Среди далеких звезд

      Освещение в коридорах «Сириуса» приобрело более теплый оттенок, знаменуя, что наступил "вечер". Клэйтон шел быстрым шагом, здороваясь с людьми-пациентами, стоящими у иллюминатора. По виду доктора было очевидно — тот действительно торопится и его не стоит отвлекать пустыми разговорами или маловажными вещами. Понял это и Рич, рассчитывавший на что-то, судя по начавшему открываться рту, он ограничился тем, что отсалютовал товарищу, и получил в ответ точно такой же жест.       Клэйтон торопливо набирал своего коллегу, пока добирался до места назначения. Лишние руки требовались Брауну особенно сильно в этот момент, и он не собирался пренебрегать теми, кто был милостиво оставлен начальством в распоряжение. Тем более, когда помощникам можно поручить довольно простую работу, не беспокоясь о том, что указания могут быть интерпретированы неверно или двояко.       — Эльдр, мне снова требуется твоя помощь. Да, все та же седьмая палата, где у нас лежит человеческий ребенок. Я передал Ашелу уже приготовленные препараты, нужно сделать два укола с промежутком в десять-пятнадцать минут. Сначала жаропонижающее, оно в шприце с зеленым колпачком… — Клэйтон чуть не влетел в здоровенного пришельца, не сразу припомнив, с какой тот планеты, после чего извинился и прибавил ход в опустевшем коридоре. — ...и перевести мальчика в одноместную палату. Какая у нас свободна? 3-В? Хорошо, значит, в нее. Благодарю тебя.       Переводчик издал шуршащий звук, обозначая, что завершил работу и сейчас находится в «свободном» режиме. Прошло не больше пары минут, прежде чем Браун добрался до места назначения, где его уже ожидала Джулия. Женщина общалась по видеосвязи с одним из своих подчиненных, требуя, по своему обыкновению, отчет до мельчайших подробностей, чтобы быть в курсе даже «незначительных» подробностей. Клэйтон, находясь в слепой зоне от камеры видеосвязи, облегченно выдохнул и сбросил с себя начинающую мешать человеческую маскировку.       Джулия завершила звонок, удовлетворенно кивнула и дала указание связаться с ней, когда будет выполнен приказ. После чего развернулась в кресле и сложила на груди руки, обращаясь к вошедшему:       — Доктор Браун, вы пришли раньше, чем я рассчитывала. — Глава охраны едва заметно улыбнулась краешком губ. — Перейдем сразу к делу?       — Конечно, конечно, — торопливо бросил Браун, отвлекаясь от собеседницы на кулер с водой и наполняя жидкостью стакан. — Только минутку, мне надо промочить горло.       — Уши у вас свободны, мне этого достаточно, — Джулия отбросила со лба мешающуюся прядь слегка вьющихся каштановых волос и освободила оставшиеся от резинки, чтобы заправить копну заново. — Хорошая новость: родители мальчика живы. Плохая: они чертовски далеко отсюда. К тому же один из них получил травму, так что не ждите, что с вас быстро снимут роль няньки. Сейчас им оказывается первая помощь, после они очень хотели связаться с вами и удостовериться, что с их сыном все в полном порядке.       — Это потрясающие новости, — Клэйтон улыбнулся, насколько эту эмоцию могли позволить изобразить хелицеры. На деле это выглядело весьма зловеще для человека, но Джулия не была из тех, кого могут напугать или напрячь подобные вещи. — Наверное, я бы мог не спешить так сильно, а вы могли бы сообщить родителям, что мальчик жив и с ним все хорошо.       — Они наверняка будут спрашивать подробности о состоянии сына. Что я отвечу на это?       Браун счел замечание справедливым. В конечном итоге, сообщать о здоровье кого бы то ни было на станции, тем более, знать подробности, не входило в список обязанностей той, кто занималась охранной и разведывательной деятельностью станции.       В одном из окон промелькнуло сообщение, которое женщина незамедлительно прочитала и поставила соответствующую отметку.       — А еще я прекрасно знаю, — дополнила Джулия, — что вы можете задержаться, потому что вас могут отвлечь пустыми разговорами те, кому нечем заняться. Подать подобный запрос — «явиться прямо сейчас» — единственная возможность увидеть нашего дорогого доктора раньше, чем через четверть часа, и это в лучшем случае. К тому же, раз вы пришли сюда, то не были заняты очень сильно. Переведите дыхание, мистер Браун. И считайте, что я оказала вам услугу. Можете немного отдохнуть.       