Работа над ошибками

Вечером, когда мы вернулись в общежитие после пар, и когда я закончил ворчать по поводу драки и её фразы Кэти про мой зад, то мы устроились в моей комнате на кухне с какао в руках. Софа ждала истории про шрам, а я морально настраивался. Вдох и выдох, как психотерапевт учил. Софа — не Лола, и её реакция будет другой. Лучшей, мне кажется. Верней, я надеюсь, что лучшей, чем тогда. — Только пообещай мне одну вещь, пожалуйста. — сказал я. — Конечно, какую? — Ты никому об этом не расскажешь, и не поднимешь эту тему, если только я не попрошу. Она озадаченно и обеспокоенно на меня посмотрела. — Да, я обещаю. Рафи, это что-то слишком личное? — Не совсем… Рирз и Лола знают. — я помолчал. — И полицейские. И несколько врачей. Софа придинулась ближе и взяла меня за руку. — Рафи? Я посмотрел ей в лицо и сглотнул. Она должна знать, она не осудит. если веришь ей, то расскажи. — Я шёл домой, в общежитие, поздно вечером, мне надо было пройти мимо здания спортзала. Когда я шёл мимо чёрного входа, меня схватили, зажали рот рукой и приставили к спине нож, чтобы я не вырывался. Меня затащили внутрь. Это был мужчина… выше и намного крупнее меня на тот момент. Качок, в общем. В зале не горел свет, и через панорамное окно не было видно, что происходит внутри, но я хорошо видел улицу. Он несколько раз меня ударил, хотел, чтобы я видел, что он меня при желании просто раздавит, и чтобы я не сопротивлялся. — я опустил глаза к кружке какао. — Он взял меня за волосы. Приставил лицом к стене и стянул с меня джинсы. Он душил меня, и пока я пытался орать… Он меня насиловал. Потом он повалил меня на пол и стал резать спину. Я смотрел на улицу. Мимо проходили люди, я звал их, но они меня не видели и не слышали. Потом он перевернул меня на спину, сидя на мне и держа руки. Я успел пнуть его в пах и кинуть что-то, — по-моему, это была гантеля, — в окно и разбить его. Сбежались люди, кто-то вызвал полицию и врачей. А он сбежал. Софа прижимала ладони к губам, слушая меня, и у неё заблестели глаза от слёз. — Рафи… Рафи, господи… — Я очень долго боялся даже к Рирзу подходить. Я пил таблетки, из-за которых стал быстро толстеть, и со временем Лоле это надоело. Она не знала, как реагировать, когда я ей рассказал. Мне кажется, она уже тогда считала меня жалким. Я не могу её винить, она просто не понимала, что ей со мной делать. Рирзу пришлось объяснять, почему я от него шарахаюсь. Он не подходил ко мне какое-то время. Время прошло конечно, но мне всё ещё некомфортно, когда вокруг очень много людей, и ещё хуже, когда я вижу человека крупнее меня. — Я посмотрел на Софу. Она молчала, не моргая на меня смотря. Сглотнул. — Я пойму, если ты… ну… если посчитаешь меня… Она вскочила с места и прижала меня к себе, гладя по голове. — Мой бедный… Рафи, мне так… я не думала… прости меня пожалуйста, что вообще спросила… — Что ты обо мне думаешь сейчас? — В смысле? — Каким ты меня после этого считаешь? Слабым, тряпкой, только честно. — Я считаю тебя хорошим, добрым, прекрасным мальчиком, над которым так жестоко надругались… тебе было очень больно? Как ты вообще сейчас себя чувствуешь? Она плакала, спрашивая меня. А я сидел и грустно улыбался. Я не ошибся. Она хороший человек. Я вытер её слёзы. — Никак. Не плачь, сладенькая, ты чего? — Пожалуйста, скажи, если я что-то сделаю не так, ладно? Как можно было тебя бросить после такого… — Меня бросили, потому что я разжирел. Софа сглотнула и обняла меня сильнее. Она прижимала меня к себе, лаская и целуя в макушку, и едва слышно шептала: — Я убью его. Я убью его. Я найду его и убью. — Софа, я не хочу, чтобы ты в тюрьме оказалась. — А я не хочу, чтобы тварь, тронувшая мою пышечку, дышала со мной одним кислородом. — Месяцы прошли. Он давно сбежал. Ты спрашивала, что можешь для меня сделать. — Да, что? — Прими меня. Пожалуйста. Испорченного, покорного и трусливого. Прими меня ты, потому что сам себя я не приму никогда. Она смотрела мне в глаза и о чём-то думала.