Среди далеких звезд

      Алекс вскочил с кушетки, отбежав от ксеноса в противоположную часть небольшой комнаты таким образом, чтобы их разделял стол. Клэйтон не пошевелился, но не смог удержаться от раздраженного стрекота, который заставил мальчика встревожиться еще больше.       — Вернись на место, — стараясь быть спокойным, сказал доктор, — я не хочу играть с тобой в догонялки.       — Вы сказали, что не будете ничего делать, сказали же! — почти истерично выпалил маленький землянин, схватившись за край стола, чтобы удержать равновесие. — Обманщик!       — И еще ничего не сделал, — устало произнес Клэйтон, поворачиваясь к капризному ребенку всем корпусом и складывая руки на груди. — Я думал, ты взрослый и смелый, но, видимо, ошибался.       Алекс громко фыркнул, внимательно глядя на пришельца, и убрал резким поворотом головы попадающие на глаза волосы, что в висках отдалось неприятной болью. Клэйтон раздумывал, что, кажется, эта ситуация требует применения силы, ему стоило вернуть человеческого ребенка на кушетку, прижать того покрепче и сделать все необходимое быстро. Собирая все самообладание в кулак, пришелец решил дать землянину последний шанс, после чего точно не стал бы нянчиться с ним как до этого.       — Алекс, — строго начал он, заглядывая в глаза ребенку, не теряя контакт даже на секунду и не моргая: радужки глаз ксеноса были ярко-желтыми, гипнотизирующими, с ними не хотелось прерывать контакт, словно после этого могло случится что-то непредвиденное, — так хищное животное гипнотизирует жертву, пока подбирается ближе. — Мне нужно получить немного твоей крови, это необходимо для анализа. Если ты не собираешься слушаться, мне придется позвать на помощь своего коллегу. Он будет держать тебя до тех пор, пока мы не закончим. Или же мы сделаем все сейчас, быстро и аккуратно, а потом ты спокойно отправишься отдыхать. Выбирай.       Мальчик не хотел выбирать, вернее, его единственный выбор падал на то, чтобы унести ноги из белой, неприятно пахнущей комнаты, оказаться подальше от своего мучителя в белой форме и больше никогда с тем не пересекаться. Доктор прождал не меньше пары минут, но так и не получил ответа, поэтому набрал на своих часах номер помощника, одного из которых милостиво решили оставить в его распоряжение, и поднес гаджет ко рту:       — Эльдр, это доктор Клэйтон. Пожалуйста, подойди в смотровую на пару минут.       — Нет! — тут же взбунтовался мальчишка, но врач уже успел закончить вызов и подняться со своего места. — Не нужно никого звать!       Вместо ответа доктор указал на кушетку раскрытой ладонью, приглашая пациента снова устроиться, с точки зрения Алекса, на пыточном инструменте, как будто это было сделать так же просто, как разместиться на диване для просмотра чего-то интересного.       Альтернатив у того было немного, юного землянина пугало, что кто-то направляется сюда, прямо в этот момент, чтобы насильно заставить его делать то, что очень не хочется и вообще-то достаточно страшно. Мальчишка отвернулся, пытаясь скрыть от своего недруга выступившие слезы обиды.       — У тебя есть еще немного времени, — прокомментировал ситуацию доктор, — мой коллега будет здесь уже через пару минут.       Алекс размышлял и с каждой секундой приходил не к самым утешительным для себя выводам. С одной стороны, на данный момент его и противного пришельца разделял стол, а тот не предпринимал попыток сократить расстояние. Только сверлил мальчика взглядом, но все могло измениться в любую секунду: стоило двери открыться. С другой, сказанное не походило на пустую угрозу, ведь пришелец действительно набрал какой-то номер и пригласил своего коллегу. Не было похоже, чтобы ксенос блефовал в этом вопросе, вид у того, как рассудил Алекс, был сосредоточенный и серьезный. Иногда взрослые могли соврать, припугнуть ребенка, чтобы тот слушался, но в таких ситуациях всегда имела место быть особая интонация, которую юный землянин не наблюдал здесь. Время шло и не обещало ничего хорошего в самом ближайшем будущем.       