Среди далеких звезд

      Браун незамедлительно потянулся к маленькому землянину, ожидая, что тот очень слаб и не сможет самостоятельно выбраться. На дне спасательного устройства валялись несколько пустых упаковок от пайков и бутылки из-под воды, съедено и выпито было все до последних крошек и капель. Кто-то из персонала оперативно подтащил Брауну медицинский кейс, содержащий в себе все необходимое для оказания первой помощи.       Стоило Клэйтону практически коснуться ребенка, как тот резко открыл глаза, увидел нависшего над ним ксеноса и отпрянул назад, заставив мусор разлететься в разные стороны и шумно удариться о стены капсулы. В руках юный землянин сжимал игрушку-компаньона в виде ярко-зеленого кролика, очень популярный вид детского гаджета у землян.       Мальчишка смотрел на пришельца широко раскрытыми глазами цвета моря в погожий день, губы были сжаты в тонкую напряженную линию, а костяшки пальцев побелели от того, как сильно ребенок прижимал к себе своего искусственного друга.       — Привет, — дружелюбно поздоровался Клэйтон на английском, заметив, как глаза игрушки замерцали, определяя язык. — Не нужно бояться, я здесь, чтобы помочь. Как себя чувствуешь, приятель?       Маленький землянин ничего не ответил, весь его внешний вид говорил о том, что мальчик не желает подпускать к себе никого, в особенности странного пришельца в подозрительно белой форме.       Любопытствующие сотрудники поглядывали на проходящее с явным недоумением, по крайней мере, те из них, кто прибыл с голубой планеты. Ксеносы же относились к ситуации с куда большим равнодушием, но это и неудивительно, ведь ребенок не принадлежал к их виду и представлял интерес не больше, чем его может представлять непохожее на собственную расу существо. Джулия остановилась недалеко от капсулы, так, чтобы слышать разговор, но не напрягать своим присутствием и без того перепуганное дитя.       Мальчик продолжал молчать, не сводя глаз с пришельца, его маленькое тело немного трясло не то от напряжения, не то от холода. Клэйтон не мог не обратить внимание на такую деталь: на некоторых участках защитного костюма ребенка зияли дыры, следовательно, он уже не мог удерживать тепло достаточно хорошо. Насколько знал врач, спасательная капсула не могла претендовать на самое комфортное место в мире, в ней было достаточно прохладно, учитывая, что большая часть энергии оборудования была сосредоточена на том, чтобы добраться до ближайшей точки спасения, а не создавать идеальные условия внутри. К тому же, машина была сильно повреждена и не осталось никаких сомнений — мальчишка успел натерпеться трудностей, прежде чем его обиталище вскрыли, как помятую консервную банку.       — Ты замерз? — снова попытался выйти на контакт доктор. — Не хочешь переместиться в более теплое место?       Вместо ответа ребенок резко поднялся на ноги и осмотрелся по сторонам. Затем ловко перемахнул через борт обломков своего механического спасителя, оставив Клэйтона с легким недоумением и облегчением. Раз ребенок ведет себя активно, значит, ничего серьезного с ним не случилось. Или это всплеск адреналина заставляет их обоих думать таким образом?       — Где мои мама и папа? — голос маленького землянина заметно дрожал, но он пытался придать ему уверенности и требовательности, наверняка думая, что так его смогут принять за равного, то есть за взрослого. — Отвечайте!       На вид мальчику, как прикинул Браун, было точно не больше десяти, скорее всего, меньше. Достаточно щуплый, его грудь сильно вздымалась при каждом вдохе, а глаза бегали от одного существа к другому, он явно пытался отыскать дорогих людей и испытывал приступ паники от того, что не может этого сделать.       — Твои родители сейчас далеко отсюда, — вступила в разговор Джулия, присаживаясь на корточки и заглядывая в глаза мальчику, чтобы попытаться наладить зрительный контакт. — У тебя ничего не болит?       Паренек ненадолго задумался, словно зависший компьютер пытался обработать информацию. От женщины тот сделал пару шагов назад, когда та протянула руку, чтобы схватить маленькую ладошку и попытаться успокоить паникующего спасенного. Теперь пришло время Клэйтона держаться немного в стороне, раз экстренная помощь никому не требуется.       — Я… не знаю. Где они? Почему далеко? — мальчик понял, что стоит слишком близко к пришельцу в белой форме, который заговорил с ним первым, и попытался увеличить дистанцию, но так, чтобы держать всех в поле видимости. — Я ничего не понимаю.       Последнее юный землянин произнес на удивление спокойно, можно сказать обреченно, словно смирившись со странным положением вещей. Его нервная система явно была перегружена — слишком много событий за очень короткое время. Возможно, другой ребенок на его месте мог расплакаться или и вовсе впасть в истерику, но вместо этого прибывший на станцию только схватился рукой за голову. Не то та болела, как отметил Браун, не то это была привычка, которую он перенял у кого-то из взрослых.       Молчание длилось недолго, Джулия поднялась и кивнула Клэйтону. Тот кивнул в ответ, снова оказываясь рядом с мальчиком, но уже действовал более настоятельно, положив руку тому на плечо и задал направление двигаться вперед.       — Давай ты немного придешь в себя и мы поговорим. Кстати, как тебя зовут? Мое имя Клэйтон Браун.       Маленький землянин стряхнул с себя руку, явно избегая любого вторжения в личное пространство, но послушно сделал несколько шагов в сторону выхода. Доктор думал, что не дождется ответа на свой вопрос, но когда они подходили к раскрывшейся мембране, тот все же соизволил сообщить свои данные:       — Я Алекс.       Пока двое шли по коридору, ксенос внимательно отслеживал состояние ребенка. Тот не хромал, но продолжал трястись, не обращал особого внимания на окружающих их пришельцев, следовательно, межрассовые контакты не были для того в новинку. Ребенок шел медленно, обхватив руками зеленого зайца и выставив того вперед, словно пытался защититься от внешнего мира. Алекс немного щурился от яркого света или от головной боли, но все эти подробности доктору только предстояло выяснить. Они прошли несколько пролетов, и все это время Клэйтон думал про себя, что сразу после проведенного осмотра отправится к главному врачу, чтобы сообщить подробности происшествия, которыми располагал. Браун, конечно, догадывался, кого постараются приписать к маленькому землянину и предвкушал, как будет отнекиваться от задачи, если его наблюдения не потребуются, а ситуация окажется стабильной. У него не было достаточно обширного опыта в работе с детьми, но кое-какая практика имелась, врач без малого год отработал на соответствующей должности, в основном разъезжая по вызовам со своей земной наставницей. Из этого опыта он осознал для себя несколько вещей.       Первое, со взрослыми людьми работают те же приемы, что с их потомством. Второе, взывать к благоразумию маленького человека все равно что разговаривать со стеной. И третье — очень хорошо иметь под рукой адекватного родителя, но если такого не обнаруживается, то все возможные процедуры рискуют обратиться в шоу с неприятными фокусами и слезами.       Ребенок не возражал, что его провели в одно из помещений, он явно еще не отошел от пребывания в спасательной капсуле и плохо понимал, что происходит вокруг. Мальчика как будто только что выдрали из объятий глубокого сна, его еще крошечное сознание пыталось разложить в голове сложные для понимания вещи, но довольно быстро переключилось на реальность, стоило тому осознать даже не общий вид комнаты, первее этого — запах.        Алекс затравленно огляделся по сторонам, пока Клэйтон предусмотрительно запер дверь изнутри и этот щелчок что-то пробудил в голове маленького землянина.       — Где мы? — неотвратимо спросил тот, с тревогой наблюдая, как его провожающий не просто не покинул помещение, но еще и направился по-свойски настраивать освещение и достал планшет из отделения в столе. — Зачем мы пришли сюда?       Пока вопросы не превратились в лавину, рискующую снести все на своем пути, Браун достал непрозрачный чемодан-укладку из выдвижного ящика стены и кивнул на кушетку, приглашая пациента присесть на нее и смиренно ждать своей участи. Тот ожидаемо от этого отказался, глаза мальчика наполнялись неподдельным беспокойством по поводу происходящего.       — Мы находимся в смотровом кабинете, — терпеливо начал подводить к действиям разговором Клэйтон, стараясь подбирать каждое слово и не навести панику окончательно. На его губах была легкая, располагающая улыбка, которая, обычно, работала в подобных случаях, ксенос пытался показать, что настроен дружелюбно. — Полагаю, что ты пробыл в спасательной капсуле довольно долго, и теперь нам нужно убедиться, что все в полном порядке. Не подскажешь, сколько именно времени ты был один?       