Софа взяла мою руку и обняла обеими ладошками. — Я уже тебя приняла. И никогда никому не отдам. Потому что я не хочу без тебя. Потому что я люблю тебя. Я подался вперёд и поцеловал её. Сглотнул и прислонился к её лбу. — А, да, ещё кое-что. — Что такое? — Не гони меня в спортал, когда буду слишком жирным. Похудею на диете. — Я тебя в спортзал бы и не пустила. Полненьким ты нравишься мне куда больше. — Правда? — Правда. Ты такой мягкий, горячий, приятный и уютный, тебя только целовать, кормить и жамкать. Я улыбнулся и чмокнул её в висок. — Я люблю тебя, Соф. Сильно-сильно. — И я тебя тоже, Рафи. Больше жизни. — Спасибо за то, что ты есть. Софа сглотнула и улыбнулась в ответ, льня ко мне. Она о чём-то задумалась, поглаживая меня по круглому животу. — Тебе тоже надо кое-что узнать. — сказала она вдруг. — Тебя тоже насиловали? — напрягся я. — Нет. В детстве возможно, но я не об этом. — Чт… — Я просто не помню. Речь о другом. Только можешь тоже кое-что мне пообещать? — Да, что? — Обещай, что не изменишь ко мне отношения, когда всё узнаешь. — Обещаю. — кивнул я. Софа поглаживала мне брюшко и подняла лицо, заглядывая в мои глаза. — Мои родители не простые мелкие бизнесмены. Я приехала сюда не потому, что мне стало скучно. И в общежитии я сейчас не потому, что призналась тебе. Ну вернее, не только поэтому. Я вопросительно и с ожиданием на неё смотрел. Софа поджала край губ. — Флеймы — древний род инфернов. И старинный мафиозный клан. Кровь отхлынула от лица. — Ч…то? — Моя семья — мафия. И недавно, два года назад, мой второй дядя захотел прибрать всю власть к рукам. Он нанял людей, которые должны были убить моего отца и брата… — Брата?! — … но мы успели сбежать. Папа раскидал нас по миру, чтобы нас не могли найти всех сразу. Мама и старший брат отправились в Австралию, папа и я — в Германию, а младший брат — к дяде Крейду. Мы меняли город за городом, страну за страной, путая следы. Язык, на котором мы стали говорить, чтобы дядя нас не понимал — испанский. Год назад папа оставил меня в России, а сам сбежал в Бразилию. Потом стало известно, что маму застрелили. Брата не нашли. Из России я убежала в Канаду, потом в Испанию, а потом меня нашли люди дяди Крейда. Папа велел ему забрать и меня, поэтому я и оказалась здесь. Дядя Крейд никогда не претендовал на права босса, поэтому на него никогда не обращали внимания. А когда после двух лет поисков младшего брата так и не нашли, папа решил, что сюда можно спрятать и меня. Я сидел и не знал, что думать. Я верно понял — я влюбился в дочку босса мафии, которую ищет её родственник, чтобы убить? — А… но… — Я боялась с тобой сближаться. Я быстро в тебя влюбилась, и понимала, что если что-то и сделаю, то если меня найдут, то поймут, что моя слабость — ты. Откажусь идти к дяде Зейиру — тебя станут мучить. Не скажу, где папа — тебе будут жечь органы на моих глазах, заставляя меня слушать, как ты кричишь и стонешь. На балу я уже не выдержала, я не могла и дальше делать вид, что ничего не происходит, и вот… вот. — Я… охренеть… у меня очень много вопросов… — Я отвечу. — София — твоё настоящее имя? — Да. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. То есть, на самом деле ты старше на год. — Откуда ты? — Из Балтимора. — Почему ты не говорила раньше, что у тебя братья есть? Она помялась. — Я боялась. Я никогда и ни с кем об этом всём не говорила… но раз ты мне про себя рассказал, я подумала, что и мне с тобой нужно быть честной. Я взял обе её руки и поднёс к себе, рассуждая и смотря в глаза. Теперь я владею информацией, за которую меня могут убить. Хотя, об этом мне Софа сказала ещё на балу. Она отталкивала меня, желая защитить и сохранить жизнь, я её не послушал. Я знал, на что иду. Не во всех подробностях конечно, но знал. Софа приняла меня с моим секретом, я приму её с её тайной. Я