Среди далеких звезд

      Алекс спал плохо, его то и дело будило желание прижаться к чему-нибудь теплому и слегка мутило. Несколько раз он поднимался, чтобы бесцельно побродить по палате и снова попытаться уснуть. Мальчик вспомнил, что не успел зарядить до конца своего компаньона, так что подвинул один из небольших стульев к розетке и подключил игрушку к питанию. Его мучила тревога, тоска по родителям, но по-настоящему плохие мысли он отгонял изо всех сил.       К великому счастью, маленький землянин еще не осознавал до конца, что нехорошие вещи могут случаться не только с кем-то, — и с его семьей тоже. К вынужденной разлуке он относился без особой симпатии, но и большой проблемы в этом не видел — уже пару раз его оставляли у бабушки и дедушки, когда родители были вынуждены покинуть Землю ради работы и отправиться на другую планету. Когда-нибудь он очень хотел полететь с ними и не мог предположить, что его желание будет исполнено таким образом. А ведь пришлось так много стараться, чтобы полететь в свою первую экспедицию! Из кожи вон лезть, зарабатывая исключительно хорошие отметки, — его ждала по-настоящему грандиозная награда, которая обернулась чем обернулась.       Алекс чувствовал, как вся несправедливость мира обрушилась на его плечи — вместо окончания прекрасной «поездки», которую он так желал, он вынуждено прозябал в космической больнице, совсем один, и еще неизвестно, когда все должно закончиться. Случившееся заметно портило вкус радости, примешивая к ней тревогу и пока еще легкие волны страха за дорогих людей.       Неудача — это не та вещь, которой можно козырнуть перед одноклассниками, наслаждаясь их восхищением с примесью зависти, ведь он, в отличие от других детей, знал, уже увидел космос, и побывал там, куда остальным было практически невозможно попасть. Да, он действительно видел другой, непохожий на привычный, совершенно удивительный мир, и это было самым ярким событием его крошечной жизни, но финал истории вовсе не был похож на сказочное приключение. Что-то случилось, они разделились с отцом и матерью, и с другими членами экипажа, и ситуация выглядела неприятной и непонятной.       От этих мыслей становилось скверно, мальчик даже пустил несколько слезинок, пока никто не мог этого видеть. Выходит, могло случиться нечто страшное… Алекс до последнего запрещал себе думать о таком. Ведь корабельная команда была очень опытной, с ними просто не могло произойти настоящей беды. По крайней мере в это маленький человек верить совсем не хотел и искал другие причины произошедшего.       Перед глазами стоял тот самый момент, когда мать села за панель управления, накричав на своего помощника-пилота. Алекс никогда не видел ее такой злой и взволнованной одновременно, сам же он в этот момент проводил время за планшетом, старательно перерисовывая невиданный цветок, и слушал, как биолог Чейд, друг семьи, рассказывает о свойствах инопланетного растения. Мама что-то сказала отцу, тот немедленно сорвался с места и забросил своего сына в спасательную капсулу, успев схватить со стола только то, что на нем было из пищи и воды. Капсула была совсем небольшой, одной из трех, насколько помнил мальчик, родитель что-то сказал ему, но громкий гул не дал расслышать, что именно. Затем все панически замерцало красным, тяжелая дверь задвинулась с двух сторон, разделив Алекса с семьей. Мальчик почувствовал, как что-то очень сильно толкнуло механизм, в котором тот находился, в сторону. Маленькое тело отшвырнуло в противоположный угол кабины, затем это повторилось еще несколько раз.       Автопилот капсулы засветился синим, замигали панели с разными сложными знаками на них, механический голос произнес, что следующая цель их прибытия какое-то место, о котором юный землянин раньше не слышал, да и не смог бы запомнить информацию в подобной суматохе.       Прошло около десяти минут. Компаньон сообщил своему хозяину, что пришло аудиосообщение. Алекс немедленно велел воспроизвести его. Голос матери едва заметно дрожал, но она старалась говорить мягко, так, чтобы ее ребенок ни о чем не догадывался и не впал в панику.       — Дорогой, послушай меня, — на фоне раздавался скрип, к которому щедро примешивались голоса. Отца среди них не было, зато мальчик отчетливо слышал, как ругается их механик. — Мы скоро снова встретимся. Ни о чем не волнуйся, капсула доставит тебя к одной из станций. Помнишь, мы были на подобной? Беспокоиться не… — помехи вызвали небольшую паузу, что говорила женщина в этот момент было невозможно разобрать. Алексу пришлось довольствоваться остатком сообщения: — … мы с папой очень тебя любим и скоро увидимся. Выйдем на связь, как только это станет возможным.       Стоило мальчику дослушать сказанное до конца, как в корабль что-то влетело. Видимо, очень весомое и ощутимое: капсулу встряхнуло, как встряхивают банку, чтобы добыть из нее остатки содержимого, прилипшего ко дну. От сильного удара головой о стену ребенка спас заяц, в которого он вцепился за секунду до столкновения, несколько панелей потухло, и без того неяркий свет стал иногда мерцать.       Алексу стало страшно. Некоторое время он сидел в оцепенении, думая о самом плохом. Затем вспомнил, как его родители уже пропадали в «слепой зоне» и что не получать от них весточку даже несколько дней — это обычное дело. За свою жизнь мальчик не беспокоился, потому что не мог оценить масштаб проблемы, в которую его втянули случайные обстоятельства. В конце концов, ему сообщили, что маленький корабль летит в сторону какой-то станции, там его, наверняка, буду ждать родители. Осталось только набраться терпения и подождать прибытия.       «Настоящий исследователь не имеет права на страх! — часто говорил отец, после того, как пересказывал друзьям очередную невероятную историю их с супругой приключений. — И всегда доверяет свой команде».       Мальчик очень хотел доверять своей команде. Это наставление практически спасло его рассудок, во время вынужденного одинокого пребывания в холоде космоса.       Пока Алекс размышлял о совсем не радужных вещах и о том, что его жизнь уже ничего не сделает хуже, дверь открылась, и в палату прошел тот самый пришелец, чьего общества совершенно не хотелось. Ничего хорошего его появление точно не означало, все эти «зайти проведать» лишь белая салфетка, скрывающая под собой лежащее на железном подносе. Не зная, куда себя деть, землянин сполз с кровати и оказался под ней уже через секунду. Он прекрасно понимал, что его видели, но не находил способа выразить свой протест как-то иначе.       Клэйтон, в свою очередь, не ждал теплого приема со стороны юного исследователя. Ксенос уже осознал, в полной мере, что порученная сверху работа не обещает быть простой, но в его сфере надеяться на обратное было весьма бессмысленным занятием. Вместо причитаний насчет странности и сложности обстоятельств, Браун решил вспомнить некоторые вещи из далекой практики, это точно полезнее чем бессмысленные мысли, не способные породить ничего стоящего. На отдохнувшую голову это было сделать намного проще: кто бы мог подумать, что сон от Ашс обладает настолько удивительным, восстанавливающим эффектом.       — Извини, что задержался, — сказал Браун, ставя что-то (и Алекс не хотел знать, что именно) на прикроватный столик. — Успел хотя бы немного отдохнуть?       — Уходите, — раздалось из-под кровати. — Я не хочу с вами разговаривать.       — Вот как? — нарочно сильно «удивился» Клэйтон. — А мне кажется, мы вполне могли бы поладить. Как ты на это смотришь?       Алекс даже закашлялся от возмущения. Поладить? Что это вообще значит?       К тому же, как бы ни хотел признавать это будущий исследователь, Браун пугал его, и не только как врач: хищный и хитрый желтый взгляд попросту не мог оставить равнодушным, особенно когда пришелец, в силу испытываемых эмоций, вынуждал те подсвечиваться.       Предложение, озвученное ксеносом, не укладывалось в голове мальчишки: ночные кошмары не предлагают водить с ними дружбу, Клэйтон мало чем отличался от них, по рассуждениям землянина.       — Вот еще! Никогда, никогда такого не будет!       — Отчего так, чем я тебя не устраиваю? — Алексу показалось, что ксенос издевается над ним, задавая вопросы со столь очевидным ответом. — В любом случае, нам предстоит провести вместе какое-то время, это может тебе не понравиться, но лучше сделать это с тем, кто симпатичен, чем с тем, кого не любишь. Разве я не прав?       