Второй луч в нору вампира
16 марта 2023 г., 00:01
Восхождение солнечных рук тянулись из-за горизонта тоненькой оранжевой полосой, а желтый круг неторопливо плыл в небо, даруя жителям пригорода теплоту наступающего дня. Тихий район дремал. Выходной день недели протекал особенно тихо. Мало кто стремился покинуть свой дом раньше десяти, разве что утренние пташки, собравшиеся посетить единственную в этом забытом месте церковь, для отмаливания своих грехов, а кто-то из них будет молиться за усопших и просить помощи у Господа, отыскать пропавших подростков.
Словно оберегая сон жителей, легкий, утренний ветер бесшумно раскачивал кроны высоких, старых деревьев. Зеленые, словно глянец, листья, шелестели и купались в лучах растущего солнца. Вот-вот оно окончательно рассечет отголоски ночи и встанет на защиту жителей от похитителей спокойствия.
Покой жителей нарушает скрежет колес автомобиля. В окнах замаячили цветные полосы проблескового маячка полицейской машины. За этим, спустя некоторое время, последовал настойчивый стук в дверь дома, обличенного различными байки. Из машины выходит сам господин порядка. Он сонно зевает и невзначай осматривает соседние дома недовольным взглядом, выискивая женщину, которая поимела наглость поднять его в такую рань.
Марк и Джерри встретили рассвет на креслах перед телевизором. В ящике не показывали ничего интересного, по крайней мере, для Джерри. Марк убедил его, что позднее шоу с обнаженными девушками, крутящих барабан лохотрона неплохое убийство времени, и само собой, разумеется, повод поглазеть на женские тела. Даже Джерри смотрел на них не без интереса. После четырех утра смотреть на зрелые женские тела стало тошнотворно, Марк предлагал включить порно, но желания рассеялись, как свежий пепел на ветру, ведь таких дисков у Джерри не водилось.
— Ого, гости, еще и с самого утра! — язвит Марк, и наблюдает за тем, как из пасти Джерри выходит сдавленный рык. Он догадывается отключить звук у телевизора и притаившись в тишине, поворачивается плечом к кухне, зорко наблюдая за входной дверью.
— Иди на верх, — диктует Джерри.
По приказу хозяина, с глубоким вздохом Марк встает с насиженного места, убираясь прочь. После него с кресла встает Джерри и совершенно бесшумно пересекает обеденную зону. Он отпирает дверь, представая перед законом власти в приличном для утра виде: белая, свободная майка, спортивные штаны и уложенные волосы.
Джерри поднимает взгляд в небо, где поднимающиеся из-за горизонта светило, не позволяло выйти более чем на тенистый порог. Слегка тревожный взгляд, возвращается к мужчине в форме.
— Доброе утро, что-то случилось? — улыбается Джерри и эта снисходительная, лживая улыбка-визитка тут же пропадает. Из дома Бэрбоунов выходит Мэри Лу и вид ее говорил откровенно: Ты попался!
— Ваше имя, мистер, — потребовал мужчина в форме.
— Джерри Дэндридж, сэр.
— Мистер Дэндридж, — продолжает полицейский. — На ваше имя поступила жалоба. Мисс Лу заявила о совращении вами ее сына.
Губы Дэндриджа разъехались в беглой усмешке, что стало противоположностью эмоциям на лице женщины. Она уже стояла позади полицейского, и гнусным, отвратительным взглядом пожирала Джерри без остатка. Ее глаза полыхали огнем ненависти и презрения. Неужели так печется за своего нерадивого сынка?
— Глупость. Мисс Лу, я был о вас лучшего мнения. — Джерри делает шаг назад, ускользая от первого луча солнца, добравшегося до ставней дома.
— Лжец! — выкрикивает та, вероятно, разбудив всю окрестность своим противным голосом. — Он совратил моего сына! Сэр, обратите внимание на его шею.
