Среди далеких звезд

      Клэйтон в глубокой задумчивости раз за разом пробегался глазами по результатам анализов человеческого знакомого, всего каких-то пару часов назад действующего администратора пятой комнаты. Гай находился в нескольких метрах от врача. Их разделяло толстое стекло, прозрачное только с одной стороны. Мужчина лежал с прикрытыми веками, его дыхание под действием миорелаксантов сделалось ровным и размеренным, конечности непроизвольно дергались время от времени. Затащить и изолировать землянина в боксе стоило невероятных усилий, не говоря о том, что с еще большим удалось собрать необходимые данные, а затем погрузить беднягу в безопасное для него самого состояние, в котором он пребывал.       Ксенос задействовал все возможные источники информации, чтобы получить ясную картину. Даже отправил запрос на Землю, в те больницы, за которыми Гай был закреплен не менее пяти лет назад. Судя по полученным результатам, парень отличался на редкость великолепным здоровьем, как физическим, так и психическим. Человек отдал два года жизни армии, но не стал связываться с военным делом, почти сразу после службы зарекомендовал себя как общительного и хорошего специалиста, а такое весомое явление, как удача, помогла тому шаг за шагом добиться весьма лакомого местечка на Сириусе.       Хроническую болезнь исключало то, что каждый работник станции был обязан проходить полное обследование раз в полгода, включая психиатра и любых других специалистов для своей расы. Клейтон отметил для себя этот пункт, склоняясь к тому, что Гай не так спонтанно потерял сознание, ведь в остальном все его тело функционировало исправно, — подозрения легли на сбой в работе мозга: что-то резко пошло не так, как говорят на земле, «улетела крыша», но ксенос не имел и малейшего представления, чем это могло быть вызвано.       Как бы он ни пытался найти изъян в свежих анализах крови несчастного человека, все зацепки базировались на резком выбросе адреналина, в то время как на работу надпочечников, гипоталамуса или щитовидной железы не было жалоб. Эмпирически приступ казался панической атакой, щедро сдобренной зрительными и голосовыми галлюцинациями, но эта область медицины была не близка Брауну по причине того, что он предпочитал работать с тем, что видит.       Межгалактическая организация имела довольно справедливый взгляд на психиатрию: лечением мозга должен заниматься тот, кто может понять его особенности, зная свой собственный. Инопланетному врачу будет тяжело работать с другой расой, потому как придется учитывать огромное количество тонкостей, почти все из которых неочевидны и не поддаются логике. Исключением были лишь отдельные пришельцы-эмпаты, для кого, кажется, сама Вселенная придумала подобную науку. Парочка этих специалистов как раз числилась на станции, и оба отрицали какие-либо отклонения в последних результатах лабораторного исследования.       Клэйтон со стрекотом закрыл виртуальное окно Гая, после чего начал набирать сообщение главному врачу. Ксенос слышал, что к нему подходили сзади, и по темпу шагов без проблем догадался, кто именно пришел навестить его в столь невеселый час.       У Джулии была, как говорится, военная походка: весьма уверенная, тяжелая обувь создавала соответствующие вибрации в воздухе, а дыхание женщины было ровным и четким, как каждый сделанный шаг. Такие люди привыкли держать под контролем все, до чего могли дотянуться, и совершенно не терпели, когда сталкивались с тем, что нельзя исправить прямо сейчас, отдав парочку приказов и проследив, чтобы те были безукоризненно исполнены. Клэйтон не сомневался, происходящее весьма раздражало его знакомую.       — Доктор Браун, — тихо поздоровалась командир охраны. — Я вас не отвлекаю?       — Конечно нет, дорогая, — откликнулся Клэйтон, не успев задуматься, не слишком ли вольную манеру речи выбрал в данной ситуации. — Я пишу сообщение боссу. Есть случаи, когда мои умения бесполезны.       — Хорошо, что вы признаете это, не теряя времени, — Джулия встала рядом с пришельцем, заглядывая за стекло и слегка щурясь. — Вам уже успели сообщить, что он третий с такими симптомами?       Брауна эта информация обескуражила. Жвалы встревоженно задвигались, на секунду врач забыл, что именно собирался писать начальнику, чтобы попросить о госпитализации человека на Землю. Удивление также выдали дрогнувшие кончики щупалец, и Джулия прекрасно считала сигнал.       — Они не были людьми, поэтому вам не сказали, — ответила женщина на еще незаданный вопрос, поворачиваясь к товарищу всем корпусом. Человеческая особь была выше Клэйтона на добрые полголовы, но пришельцу не казалось, что это должно как-то смущать. Самки с его родной планеты нередко отличались высоким ростом. — Но я решила, что вам будет интересно получить такую информацию.       Браун промолчал, весь его внешний вид говорил достаточно красноречиво без единого слова. Сообщение начальству было отправлено, и следом за этим пришло новое. В нем сообщалось, что маленький землянин теперь окончательно утвержден за доктором, и тот является его временным опекуном на весь срок лечения, или пока не отыщутся родители и не будут доставлены на Сириус. Браун не удивился такому раскладу и был к нему полностью готов: в конечном итоге, нельзя оставлять какого-либо ребенка без старшего до тех пор, пока не найдутся родители или его не отправят на Землю к другим родственникам по окончанию лечения.       — На недавно прибывшем корабле инфекция? — задал врач вслух вопрос, догадываясь, каким будет ответ. Это было первое, что пришло в голову ксеносу, такие случаи уже бывали, но никакие из них на его памяти не выглядели подобным образом.       — Не имею понятия, это вне моей компетенции. Но я уже направила туда лаборантов, чтобы они провели анализ каждого метра этого корыта-разведчика. Вечно от них одни неприятности, а если их нет, то наверняка будут жалобы или недовольства.       — Что же, — после недолгого молчания прокомментировал Браун всю ситуацию в целом, — дело дрянь, как у вас говорят. Может быть, это совпадение, но угадывать нет смысла. Лучше скажи, ничего не слышно о Сатурне?       Землянка отрицательно покачала головой, давая себе небольшую возможность расслабиться, облокотившись плечом о стенку. Женщина задумчиво смотрела вверх, словно на потолке происходило что-то интересное, явно стоящее внимания.       — Ничего нового или важного. Мальчик, как и полагалось, вообще не числится в команде, это совершенно логично. Как его туда занесло… Возможно, мы выясним это, но чуть позже, сейчас первостепенны другие задачи. Непросто отыскать кого-то, попавшего в метеорный поток, они случаются непредсказуемо. Мои ребята огромные молодцы, но даже они — не всесильны и не могут сотворить чудо.       Клэйтон понимающе кивнул, бросив взгляд на часы. Близилось время навестить послеоперационного пациента, а через несколько часов направиться к упомянутому мальчику и проверить его состояние.       — Если мы не отыщем родителей Алекса или они окажутся мертвы, нужно немедленно что-то делать, — завершила Джулия, заметно погрустнев после данной фразы. Клэйтон заметил это на уровне внезапной перемены настроения, но он плохо разбирался в оттенках эмоций землян. — На всякий случай я уже запросила местоположение и адреса его ближайших родственников. Мы пока не отправляли им письмо, разумеется. Больше всего ненавижу сообщать подобные новости семьям.       — Это непростая работа, — подтвердил хирург, который знал об этом наверняка. — Но пока будем верить в лучшее.       — Нам мало что остается.       — В любом случае, спасибо за информацию. Я всегда могу рассчитывать, что получу от тебя важные новости.       — Не за что, доктор.       Обменявшись дежурными фразами, человек и ксенос пожали друг другу руки, и каждый отправился выполнять свои обязательства.