Пытаясь унять бешеное сердцебиение, как будто готовясь к схватке с медведем голыми руками, Алекс сделал несколько неуверенных шагов, как бы ему не хотелось приближаться к этому вредному и хитрому врачу. Однажды, когда мальчик был еще младше, с ним уже случилась подобная ситуация — не сказать, что она прибавила мудрости и заставила сделать определенные выводы — но на одном из плановых приемов родители не могли похвастаться примерным поведением своего ребенка. Отец крепко держал его, пока медицинский сотрудник делал больно, кажется, даже слишком, отыгрываясь за устроенный концерт. Поэтому, что такое «взять немного крови» мальчик знал очень хорошо. Он не хотел, чтобы ему снова сделали больно назло, в то время, когда он просто не смог совладать со своими эмоциями.       Но это было только половиной беды. Есть вещи, которые маленький землянин спрятал настолько глубоко в себе, что их было можно принять за сон, если хорошо постараться. Что-то из далекого прошлого, темного и пугающего, не вязавшееся со счастливой жизнью в его ныне благополучной семье. Кошмары, которые преследовали до сих пор, от которых нельзя было отказаться, как от нелюбимой еды — они догоняют, если ночь за окном особенно хмурая и мрачная. Никому не интересны его страхи, ведь кто-то, кто сильнее и выше, всегда добьется того, чего хочет. Сделает больно, в конце концов, если посчитает необходимым.       Здесь Алекс ожидал такого же расклада, не балуя себя надеждой, что с ним поступят мягко и обходительно. Но когда тебя держат, не обращая внимания на мольбы остановиться — а боль все не заканчивается, напротив, нарастает — это намного хуже, чем иметь хотя бы мнимую надежду на то, что еще можно повлиять на обстоятельства.       Клэйтон внимательно следил за тем, как человеческий ребенок старался держаться максимально далеко от него, но все-таки забрался на кушетку и, кинув уничижительный взгляд, расположился на той.       Юный землянин устроился таким образом, чтобы прижаться к стене, поближе к своему механическому компаньону, тело слушалось плохо, а голова заболела сильнее. Пока он нервно дышал, разглядывая потолок и воображая, что может отрастить крылья и пролететь сквозь него, доктор шуршал пакетами, и этот звук явно не предвещал ничего хорошего.       — Мартин, — тихо обратился мальчик к своему другу, в попытке отвлечься от происходящего, — у тебя есть сообщения от мамы и папы?       Зеленый заяц ответил тихим писком на запрос своего хозяина, после чего ответил:       — Почтовый ящик пуст. Голосовых сообщений нет.       Тем временем Клэйтон подтянул к себе руку мальчика, с очень напряженными мышцами, щедро обработав участок на сгибе локтя дезинфицирующим средством. Желудок Алекса, судя по ощущениям, завязало узлом, страх медленно двигался по его венам вместе с кровью, задерживаясь в области груди, образовал там тяжелый комок. В этот момент дверь смотровой открылась, юный землянин вздрогнул и кинул взгляд на быстро вошедшее существо.       Еще один ксенос, внешний вид которого был весьма далек от человеческого, тот походил скорее на причудливое существо из фантастического фильма: длинные руки с темной, почти черной кожей, непомерно огромные глаза с широким, переливающимся зрачком, практически полное отсутствие носа и крошечный, почти незаметный рот. Голову украшали широкие выступы, отдаленно похожие на рога, а кончики пальцев имели белый цвет. Кто-то явно не заботился о том, что следует накинуть на себя маскировку, на что Браун незамедлительно обратил внимание вошедшего. — Добрый день, Эльдр. Наверное, ты очень спешил мне на помощь? — А? Да, доктор, — произнес тот, но ребенок не понимал слов, для него они звучали серым шумом с короткими паузами, а Мартин не получал запрос от хозяина, чтобы подключиться в роли переводчика. — Прошу прощения.       Тот отошел в «слепую зону» и уже через десяток секунд вернулся, имея более чем привычный землянину вид. Обычный мужчина среднего роста, с черными как зимняя полночь копной волос, встретив такого на оживленной улице даже не придет в голову, что случайный прохожий не относится к расе людей.       — Так-то лучше, — Клэйтон обхватил руку ребенка жгутом, отчего Алекс прикусил губу, не смея оторвать взгляд от происходящего.       — Нужна помощь? — спросил напарник Брауна, подойдя ближе и заставив мальчика вжаться в стену еще сильнее.       — Пока нет, я скажу, если понадобится. Но раз уж ты здесь, то займись документами. Все в планшете, подготовь форму пятьдесят два, перепиши туда данные из открытой карточки и отправь в лабораторию.       — Хорошо, доктор.       Клэйтон перевел внимательный взгляд на своего маленького пациента, заметив, как тот побледнел и смотрит на свою руку так, словно вот-вот лишится ее. Латексные перчатки вызывали тревогу одним своим видом, не говоря о прикосновениях, такие не предвещали ничего, кроме боли. Клэйтон несколько раз коснулся пальцами самого чувствительного участка, где собирался сделать прокол, прикидывая, достаточно ли плотная для инъекции вена. На просьбу «разжимать и сжимать кулак» землянин отреагировал неохотно, но все-таки выполнил указание, подозревая, что если не сделает этого, может быть намного больнее.       — Алекс, послушай меня, — интонация доктора снова была успокаивающей, вибрирующему тембру хотелось довериться, но ребенок не позволял себе такой роскоши. — Нужно расслабиться, больно будет совсем недолго. Постарайся не напрягать руку, дыши глубоко и отвернись. Я скажу, когда все закончится.       Очень нехотя, маленький человек отвернулся, изо всех сил стараясь отключить мысли. Он рассчитывал услышать щелчок страшного инструмента, думал, что у него есть еще хотя бы немного времени, но резкая боль случилась неожиданно быстро. Стало немного легче, когда расстегнули жгут, на его месте осталось неприятное, тянущее ощущение, которое медленно распространялось по всей руке и «стекло» в область прокола. Клэйтон успокаивающе пробормотал что-то, заметив, как тело юного землянина содрогается от едва слышных всхлипов. Тот и без того слишком долго терпел неурядицы и напряжение, и вот, плотину самообладания ожидаемо прорвало.       Алекс чувствовал, как его кровь забирают, это было очень неприятно, било по нервам в самые незащищенные места. Он представил, как пробирка в руках врача наполняется кровью, и от одной этой мысли желудок был готов выдать спазм, хотя в нем давно ничего не было. Минута растянулась на целую вечность, ему хотелось зарыдать в голос, но так не поступают мужчины и, тем более, серьезные взрослые люди. В конечном итоге, если он будет слабым, то никогда не сможет стать настоящим ученым, как родители.       — Ну вот и все. Разве это было страшно и стоило такой траты нервов? — спросил Клэйтон, наклеив пластырь и сгибая руку ребенка. Тот немедленно прижал ее к себе, близко к телу, после чего свернулся калачиком. Если подумать, этот ксенос действительно не причинил слишком сильной боли, но мальчик уже записал того в недруги и не собирался давать поблажек.       На часы Брауна поступило срочное сообщение — это босс устал ждать своего работника, тот потерял действительно много времени, но, видит Создатель, ничего не мог поделать с подобными обстоятельствами. Теперь тот хотел видеть Клэйтона немедленно, практически в эту секунду, в своем кабинете, и завалить горой вопросов, не на все из которых Браун мог дать ответ прямо сейчас.       — Господа, мне пора вас покинуть, — попрощался доктор, передавая наполненную кровью колбу помощнику. Тот прекрасно знал, куда ее надо отнести, поэтому никаких уточняющих вопросов не последовало. — Алекс, Эльдр проводит тебя до нужной комнаты и поможет получить одежду и еду. Когда закончу дела — загляну к тебе снова.       Последнее доктор сказал у самого выхода. Ребенок поднял зареванное лицо, с красными от усталости и слез глазами, и зло прошипел:       — Не надо ко мне заглядывать! Оставьте меня в покое и не возвращайтесь, ясно?!       После чего юный землянин отвернулся к стене всем телом, тем самым оканчивая разговор.