Мужчина в форме деловито расставляет руки на своих толстых боках, и выслушав мнение обеих сторон, уделяет внимание Джерри. Разумеется, у женщин всегда были приоритеты в таких вопросах. Он осматривает шею стоящего напротив и, разумеется, ничего не находит.
— И что я должен там увидеть, мисс? Укус от клыков вампира? — смеется полицейский, и этот смех сопровождается кашлем.
— Не исключено! Этот человек — грешен, и тянет за собой моего сына.
— Моя шея абсолютно чиста, мисс Лу, — уверяет Джерри, демонстрируя лично ей свою девственно - чистую шею, где от вчерашних засосов Криденса ровным счетом ничего не осталось. Он отдавал себе отчет о том, что ходить с засосом вампиру не подобает, особенно когда акт исполнения произведен человеком.
Это грязно, унизительно и паршиво.
Джерри получает собственное удовольствие от вытянутого в удивлении лица Мэри Лу. Ее губы шевелились, задавая Джерри немой и вполне логичный вопрос: какого дьявола? Ее глаза, как два больших яблока, и взгляд их впился в полицейского, от которого она ждала разумного ответа.
— Сэр, неделю назад, земля на этом участке была вся перерыта.
— Мистер? — мужчина в форме снисходительно смотрит на Джерри.
— Проблемы с фундаментом, пришлось разрыть пол подвала, — оправдывается он.
— Мама! Сэр... — по улице разнесся звонкий, несвойственный для его носителя, крик.
Позади Мэри Лу оказывается Криденс. Он сильно перепугался, когда два цветных блика рассекли его комнату, а выглянув в окно он увидел, что это полицейская машина и приехала она к дому мистера Дэндриджа. Его в чем-то обвиняют? Нашлись свидетели его ночных трапез?
Когда к дому Джерри вышла его мать, все встало на свои места и Криденс испугался еще сильнее.
— Что такое, сынок?
— В чем вы его подозреваете?
Хотелось спросить: не в убийстве ли подростка?
— Живо домой! — прошипела Мэри Лу, так кобра брызжет ядом, перед нападением.
— Совращение подростков, а может быть и причина их пропажи, — отвечает полицейский. Его указательный палец прошелся по пышным рыжим усам.
— Ч-что? Это она вам сказала? — спрашивает Криденс. Он задает вполне очевидный и глупый вопрос, ответ на который повис в воздухе.
— Послушайте, у меня очень много работы, давайте решим этот вопрос как можно быстрее, хорошо? — провозгласил полицейский. — Итак, мисс Лу утверждает, что ваш сосед — Джерри Дэндридж совращает подростков, в лице которых, как мне удалось сообразить, выступаете вы, юнец. Просто скажите, что делал с вами этот человек, и мы решим эту проблему.
— Мистер Дэндридж гостил у нас вчера вечером, и это моя инициатива. Я хожу на кружок художников и мне нужна практика, если вы понимаете, о чем я. Мне мало с кем удается найти общий язык, а мистер Дэндридж единственный, кто не отказал мне в помощи для итогового задания. Уверяю вас, возникло недопонимание.
Страх за возлюбленного соседа покорил Бэрбоуна, вынуждая его плеваться ложью. Он уже знает, какие последствия ведет за собой эта красивая ложь, но физическая боль менее губительна, чем внутренняя, Криденс убежден в этом. Джерри меняет его, и меняет сильно.
Заинтересованности в разборке псевдо-происшествии у полицейского отсутствовало. Кому в этом убогом пригороде будет дело до войны соседей, когда с убийством - то разбираются неохотно? Когда пропажа людей увеличивается, а чужая смерть становится не свежей новостью? Только не полиции этого самого пригорода.
— Ну, раз недопонимание, тогда я поехал, — выносит вердикт блюститель порядка.
— Как это? — возмущается Мэри Лу, на что в отместку от Джерри заполучила победную улыбку.
Так тебе, глупая женщина.