поцеловал её в лоб. — Ты злишься на меня? — спросила Софа виновато. — За что? — За то, что тебя теперь точно могут убить. До этого была хоть какая-то надежда. — Знаешь, лучше полюбить и умереть, чем прожить, так ни разу и не влюбившись. — Грёбанный ты романтик, — пискнула Флейм, обняв меня. — А ты не очень умный циник. — Это не новость. — Кстати, ещё вопрос, почему ты всё-таки переехала в общежитие? Софа поджала губ. — Дяде Крейду доложили, что в поместье направляется человек дяди Зейира. Вот меня и отослали сюда. — Всего лишь сюда?! Не в другую страну? — Папа запретил выпускать меня из виду, поэтому я и брат должны оставаться здесь как можно дольше. — Почему? Это не логично совсем. — Думаешь? Мы два года шатались по миру, путая следы. Очень логично сейчас спрятаться прямо перед носом. — Ладно, ты говорила, что ищут твоего отца и старшего брата. Зачем им ты и младший? — Чтобы надавить на них и заставить выйти. И ещё, чтобы заставить отказаться от наследства, и дядя будет владеть абсолютно всем. — Софа помолчала. — Магией, в том числе. — Ч… чего? — Магию можно забирать у одного человека и усиливать ею свою. С дядей Крейдом так и было. Он и дядя Зейир никогда не ладили, потому что он очень послушный и такой… ну, как ты. Добрый, мягкий, робкий немножко. Дядя Зейир наоборот. Их только папа заставлял мириться. И как-то раз дядя Зейир приехал к брату в гости. На следующий день его нашли полуживым без магии, а Зейир сбежал. — Наш мэр теперь без магии?! — опешил я. — А давно? — Два года. После этого дядя Зейир и попытался убить нас. — Стой, как он смог забрать его магию? Один инферн не может забрать её у другого. — Есть люди, которые могут отнимать силы у магов. Но я не понимаю, как именно они это делают, и как называется их магия. Я знаю только то, что они не могут забирать силы у инфернов и магов погоды, которые могут управлять молнией. Скорее всего, потому что у них не хватает контроля над ней, чтобы их не убило током. — Так, а ты? Ты умеешь с молнией обрашаться? — Эхех… я умею всё, но очень плохо… дядя Крейд достал мне кучу книг по обучению, везде говорится, что маг должен быть максимально собранным и сосредоточенным, когда использует молнии. — А ты? — Скажем так, когда тебя бьёт током — это не очень приятно. — Софа прижалась ко мне. — В поместье был огромный зал, где я могла колдовать, а здесь нет столько места. Я, наверное, буду уезжать на стадион. — Я могу тебе помочь? — Я сама, не переживай. — она утешающе улыбнулась. — Я буду в порядке. Я снова её обнял, дыша в макушку. Что ж, вот они мы: дочь босса мафии в бегах и изнасилованный хиллер. Шикарная смесь. — Я тебя люблю. — тихо сказал я. — И я тебя люблю. Софа легонько стукнулась своей чашкой какао об мою, и мы выпили. Мы сидели в объятиях друг дружки, и молчали. Вот оно, доверие — мы оба рассказали то, о чём тяжело говорить, и чего никто не должен был знать, в надежде найти понимание, утешение и поддержу. И нашли. Тут раздался очередной стук в мою дверь. Судя по настойчивости, это Рирз. Я поплёлся открывать, и едва это сделал, как он ворвался внутрь и объявил: — Собирайтесь, мы идём бухать! — Ни слова больше! — подорвался я. — Только с чего вдруг? — Мама отправила денег, а брат сказал, что там для нас скидка. — Почему? — не поняла Софа. — Потому что это его клуб. — Напомни, кто твои родители? — Отец акционер, а мама просто красивая рядом стоит. Давайте-давайте, реще, я хочу с Робсоном увидеться! У вас пять минут, я за Мирой. И Рирз испарился. Софа усмехнулась. — Можно у меня тоже муж будет акционер, а я бду просто красивая рядом стоять? — Когда я обнесу банк и куплю акции, то позову тебя замуж и мы это устроим. — Оу, Рафи, я это запомню! — хихикнула она, чмокнув меня в щёку. В клуб мы прибыли в девять вечера. Меня вынесло после четвёртого стакана коньяка. Дальше всё как в тумане, смутно помню только грохот и крик: «Рафаил, отпусти енота!».