Алекс подумал, что пришелец прав, в какой-то степени. И он бы с радостью обменял его компанию на кого-то из школьных друзей, но это не представлялось возможным. К тому же, тем, кто носит такую белую форму, доверять нельзя, даже думать о подобном непростительно — все их действия для того, чтобы заманить в очередную ловушку. Просто еще один коварный план, чтобы заставить его слушаться. А потом произойдет что-то болезненное, в этом Алекс даже не сомневался.       Пока мальчишка рассуждал, Клэйтон присел на корточки рядом с кроватью и поднял сползшее одеяло, открывая себе вид на явно заболевающего, перепуганного человеческого ребенка. Ему надо дать возможность привыкнуть, рассуждал пришелец, но и лечение отложить в долгий ящик никак не получится. Что именно делать и как себя вести, Клэйтон представлял смутно: одно дело приехать на вызов, сделать все необходимое и уехать, дети забудут это довольно быстро, но совсем другое — взаимодействовать продолжительное время, не перегибать палку и быть достаточно терпеливым. Браун прекрасно знал, насчет последнего у него имеются некоторые проблемы, но сам он за недостаток эту черту характера не считал. В его картине мира все было предельно просто: врач лечит, пациент лечится. Все, стоящее между, нужно как можно быстрее устранить, но это не всегда «прокатывает» и со взрослыми людьми, что говорить о тех, кто еще слишком юн.       «И что мне с тобой делать?» — думал про себя Браун, наблюдая, как Алекс торопливо отползает в сторону.       Мальчику явно не нравился изучающий взгляд, он избегал его и озирался по сторонам, и вот, оказавшись вне защиты кровати, допустил опрометчивую ошибку. Ксеносу не составило труда быстро подняться и, несмотря на активное сопротивление, затащить юного землянина на поверхность, усадив возле измятой подушки. Алекс попытался предпринять еще одну попытку незамедлительно отдалиться, но его плотно прижали к месту, шансов вырваться не было. Руки пришельца были неприятно холодными, словно тот нарочно держал в ладонях кусок льда, прежде чем заглянуть к нему.       — Если ты будешь ползать по полу, это не приведет ни к чему хорошему, — несколько строго сказал ксенос, дожидаясь, когда у ребенка кончатся силы. — Убегать, как ты уже мог понять, бессмысленно.       — …а еще предлагали «поладить»! — обиженно выдавил Алекс, явно выбившись из сил. Об этом сообщала легкая одышка и совершенно недовольный взгляд.       — Предлагал, но ты отказался. Значит, мне, вероятно, придется быть для тебя строгим доктором, — глаза пришельца заметно сверкнули, мальчишка не мог не обратить на это внимание. — Выбор, заметь, сделал не я.       Кажется, пришло время отступать. Алекс понимал, что выбрал не совсем верную тактику, убегать снова под кровать категорически расхотелось, вдруг это разозлит пришельца? Тот явно был настроен серьезно, а фраза про «строгого доктора» совершенно не понравилась юному землянину. Он остался с ощущением неправильного поступка. Как будто был шанс выбить себе более удачное «место» во всей этой ситуации, но он сам разжал руки и упустил эту возможность. Знакомиться с последствиями хотелось в последнюю очередь, но, может, еще не все потеряно?       — А что значит «поладить»? — осмелился спросить ребенок, полагая, что речь вовсе не о приятельских отношениях или о каких-то похожих вещах. У взрослых было свое понимание подобных взаимоотношений, об этом Алекс хорошо знал, в эту «игру» детей принимали только при крайней необходимости. Что под этим подразумевали другие расы оставалось только гадать.       Браун осознавал, что его небольшая уловка сработала, и едва заметно улыбнулся этому факту. По крайней мере, с ним теперь пытались договориться, а не жались к стене у выхода из помещения или не прятались под кроватью. Доктор, конечно, видел, как мальчик к нему относится, и решил, что легкий страх того хорошо сыграет на руку им обоим, если взять ситуацию под контроль. Даже руки Клэйтон убрал сам, хотя и видел, что ребенок порывается грубо сбросить те с себя, но боится снова сделать что-то не так.       