В его глазах она разглядела безумное удовлетворение, точно дьявол, имеющий полную власть. Полицейский покидает территорию, садится в машину и уезжает, растворяясь за поворотом, оставляя за собой клочок пыли.
— Мистер Дэндридж, извините за это недоразумение, — мямлит Криденс. Извинялся он то ли за то, что нарушил его покой, то ли за то, что наговорила мать. А возможно, за все вместе, поскольку, в отличие от матери соображал, куда делись засосы с шеи Джерри. Он собирался принять весь удар на себя, и ему нисколько не страшно.
Сегодня, впервые, когда мать щедро вознаграждала его спину ударами ремня, вместо жгучей боли, Криденс испытывал легкость. Ведь он помог мистеру Дэндриджу - вампиру - в которого влюбился наивно и без остатка. Пусть его спина ощутит еще боли, пусть из ран стекала кровь, пускай... зато мистер Дэндридж в безопасности.
***
Джерри возвращается в дом. О Марке он уже не вспоминает, в голове зарождался новый план, касаемый противной соседки. Он направляется в подвал, где со вчерашнего дня прибывал Эд, необходимо нужный для плана. Еще два дня тому назад, Эд чувствовал прикосновение омерзительной лапы клаустрофобии и настоятельное неодолимое побуждение выбраться отсюда, вырваться из этой могилы. А теперь уловил в этом месте необычайное спокойствие. Нагнетало лишь присутствие Марка, складывалось стойкое ощущение, будто бы сам Джерри послал его сюда приглядывать за ним. Выходило не совсем логично, тем не менее Эду все казалось именно так. — Не такой как все? — спрашивает Джерри, приближаясь к стогу сена. Эд лежал на нем, смотря вглубь черного, деревянного потолка. Он слышал, как Джерри выходил из дома и как заходил. Эд поворачивает голову в сторону своего нового хозяина и отрицательно мотает головой. «Не таким как все» можно считать Марка, которому дозволялось намного больше остальных и вряд ли его совали в этот противный, пропитанный запахом гнилья и сырости, подвал. — Здесь удобнее, чем в утробе сырой земли, — объясняет Эд и садится, полностью разворачиваясь к Джерри. Он уже знал, а точнее догадывался, что Дэндридж пришел сюда не просто так. Что-то, очевидно, таилось в его голове. От его слов на смазливом лице Марка разрослась самодовольная улыбка. Его друг — Бен Вегенер, был не особо против того, чтобы усопнуть в земле, впрочем, такого мнения придерживалось еще несколько обращенных. Флеминг нутром чувствовал, что должен занимать высокую ветвь в этой иерархии, должен быть, несомненно, ближе к Джерри, быть его слугой. — Для тебя у меня есть важное дело, Эд. — Джерри садится на мягкое сено рядом с Эдом, сложив руки в замок. — Намечается серьезная охота, старик? — в разговор вмешивается Марк. Он становился настойчивым и раздражающим. Одним словом - выскочка. — Вернись домой и отзвонись Криденсу, — продолжает Джерри, напрочь игнорируя Марка. Если на переносице Эда сейчас были бы очки, он, непременно, бы их поправил, по старой, доброй привычке. Они затерялись, когда Джерри с пренебрежением бросил его тело в пекло кромешной темноты. Теперь очки ему не нужны, видел он хорошо, даже в отсутствии света. — Вы хотите заманить его в ловушку? Но зачем? — удивился Эд. — Сюда он прибежит быстрее и с большим удовольствием, чем ко мне. Я почему-то уверен в этом. — Вовсе не его. Сегодня будет нажива покрупнее. Эд, мне не нужна твоя вежливость, — поправляет его Джерри. — О-о, Эди, и правда, кода в тебе проснулась вежливость? У тебя она вообще отсутствует, — подумал Эд, а вслух сказал: — Заткнись. — Я тоже хочу на охоту, старик. А ты, видимо, замыслил что-то серьезное. Я в разы лучше этого идиота, — Марк усмехнулся в