Клэйтон наиграно поклонился. Джулия закатила глаза, снова поворачиваясь к сообщениям и отвечая на некоторые из них. В ее перечне эмоций, насколько мог судить ксенос, такая реакция обозначала что-то вроде ухмылки.       — Вы еще не выяснили, что на борту «Сатурна» делал ребенок? — поинтересовался Браун, неспешно отпивая воду.       — Я не получала официального заключения, но уже знаю ответ, — глава охраны даже не обернулась, продолжая работу и проворно перебирая пальцами по голографическим клавишам. — Родители мальчика безответственные идиоты. Как и девяносто процентов исследователей. Думаю, вы сами об этом догадываетесь, это достаточно простой вывод.       — Ну, не в такой категоричной форме… — уклончиво ответил ксенос, глядя в сторону висящего на стене плаката «космос — мой второй дом». — Я считаю, что каждый должен выполнять свою работу. Кому-то же нужно постигать неизученное. И всякое такое.       Повисла небольшая пауза, в ходе которой слышались только тихие постукивания по поверхности стола. Глава охраны «Сириуса» касалась кончиками коротких ногтей поверхности стола, стоило той не надолго задуматься. По мнению Брауна это была еще одна странная земная привычка, но инопланетный хирург не стал врать себе о том, что нахватался от людей странностей и иногда сам «грешил» подобными вещами.       Клэйтон, впервые за последние пару-тройку часов действительно смог «выдохнуть». Джулия была права: ему вряд ли светила перспектива побыть в тишине хотя бы немного в ближайшее время. Пришелец ценил общество коллег и других обитателей «Сириуса», но, как и любому разумному существу, иногда голова требовала отдохнуть от пустых разговоров, и тем более — от прямых обязанностей.        Браун с удовольствием делал маленькие глотки воды, вглядываясь в черноту космоса за толстым стеклом иллюминатора, и не мог удержаться от ощущения, что начал сильно скучать по родной планете. Он слишком давно не был в кругу «своих», и все чаще закрадывалось желание это исправить. Доктор уже знал, как проведет свой следующий отпуск, и строил в голове множество планов касательно того, где именно и с кем хочет повидаться по прибытии.       — Директор станции обязан выплатить мне и ребятам премию в этом месяце, — Джулия нарушила тишину, словно уловив ход мыслей космического хирурга. — Я эту чертову развалюху достала из такой задницы, которая многим и не снилась. Через пару месяцев возьму отпуск, слетаю на Бали. Или на Гавайи. Поупражняюсь в серфинге, не буду общаться по связи целый месяц. Пошли все к черту.       — Только не забывайте, — осторожно напомнил Браун, — что через две недели я жду вас на плановом осмотре. Не затягивайте в этот раз, я больше не хочу искать отмашки, почему документация не сходится с предписанным сотрудникам.       — Да, хорошо, — ответила Джулия, как показалось ксеносу, не сильно вслушиваясь в смысл сказанного. — Вас вызывают родители мальчика. Быстрее, чем я думала.       На большом мониторе появилась панель входящего вызова, после чего глава охраны «Сириуса» встала и жестом указала Брауну, что уступает ему кресло. Тот благодарно кивнул, давая себе паузу перед ответом на звонок в несколько секунд, чтобы снова набросить поверх серой кожи человеческую маскировку. Когда доктор был готов, то нажал на высветившуюся рядом с рукой зеленую кнопку.       Перед Клэйтоном возникла пара явно взволнованных и уставших людей. Мужчина и женщина, на фоне которых маячило несколько белых заправленных коек, намекающих на то, что пострадавшим прямо сейчас оказывается необходимая помощь и те находятся в безопасности. На лице исследовательницы было несколько темных пятен-синяков, а нос перекрывал большой пластырь, под которым находилась толстая тканевая прослойка. Отец семейства выглядел немногим лучше, разве что вместо поврежденного носа было сложно не заметить зафиксированную шиной руку, удерживаемую в одном положении при помощи перекинутой через шею повязки. Светло-зеленая одежда свисала с обоих как пара мешков, из-за чего люди казались исхудавшими и измученными.       