* * *

      В абсолютной тишине космоса пролетал корабль, держащий направление на «Сириус». Относительно редкий гость: одному из разведчиков класса «В» понадобилась срочная диагностика, капитан хотел убедиться наверняка, что его команде и поставленной перед ними миссии ничего не может помешать. Огромная машина медленно вошла в порт, громко щелкнули закрепляющие механизмы, мир вокруг сделался не в сравнение оживленнее: туда-сюда сновали люди и другие обитатели станции, каждый выполнял привычную для него работу. Казалось, что все находится на своих местах, в том, что происходит, нет ничего необычного. По земным часам было около пяти утра, тот самый «тяжелый» час перед рассветом, когда еще не отдохнувший организм способен с легкостью не заметить маленькую деталь.       В щели корабля, совсем небольшое углубление, служащее переходной пластиной внутренней защиты между основным корпусом и выемками для иллюминатора, скопилась черная густая «грязь». Вернее, об этом бы подумал кто угодно, увидь он подобное собственными глазами и не включая логику — но в космосе неоткуда было взяться подобной субстанции, а машина довольно давно не приближалась к планетам. Деталь была совершенно неочевидной, никто из работников комнаты не мог и подумать о том, куда нужно смотреть и о чем следует задуматься.       «Грязь» медленно сползла вниз, перетекая от собственной небольшой лужицы к лужице, двигалась постепенно, но весьма целенаправленно. Спустя несколько минут странного вида пятно добралось до пола, прилепилось к неопознанному ей объекту, которым оказался ящик с инструментами одного из мастеров, и переместилось вместе с ним в помещение для хранения оборудования.        Внутри было очень сухо и темно, субстанцию инопланетного происхождения это вполне устраивало. Прошло несколько часов, этого оказалось достаточно, чтобы «грязь» привыкла к местной атмосфере и температуре, успела восстановить силы и задала себе новую траекторию перемещения. Она, все так же неспешно, пробралась к небольшому отдушнику, защищенного сеткой, просочилась сквозь тонкую решетку, собралось в единое нечто и отправилось изучать территорию, которую, чтобы выжить, придется как следует изучить.

* * *

      Клэйтон распластался по большой и мягкой подушке в комнате отдыха, прикрыв глаза и отправив защитные очки на лоб. Ему нравилось ощущение, словно тело утопает в огромном мягком облаке и совершенно не нравилось то, что он не может отпустить сознание и позволить себе погрузиться в крепкий сон. Осталось около получаса до того, как будут известны результаты анализов маленького землянина, он был обязан сразу ознакомиться с ними и составить соответствующее лечение.       Визит к начальнику не был слишком тяжелым или простым: рядовая ситуация, когда задают вопрос и на него следует ответ. Все просто и максимально формально. Где на данный момент находится «Сатурн», никто не знал, поиски продолжались, с уцелевшим членом экипажа все в относительном порядке. Но был один вопрос, лежащий на поверхности, ответа на который ни у кого не было: что на исследовательском корабле забыл ребенок? В конце концов, миссия потерявшегося «Сатурна» не заключалась в том, чтобы устроить экскурсию, его цели были определены и задокументированы, а Клэйтон, как и любое разумное существо, очень сомневался, что юный Алекс имеет степень в инобиологии, является механиком или любым другим научным сотрудником. Ситуация казалась странной, но Браун не горел желанием размышлять слишком подробно на этот счет: он все еще грезил о скором отдыхе и приближающемся завтраке. Технически, его подняли среди ночи, инопланетный хирург мысленно прикинул, какая еда заготовлена на этот день недели и в его мыслях уже крутились аппетитные варианты, от чего хелицеры возбужденно завибрировали и заходили из стороны в сторону.       