сторону Эда. — Если твой план связан как-то с... Криденсом (он хотел сказать придурком, но здесь воздержался), то положись на меня. Я от него мокрого следа не оставлю. Взгляд Джерри, томный и спокойный, метнулся с Эда на Марка, стоящего в развязной позе — руки в карманах, правая нога выставлена вперед. Вставать с мягкого места было неохота и все-таки пришлось. До Марка его сопровождала тяжелая походка. Ему не сильно хотелось спорить с подростком, а уж тем более объяснять, что именно он задумал. Это его не касалось. Пока что нет. — Для тебя тоже найдется местечко в этом плане, — говорит он Марку, вглядываясь в его глаза. Марк рыкнул и отошел на два шага назад. Ему не нравились и были непонятны мотивы Джерри. Криденс — не интересная игрушка, зато вечно ходит со ссадинами, которые теперь соблазняли не меньше, чем допустимая мысль о его смерти. И зачем Джерри бережет его? Личный интерес, игра, влюбленность? От последнего так вообще блевать хотелось. На его лице отразилось пренебрежительное отвращение. Он терпеть не мог гомиков, а если Джерри окажется таковым... С Джерри придется уживаться. Не похож он на гомика. Разве что странный, пришибленный. Джерри отворачивается от него сразу же, возвращаясь к разговору с Эдом. — Это будет твоим часом, Эди. — голос Джерри был тих и спокоен, но за этим спокойствием билась настойчивость, словно пульсирующая нить. — Я наверх, — напряженно информирует Марк, обращаясь к Джерри, но как будто бы к Эду. Он знает, насколько бы сейчас Джерри не был нужен Эд, такой роскоши в виде собственной комнаты ожидать ему не стоит. — Сегодня наша нажива не Криденс. Будь аккуратен.***
В следующий раз за Эдом Джерри вернулся без четверти одиннадцать вечера. Эд уже не спал, и слышал, как спускается Джерри и как направляется прямиком к нему. Эд поворачивает голову и единственным утешением сие секундой было то, что пришел Джерри один, без Марка. — Я готов, — в полголоса говорит Эд, поднимаясь с теплого места. Когда он встал, на сене остался след его тела. Джерри мягко кивает и бросает ему до этого конфискованный мобильный телефон. Эд ловит его обеими руками, нажимает на боковую кнопку. Телефон включается, и он не удивлен, что кроме пропущенных от матери и Криденса никто не пытался до него дозвониться. Правда, от Криденса пропущенных больше, впрочем, теперь Эду не важно и это. Сейчас поступит долгожданное сообщение: Абонент появился в сети. Начнутся бесконечные звонки, на которые придется все же ответить. Глупым Эдвард не был, с превращением даже поумнел что ли, а потому не допустил дважды свою ошибку. Теперь он знал, что главная дверь этого дома существовала отныне исключительно для Джерри. Для него и Марка входом и выходом была задняя дверь дома — черный вход. Вечер выдался ветреным и неприятно холодным, Эд был несколько рад, что отныне его тело неподвластно холоду, чего не скажешь, пожалуй, о другом элементе. Однако, огненных осадков не существовало, волноваться было не к чему. На своем скейтборде (Джерри хранил его у себя), Эд проезжает пять кварталов, густо заселенных домами. Мало кто совался на улицу в столь позднее время, однако, находились и такие, кому нравился сплоченный и шустрый порыв ветра, хаотично развивающий волосы по сторонам. Вместе с ним прилетали тягучие мысли, именно поэтому, вечер кажется таким чудесным и завораживающим временем суток. Но не для этого пригорода. Дома сменялись один за другим, а казалось, будто он едет по кругу. Настолько скудным был этот район. Останавливается Эд напротив своего дома. На первом этаже, в гостиной, свет выключен, а на втором этаже, Эд поднял