Первой тишину нарушила женщина.       — Здравствуйте, доктор… Простите, я не запомнила вашего имени.       — Здравствуйте, я Клэйтон Браун. Скажу сразу то, что интересует больше всего: ваш сын в безопасности, с ним не случилось ничего критичного.       Ксенос заметил, как на глазах матери Алекса выступили слезы. Супруг ободряюще прижал ее к себе, притягивая поближе здоровой рукой и заметно морщась. В это время Клэйтон думал о том, что сейчас не самое подходящее время, чтобы рассказывать об отравлении их потомка, полагая, что возникшая ситуация поправима, а нервировать лишний раз и без того натерпевшихся родителей не имело никакого смысла. Даже если их вина в том, что случилось, все-таки была, как считала Джулия. Как бы Браун не отрицал, он был солидарен с мнением человеческой женщины по поводу того, как могла произойти подобная ситуация и к чему привели неосмотрительные риски.       — Спасибо вам, — сдержанно сказал мужчина, пока его жена отвернулась и смахивала слезы. — Как Алекс себя чувствует? Он сильно переживает?       Инопланетянин немного задумался и перевел взгляд на потолок. По его мнению, ребенок волновался не так остро, как это могло быть, что играло на руку всем, кто имел с ним дело. Но считать такое поведение странным или нормальным Браун не мог по причине небольшого опыта работы с человеческими детьми, поэтому решил, что будут звучать весьма нейтральные ответы, не заставляющие тревожиться никого из присутствующих.       Или, возможно, его маленький пациент изо всех сил подавляет нормальные для ребенка чувства, отчего все остальное выливается в капризы.       — Он переживает, но теперь будет делать это меньше, — поразмыслив, решил ответить человеческий врач. — Насколько я понимаю, вы не имели возможность связаться с ним лично?       — Боюсь, что все наше оборудование уничтожено, — с явным огорчением отметил собеседник. — Я буду очень благодарен, если вы скажите нашему сыну, что мы в порядке.       От Брауна не укрылось, что после этой фразы отец семейства кинул взгляд на свою покалеченную руку. Этот момент ксенос решил опустить в дальнейшем, мальчику не стоит знать слишком много подробностей о состоянии родителя. Самое главное, что они оба живы.       — Мы бы хотели увидеть сына, — попросила женщина. — Можно?       К подобной просьба Браун был готов и заранее знал, что ответит:       — Его ждут некоторые процедуры, я не могу привести его сюда прямо сейчас, — Клэйтон понимал, что его подопечному нужен покой, после яда резкий всплеск эмоций может привести к крайне неприятным последствиям. Как только самочувствие мальчика придет в норму, он постарается незамедлительно связать его с дорогими людьми, но не сейчас, когда нервная система и без того находится не в самом лучшем состоянии. — Как только это станет возможным, я снова выйду с вами на связь.       — Процедуры? — обеспокоенно переспросил отец Алекса.       — Ничего серьезного. Я расскажу вам обо всем подробно при личной встрече.       Судя по виду женщины, она была встревожена, не удовлетворена ответом и хотела задать некоторые вопросы. Но их разговор был прерван раздраженным голосом, требующим того, чтобы разговор прекратился, а горе-исследователи занялись собственным здоровьем.       — Поправляйтесь, миссис Стоун, мистер Стоун, — доброжелательно улыбнулся Браун, показывая этим свое расположение. — А я отправлюсь передать вашему сыну хорошую новость.       — До встречи, мистер Браун. Мы надеемся, что уже через неделю придем в норму и прибудем к вам лично.       Клэйтон не сменил выражение лица, кивнул и сбросил вызов. Однако, в его голове крутились вопросы, которые очень хотелось задать. К примеру, подтвердится ли их с Джулией догадка о том, что вообще ребенок забыл на корабле и почему находился настолько далеко от Земли без соответствующего разрешения. Мысли прервал очередной личный вызов, отозвавшийся вибрацией по всему телу, Браун едва успел подняться с кресла и благодарно кивнуть главе охраны станции, прежде чем принял очередной звонок.       — Да, Эльдр?       — Доткор Браун, — голос коллеги, можно сказать, звучал обеспокоено, — у нас возникли некоторые трудности. Я не знаю, что делать с человеческим ребенком.       — В каком это смысле не знаете? — Клэйтон приподнял бровь, хотя и понимал, что эту эмоцию собеседник никак не сможет увидеть. — Два укола с интервалом в десять минут, начиная с жаропонижающего. Вы уже должны были разобраться с этим, прошло достаточно времени.       Послышался небольшой скрежет, обозначавший что-то вроде вздоха на переводе расы Эльдра.       — Да. Это так. Но маленькая мужская особь не дает подойти к себе. Он только что убегал, а до этого запретил к нему подходить. Я не знаю, как вести себя с этим. Ловить? Мне применить силу? Я поймаю, но не знаю, хорошо ли это.       Джулия бросила понимающий и сочувствующий взгляд и многозначительно пожала плечами. После чего вернулась на свое место, надела большие наушники с шумоизоляцией и вернулась к своим обязанностям, принимая очередной сигнал и раздавая необходимые указания. Ксенос покинул кабинет подруги, подавляя раздраженное шипение и понимая, что его коллега неопытен касательно работы с людьми, а делать выговор не по делу не входило в любимые занятия инопланетного хирурга. К тому же, сам пришелец вряд ли справлялся с этой работой лучше.       Клэйтона куда больше беспокоило то, что ребенку противопоказана активность, особенно после капельницы. Пришелец уже жалел о том, что позволил себе небольшую передышку, полагая, что опасаться нечего и оставшиеся процедуры можно доверить тому, кто оставлен в помощники. Космический хирург мельком думал о том, что ему стоит пройти какие-нибудь курсы касательно детской психологии и обучить этому подопечных. На всякий случай.       — Не надо ловить и применять силу. Попроси успокоиться, скажи, что ничего не будешь сейчас делать. Я скоро подойду.

***

      Алекс тяжело дышал, продолжая прижимать к раненой, на его взгляд, руке маленький шарик с обеззараживающим средством. Ребенок чувствовал себя неважно: после капельницы кружилась голова, и он рассчитывал, что теперь, после всех неприятностей, его точно должны оставить в покое. Противный доктор ушел, как надеялся маленький человек, надолго, лысый и неприятный тип не заводил с ним разговоров, Алекс со спокойной душой решил, что его больше не будут трогать. До тех пор, пока к нему не пришел еще один «палач» в белом, с которым землянин уже имел сомнительное удовольствие познакомиться. Мальчик точно знал, что ничего хорошего не принесет и эта встреча, но стоило увидеть в руках очередного ксеноса нечто острое, обещающее боль, как вернулись сильное волнение, страх и злость.       Конечно, землянин не стал выполнять его просьбу о том, что нужно лечь и расслабиться. Не поверил увещеваниям, что ничего болезненного не будет. В конце концов, Алекс не хотел, чтобы в него снова втыкали иголки, но кажется все в этом чокнутом месте только и ждали повода сделать что-то неприятное. Ребенок смог успокоиться только тогда, когда его пообещали не трогать, а другой, безволосый мужчина покинул помещение, не сказав ни слова. Но и эта радость продлилась недолго.       Клэйтон вошел в палату быстрым шагом, пришелец изо всех сил старался не показывать терзающего его раздражение. Алекс прикусил нижнюю губу, на глаза снова против воли навернулись слезы, хотя мальчику и казалось, что их уже не должно остаться. «Его» доктор коротко переговорил с помощником, после чего повернулся к человеческому ребенку и постарался вести себя настолько сдержано, насколько это было возможно.       — Алекс, пожалуйста, вернись в кровать, — спокойно, с уже привычной успокаивающей вибрацией голоса, попросил Браун. — Тебе сейчас не стоит так активно двигаться.       — Нет! — упрямо ответил ребенок, помотав головой для полноты картины. — Я знаю, что вы хотите сделать. И не хочу.       