Мальчик держался на максимально большом расстоянии от пришельца, которого можно было достичь. От него исходили волны страха и непонимания происходящего, хотя, стоило признать, он держался молодцом. По крайней мере до этой минуты.       — Не знаю… Мартин, скажи, сколько дней мы провели в той железной коробке?       Игрушка задвигала головой, словно тоже осматривала помещение, затем глаза робота-компаньона замерцали в такт словам:       — Время, проведенное вне корабля «Сатурн», нахождение в спасательной капсуле «Сатурн», составляет два дня, пятнадцать часов и десять с половиной минут, — произнес механический голос, после чего оповестил: — Низкий уровень заряда. Осталось четыре процента.       Браун прикинул про себя, что это должно было показаться целой вечностью для ребенка. Хорошо, что тот, кажется, не понимал до конца, в какой ужасной ситуации оказался, и на каком тонком волоске висела его крошечная жизнь. Судя по всему, припасы давно закончились, как и вода, и если бы охрана «Сириуса» не была достаточно внимательной, то эта история не имела бы шанса на счастливый финал.       — Ты очень смелый, Алекс, — мягко сказал врач, стараясь открывать чемодан как бы между делом, чтобы мальчик не акцентировал внимание только на этом действии. — А как давно ты ел?       — Не помню. Но я не хочу. Я хочу к родителям.       После произнесенного ребенок заметно поник, его плечи опустились, а игрушка опустилась в руках почти до самого пола.       — Отправьте меня к ним, пожалуйста.       Клэйтон не удержался и бросил взгляд на свои часы в надежде увидеть сообщение от Джулии. Не было смысла просить ее немедленно сказать, когда корабль найдется, она прекрасно понимала, что должна сообщить эту информацию и ему в том числе. А будут ли новости хорошими, может показать только время. Клэйтон не делал выводов или предположений на подобный счет, он, разумеется, не мог сказать, живы ли родители мальчика, и давать соответствующие обещания.       — Как только это станет возможным. Расскажи, почему у тебя порван защитный костюм? Ты попал в неприятности? — Браун изо всех сил пытался переключить внимание пациента с темы родителей, потому как в любом случае он не мог прямо отвечать на подобное ребёнку в такой ситуации.       Алексу явно не понравилось, что его просьбу оставили без немедленного осуществления, он даже насупился и прикусил нижнюю губу, пытаясь скрыть негодование. В конечном итоге, он не был рад оказаться здесь, в столь неприятном месте, не хотел, чтобы ему задавали вопросы, уставшее тело требовало базовых для него вещей: покоя и теплых объятий родных людей.       Он вспомнил, как отец чуть ли не забросил его в маленький отдел корабля, куда юный землянин практически никогда не ходил, вручил ему несколько бутылок воды и еду, после чего все вокруг замерцало огненно-красным, дверь его временного пристанища захлопнулась и он даже не успел расслышать, что именно прокричали ему в этой суматохе.       — Мой маленький корабль сильно крутило, бросало туда-сюда. На панели управления есть небольшие… штуки. Я зацепился за них, наверное, несколько раз. Скажите, зачем я здесь нахожусь? Вы… инопланетянин? Врач?       Клэйтон едва заметно выдохнул, сопроводив это свойственным его расе шипением, но посчитал, что малец уже сам обо всем догадался, да и отвечать на вопросы, когда на его собственные ответили, было необходимо для установления какого-никакого доверительного контакта.       — Все верно, Алекс. Я один из врачей этой станции, и я не с твоей планеты.       Мальчик внимательно посмотрел на собеседника, затем перевел взгляд на стены, ненадолго задержал внимание на кушетке и раскрытом на столе чемодане, после чего сделал неутешительные для себя заключения. Стресс больше не мог подавлять происходящие в реальности вещи, разум отрезвлялся и выдвигал свои требования.       — Ага, — утвердительно, почти по-взрослому отреагировал землянин, словно этим сделал для себя вывод, не подлежищий дальнейшему обсуждению. — Откройте дверь.       