голову, чтобы увидеть, в спальне матери горел свет. Она никогда не спала в столь ранее для нее время. Как истинная домохозяйка, предпочитала смотреть вечерние передачи о кулинарии. Неужели, даже сейчас, когда твой сын пропал, ты смотришь свои идиотские программы, мама? Конечно, он мог ее понять. Она всего лишь хотела отвлечься, потому что до этого обошла все полицейские участки, а помощи так и не дождалась. «У нас таких потеряшек много, будьте любезны подождать», — сказал ей глава отдела. Будьте любезны подождать... Будто тому, кто убивает (как она, и все остальные, думали), есть дело, будут ли искать жертв или нет. А потом он увидел в окне широкую мужскую фигуру, и эта фигура никак не была похожа на его мать. Странно. Когда отец умер, ее сердце закрылось, оставалось место только для него, по крайней мере, ему так казалось. С одной стороны, за нее можно было порадоваться, и Эд бы порадовался не будь он... мертв. Неужели должно было случиться что-то плохое, что-то действительно плохое, чтобы ты кому-то открылась? Или, погодите-ка, это мужчина на ночь? Эд никогда не думал об этом, собственно, и не хотел. Мать никогда не смотрела в сторону мужчин с тех пор, как распрощалась со своим мужем. Так что же происходит. Он стучит в дверь, а в руке у него мокрый от наступающей расы, скейтборд. — Ты кого-то ждала? — спрашивает солидный мужской голос, разрезая тишину в спальне. Его владелец провел носом по плечу хозяйки дома, тоскливо опуская голову на ее не маленькую грудь. — Нет, — ответила она. На ее лице выступил испуг. Полиция, — первое, о чем она подумала. На душе стало неспокойно. — Хочешь, я пойду открою. — Нет, Стив, я сама. — Будь осторожнее, — на пред выдохе сказал он и свалился головой на подушку. Мисс Лу осторожно спускается на первый этаж, минуя лестницу, она доходит до деревянного комода, стоящего между кухней и коридором и включает свет. Она считала, что свет обережет ее. Так безопаснее. — Кто там? — аккуратно спрашивает она. — Тот, о ком ты, вероятно, уже забыла. Голос, знакомый и родной, отразился в ушах откликом боли и радости, что тотчас мисс Ли подумала, что ей послышалось. Слуховой галлюцинацией не страдала, но не исключено, что на почве расстройства, которое преследовало ее каждый день, могло случиться что-то подобное. Материнский инстинкт не позволил ей оставит своего ребенка за дверью, и она потянулась к ключам, лежащих на комоде. Входная дверь открылась. Она увидела сына, но смотрела на него таким удивленным взглядом, словно перед ней стоял вовсе не родной сын, а Господь, спустившийся на землю ради нее. Без очков Эд выглядел совсем по-другому, а глаза, в которых поблескивала чернь, наводили смятение. Она обращает внимание, что одет Эд был совсем не так, каким ей запомнился его последний прикид. Теперь на нем висела серая футболка, на два или три размера больше его самого, синие джинсы и грязные, потертые кеды. — Эд! — чуть ли не взвизгнула она. — Ты жив, о Боже мой! Где твои очки, Эди? Мисс Ли обнимает Эда так крепко, как если бы знала, что может опять его потерять. Объятия матери душили Эда, заставляли чувствовать его осквернено, будто он вернул ее в реальность из райского уголка, который она посещала, чтобы удовлетворить мужчин. А еще ему не нравилось это противное «Эди». Неужели она еще не понимала, что он уже вырос, и куда лучше называть его «Эдвард». Эд отталкивает мать. Даже ошарашенные ее глаза, не смогли удивить его так, как мужская фигура в спальне. — Я проводил время с новыми друзьями. Мы долбились наркотой, и я точно не помню, где мои очки. — отвечает он. Сейчас на наркомана он походил