Доктор поправил очки, стараясь не стрекотать слишком громко. Ему не хотелось применять силу, тем самым окончательно разрушив контакт и исчерпав и без того жалкий лимит доверия со стороны землянина, но выбор был небольшим. Ксенос все еще надеялся, что можно договориться.       — Пожалуйста, хотя бы присядь. У меня хорошие новости касательно твоих родителей. Прямо сейчас мы просто поговорим.       Эта фраза подействовала достаточно убедительно. Клэйтон заметил вспыхнувшую, как маленькие фейерверки, радость в глазах ребенка. Тот не забрался на кровать, но облокотился на нее всем корпусом, создавая опору для уставшего тела. Это было не то, чего хотел добиться врач, но уже лучше. Ксенос нарочно помедлил с новостью, желая, чтобы его указание все-таки было выполнено.       — С твоими родителями все в порядке, — начал Браун, старательно избегая формулировки «они живы». Тем временем Алекс все-таки соизволил сесть, догадавшись, что именно этого и ждут для продолжения разговора, он слишком хотел узнать как можно больше подробностей. — Но они находятся очень далеко отсюда. Как и тебе, им оказывается небольшая помощь, проверяется состояние здоровья. Когда результаты всех устроят, они сразу отправятся к тебе. Но не раньше, чем через неделю.       Алекс испытывал много эмоций по поводу услышанного. Здесь была радость: больше не было нужды думать о плохом, все, наконец, встало на свои места, его не оставили, не бросили и скоро вернутся. Не случилось ничего непоправимо страшного. Была и досада от того, что подобная ситуация произошла и он вынужден прибывать в крайне неуютном для себя месте. Была грусть, потому что родители не придут к нему в ближайшее время, а неделя — это целая вечность, особенно в окружении таких типов, как данный ксенос.       — Почему они не позвонили Мартину? — незамедлительно задал интересующий вопрос землянин. — Я очень хочу поговорить с ними!       — Они очень хотели это сделать, но не смогли, — пока мальчик был увлечен важными новостями, Клэйтон неторопливо сокращал дистанцию между собой и пациентом. Тот был очень взволнован и не обратил внимание на хитрый маневр. — Как только у них появилась возможность выйти на связь, они сразу сделали это.       — Они ранены?       Этот вопрос застал доктора врасплох. Он не думал, что ребенок догадается спросить о подобном, и явно недооценил своего юного пациента. В конечном итоге Браун пришел к выводу, что ответит так же мягко, как и родителям мальчика.       — Ничего серьезного. Совсем скоро ты и сам спросишь их обо всех подробностях. Но я уверен в том, что они бы очень хотели, чтобы, пока их нет, ты вел себя послушно.       Алекс сделал вид, что не понял «тонкого» намека. Иногда у него получалось выгодно для себя «пропускать мимо ушей» то, что не хотелось воспринимать на свой счет, и землянин думал, что это как раз подобный случай.       — Я могу поговорить с ними? Как попросить Мартина связаться, куда позвонить? — от переизбытка чувств мальчик смял в руках край сбившегося одеяла.       — Сейчас они немного заняты. Я обещал, что вы обязательно побеседуете в ближайшие дни. Им нужно заняться своим здоровьем, как и тебе. Когда вы все будете чувствовать себя достаточно отдохнувшими, то я сразу организую для вас видеосвязь. Но для этого надо немного поправиться. Ты же не хочешь, чтобы тошнота вернулась? Мне бы тоже этого не хотелось.       — Меня уже не тошнит, я хорошо себя чувствую, — попытался взять ситуацию в свои руки мальчик. Ему страшно хотелось увидеть родителей прямо сейчас, услышать их голос, убедиться, что они не передумали на его счет.       — Плохое самочувствие может вернуться. Нам нужно сделать все, чтобы этого избежать. И сделать это до встречи с твоими родителями.       Некоторые фразы не внушали никакого воодушевления, но Алекс разгадал план слишком поздно. Не успел тот моргнуть и глазом, как его подхватила пара крепких рук, и, спустя секунду, он уже сидел на коленях у пришельца, чуть не поперхнувшись от возмущения. Белая ткань врачебного одеяния сильно нервировала даже когда землянин просто смотрел в ее сторону, не говоря о том, что сейчас та была угрожающе близко к его коже. Ребенок попытался вырваться, но сопротивление было быстро подавлено, ему не стоило даже пытаться соревноваться в силе с неземным существом. Радость от новости про родителей быстро смел подступающий страх — Алекс догадывался, что должно произойти в ближайшие минуты и очень хотел этого избежать.       — Я понимаю, что тебе страшно, — спокойно произнес доктор, показывая кивком головы, чтобы Эльдр подошел ближе. — Постарайся расслабиться, дышать глубоко и медленно. Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее мы закончим. А сразу после укола будет небольшой переезд. Ты бы хотел более уютное… помещение, пока прибываешь здесь? Я как раз нашел подходящее.       Большая часть палат и вправду казалась безжизненной и холодной. Мальчик думал о том, что она как будто забирает те немногие силы и тепло, которые у него были. Он хотел чувствовать себя защищенным и не отказался бы от более маленького пространства, по которому не будут гулять случайные сквозняки и раздражающие, тревожные запахи.       — Да… наверное, — выдавил из себя юный землянин, понимая, что его настойчиво, хоть и достаточно мягко, переворачивают на живот. Избежать этого не получилось, хотя пациент пытался противиться изо всех отведенных маленькому и болеющему телу сил.       — Вот и славно. Думаю, я разрешу тебе недолго смотреть телевизор. Или читать книги, на станции есть несколько свободных планшетов. А если будешь хорошо себя вести, может быть, получится установить несколько игр. Как тебе такая идея?       Идея про игры Алексу понравилась, но он хорошо понимал, что это «сладкий пряник» для его послушания. Собственный гаджет для развлечений остался где-то на корабле родителей, и вряд ли с тем было все в порядке. То, что ради обычных вещей теперь придется терпеть страшные вещи, мальчишку категорически не устраивало, он думал, что смог бы отказаться от чего угодно при условии, что к его требованиям прислушаются. Но, кажется, здесь никто не собирался этого делать, только выдвигать свои непреклонные условия.       — Но все это только в том случае, если ты больше не будешь нарушать правила. Развлечения — только для хороших и послушных парней.       Теория Алекса подтвердилась и предложенное уже не казалось столь соблазнительным.       Ресурс на активное сопротивление у ребенка довольно быстро закончился, на его место пришла сильная слабость и новая волна головокружения. Алекс почувствовал, как на его лоб легла прохладная ладонь, которую очень хотелось отпихнуть, но этот жест точно вызовет недовольство со стороны ксеноса.       Клэйтон ловко перехватил щупальцем протянутый шприц, стоило убедиться, что можно ослабить «хватку», чтобы натянуть перчатки. Алекс хотел было вскочить, едва заслышав шуршание обхватывающей руку резины, но его маленькое тело обхватило что-то странное, похожее по ощущениям на толстые провода. Мальчик тихо заскулил, перебирая ногами и пытаясь уползти, но его без труда удержали на месте, не давая даже шанса на активное сопротивление.       — Не надо, — сменил тактику землянин, поняв, что все, что осталось в его распоряжении, это уговоры. — Я сделаю что угодно, только не надо уколов, пожалуйста. Я не хочу игры и телевизор, только не делайте больно!       Клэйтон приспустил нижнюю одежду, оголяя нужный квадрант ягодицы, и успокаивающе провел по коже свободной рукой. В планах врача было дать ребенку немного поскучать, чтобы тот осознал ценность предложений пришельца, но сейчас страх ребенка было слишком сложно переключить на что-то приятное. Оставалось действовать настойчиво.       — Боюсь, что это необходимо. Мы совсем скоро закончим и ты поймешь, что бояться тут совершенно нечего. Давай, сделай глубокий вдох, задержи дыхание на три секунды, и выдыхай. Я подожду, пока ты расслабишься.       Алекс сделал, как ему сказали, с удивлением отметив, что это помогает немного успокоиться. Ровно до того момента, пока кожу не обработали чем-то холодным, резкий запах обеззараживающего средства как будто щелкнул по носу, и дыхание сбилось. Мальчик затрясся от подступившего ужаса, снова сделал попытку вырваться и понял, что по щекам опять бегут ручьи слез, которые он не мог контролировать.       