* * *

      Субстанция была в крайней степени раздражена. Как выражение непереводимой гаммы чувств, на ней даже поднялась парочка пузырьков, которые лопнули, как это происходит с надутой жевательной резинкой. Существо снова потерпело неудачу: оболочка, в который раз, была очень слабой, и все, что можно было получить от нее — немного пищи. Зато страхи двуногих, теплых и голых существ оказались на порядок вкуснее, чем те, которые оно пробовало до этого. Их было так много, и те были настолько разнообразны, что «жидкость» не смогла остановиться вовремя, хотя ее предупреждали: чтобы выжить, надо быть незаметным «гостем».       Вызвать нужное для насыщения состояние у таких, как последняя жертва, не составляло большого труда, сильно экономило энергию. Субстанция надеялась, что это — не разовый случай, а определенная закономерность, которой можно воспользоваться снова. Однако, близкий контакт требовал достаточно много сил, нужно было придумать новый план и привести тот в действие. К примеру, создать иллюзию, дать ей сделать работу, а затем уже насладиться полученным результатом. Можно воспользоваться еще одним приемом, но существо не знало наверняка, получится ли провернуть подобное.       Темное нечто было очень голодно и снова не смогло сдержаться — нельзя питаться и одновременно использовать того, кого выбрал. По крайней мере, не так быстро истощать очередной временный сосуд.       Инопланетному созданию едва удалось скрыться незамеченным. Отрываться от того, кого оно выбрало на этот раз, не хотелось до последней секунды.       Теперь ему придется попытать удачу снова из жизненной необходимости насытиться до предела. Только тогда оно сможет взять под полный контроль оболочку, только тогда сможет сделать то, что хочет.       Немного энергии помогло до этого бесформенной луже принять зыбкую форму того, чем оно было, пока вакуум космоса не сделал свое дело: отрастить с десяток крошечных, тонких лапок, посреди которых разместилось маленькое черное «тельце». Еще немного сил понадобилось, чтобы выпустить тонкий и длинный отросток, укрепив его снаружи до состояния, похожего на жало насекомого. Сил хватило ровно на то, чтобы достичь той формы, что поможет эффективнее и быстрее искать добычу, и существо размышляло над этим совершенно неописуемым для теплокровного образом. То был ворох нейронов, инстинктов и рефлексов, казалось, они распределись в крошечном создании каким-то совершенно беспорядочным образом.       Больше всего страха, вкусного и чистого, почти без примесей, обитало в одном из отделов странной большой коробки, по которой было столь удобно передвигаться. Не долго думая — вернее сказать, не думая вообще, — позволяя голоду вести себя, существо направилось туда, где ждало много пищи.

* * *

      Клэйтон решил отобедать не в столовой, унести еду в свой кабинет и позволить себе насладиться одиночеством. За процессом наблюдали картины, подаренные кем-то из пациентов, с солнцем, луной и земным морем. Огромное полотно было разделено на три части, каждая из которых была объединена единым сюжетом и отображала разное время суток, начиная с рассвета, затем, затянутое облаками небо, и заканчивалась работа повисшим над большой водой спутником голубой планеты.        Брауну нравилось море, вернее, наблюдать за ним с поверхности, до прибытия на обетованную человечества он никогда не видел столько воды разом и даже не мог себе представить, что такое чудо зримо и реально. Товарищи по академии с огромным трудом смогли затащить его на пляж и с еще большим — заставить погрузиться в соленую воду. Пришелец нашел у себя неописуемый страх совсем не перед необозримым горизонтом — больше всего его пугали собственные фантазии. Что скрывалось на глубине? Стоило Клэйтону представить все эти затонувшие лодки, корабли, скелеты животных и людей, покрытые кораллом и водорослями, — как его защитные шипы непроизвольно покрывали тело, а жвалы занимали оборонительную позицию, приподнимаясь вверх и обнажая иглы с парализующим веществом.       Доктор не знал наверняка, сумел ли побороть до конца происки собственного воображения, ведь как любой хищник с родной планеты он понимал: всегда есть нечто, готовое закусить тобой.       Оно больше, сильнее и вполне может скрываться в темноте, затаиться в неизвестности, выжидать удобного случая. Почему бы такому условному монстру не обитать, скажем, на дне океана? К счастью, жизнь редко сталкивала Брауна непосредственно с глубиной воды, обычно эта мера касалась людской непосредственности, изворотливости и глупости, когда некоторые пренебрегали своим здоровьем в крайне неудовлетворительной степени.       Клэйтон никогда не задумывался всерьез, чего именно боится по-настоящему.       