Браун перевел взгляд, отрываясь от кейса, на ребенка. Глаза ксеноса немного сверкнули желтым цветом за стеклами очков. Не то, чтобы он не знал наверняка, какими капризными бывают маленькие люди, но его начинающая снова давать о себе знать усталость желала закончить все происходящее как можно скорее. Оставалось пойти несколькими путями: договориться, надавить или обмануть. Последнее, насколько знал Браун, крайне нежелательно, и прибегать к таким методам следует только в том случае, если никакого другого варианта не остается, а сделать свою работу все-таки нужно. Был еще один вариант — совмещать все возможное и надеяться, что из этого коктейля выйдет что-то дельное.       — Я открою ее сразу, как мы закончим некоторые дела. И если ты будешь послушным, то управимся очень быстро. Что скажешь? Это неплохая сделка.       Взывания к логической составляющей, конечно, оказались безуспешны, как бы те ни были поданы.       — Никакие дела я заканчивать не хочу, — терпение ребенка явно иссякло, он устал, был напуган и находился в максимально некомфортном для себя месте, это не те факторы, которые влекут за собой примерное поведение. — Вы не можете меня запереть здесь!       Ситуация и фраза показалась Клэйтону подозрительно знакомыми, но он не стал тратить внутренний ресурс на развитие этой темы и сортировки воспоминаний. Сейчас — не время.       После сказанного Алекс подошел к двери и несколько раз нажал на панель, которая должна была открыть ту. Конечно, его попытки не привели ни к чему хорошему, экран разблокировки несколько раз пикнул и засветился красным, сообщая, что у данного объекта нет полномочий, чтобы делать подобные запросы. Это заставило мальчика предпринять еще несколько безуспешных попыток, в то время как Клэйтон наблюдал за всеми этими действиями и раздумывал, «включать» ли ему сейчас строгого доктора или подождать еще немного. Он бы сделал это незамедлительно, если бы вовремя не подключил ту эмоцию, которая называется у людей «сочувствие», ведь рядом не было родителей, которые могли поддержать и успокоить свое чадо. Капризы, безусловно, нужно подавить, но чем он лучше ребенка, если тоже даст волю эмоциям и позволит себе вести себя неосмотрительно жестко? К тому же это только добавит проблем, если его не очень милостивый босс все-таки решит, что пора Клэйтону стать не только единственным специалистом своего ремесла на корабле, но и записаться в вынужденные няньки.       — Дитя, она не откроется, пока мы не закончим, — Клэйтон говорил это с небольшим оттенком строгости, изо всех сил подавляя свойственное его виду шипение и стрекот. — Я не собираюсь ничего делать прямо сейчас, мы просто еще немного поговорим.       Обернувшийся мальчик выглядел так, словно пытался не разреветься и тратил на это остатки сил. Его начало трясти сильнее, это уже не понравилось врачу, он встал из-за стола и прихватил с собой прибор, измеряющий температуру. Подобное действие заставило ребенка вжаться спиной в дверь, он не был намерен выпускать напрягающего взрослого из поля зрения. Тем более — поворачиваться к тому спиной.       — Я понимаю, что ты устал, напуган, но давай разберемся со всем по порядку, окей? — Браун опустился до уровня глаз ребёнка, продемонстрировал то, что держал в руках, показывая, что прибор не несет никакой опасности. — Я прекрасно вижу, как ты дрожишь, нужно узнать, насколько подскочила температура.       — Я хочу пить, — резко сменил тему пытавшийся сбежать, указывая рукой в сторону крана. — Можно?       Было очевидно, что ребенок тянет время, осознав безвыходность своего положения. И он не собирался сдаваться просто так, пока не применит все «козыри» на руках.       Браун кивнул, мгновенно решив, что повернет эту ситуацию в свою пользу. Он убрал в широкий карман оборудование и достал из сопряженного с мойкой ящика бумажный стакан. После чего наполнил тот водой, которую можно было употреблять прямо из-под крана. Затем протянул небольшое количество жидкости ребенку, прекрасно зная, что ее недостаточно, чтобы напиться, но точно хватит, чтобы раздразнить жажду. Алексу едва хватило на два глотка, после чего он аккуратно поставил пустой стакан на край кушетки, не желая передавать его лично в руки врача, и сказал:       — А можно еще?       — Только если ты согласишься выпить немного витаминов, — пришло время начинать идти на разного рода ухищрения, иначе, как подозревал Браун, он останется в смотровой на несколько часов. — Надеюсь, у тебя нет причин отказаться?       