Что касается того, за кем сейчас закреплен землянин, — решение этой задачи было слишком очевидным. Доктор Альдр, главный врач на несколько видов, включая человеческий, даже не дал хирургу полноценно распылиться на эту тему — никто, кроме него, Брауна, не имел опыта работы с детьми, а его единственная надежда, в виде землянки Дженес, была отправлена как подмога далеко отсюда. Клэйтону намекнули, что то, что не входит в его прямые обязанности, имеет свою, отдельную ставку, но тот все равно старался сидеть не с слишком кислой миной после утвердительного заявления.       Браун не имел ничего против человеческого потомства, как и потомства кого угодно, но он был единственным человеческим врачом на ближайшие дни, на него в любой момент могла свалиться серьезная нагрузка, и то, что он не сможет передать свои новые навязанные обязанности кому-нибудь, не добавляло баллов хорошему настроению. Клэйтон осторожно намекнул на этот момент, на что получил весьма резонное: «Доктор, сейчас у вас всего пара пациентов, которым нужен присмотр хирурга. Речь не идет о слишком большой нагрузке. Если она случится, то будем разбираться, исходя из обстоятельств».       После этого ответа Браун молча принял свою участь и лишь едва слышно вздохнул. Ему пришлось признаться самому себе, что дело, конечно, не в очередном пациенте: его до ужаса беспокоила нынешняя ситуация. Он боялся не справиться, облажаться в какой-нибудь мелочи и пустить по наклонной свою репутацию, заработанную потом и кровью.       Тревожные мысли медленно ворочались в усталой голове, когда он покидал кабинет начальника и направился в комнату отдыха, чтобы привести голову в порядок. Дрему, несущую хоть какое-то облегчение, прервал голос, раздавшийся откуда-то с потолка. Клэйтону не было необходимости открывать глаза, по самым первым звукам, издаваемыми говорившим, он понял, с кем имеет дело.       — До-о-о-брое утро, доктор Браун, — поприветствовало его существо, свисавшее с потолка и державшееся на нем только благодаря присоскам на конечностях. — Вы сегодня о-о-очень рано.       Клэйтон лениво приоткрыл один глаз и оглядел фиолетовую субстанцию, принявшую очертания чего-то, что можно принять за длинную ящерицу. В желеподобном теле было очень хорошо видно внутренние органы, они мерцали как светящиеся рыбки в аквариуме, медленно перемещаясь туда-сюда по всему телу.       — Доброе утро, Ашс. Отдыхаешь в перерыве между делами?       Пришелец, который говорил с ним, чисто технически не имел пола, но на их планете было принято обращаться ко всем в женском роде за очень редким исключением. Мужские особи, в которых висящее на потолке существо не нуждалось от слова совсем, давно стали вымирающим видом по причине ненадобности.       — Да-а-а. Смотрю, тут началась сумато-о-ха, ваших забра-а-ли.       — Да, — откликнулся Браун, прекрасно понимая, что говорящая с ним инопланетянка совсем не улавливает интонации и не понимает намеки, их виду в целом не было свойственно обращать внимание на подобные мелочи. По этой причине представители планеты Эхъ не были желанными собеседниками, они могли отрастить себе заново любой орган или конечность, но так и не обзавелись элементарным пониманием интонаций и намеков.       Довольно сложно обладать этим, если весь, до последней молекулы (фигурально выражаясь) состоишь из чувств и эмоций. Такие, как Ашс, говорили прямо обо всем, что чувствовали и не видели в этом совершенно никакой проблемы. Недопонимания начинались от неосторожно брошенного слова, которые представители этой расы всегда принимали за чистую монету.       — Это пло-о-о-хо, доктор остался совсем один. Кт-о-о придет на по-о-мощь в случае беды?       «Вы просто издеваетесь, — слегка раздраженно подумал Клэйтон, ему уже порядком осточертело натыкаться на подобные вопросы и выводы от коллег. — Это проверка, насколько мои нервы крепкие?»       — У меня есть отличные помощники, спасибо за беспокойство, Ашс, — Клэйтон отвечал на автопилоте, прикрыв чувствительные глаза и не особо желал контактировать с окружающим миром. — Я хочу спать.       — Отдыхайте, до-о-октор, — не то пропело, не то прошипело причудливое создание. — вам о-о-очень понадобится много сил. Я тоже помо-о-огу, чем смогу.       Эти слова были пропущены мимо ушей сонного и взвинченного обстоятельствами пришельца. Очень зря, но Браун совсем забыл, насколько представители Эхъ прямолинейны и насколько от тех далеки даже малость фигуральные выражения и разговоры.       За неимением альтернатив, Браун действительно прикинулся спящим. Вернее, он позволил себе закрыть глаза и ни о чем не думать каких-то пару секунд, их вполне хватило для того, чтобы погрузиться в притягательный мрак бессознательного и невольно задержаться в нем. Ашс крутилась вокруг давно приглянувшегося ей ксеноса, напевала мелодию снов, наполняла сознание того чудесными образами, которые невозможно вообразить даже на миг. Ксенос искренне верила, что дарует благо своему товарищу, в конце концов, долг таких как она был в том, чтобы помогать исцеляться внутри самого себя, если это возможно, через видения и иллюзии, ненавязчиво окутывать сознание приятными воспоминаниями и мыслями. Доктор неосторожно сказал, что сейчас отдыхает, значит, у нее не было причин отказать в том, что считалось помощью. В конце концов, именно за этим она была здесь, на «Сириусе». Ашс давала шанс восстановить силы тому, кто очень в этом нуждался. И чей разум могло повредить одиночество космоса.       Она была той, кого просили помочь безнадежно больным, отправить тех в солнечное путешествие и помочь пережить самые теплые воспоминания в последний раз. Но, как и любому мыслящему существу, ей был свойственен некоторый уровень самодеятельности, исходящий исключительно из личной симпатии.       Клэйтону кто-то звонил, его часы вибрировали и сообщали о полученных сообщениях, но он совсем не видел и не чувствовал этого.

***

      Алекс шел по утомительно длинным коридорам за своим новым провожающим, в глубине души радуясь, что его не сопровождает бледный пришелец. Эльдр не был разговорчивым, он молча выдал своему подопечному чистую одежду, направил того в душ и стал ожидать, когда землянин закончит плескаться в воде. Мальчик не торопился, он отчаянно пытался отогреть в теплой жидкости свои замерзшие конечности, но та приносила лишь временное облегчение. Его все еще трясло, а от влажности душевого помещения хотелось кашлять без остановки. Грудь сдавливало, словно мальчика запихнули в очень тесный свитер, он мешал дышать, полноценно и свободно двигаться. Но противнее всего этого была головная боль, которая стала заметно ощутимее, стоило тому покинуть смотровую и отделаться от общества неприятного ксеноса. Сообщать об этом своему провожающему человеческий ребенок, разумеется, не стал.       Выданная одежда казалась неприятной, потому что была чужой и пахла этим проклятым местом, но никаких альтернатив не предлагалось, а его изорванную тряпку, когда-то бывшей защитным костюмом, унесли прочь.       Эльдр отвел мальчика в одну из просторных палат, предназначенной для шести пациентов, но сейчас в ней никого не было и стояла полная тишина. Лишь едва заметно жужжали воздушные фильтры и доносились разного рода звуки со стороны оживающего к утру коридора. Алекс выбрал себе место рядом с иллюминатором, разместил на прикроватном столике зайца-компаньона и рухнул на место для отдыха лицом вниз, всем своим видом показывая, как он устал. В это время пришелец что-то активно писал на голографическом экране, подаваемым часами, и отвлекся лишь на то, чтобы поднести к землянину электронный градусник, быстро отправив кому-то полученный результат.       — Маленький человек, — услышал мальчик, насколько он понимал, обращение к себе. — Как ты себя ощущаешь?       Алекс тут же попросил своего друга подключить перевод и уже через пару секунд понимал, что от него хотят.       — Я хочу спать, — сказал он. — Можно дать мне одеяло потеплее?       Вместо ответа последовал странный жест, Алекс не знал точно, что он означает, и никаких предположений у него не было. В эту же минуту низкое, но очень проворное существо вбежало в палату, молча всучило мальчику поднос с пищей, и так же быстро убежало по своим делам. В распоряжении землянина оказалась тарелка, от которой исходил пар, с чем-то напоминающим кашу, аппетита такое не вызывало даже в лучшее время.       — Надо поесть, — прокомментировал Эльдр. — Обязательно.       Желудок юного землянина неприятно ныл, настоятельно требуя, чтобы в него положили хотя бы пару ложек. Будь у мальчика больше сил он бы, конечно, отказался от мерзкой пищи, стал упрямиться и требовать чего-то другого, но понимал что, во-первых, его собеседник не очень хорошо общается с людьми, и потому попросту не поймет, что от него хотят, и, во-вторых, вдруг он сейчас позовет того, другого ксеноса? Ожидать можно было всего, так что Алекс решил временно смириться с выбранным за него положением вещей и дождаться более подходящего момента для выдвижения требований. Он не был слишком избалованным ребенком, но очень не любил, когда дела идут не так, как тому хочется. Чистейший детский эгоизм, сдобренный определенной долей хитрости: мальчик не был дураком, хорошо учился и думал, что уже точно знает, чего он хочет от жизни. И больше этого — точно знает, что НЕ ХОЧЕТ от нее получить, особенно сейчас.       Чтобы совладать с половиной тарелки пришлось потрудиться. Есть вроде бы и хотелось, но чтобы удержать в себе каждую новую ложку приходилось прилагать определенные усилия: желудок словно был таким же капризным, как его обладатель, меняя отношение к реальности каждую минуту. Поковыряв не очень аппетитную пищу еще немного, Алекс решительно отодвинул от себя тарелку и осушил полный стакан какой-то жидкости, что-то похожее на компот из сушеных фруктов. Что бы это ни было, оно оказалось значительно приятнее, чем почти безвкусная каша, едва отдававшая ароматом клубники.       Когда мальчик закончил трапезу и отправился умыться, то по возвращению обнаружил, что поднос исчез, равно как и его сопровождающий. Издав выдох облегчения, тот присел на кровать, после чего рухнул на подушку из этого положения, о чем мгновенно пожалел: голову пронзило резкой болью, почти что до тошноты, и Алекс обхватил ее руками, словно это могло подавить спазм. Он больше не хотел думать, не хотел переживать или быть в этой холодной, неприветливой реальности, так что забрался под одеяло с головой и закрыл ноющие глаза. Последнее, о чем успел подумать мальчик, — о том, что матрас на больничной койке неприятный, жесткий, совсем не такой, как в капсуле для сна, и ему точно далеко до того уютного места, которое осталось далеко на Земле.       Клэйтон начал просыпаться, потому что во сне его руку что-то зажало и трясло. Отмахнуться от этого не получалось, покидать сладкий сон не хотелось еще сильнее, ксенос пытался задержаться в приюте грез до последнего. Пока не понял, что глаза (все четыре) уже успели открыться, а перед ним стоит его громадный товарищ Рич и довольно ощутимо пытается привести в чувства.       — Док, ты чего? — обеспокоенный голос передавался переводчику. — Эй, очнись, давай!       