Он знал, что не обладает фобиями как таковыми или хотел считать, что дела обстоят именно так. Беспокойства касались в основном работы и объективных переживаний, в то время как вне врачебной деятельности ксенос старался отдыхать, набираться сил и не слишком задумываться о вещах, которые могли вызвать тревогу и повлиять, скажем, на качество сна.       Но сейчас дела обстояли иначе. Браун тщательно разжевывал пищу, подперев голову кулаком и глядя куда-то в пустоту. Он не мог отгородиться от нависших мыслей, выстроив перед ними и отдыхом прочную невидимую стену. То, что люди называют «интуиция», сообщала ему, что на станции происходит нечто странное. Сначала свалившийся, в буквальном смысле, на голову ребенок. И, затем, неизвестного рода влияние, чем бы оно ни было, заставляющее впадать в состояние сильнейшей паники разных существ. Если бы дело ограничивалось только одной расой, то это хотя бы имело определенную вариативность, в то время как в данной ситуации — предположений становится слишком много.       Браун был уверен, что прикидывать «а что это может быть?» не имеет смысла, но его дотошный мозг никак не мог остановится и бесконечно перебирал варианты.       Гай уже был отправлен на Землю, станция хорошо заботится о своих сотрудниках и выполняет подобную работу очень быстро. Так как к нему не имели возможность приставить врача во время госпитализации — да и ситуация не была экстренной, не предполагала висящую на волоске жизнь прямо сейчас — беднягу погрузили в искусственный сон, который продлится почти четверо суток, по их истечении человеческого мужчину определят в одну из лучших клиник планеты. Доктор Браун оставил запрос на то, чтобы его незамедлительно оповестили о всех подробностях состояния больного. Тем не менее этот момент останется на добросовестности сотрудников — врачи имели полное право не сообщать Клэйтону о том, что не касается его специализации напрямую.       Погружаться в размышления и оставаться в одиночестве получилось не так долго, как на то рассчитывал хирург Сириуса. Браун не успел поднести ко рту очередную ложку с вязкой, совершенно неаппетитной на взгляд любого из людей пищей (в которой, кажется, что-то шевелилось), как в дверь постучали.       — Входите, — почти равнодушно произнёс Браун по внешней связи, которую слышал стоящий снаружи, после чего дверь отъехала в сторону с тихим щелчком.       Во владения ксеноса вошло создание, бледная кожа которого была настолько тонкой, что даже со скверным зрением можно было разглядеть разветвления темно-голубых и зеленых вен. Пришелец не имел растительности на теле, все оно казалось неестественно гладким и влажным из-за того, как от незваного гостя отражался свет. Лобная и затылочная доли черепа привлекали к себе внимание из-за размера, что выдавало в странном создании высокоразвитое существо по представлениям человека (особенно до того, как состоялся первый контакт). Вместо привычного людям носа зияла пара крошечных, немного вытянутых отверстий, впалые большие и красные глаза вызывали незамедлительное желание отвернуться. Одет пришелец был в длинную, белоснежную тунику до самого пола, как того требовала медицинская форма данной расы.       Голова на длинной шее немного подалась вперед, переводчик мгновенно уловил язык, стоило пришедшему открыть рот:       — Добрый вечер, доктор Браун. Простите, что отвлекаю от ужина, но меня направил к вам наш дорогой Альдр, — голос посланника главврача струился, словно пересыпаемый из ладони в ладонь песок.       Клэйтон приподнял бровь, не совсем понимая, что происходит, и молча кивнул, тем самым показывая, что внимательно слушает и здоровается одновременно. Пришедший, разумеется, был знаком ему: прибывший с планеты Шиир считался почти коллегой человеческого врача, он был один из тех двух помощников, которого оставили в непосредственное распоряжение хирурга на тот случай, когда может понадобиться свободная пара рук. И если Эльдр имел хотя бы примерное представление о том, как надо работать с людьми, то стоявший перед Брауном ксенос не мог похвастаться богатым опытом. Зато тот очень хорошо справлялся с диагностикой, если та касалась его собственных «братьев» и «сестер», в этой стезе отыскать кого-то, кто смог бы сделать подобную работу лучше, точно невозможно. Кажется, внезапный гость решил расширить область умений именно потому, что основная работа начала порядком надоедать, а мозгу требовалось разнообразие и активная работа, чтобы смазывать невидимые шестеренки новым опытом.       — Я внимательно слушаю вас, Оорур Ашел.       Бледный пришелец слегка приподнял уголки губ, этот жест означал примерно тоже самое, что у людей — вежливость, деловой разговор, попытку расположить к себе и показать, что «пришел с миром». Ашел опустился перед Брауном, даже в сидячем положении тот был выше на добрых две головы, затем сложил руки замком и опустил те на колени.       — Альдр хочет, чтобы я набирался опыта работы с людьми под присмотром уверенного специалиста. Вам на почту, как полагаю, уже пришло соответствующее распоряжение. Кажется, вы жаловались на то, что одному тяжело работать в данных обстоятельствах?       Клэйтон изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как внутри медленно поднималась буря. Настроение могли выдать постепенно набирающие ярко-желтый цвет зрачки глаз, но Брауну, в какой-то степени, было безразлично, останется ли такая деталь без внимания или будет замечена.       — Я не жаловался, — уверенно сказал ксенос, отодвигая от себя незаконченный ужин. — Просто переживаю, что может произойти разное и одних моих сил не хватит, чтобы справиться с этим.       — Поэтому я здесь, — непреклонно произнес Оорур. — Чем быстрее я получу больше практики, тем меньше поводов для подобных переживаний у вас останется. Вы знаете, что я не могу похвастаться большим опытом работы с землянами, но приложу силы, чтобы взрастить тот, начиная с этого момента.       В то время, как Ашел говорил, Клэйтон вывел голографическое окно над рабочим столом, поправил съехавшие очки и углубился в изучение непрочитанных писем. Спустя пару реклам уже не интересующих курсов повышения квалификации он нашел то, что искал.       — В настоящем прикрепляю за доктором Клэйтоном Брауном, — прочитал вслух тот, — хирурга, специализация «человеческая раса (планета Земля), анатомия человека (этап 12), оказание первой помощи человеку…» Оорура Ашела специализация «диагност шиирян (планета Шиир), раса шиирян, дополнительная специализация: курс оказания первой помощи человеку, человеческая анатомия, (этап 1)…»       Бормоча себе под нос, Клэйтон добрался до самого конца нудного письма и наконец удостоверился в том, что никакой ошибки нет: к нему, не спросив согласия, действительно прикрепили «интерна», назначили оплату за того и не удосужились уточнить причину, почему так произошло. Хотя Браун прекрасно догадывался об этом сам: Сириусу было нужно больше специалистов, работающих с людьми.       — Не поймите меня неправильно, — растерянно начал хирург, стараясь подобрать слова так, чтобы не дать волю эмоциям, — я не испытываю к вам неприязни и уважаю, как коллегу и хорошего специалиста. Но почему у меня не спросили, могу ли я взять себе, грубо говоря, ученика?       — Потому что в договоре, — любезно напомнил Ашел, — сказано, что если общий опыт медицинского работника составляет десять лет, в вашем случае земных, и он не прерывался за этот период, то главный врач имеет право прикрепить за ним начинающего специалиста. Особенно, если ситуация является экстренной.       — У нас экстренная ситуация? — уточнил Браун.       — И да, и нет. Мне сообщили, что одна из ваших коллег возвращается на Землю после выполнения задания, на котором сейчас пребывает. Семейные обстоятельства. И пока будет идти подбор кадров на свободное место, ее, разумеется, некем заменить. Остается вводить в курс дела тех, кто имеет хотя бы небольшое отношение к работе с людьми.       Клэйтон задумчиво почесал затылок. Ему, кажется, не удалось скрыть, что он застигнут врасплох последними новостями, в то время как Ашел выглядел совершенно невозмутимо. Насколько знал человеческий врач, ярко выраженные эмоции не входили в список отличительных черт шиирян, и это не делало общение с ними простым. Особенно для того, кто привык работать с людьми и уже успел «нахвататься» их некоторых привычек.       Фоном к остальному немного шокировало озвученное коллегой: Браун припоминал, что в договоре сказано нечто подобное, но никак не мог поверить, что уже успел набрать столько лет стажа, потому как не вел никаких пометок на этот счет и не задумывался о подобном. Особенно, если учесть, что на его планете один год составлял примерно три земных, в этом было очень просто «заблудиться», посвящая себе важным, ежедневным задачам.       — Интересная ситуация, — прокомментировал Клэйтон, закрывая почту и создавая новый документ для заметок. Постепенно волна негодования улеглась, ее сместил с пьедестала профессионализм и, в немалой степени, чувство гордости собой. В конечном итоге, раз именно ему, Брауну, доверили подобное, это говорит о многом без лишних прелюдий. — Хорошо, доводы вполне разумны. Напомните, какие именно курсы вы прошли и насколько давно?       Ашел озвучил небольшой перечень, тем временем Браун записывал для себя и будущего коллеги, какую дополнительную литературу он считает обязательной к изучению. Знания по этому поводу доктор намеревался проверить лично — таким образом начинающему специалисту по землянам будет проще пройти следующие подготовительные этапы, а сам Клэйтон будет спокоен, что взрастил действительно хорошего профессионала, а не пустил порученную ему (хоть и совершенно неожиданную) ответственность на самотек.

