёкшись на полуслове, я развернулась с глазами полными слёз и полыхая от распиравшего меня гнева и раздражения на судьбу, которая закинула меня сюда, впервые, за все четыре дня прибывания тут разрыдалась. Доктор молчал, слушая мои всхлипы и только прижал моё заплаканное лицо к своему плечу, сочувственно вздыхая. Чан Шэн так же не издала не звука, но я слышала её тихое дыхание. Плакала я безмолвно, не произнося не слова, ведь Бай Чжу всё равно ничего не поймёт, а следовательно, нет смысла что-то говорить. Проплакавшись и утерев слёзы рукавом ханьфу, я быстро вскочила и почувствовав, что дождь окончился, поспешила уйти, забыв извинится за эту сцену.       — Юная госпожа, вы так бледны… ах, где же ваш плащ? — обеспокоенно пролепетала Ли Мэй.       — Циньтянь Ту, скажи матушке, что мне нездоровится и я хочу уехать домой. Мэй Мэй, прикажи подготовить повозку, а я пока выпью. — строгим тоном приказала я, ощущая, что морально опустела.       — Как прикажет молодая госпожа. — в один голос заявили девочки поклонившись и скорее поспешили выполнять мои указания.       Дойдя до стола, я быстро выпила «рюмочку» странного напитка ближе напоминавшего водку. Откуда восемнадцатилетней девушке может быть известен вкус традиционного русского напитка, спросите вы, так отвечу: был один случай с моим отцом, когда тот делал себе «кровавую мэри» я случайно выпила весь этот шедевр будучи двенадцатилетним ребёнком, вкус запомнился надолго: горький и очень терпкий. Фу.       — Юная госпожа, повозка готова. — шепнула подошедшая Мэй.       — Госпожа сказала, что если вам недомогает, то вы можете ехать обратно в поместье.       — Отлично. И нет, не нужен мне плащ, так доеду. До дома всего час езды. Не умру, надеюсь. — мрачно пошутила я, шагая к воротам, молясь на то, чтобы не столкнутся там с некоторыми личностями. Однако на выходе из поместья Лан Цзин мне пришлось стать свидетелем одной весьма интригующей меня сцены: Кэ Жулань вовсю делает бесплодные попытки соблазнить моего жениха Син Ланя. Аж интересно стало, чем вся эта Санта-Барбара закончится.       — Дорогой господин Син, раскройте же глаза! Моя сестрица глупа и необразованна, дабы занять пост главной жены! К тому же, Кэ Цин бесплодна и некрасива, зачем вам такая жена? — заливаясь слезами и делая то скорбное, то сочувствующее выражение лица, она отлично играла на чувствах, мне аж самой захотелось плакать.       — Вторая леди дома Кэ, не унижайтесь, пытаясь сильнее очернить Цин в моих глазах. Вы говорите, что она невежественна, но на днях эта девушка увлечённо читала книги по истории и философии, отказываясь даже говорить со мной, поэтому вы не правы в этом высказывании…       — Но, а как же наши чувства?! В детстве вы обещали мне быть вместе, однако, из-за моей сестры готовы предать своё обещание? — настойчиво перебила его Жулань, заливаясь слезами. Ну офигеть, у неё чего-там, водохранилище Шершнёвское что-ли? Льёт столько слёз и ещё не умерла от обезвоживания. Мои аплодисменты.       — Жулань… прошу не плачь. Когда я женюсь на Кэ Цин, то ты войдёшь в мой дом как наложница. Уверен, твоя сестра с радостью тебя примет. — Ага, ага, мечтай. Наверное… надо ещё бутылку той «водки» попросить принести. Здесь хоть на законных правах пить можно.       Дослушивать это сил не было и я пока ожидала окончания этих соплей, приказала Цинь по-тихому сгонять за бутылкой алкоголя, заодно уточнив, как он называется. Хм, байцзю значит… ну хорошо, пусть будет китайская водка.       Спустя ещё полчаса, они наконец поцеловались и разошлись. Честно, мне вообще плевать, что там мутит Жулань ради своей любви к Ланю, пусть хоть вместо меня замуж выходит, возражать не буду. Сейчас, я больше волнуюсь о характере Бай Чжу, который, после одного визита ко мне, стал иметь странные чувства, что идут вразрез с его канонным поведением. Надо будет уточнить этот вопрос, если у меня вообще когда-нибудь получится без стыда посмотреть ему в глаза.       Дорога была размытой и очень кочковатой. Трясло так, что весь алкоголь, который я пила, оказался на моём платье. Когда повозка проехала гору Тяньхэн, то мои глаза заметили небольшой храм, посвящённый, на удивление Гуй Чжун. Подав знак для остановки, я вышла и помолившись о благополучии и счастье моей семьи в том мире, тихо прошептала самое заветное желание для этого мира:       — О Гуй Чжун, пожалуйста, сделай так, чтобы Кэ Жулань увела у меня жениха Син Ланя, ведь только тогда я буду счастлива и смогу вздохнуть свободно. Спасибо заранее. Ох, и ещё… можно, чтобы Бай Чжу вёл себя осторожнее? Не хочу видеть, как он страдает из-за меня. Ещё раз спасибо. — сделав три глубоких поклона, не без падений конечно, я, пошатываясь, направилась обратно к повозке. Однако домой мне вернутся было не суждено ведь услышав тихие всхлипы служанок и мольбу возницы, в голову стрельнуло осознание: приключилась беда. На едва передвигающихся ногах, пришлось поспешить к месту стоянки, но приставленный к горлу нож и слово «раздевайся» ясно дали понять, что действовать придётся быстро.       Сначала наступить на пальцы ног своими каблуками, потом удар в солнечное сплетение и локтём в подбородок. Моё геройство было минутным и результата не принесло, только усугубило положение. Однако я и шага вперёд сделать не успела, как голова резко закружилась, ноги подкосились, в глазах потемнело и сознание начало ускользать. Чувствуя, что теряю связь с реальностью, оставалось только тихо прошептать «помогите» под крики о помощи Циньтянь Ту и единственное, что я увидела перед тем, как отключится окончательно, так это как грудь моей служанки протыкают кинжалом.