Ксенос пододвинул к кровати стул, разместился на нем и заметил, как Алекс покосился в сторону столика, на котором уже были кое-какие приготовления, на данный момент спрятанные в небольшой непрозрачный кейс, чтобы не нервировать юного пациента раньше времени. Оставалось самое сложное — договориться. Пришелец помнил, что на земле часто используется схема поощрения. Когда тот работал в клинике, то послушным детям выдавали небольшой презент в виде леденца или цветного значка с животным, но на Сириусе таких вещей не водилось за ненадобностью. Взрослые земляне часто устраивали иной вид «похвалы самого себя», что нередко шло в разрез с назначениями врача. И что могло вынудить их вернуться на очередной прием раньше запланированного. Доктор Браун не мог похвастаться хладнокровием, если такое происходило, он слишком ценил свое время и свои старания, чтобы кто-то пускал те под хвост.       — Это значит, — начал Клэйтон, осторожно подбирая слова и сделав голос слегка вибрирующим, — что ты, мой юный друг, будешь стараться меня слушаться. А я за это придумаю, как тебя развлечь здесь. Видишь ли, наша станция не привыкла к таким юным пациентам, но можно что-то придумать. Гулять тебе одному здесь, разумеется, нельзя.       Ксенос не надолго задумался, поправил очки и мельком взглянул на часы, сбрасывая большим пальцем пришедшее сообщение с главного экрана, на которое был вынужден ответить немного позже. Алекс внимательно слушал, не перебивал, но выглядел очень уставшим, его снова начала мучить головная боль, в которой тот не хотел признаваться. Клэйтон продолжил сразу, как подобрал нужные слова:       — Ты болеешь, Алекс. Поэтому чувствуешь себя не очень хорошо, но не станешь сообщать мне об этом. Первое предложение состоит в том, чтобы ты говорил о своем самочувствии. В свою очередь я буду стараться подбирать лечение таким образом, чтобы избегать уколов, когда это возможно, и заменять их на таблетки и сиропы. Ты согласен?       Ксенос видел, как после его слов маленький землянин поджал губы и отвернулся. Доктор попал в точку, сказав, что состояние ребенка не может укрыться от него, — да и очевидный страх раскусили, как думал Алекс, слишком быстро. Однако, предложение не могло не заинтересовать его, да и особого выбора не предлагало, так что подопечный Брауна неуверенно, но все же кивнул.       — Хорошо. Второе: не надо от меня убегать, прятаться, или, как это было только что, забиваться под кровать. Я очень не люблю непослушных пациентов. Нет ничего ужасного в том, что ты боишься, это совершенно нормально, но если ты будешь вести себя непослушно, то мне, соответственно, придется быть строгим. Ты понимаешь это?       В этот раз обошлось без кивка, мальчишка просто перевел взгляд и ненадолго задержался им на желтой радужке глаз. Было сложно сказать, принимает ли Алекс это «правило», но Клэйтон озвучил его, и это значило, следуя логике пришельца, что оно вступает в силу немедленно. Долго юный землянин не выдержал и отвернулся в сторону иллюминатора, делая вид, что его резко заинтересовал вид на бескрайний космос.       Клэйтон, тем временем, продолжал:       — Третье. Иногда тело болеет, и, чтобы ему не стало еще хуже, приходится потерпеть неприятные вещи. Это не наказание за что-то или моя недоброжелательность — обычная необходимость. Будет лучше, если ты поймешь это, потому что такое не понимают даже некоторые взрослые. Ты же не глупый мальчик, Алекс?       Тот покачал головой, хотя эти слова не могли не настораживать. Землянин не считал себя глупым и, более этого, не хотел записывать себя в трусы. Однако, мелкая дрожь прошла по телу, неосознанно и весьма ощутимо, стоило врачу подняться. Клэйтон не стал спрашивать, как делал до этого, согласен ли его юный пациент с подобным раскладом, у того просто не оставалось выбора.       Ксенос подошел к кейсу, раскрыл тот и извлек небольшую бутылку воды и несколько заранее заготовленных пилюль.       — Смотри, — начал он, ловко перебирая пальцами одной руки каждую из них, запакованных в защитную пленку, и демонстрируя своему пациенту. — Это лекарство нужно, чтобы у тебя перестала болеть голова. А это немного взбодрит твой иммунитет, поможет ему бороться с последствиями переохлаждения. Вот эту таблетку, — Клэйтон сделал акцент на небольшой красной капсуле, задержав ту в пальцах на дольше, — я даю тебе вместо неприятного укола. Если ты будешь вести себя хорошо, то завтра мы повторим это. Выпить все нужно сейчас.       