***

      Алекс проснулся бодрым, но все еще не набравшимся сил в достаточной степени. Горло ощутимо щипало при глотании, а голова начинала болеть по новому кругу. Игнорируя легкий озноб, мальчик отправился умываться, после чего снял с зарядки своего компаньона и проверил почту. Легкое чувство разочарования вперемешку с тревогой посетили юного землянина, стоило тому запросить доступ к почтовому ящику и не обнаружить там никаких писем.       На прикроватном столике находилась остывшая порция чего-то, напоминающего суп, и ребенок решил сразу — он не будет это есть. От одной мысли, что нужно запихивать в себя еду, начинало мутить. Хотелось пить, и мальчик не стал даже искать что-то, похожее на стакан — просто подставил рот под струю воды из-под крана, представляя себя диким животным, и закончил на этом. Данное движение дало понять Алексу, что шея и плечи неприятно ноют, как после занятий спортом в школе, и это ощущение не спешило сбавлять обороты. Само собой, мальчик не предал этому особого значения, потому что уже был знаком с подобным уровнем дискомфорта. Особенно сильно тот проявлялся после того, как удалось похвастаться силой и ловкостью перед школьными товарищами.       Не найдя для себя ничего интересного в рамках палаты (в которой даже никого не было), маленький землянин взял под руку компаньона и решил отправиться изучать место, в которое его забросили случайные обстоятельства.       Его не остановили, да и некому было это сделать, на выходе из временного пристанища. Почти безлюдный коридор, несколько снующих по делам пришельцев, не обращающих внимание на человеческое дитя, широкие окна иллюминаторов, открывающие вид на космос и те части станции, которые можно было наблюдать с данной точки обзора. Алекс с трепетом смотрел, как вращаются огромные «шестеренки», медленно делая оборот за оборотом, ярко освещенные окна манили к себе неизвестностью и желанием узнать, что же там происходит. Но данная фантазия пришла на ум совсем ненадолго: ребенок быстро отвлекся от созерцания, потому что ему об ногу терлось странное существо, очень отдаленно напоминающее пурпурную пушистую собаку, которой, зачем-то, приделали очень много лап и невероятный, длинный как у ящерицы хвост.       — Привет? — скромно поздоровался мальчик, попросив Мартина подключить переводчик. Даже в своем юном возрасте он понимал, что стоящее рядом с ним создание может оказаться как чьим-то питомцем, так и представителем расы, намного превосходящей человека в плане развитости. — Кто ты?       «Собака» несколько раз пискнула, как будто сжали резиновую игрушку.       Переводчик подключился, зеленый заяц издал сигнал, после чего сообщил: «Данный язык не зарегистрирован в базе данных. Возможно, вы имеете дело с представителем компаньонов других рас».       Алекс не собирался останавливаться на этом. Существо обежало юного землянина, потыкалось в него носом со всех сторон и заискивающе отошло в сторону, словно предлагая поиграть или следовать за ним.       В следующую секунду дружелюбное создание резко дернулось, издало писк и запрыгало на месте, словно пытаясь что-то с себя стряхнуть. Алекс расценил это как заманивающий в игру маневр, но не спешил присоединяться к веселью. Родители учили своего сына быть осторожным — это первое, что должен понимать исследователь, особенно когда его берут на незнакомую планету в первый раз и внимательно наблюдают, будет ли отпрыск соблюдать все нужные условия.       — Мартин, включи сканирование и определи вид, — попросил мальчик, направляя камеры-глаза в сторону продолжавшей попискивать «собаке».       Из глаз игрушки показались лучи, сложенные в сетку, которые несколько раз прошлись снизу доверху по странному созданию. То, в свою очередь, сделало несколько шагов назад и зашипело. Из туловища вылез «отросток», чем-то похожий на бутон цветка, и «посмотрел» в сторону землянина. Юному исследователю тоже пришлось сделать несколько шагов назад, так как он не знал, с чем имеет дело и насколько контакт может быть опасен для его вида.       — Ирегус, разновидность питомцев расы вишеров, — отчитался Мартин, в то время как «бутон» раскрылся. — Игривы, не агрессивны, но очень пугливы. Реагируют на освещение и громкие звуки. В случае опасности выбрасывают отпугивающие врага споры. Не рекомендуется к контакту с землянами без защитной экипировки.       