меньше, чем когда верил в то, что его смогут понять. Тогда страсть доказать свою правоту превратилась в нечто ужаснее, чем кошмарный сон. — Ты... что? — Употреблял наркоту, — повторяет он. — Не думай, что я навсегда останусь твоим сынком. — последнее слово он произнес особо агрессивно. Широко распахнутые глаза мисс Ли грозились вылететь из орбит. Стоило ей открыть рот, чтобы придумать поучительные слова в сторону сына, как Эд отталкивает ее во второй раз. Теперь он уже прислоняет ее к двери, еще с такой силой, что та едва ли смогла устоять на ногах. — А ты кто? — с коридора донесся грубый мужской голос. Это был Стив. Он вышел в одних черных трусах, вероятно, это все, что он успел натянуть после неплохой ночи. А может, все только намечалось. — Нет, это ты скажи мне, кто ты, — встрепенулся Эд, зайдя в дом. Он бросил скейтборд на паркетный пол и уставился на Стива так, будто собирался его загрызть. — Стив, это мой сын. Я... я рассказывала о нем, — встревает мисс Ли, и голос ее был виноватым. Стыдно ей перед Эдом. И что же ты ему обо мне говорила? — Тот, что пропал? — Он самый, — язвит Эд, и плечи его поднялись вверх. — Я тебе так долго звонила! Точно! Звонок другу. О нем Эд забыл. — Что, не дозвонилась? Я хочу есть. — Это ты так с матерью что ли разговаривать будешь, — голос Стива опускается до хриплого. — А ты здесь хозяин что ли, чтобы диктовать мне, как правильно разговаривать. Их шипение прервала мисс Ли. Она не могла допустить, чтобы Эд пропал еще раз. О его словах они поговорят чуть позже. Она побежала на кухню делать ужин для Эда.***
Комнату, где Криденс разделял свое одиночество и мучительную боль на спине, грызла едкая, настойчивая тишина. Лежа на голой кровати, весь измученный как побитый пес, он терпел последствия откровенной, но горькой лжи. Криденс давно уже не плакал от терзающей боли, которой награждала его рука матери. До него дошло почти сразу — со слезами боль не исчезает, и ничего, как выяснилось, не исправить. Заставил его поднять голову и на мгновение забыть о боли, внезапный телефонный звонок. Это первый звонок за время пропажи Эда, и только наличие этого факта, повлияло на быструю реакцию юноши. Со школы, наверное, — думает Криденс. Еще, кто бы мог ему позвонить, он не знал. С Джерри номерами они не обменивались. Стало даже немного жаль. Он тянется рукой до телефона, лежащего на полу рядом с одеялом и скомканной подушкой. Вскоре, он пожалел об этом, потому что неприятная боль в лопатках усилилась, и Криденс прикусил губу практически до крови. Боль не отступала, лишь усиливалась. Однако, ему хватило сил, чтобы подобрать телефон и посмотреть в экран: «Эд». На его лице отразилась гримаса удивления и мимолетного, непонятно откуда взявшегося страха. А точно ли это Эд? — Д-да? Криденс, о, как замечательно, что ты взял трубку! На самом деле, я на это почти не рассчитывал, — голос по ту сторону говорил резко и быстро, словно куда-то торопился. И этот голос действительно принадлежал Эду. По телу пробежал табун мурашек. Он жив! Жив! — Ты жив! — озвучивает Криденс вслух, и голос его был искренне радостным. Жив конечно. Хочешь убедиться в этом? — Но... Где ты пропадал все это время? Я напуган твоим поведением, Эд. Ты действительно хочешь обсудить это по телефону? Ты приходи, я все расскажу. — Хорошо, я постараюсь. Я очень сильно постараюсь, — обещает Криденс. Ты уж постарайся, — отвечает голос на том конце. «Ты уж действительно сильно постарайся. Не знаю, что задумал твой любовничек, но все это безумно странно». Придется временно побыть нянькой. Эда аж перекосило, когда он подумал об этом. Он первым