Клэйтон вложил все необходимое для первого приема в маленькую ладонь, вручив бутылку во вторую. Алекс не стал спорить, молча и сосредоточенно вскрыл каждое из лекарств и запил водой. Но остановился, задумчиво разглядывая последнюю, красную капсулу, и спросил, не спеша принять ее:       — Если я буду вести себя хорошо, то не будет никаких уколов?       Клэйтон слегка выдохнул, прикрыв один глаз. Он догадывался, что условия его подопечного будут течь в это русло, рано или поздно, но доктор приготовил ответ заранее.       — Если начнешь нервничать слишком сильно и все в таком духе, то температура может быстро подняться опасно высоко. Таблетки не справляются с этим, — врач пронаблюдал, как мальчик запивает торопливо отправленное в рот лекарство и продолжил, дождавшись, когда тот сделает глоток. — Давай вернемся к твоим интересам. Ты бы хотел прогуляться по станции, когда будешь чувствовать себя лучше?       Алекс вертел в руках опустевшую на треть бутылку, активно размышляя на счет сказанного. Ему хотелось видеть родителей, но те, судя по всему, были еще очень далеко отсюда, и юный землянин догадывался, что подобное желание не будет исполнено прямо сейчас. Даже если он будет вести себя совершенно послушно, покорно терпеть все самое неприятное и стараться не подавать виду, насколько ему паршиво от всего происходящего.       Но предложенная альтернатива явно была лучше бесконечного пребывания в палате с одним и тем же видом и одиночеством. По крайней мере, это уже похоже на шанс снова столкнуться с необычным, о чем потом можно с гордостью рассказать, хоть какое-то, совсем крошечное, приключение.       Взвесив все «за» и совсем небольшую горстку «против», Алекс снова кивнул. Затем вздрогнул всем телом — пока он пребывал в чертогах собственного разума, не обращая внимание на происходящее, инопланетный врач успел обойти его кровать, встать с другой стороны и слегка наклониться над ним.       — Подними, пожалуйста, рубашку как можно выше и ложись на живот. Мне нужно нанести эту мазь, — Клэйтон демонстративно показал небольшой тюбик с ярко-синей этикеткой и непонятным, длинным словом на ней. — Как понимаешь, это совсем не больно, здесь нечего бояться.       Маленький землянин вел себя настороженно и, пока выполнял сказанное, успел несколько раз обернуться, проверить, не поджидает ли опасность. Предложение пришельца о «поладить» звучало неплохо на словах, но это все еще не добавляло очков доверия ксеносу.       Тем временем тот натянул перчатки, после чего небольшим нажатием на спину пациента дал понять, как именно стоит лечь. Почти сразу на коже верхней части спины Алекса появился прохладный гель, который ксенос старался распределить тонким слоем по отведенной площади. Не прошло и минуты, как мазь стала ощутимо, но довольно приятно, согревать спину. Как будто большая, теплая невидимая кошка расположилась на теле юного землянина и отдавала свое тепло. Только мурчания для полноты картины не хватало.       Зато подсознание улавливало легкий, едва ощутимый слухом стрекот. Это было расслабляющее ощущение, и очень хотелось спать, головная боль после принятых лекарств постепенно отступала. Только сейчас, под действием этого странного тепла, Алекс начинал понимать, насколько устал на самом деле и что тело перестает слушаться, поддаваясь ощущению безопасности и покоя.       Сны пришли внезапно, не было никакой границы и никаких последних осознанных мыслей перед ними. Яркие картинки вбежали в распахнутые двери сознания и остались там на некоторое время. Алексу снилась планета Шарсум, та самая, на которую он отправился с родителями в свою первую экспедицию. Снились удивительные растения и зеленоватое с проблеском ярких розовых вкраплений небо. Кажется, перед мальчиком маячило какое-то неведомое ранее насекомое, и тот хотел отмахнуться от него рукой, но неземное существо все равно уселось ему на руку и ущипнуло за тонкую кожу. Алекс хотел было отбежать в сторону, но странное существо облетело его, чуть ниже спины почувствовалась неприятная боль, а затем оно исчезло так же быстро, как появилось.       