Инопланетный врач совершенно не понимал, что от него хотят, перед глазами стоял густой розовый туман, очень неторопливо уступая место реальности. Тело было расслабленно до такой степени, что, судя по ощущениям, совсем немного и станет жидкостью, мягкая большая подушка-кресло казалась самым комфортным местом во Вселенной. Только благодаря невероятному волевому усилию доктор приподнялся до сидячего положения и опустил лицо в ладони, попутно растирая виски большими пальцами. Рич опустился перед ним на корточки, не понимая, что происходит, и стоит ли оповещать о случившимся кого-то из коллег.       — Тебе плохо? Ответь уже что-нибудь!       Браун пытался вернуться в мир реальности изо всех сил, по кусочкам восстанавливая последние события. На ум пришли некоторые из воспоминаний: спасательная капсула, человеческий ребенок, босс, в промежутке он должен был сделать что-то очень важное, но пока не мог об этом вспомнить. Как он оказался здесь? Почему уснул?       — Со мной все в порядке. Подожди, — сказал ксенос, услышав звук, обозначающий облегчение в расе Рича. — Пять минут.       В голове промелькнул образ Ашс, сидевшей на потолке, этой крошечной детали было более чем достаточно. Переводчик не справился, да и не был запрограммирован на подобное, с переводом отборных ругательств, которые Клэйтон направил на самого себя.       — Кажется, — выдавил он, — наша милая подруга с планеты Эхъ решила, что мне срочно требуется отдых.       Рич присвистнул, отправляя за голову верхнюю пару широких ладоней, скрестив на груди второй комплект рук.       — Выходит, ты сам попросил ее об этом. Не очень осторожно поступил, да, док?       Тот только кивнул, мир плыл, как перед глазами знатного пропойцы, Клэйтон знал, что такой эффект не пройдет сам по себе в ближайшие часы. К счастью, способ справиться был и здесь, и его инопланетный товарищ, хоть и выглядел простаком со стороны, сразу смекнул, что нужно делать. В конечном итоге, те, кто соображает медленно, не продержались бы на «Сириусе» и половину земного года, не говоря о большем времени. Рич был «старожилом» и знал много повадок разных существ, готовый прийти на помощь в любую минуту, если того требовали обстоятельства.       Он отошел в столовую и уже через несколько минут вернулся с бумажным стаканом воды, в которую щедро выдавили сок лимона. Это простая комбинация очень хорошо приводила в чувство таких, как Клэйтон, тот спешно поблагодарил товарища и отправил в желудки предложенное. Совсем скоро его организм чувствовал себя бодро, как после хорошего отдыха, а зрачки ощутимо расширились, сделав радужку тонкой и очень яркой.       Поставив пустой стакан у ног, Браун незамедлительно открыл сообщения на часах и издал полный негодования стрекот. Кто только не пытался выйти на связь за… Два чертовых часа!       — Это никуда не годится, — хмуро сказал доктор, в первую очередь открывая результаты анализов человеческого ребенка. — Прошу прощения, мне надо срочно бежать. Еще раз спасибо за помощь.       Рич отсалютовал, уперев одну из пар рук в бока и улыбнулся, вместе с этим ощетинив несколько пар клыков.       — Давай, дружище, удачи тебе! Будь впредь аккуратнее с нашей дорогой Ашс. Она желала только добра, ты знаешь.       — Знаю, — кисло сообщил врач, накидывая маскировку и приобретая свойственные человеку черты. — Я надеюсь, ничего страшного еще не успело произойти.

***

      В эту самую минуту похожее на черную лужицу создание уже успело исследовать часть одного из «колец». Существо отлично запоминало маршруты, отметило для себя несколько важных объектов, с которых стоит начать «внедрение» и теперь присматривалось к ним, следовало по венам станции за ними, прикидывало повадки и общее состояние. Странной субстанции не нужны были глаза или уши, чтобы слышать или видеть — малейшие вибрации воздуха были самыми лучшими из подсказок, а каждый отдельный представитесь расы (и некоторые из механизмов) «фонил» совершенно по-особенному, это точно нельзя было перепутать ни с чем.       Осталось дождаться удобного момента. И выбрать кого-то из них.