сбросил звонок, будучи уверенным, что Криденс, несомненно, что-нибудь придумает, чтобы увидеть друга, за которого так волновался и перед которым испытывал личную вину. Телефон падает обратно на пол. Теперь Криденс думал не о боли в спине, даже не о Джерри, а о том, что происходит с Эдом. Может, он был не прав и Джерри действительно не причем... Только зря давил на него, — подумал парень. Вот только думать теперь предстояло о другом: как покинуть дом и не привлечь внимание матери. Он уверен, имелся бы у него талант к писательству, несомненно, выпустил бы книгу с таким названием. Криденс смотрит на закрытое окно и в голове зарождаются идеи. Нет, с такой болью в спине я вряд ли проверну этот маневр.На дверь он посмотрел с полной безнадежностью. Здесь шансов меньше. Она сейчас на кухне, всяк заметит... а что если... На Криденса, вдруг, нахлынули воспоминания из детства: обманывать мать уже приходилось. Когда ему было одиннадцать или двенадцать, он имел совесть подходить к ней, когда она готовила и просить вынести мусор. Получив разрешение, Криденс уходил. Эд терпеливо выжидал его под дверью, а когда план сработал, они весело хихикали и убегали в его район. Разумеется, мусор он все-таки выбрасывал. Вероятно, Мэри Лу уже забыла о его детской каверзе и не подумает, что он хочет куда-то улизнуть, когда попросит вынести мусор. Когда он вернется, очевидно, его спина, а теперь еще и ладони, покроются волдырями, и тогда он вообще не сможет ходить. О себе Криденс всегда думал в последнюю очередь. Он встает с кровати и наступает на мятую простынь, без всякого энтузиазма ее поднимать и стелить. С пола Криденс поднимает только свой телефон, и далось это ему, отнюдь не легко. Раны, которые в скором времени станут еще одними уродливыми шрамами, безжалостно тянули, заставляя страдать. Телефон отправляется в карман черных брюк. Криденс выходит из своей комнаты, предельно тихо закрывая дверь (скорее всего по старой привычке) и спускается по лестнице. Как он и предполагал, Мэри Лу хозяйственно маячила на кухне, иначе ему бы не пришлось вспоминать свой старый план. — Чего ты сюда пришел. Мешать и мозолить перед глазами? Иди лучше сестре помоги с уроками, а то ходишь тут, как язва! — взвелась Мэри Лу, стоило ей заметить сына в дверном проеме. — Я хочу вынести мусор, — отвечает он, ковыряя заусенец на большом пальце правой руки. — Вот как. Совесть проснулась? — хмыкает она, положив большой разделывающий нож для мяса на деревянную доску. На кухне пахло свежими овощами. Суп готовит, — определил Криденс. Мэри Лу вытаскивает из помойного ведра черный мешок, откуда веял противный запах, словно там давно разлагалось тело. Криденс с отвращением забирает пакет из ее рук, и покидает дом. С отвратным запахом не помог справиться и легкий вечерний ветер. Криденсу казалось, что если он сейчас не избавиться от мешка, то пропахнет мерзким запахом помоев. Он представил, как ему будет неловко перед Эдом и его матерью. Он подходит зеленому мусорному баку, открывает крышку и бросает туда черный вонючий мешок. Таких мешков в нем накопилось много, но завтра приедет желтый мусоровоз и заберет мусор. Для завершения плана оставалось одно: бесшумно покинуть участок. Скейт остался в углу комнаты — досадно. Но Криденс соображал, он не мог взять с собой доску. Никто же берет с собой скейтборд, когда идет выносить мусор, не так ли? Если только не задумал побег. Криденс приковал свой взгляд к гаражу дома напротив. Там — пикап Джерри, а ему очень не помешало бы оказаться у Эда как можно скорее. Для отказа от этой идеи послужило не мало факторов, и вот один из них: звук мотора, несомненно, привлечет к окну Мэри Лу. А ее внимание сейчас как раз излишне. Идти Криденсу пришлось пешком. Ему не доставляло никакого удовольствия скитаться по слабо освещенным кварталам, изредка оглядываться и стараться не думать о том, что может стать закуской для одного из обращенных Джерри. Такое он не исключал. Если Джерри и был поблизости, то опасности он не представлял - для него- нет. До дома Эда Ли Криденс дошел меньше, чем за двадцать минут. Торопился так, что не запомнил какими безопасными путями шел, чтобы не попасться в лапы какому-нибудь уроду. Криденс не уверен, что Джерри следил за ним, впрочем, рядом с ним теперь тоже становилось непреодолимо жутко. Или все-таки преодолимо? Он стучит в дверь, и волнение, сопровождающее его всю дорогу, не отпускало до сих пор. — А это еще кого принесло, друзей-наркоманов? Стив лениво зевает. За стол он сел не чтобы поужинать, а чтобы понаблюдать. Сидит он важно, представляя себя членом этой семьи, и скрестив руки на груди, хмуро следит за Эдом, ковыряющимся в тарелке. Больше всего Эду хотелось не домашней индейки с гарниром, которую мать разогрела в микроволновке, а сытной крови. Он не до конца уверен, что Джерри задумывал именно так. Он роняет вилку в тарелку, не сопротивляясь отвращению ко всему, что здесь происходит. Стиву повезло, что сел он напротив него, а не напротив матери, потому что там всегда сидел его отец. — Кого-то принесло, а кого-то должно отсюда унести, — язвит Эд и встает со стула, направляясь к входной двери. Эдвард открывает входную дверь и когда он увидел Криденса, глубоко внутри, как самый простой пазл, сложилось многое; обида за недоверие вспыхнула языками пламени, несправедливость служила керосином, в этой грубой игре за выживание. Криденс должен был стать первым претендентом за смерть, а в дальнейшем - на вечную и мучительную жизнь. Стать тем, кто по наивности лишится всего... — О, а вот и ты. — размахнув руками по сторонам, выдает Эд. Недобрая улыбка расцвела на его лице, как первые весенние цветы. Из кухни выглядывает мисс Ли и по ее суровому лицу Криденс понял, что она обеспокоена и зла одновременно. «Я гулять с Криденсом». Она помнит — таковыми были последние слова Эда, перед тем как исчезнуть. — Эд... — Подожди ты со своими вопросами. Обо всем расскажу, но не сразу. Ты проходи на кухню, мы ужинаем. Эд, с пренебрежительностью толкает Криденса в сторону кухни, он точно знал, что оттянуть время для Джерри у него получится. Еще бы знать зачем. — Здравствуйте, мисс Ли, — здоровается Криденс, а мужчину, что сидел рядом, награждается молчаливым кивком головы. — Ну здравствуй, Криденс. — она все еще оставалась недовольной. —Я отойду буквально на пару минут, пообщайтесь пока что. — говорит Эд, и когда он заходит в ванну, на лице хлестала гадкая улыбка. Он достает телефон и набирает вбитый номер, чтобы отчитаться.***
Джерри сбрасывает звонок. Он не отказался от искушения улыбнуться. Его тень последовала за ним, прошлась по гостевой комнате и исчезла, когда Джерри покинул дом. На кухне по-прежнему горит свет, это давало уверенности в задуманном. Он пересекает улицу и нагло вторгается на территорию Бэрбоунов, совсем так, как вторгся в жизнь нипочем невинного подростка. Джерри подходит к входной двери, на которой уже облупилась белая краска, и дергает за ручку - заперто. Дэндридж стучит в дверь. Открыли ему не сразу. Похоже, Мэри Лу слишком увлеклась готовкой, что не смогла отвлечься от процесса. Или узнала, что сына нет дома. — Вам чего? — грубит Мэри Лу. — Опять к моему сыну? Не пущу! — Я не к вашему сыну. — А к кому? — К вам.