Немного поразмыслив, Алекс одобрительно кивнул. По крайней мере, в витаминах он не видел ничего страшного, их часто пили на корабле, так как суровые пайки исследователей обладали недостаточным количеством нужных человеку элементов.       Клэйтон порылся в укладке, подыскивая подходящее успокоительное, и в скором времени оставил небольшую капсулу на краю стола, наполнив стакан водой почти до краев.       Ситуация походила на приручение дикого животного. Очень аккуратно Алекс подошел к столу и, схватив стакан и таблетку, немедленно вернулся к двери, по пути закинув в рот капсулу и запив ту водой. Стакан опустел практически мгновенно, а доктор прикинул, что примерно через пять минут его временный подопечный должен немного подрасслабиться и захотеть спать. С таким набором уже было можно работать несколько спокойнее и быстрее.       — Осталось три процента заряда, — в наступившей тишине оповестила игрушка. — Вхожу в режим экономии энергии.       — Блин, Мартин, — раздосадованно прошептал Алекс, обращаясь к своему компаньону. — Я не могу тебя зарядить сейчас…       За это время врач успел отыскать все необходимое и разместить по карманам. Еще одна ситуация, которую можно обернуть себе на пользу, как справедливо рассудил Браун. За последнее время он привык работать исключительно со взрослыми людьми, даже если тем было страшно и неуютно находиться в его владениях, они старались не подавать виду и уж точно не доставляли столько проблем на пустом месте.       — Вон там, — указал пальцем Клэйтон на стену, — возле кушетки есть зарядка. Можешь подключить к ней своего друга.       Алекс отрицательно замотал головой на такое предложение, ведь оно заметно сокращало расстояние между ним и врачом. А этого допускать маленький землянин никак не хотел. Этот странный пришелец вселял в него неподдельное чувство опасности, которое землянин не хотел демонстрировать слишком явно, но Алекс прекрасно знал из своего небольшого жизненного опыта: редкий визит к врачу обходится без того, чтобы его не начали протыкать иглами, не взирая на сопротивление и желание избежать подобной участи.       — Очень жаль, — прокомментировал ситуацию доктор, почти театрально сложив на груди руки и слегка приподняв голову. — Твоему компаньону очень нужно пообедать, а ты не хочешь давать такую возможность. Разве так поступают друзья? Уверен, сам Мартин никогда бы не оставил тебя голодным.       — Это не так! — с долей сомнения сказал мальчишка. — Он потерпит. Правда, Мартин?       — Осталось три процента заряда, — повторил компаньон. — Пожалуйста, подключите меня к зарядному устройству.       — Вот видишь, — откинул раскрытую ладонь Клэйтон, словно показывая на всю эту ситуацию в целом. — Выходит, ты решил морить своего друга голодом.       — Не правда! — с еще большим сомнением выкрикнул ребенок. — Вы нарочно так говорите, потому что что-то задумали!       Клэйтон, разумеется, «что-то задумал», и низкий процент заряда игрушки очень хорошо вписывался в план.       — Знаешь, когда кто-то долго не ест, — неторопливо начал Браун, слегка поддавшись вперед и закинув ногу на ногу, — может случиться такая неприятная вещь, как голодный обморок. Это значит, что у организма закончились все силы, и он не видит никакого выхода, кроме как впасть в подобное состояние. Это достаточно опасно, кроме того, после этого могут начаться проблемы, которые приходится лечить. Всякими неприятными средствами, вроде таблеток. А может даже и уколами, и капельницами. Но Мартин относится к другому… виду. Я не могу предположить точно, что с ним может стать в таком случае.       Сказанное возымело удивительный эффект. Ребенок снова насупился, прижимая к себе сильнее единственного, кто спасал его от одиночества все это время, и явно боролся с угрызениями совести после сказанного. Не оставалось сомнений, что своего компаньона мальчик воспринимает как живое существо (или очень хотел в это верить), но это свойственно детям его возраста, особенно в тех ситуациях, когда мир кажется очень шатким, а укрепившаяся фантазия — надежной и прочной. К тому же, когда гаджет отключится, Алекс останется совсем один, чего бы тому очень сильно не хотелось.       Все еще сомневаясь и делая маленькие шаги в сторону кушетки, землянин неспешно подошел к зарядке, не забывая коситься на ксеноса, после чего открыл защитную дверцу «розетки» и извлек из затылка зеленого зайца-компаньона тонкий и не очень длинный провод, подключая друга к источнику питания. Глаза игрушки медленно замерцали, показывая, что идет накопление энергии. В это время Клэйтон бесшумно обошел свой стол и заблокировал собой коридор, чтобы мальчишка не смог вернуться к выходу и продолжать наблюдать за всем оттуда.       