Сон вошел в активную фазу, предыдущие картинки стирались и не задерживались в памяти. Про насекомое Алекс забыл в ту минуту, как в его руках оказался верный компаньон, взявшийся неизвестно откуда, а мир вокруг менялся и наполнялся красками. Перед земным ребенком открывался вид на луг из синих трав, те покачивались на ветру и приглашали опуститься и как следует поваляться в них. Мальчик слышал голоса родителей и знал, что те совсем недалеко, наблюдают и приглядывают за ним. Значит, ничего страшного произойти не может.       Клэйтон опустил рубашку ребенка и накинул сверху одеяло, поблагодарив за помощь пробежавшее по потолку существо. Ашс скрылась незамедлительно, ее ждали другие нуждающиеся. Прощаться не было в ее стиле, как и приближаться к пациентам без соответствующего разрешения. Совсем другое — бескорыстно помочь коллеге, не заботясь о последствиях и даже не представляя себе их, за неимением подобной функции. Говорить на эту тему с подобным созданием было совершенно бессмысленно, Клэйтон просто «намотал на ус» свой небольшой косяк и пообещал себе быть внимательнее при дальнейшем общении. Он не был первым или последним, кто попадал в подобную ловушку благих намерений. Однако, врача полностью устраивал расклад карт на данный момент: сейчас удалось избежать истерики, все необходимое было сделано спокойно, и очень жаль, что обратиться за помощью к Ашс в следующий раз не представляется возможным. Ее сны были прекрасны, а иллюзии неподражаемы, но к ним было слишком легко привязаться слишком сильно.       Помощь от инопланетянки выдавалась дозировано, к этому методу не прибегали слишком часто, да и не все расы могли позволить себе подобную роскошь. В данном случае Ашс сама предложила свою помощь, чувствуя, как «ребенок с другой планеты очень устал». Браун, убедившись лично, насколько хороший эффект имеют ее иллюзии, проникающие в сознание, решил не отказываться от предложенной помощи, решив, что подобный прием в данном случае всем пойдёт только на пользу.       Инопланетянка встретила Брауна как раз у входа в палату, любопытствуя, что за странное создание попало к ним на станцию, пока Клэйтон обдумывал, как ему лучше поступить, и решил, что вместо упреков за внеплановый сон (который все равно не будет иметь никакого эффекта) лучше согласится на сотрудничество. Мальчику и вправду стоило хорошенько отдохнуть, к тому же это решило и еще одну проблему.       Ксенос отправил в утилизатор использованный шприц, попутно выдыхая: кажется, его рабочий день, наконец, можно считать завершенным. Осталось только проведать своих послеоперационных пациентов и заполнить несколько документов — мелочи, по сравнению с тем, что после этого можно как следует набраться сил.

***

      — Кого я вижу! — прокомментировала появление Клэйтона в спортивном отсеке «Сириуса» высокая инопланетянка, секундой ранее отобравшая мяч у зазевавшегося соперника и отправив тот в кольцо. — Неужели у вас появилось время для себя, доктор?       Браун расстелил недалеко от игровой площадки коврик и вытянулся на том, с удовольствием вслушиваясь в хруст суставов. Поясничный отдел пришельца ныл уже несколько дней, а если учесть, что его хирургическая деятельность нередко заключалась в том, чтобы управлять роботом через компьютер из соседней комнаты, область груди тоже не могла быть благодарной. Клэйтон не без удовольствия разминался, помахав рукой приветствовавшей его знакомой, но от дел не оторвался. Врач, наконец, успел отдохнуть достаточно хорошо, был бодрым, дел на горизонте не объявлялось, так что Браун решил, что это хороший повод посвятить немного времени физической активности, прежде чем отправиться полноценно отдыхать.       Его поприветствовали еще несколько раз в тот момент, когда инопланетный хирург подтягивался на турнике. Только делал это не при помощи рук: щупальца дрожали и заметно гудели, успев порядком подзабыть, что значит держать нечто потяжелее планшета или пульта управления сложной машиной.       На соседнем турнике повис его старый знакомый-человек, насколько помнил Браун, работающий в администрации.       — Добрый день, док! — выдохнул тот, ловко поднимаясь на руках и делая кувырок на перекладине. — Устроим состязание?       