Алекс сделал еще несколько шагов назад, не сводя взгляда с возможной опасности. Очень медленно двигаясь, он огляделся по сторонам — нет ли поблизости хозяина испуганного животного. Недалеко сновала только группа пиршев — медлительных в это время суток рыбоподобных существ, которые в данный момент даже не смотрели в их сторону.       — Я не пугаю тебя, успокойся, — прошептал мальчик, стараясь отдалиться от чужого компаньона как можно дальше, в то время как «собака» делала небольшие круги по площади, словно отпугивая незваных гостей. — Ты же только что хотел играть со мной, что я сделал плохого?       Существо пискнуло еще пару раз и подпрыгнуло, из-под шерсти на секунду показались несколько пар глаз, смотрящие в разные стороны. Еще секунда, и «бутон» раскрылся, выпустив в воздух зловонное облако, от которого Алекс поспешил убраться как можно дальше. Чье-то животное, уменьшив хвост в размерах и прижав тот к боку, мгновенно скрылось в коридоре, издавая оглушающий писк. Из-под «собаки» выпало что-то черное, быстро перемещающееся, Алекс не успел разглядеть, что именно это было и счел увиденное за очередной защитный механизм инопланетного создания. Прикрывая рот рукой и стараясь не вдохнуть едкий запах, юный исследователь решил, что нашел достаточно приключений для первого раза и самое время вернуться назад в палату, пока его не обнаружили здесь и не отругали за то, что он каким-то образом испугал чужого питомца до подобного состояния.       Когда мальчик вернулся, едва различая, куда идти, то сразу направился к раковине, промыть глаза и рот, как его учили родители на случай похожих обстоятельств. Судя по всему, его «зацепило» защитой ирегуса, на языке остался очень неприятный вкус, словно под него положили очень горькую и немного жгучую таблетку-шипучку. Глаза щипало, они быстро покраснели, и с этим маленький землянин уже точно ничего не мог поделать. Судя по отражению в зеркале он выглядел так, как будто долго и сильно болел какой-нибудь гадостью, вроде простуды, и это не могло оставаться незамеченным.       Алекс оттянул кожу под глазами, думая о том, что видел подобное тогда, когда в них попало много дыма костра во время одного похода. Эффект ощущался похожим образом, и последствия, как надеялся ребенок, не будут серьезнее уже пережитого. Разумеется, о том, чтобы рассказать о произошедшем тому странному доктору не могло быть и речи — ситуация не выглядела опасной, а самого Алекса могли отругать за то, что он сделал что-то неправильное.       «Отругать это еще ладно, — кисло подумал про себя мальчишка, — вдруг этот пришелец решит, что не даст мне ту, красную таблетку, а заменит на укол. Он говорил, что она для хорошего поведения. А если ему не понравится, что я ушел гулять?»       Хаотичные мысли посещали голову маленького человека одна за одной, не находя себе пристанища и не задерживаясь надолго. Отчего-то Алекс чувствовал себя ужасно виноватым: он был осторожен, вел себя «по инструкции», но все равно перепугал существо непонятно каким образом. А если об этом узнают хозяева ирегуса? Они наверняка расскажут о плохом поведении, тогда доктор точно разозлится и будет с ним строгим, как и обещал.       Алекс вспомнил, как к нему относились в той, первой клинике, в которую он никогда не вернется, потому как здание закрыли, а всех работников уволили. По крайней мере так сказала его мать, успокаивая напуганное перед очередным визитом врача дитя. Мальчик решил, что не может допустить чего-то подобного снова, ведь он опять остался один, как и в тот раз, и его некому защитить.       Даже сквозь шум воды было слышно, как отворилась дверь, свободно запускавшая внутрь (и выпускающая во вне) любого из персонала или пациентов. Никто не предполагал, закладывая «свободный доступ» в мозг программе, что болеющий будет один, достаточно юного возраста и тому захочется немедленно отыскать приключения на известное место.       Надежду маленького землянина на то, что вошедшим был кто-то вроде уборщика или разносчика еды, развеял знакомый голос:       — Алекс? — позвал Клэйтон, входя в помещение, окидывая то взглядом и не обнаруживая своего подопечного. — Мы с коллегой пришли навестить тебя. Надеюсь, ты не задумал опять поиграть в прятки?       Ребенок подумал о том, что это была бы хорошая идея, но маленькая комната для соблюдения личной гигиены не предоставляла ничего, похожего на укрытие.       Алекс посмотрел на свое отражение еще раз, окончательно придя к выводу, что выходить ему очень не хочется.