Алекс слишком поздно понял, что путь назад был отрезан и был крайне недоволен таким положением вещей. В это время Браун был полон решимости «завязать с этим» и уже успел открыть документ в планшете, присланную по запросу карточку юного землянина. Теперь у пришельца было достаточно данных, чтобы начать работать и не тратить время на выуживание каждой крошки информации из не самого сговорчивого пациента.       — Так-так, — начал врач, просматривая документ и не обращая на недовольство ребенка особого внимания. Тот крутился на месте, как будто искал какой-нибудь запасной выход из помещения. — Значит, тебя зовут Алекс Стоун, ты родом с Земли, из города Нью-Лайт. Полных шесть лет, группа крови «В», рост 114 сантиметров, вес 16 килограмм.       — Мне скоро семь, — прокомментировал информацию мальчик, который не хотел, чтобы его принимали совсем за ребенка. А так он на целый год приближался к взрослому.       Клэйтон быстро перешел к следующему действию, понимая, что ребенок не успеет среагировать, учитывая, что успокоительное уже точно начало действовать. Ксенос быстро поднес ко лбу Алекса измеритель температуры, тот не успел отойти или закрыться, пары секунд хватило для того, чтобы получить данные. Недовольно сощурившись, доктор убрал инструмент назад в карман и потянулся за стетоскопом, удобно и предусмотрительно лежавшим на самом краю стола. Там же находилась упаковка с одноразовыми перчатками и пузырек со средством для обработки рук.       — Пожалуйста, сними верхнюю часть костюма. Мне нужно тебя послушать.       Алекс обхватил себя руками, что вызвало у доктора короткий выдох и едва слышный стрекот. На почти притупившемся эмпатическом уровне Клэйтон явственно ощущал исходивший от юного землянина страх и недоверие. У детей эти эмоции читались особенно ярко, к тому же у Алекса теперь не было сил, чтобы даже попытаться скрыть их.       — Нет! Мне холодно, я заболею, если разденусь.       — Не переживай на этот счет, в помещении комфортная температура и нет сквозняка, — врач не стал сообщать и без того напряженному человеку, что тот, вероятно, уже болел. — Если не выполнишь мою просьбу, мне придется помочь тебе раздеться, как делают с совсем малышами на вашей планете.       Последнее прозвучало утвердительно строго, Алекс понял эту интонацию и понимал, что за такими словами нередко скрывается выполнение обещанной угрозы. К тому же, гордость маленького человека очень задело, что того сравнивают с совсем неразумным ребенком. Надувшись и всем своим видом показывая, что он крайне недоволен происходящим, мальчишка стянул через голову поврежденную верхнюю часть защитного костюма и уставился на Клэйтона с некоторым вызовом. Юного землянина немного покачивало, тот явно боролся с желанием присесть или вовсе прилечь, Клэйтон взял на заметку и эту крошечную деталь.       — Хорошо.       Стетоскоп современного образца был лишен связывающего элемента, человек из двадцать первого века легко мог решить, что видит перед собой наушники «капельки», к которым в комплект идет непонятная мембрана из странного материала, напоминающего резину. Последний элемент имел на одной стороне довольно длинный выступ, который удобно держать.       Больше не дожидаясь послушания, по всей вероятности это была бессмысленная затея, Браун подтянул к себе мальчика, у того уже не было сил на активное сопротивление, и приложил мембрану к груди, велев дышать медленно и глубоко. После чего Алекса отвернули лицом к стене и прослушали с обратной стороны, ксенос внимательно наблюдал за работой легких и делал выводы на этот счет. Помимо этого действия, Клэйтон незаметно осмотрел и тело земного ребенка: несколько синяков, с виду не представляющих угрозу для жизни и поджившие ссадины. Скорое сканирование должно подтвердить, что никаких серьезных повреждений не имеется.       Щупальца сгребли со стола антисептик, раздался свойственный запах, когда врач обрабатывал руки, а резкие и громкие щелчки натягивающихся перчаток заставили Алекса обернуться и снова встревожиться.       — Открой рот и скажи «а», — потребовал Браун, не давая времени на испуг и придерживая мальчика за подбородок. Тот хотел было сопротивляться и здесь, но легкое нажатие на челюсть вынудило того открыть рот и позволить его осмотреть при помощи деревянной палочки, неприятно прижавшей язык ко дну, и крошечного фонарика, на который бы явно не хватило рук, будь их всего две, но Алекс сейчас не задумывался о таких вещах.       — И стоило тебе так сопротивляться, м? — поинтересовался доктор, отправляя в утилизатор уже ненужные материалы. — Разве я делаю тебе больно?       Юному землянину пришлось признать поражение в этой битве, он явно немного расслабился и отрицательно покачал головой. После чего уже более охотно согласился прилечь на кушетку. Над ним заработала странная машина, но разглядеть ту не дали, так как последовала просьба закрыть глаза. Несколько вспышек, немного подозрительного шума от ее приближения, и все закончилось. Затем на голову надели странного вида шлем, Алекс видел подобные для игр и знал, что они точно не причиняют боли, но вместо чего-то интересного ему снова велели лежать, причем неподвижно, пока устройство, как пояснил Клэйтон, проверяло мозг.       Дальше пришел черед пальпаторного исследования, хотя маленький землянин не хотел подпускать к себе пугающего пришельца, он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы противиться. Его накрывали волны грусти, он очень хотел снова увидеть родителей после долгой разлуки, и эта эмоция, наравне с подействовавшим успокоительным, немного заглушала мнимую опасность реальности. В руках инопланетного доктора ничего не было, мальчик внимательно следил за этим, что обнадеживало. Только пальцы ксеноса были неприятно холодными, но с этим вполне можно было смириться. На все вопросительные «больно?» Алекс качал головой чуть ли не заранее, немного поморщившись, когда руки ксеноса дошли до области желудка и слегка надавили там.       Алекс чувствовал, как отступившая тревога и страх уступает трон слабости, очень хотелось спать, мысли начинали путаться и склеиваться в нечто невероятное. В горле неприятно покалывало, но ребенок не обращал на это особое внимание. Остатки сосредоточенности уходили на то, чтобы отслеживать перемещения доктора и внимательно наблюдать за тем, что он делает.       — Скажи, у тебя болит голова? — поинтересовался Браун, вводя данные в голографическое окно, открывшееся над планшетом.       — Нет, — тут же соврал Алекс. Голова ощутимо ныла, но такое уже случалось, если он не спал до позднего часа, а потом приходилось вставать и идти в школу.       — Сообщи мне, если заболит сильно, хорошо? — не отрываясь от работы, сообщил доктор. — Это очень важно. Ты же, наверняка, ударился ей, когда твой небольшой корабль крутило во все стороны?       — Совсем не сильно. Это плохо?       — Если ты говоришь правду, то не должно.       Некоторое время оба провели в молчании, пока Клэйтон оформлял документы, а его пациент, так и оставшийся лежать на кушетке, погружался в дрему. Он постоянно ежился, оставаться без верхней одежды было некомфортно, юному землянину хотелось найти большое одеяло и укутаться в него с головой, не покидая пределы укрытия долгие сладкие часы. Но пока ему оставалось лежать и с нетерпением наблюдать, как пришелец заканчивает дела, иногда поправляя очки и что-то говоря самому себе под нос. Дрема подкрадывалась незаметно, как большая кошка сквозь заросли травы, выслеживающая добычу.       Когда пришелец наконец закончил, мальчик был уверен, что они отправятся в другое, более приятное место. Он уже был готов встать, но доктор остановил его, сказав, что осталось еще одно крошечное дело.       Клэйтон незаметно похлопал по оттопыренному карману, мысленно убедившись, что уже подготовил все необходимое для процедуры, которая точно покажется неприятной его пациенту. Хорошо, что мальчику удалось расслабиться, но Браун точно помнил из своей практики на Земле — дети ненавидят все, что связано с иголками.       Клэйтон выбрал успокаивающую, вибрирующую интонацию голоса, располагающую к расслаблению. На некоторых людей подобное оказывало эффект, хоть и срабатывало от случая к случаю.       — Алекс, ты умеешь считать до двадцати?       Доктор присел на небольшой выдвижной стул рядом с кушеткой, по пути к тому натягивая новые перчатки, на замену тех, которые отправились в утилизатор минутой ранее.       Мальчишка мгновенно заподозрил нехорошее.