Браун пытался дышать ровно, не показывая, насколько сильно того выматывают даже самые простые упражнения. Ему хотелось заниматься собой в молчании, но от любопытных коллег не было отбоя, к этому врач давно привык. Так же как и к тому, что земляне имеют повышенную планку желания общаться в сравнении с многими другими расами.       — Здравствуй, Гай. Здесь я покорно отдаю победу в твои руки, даже не буду стараться…       Клэйтон даже не пытался подтянуться на руках, вместо этого решив изогнуться, позвоночник его расы обладал весьма завидными для гимнастов способностями, видя подобную картину Гай присвистнул, в то время как от ксеноса поступило встречное предложение для знакомого:       — Но я с удовольствием посоревнуюсь с тобой в гибкости!       Мужчина оценил шутку и усмехнулся, делая небольшую паузу между подходами. Гай был местным Аполлоном по слухам, которые услышишь, работая в подобном месте, хочешь того или нет. Говорят, он был не против развлечься с разного рода дамами, его не сильно волновали расовые различия, но разговоры не заходили слишком далеко: если до начальства доходило нечто подобное, ничем хорошим это не заканчивалось. Возможно, парень действительно был настолько хорош, что местные не хотели его лишиться. Именно поэтому он все еще оставался там, где работает, и лишь пару раз получал не самые строгие выговоры.       — Я слышал, — снова попытался вступить в разговор Гай, — ты у нас, можно сказать, немного дополнил свои обязанности?       Клэйтон демонстративно закатил глаза и издал стрекот. Коллеги не упускали возможность подшутить над ним на фоне сложившихся обстоятельств, но ксенос не обижался, понимая, что юмор по любому поводу дает возможность разрядиться, в то время как работа на «Сириусе» не была простой. Однако, этот человек иногда был слишком навязчивым, а что больше всего раздражало Клэйтона — любил совать нос совершенно не в свое дело.       А еще такие, как он, никогда не оказываются случайно ни не в том месте, ни не в то время. Ксенос был практически уверен, что его собеседник выбрал турник рядом с ним совершенно не просто так, у этого была цель, и совсем скоро Браун о ней узнает.       — От ваших, как я понимаю, ничего не скрыть, — попытался выйти в нейтральную позицию пришелец. — Я не хочу сейчас говорить о работе.       Гай примирительно поднял руки, словно частично извиняясь, что полез туда, куда его не просили.       — Все-все, я понял, док, не лезу. Вообще, я по другому поводу хотел поговорить с тобой… Про приемные часы и все такое.       — Гай, ты же работаешь в администрации. Тебе не составит труда найти мое расписание и обратиться за помощью, если будет необходимость.       Мужчина почесал голову и отвернулся, по нему было хорошо видно, что он хочет что-то сказать, но либо боится, либо жутко стесняется это сделать.       — Ну я скорее про другое. Мне бы это… Мимо приемных часов, понимаешь, чтобы записи не осталось. Ситуация весьма… кхм… интимна.       — Лучше дождись кого-то из моих коллег, работающих с людьми. Сару или Майкла, например. Если это то, о чем я думаю, то ты знаешь, у меня другая специализация.       — Док, это правда срочно, — стал настаивать человек. — Я не знаю что…       Гай не успел договорить, просто рухнул на колени там, где стоял, согнувшись и держась за живот. Мир, заключенный в пространство комнаты и тренирующихся в нем созданий, замер, и все взгляды были устремлены на то, как Клэйтон присел рядом с пострадавшим. К ним начали подтягиваться разные расы, чтобы помочь переместить землянина в более подходящее место.       Гай резко вскочил, оттолкнул от себя пытавшегося его поднять инопланетянина — как мог судить Браун, слишком резко и сильно для человека по сравнению с соперником, — глаза мужчины были полны ужаса, он покрылся потом, красными пятнами и с уголка рта стекала слюна. Движения человека были странными, лишенными какой-то логики, словно тело боролось с тем, что видело только само, переводчик едва улавливал быстрый шепот, больше походивший на бред:       — Не-под-хо-ди-не-под-хо-ди, слышишь? Не-тро-гай ме-ня-эй-не-смей-не-под-хо-ди-не-под-хо-ди…       Силой пятерых ксеносов землянина удалось кое-как скрутить и немедленно переместить в смотровую.