Клэйтон вздохнул, занеся руку со шприцем в нескольких сантиметрах от кожи. Он знал, что если воткнет иголку сейчас, то сделает больнее, чем мог бы. Ксенос старался не думать о том, как переживет весь необходимый курс, пытаясь сосредоточиться на основной и первой проблеме.       Так дело не пойдет, это космический врач знал точно. Доктора беспокоило, что они потеряли слишком много времени, да и человеческий ребенок реагирует слишком остро. Всплеска эмоций никак не получалось избежать. И чем больше доктор затягивал с необходимым, тем больше происходящее тому не нравилось.       — Алекс, я же сделаю тебе больно, — чуть строго, с ноткой упрека сказал Браун. — Пожалуйста, не напрягайся так сильно. Все равно нужно ввести лекарство, постарайся расслабься хотя бы на пару секунд. — Я не могу, мне страшно.       Другого ответа ожидать и не стоило. Доктор прикидывал, что стоит внести в назначения легкое успокоительное, такими темпами они оба доберутся до конца этой недели поседевшие и нервные.       — Не забывай дышать, как я тебе объяснял. Глубокий вдох, три секунды. Давай, я буду считать.       Алексу ничего не оставалось делать. Он шумно выдыхал на каждое число три, вбирал воздух, когда его просили об этом. Поток слез перестал застилать глаза через какое-то время, мальчик старался полностью сосредоточиться на том, что делал, и зажмурился, дополнительно уткнувшись лицом в маленькие ладони. В какой-то момент по его оголенной коже снова прошлись обеззараживающим веществом и, не успел юный землянин среагировать, как кожу рассекло обжигающей, резкой болью. Мальчик вскрикнул, хватка «проводов» стала ощутимо сильнее. Успокаивающее шипение помогало не сильно, судя по ощущениям ему в мышцу вкалывали жидкий огонь. Само собой, Алекс напрягся и от этого стало ощутимо хуже.       — Пожалуйста, хватит! — почти сразу не выдержал ребенок, срываясь на крик. — Это больно!        Такие же болючие уколы он уже ощутил на собственной шкуре и это было последним, с чем хотелось столкнуться снова.       — Потерпи совсем немного. Если я буду вводить лекарство быстро, то будет еще неприятнее. Не забывай дышать, это может немного помочь.       Куда еще неприятнее, Алекс не знал и рассчитывал не узнать. Ему стоило огромных сил поддаться уговорам и не напрягать нижнюю часть. Выровнять дыхание не получалось, маленький землянин пытался неосознанно добиться «контролируемой боли» и вцепился рукой в собственное запястье. От этого сделалось немного легче, а совсем хорошо стало только после того, как иголку извлекли из тела. Прохлада салфетки на месте прокола немного успокаивала, хотя под кожей до сих пор ощутимо жгло. Только сейчас ребенок смог выдохнуть полноценно.       Его незамедлительно отпустили и переложили на кровать. Клэйтон заметил покраснение запястья и сразу понял, отчего так произошло. Такой вид «борьбы со страхом» ему совсем не понравился.       — В следующий раз лучше вцепиться в подушку, — сказал доктор, незаметно принимая из рук помощника второй шприц и перекладывая тот в карман. — Отдохни немного, нам нужно переместиться в другую палату.       Алексу очень не понравилась эта фраза, которая теперь прокручивалась у него в голове, не давая покоя. Он даже не успел успокоиться, как тревожные мысли снова закрутились в голове. Измученное тело и разум быстро подхватили предложенный «корм» в виде негативных переживаний и вылились во фразу, которой не хотелось получить подтверждение:       — В другой раз?!       Клэйтон цокнул языком, понимая, что озвучивать этот малоприятный факт не стоило. С другой инъекцией врач планировал разобраться, когда они переместятся в новое место. После нее пациенту как раз должно захотеться спать, возможно, удастся отдохнуть и самому Клэйтону. Он в нетерпении предвкушал вечерний душ, после которого заберется в капсулу для сна и немного посмотрит новости с родной планеты. Но больше всего ему нравился тот вариант отдыха, где никто не разбудит посреди ночи, потому что случились новые непредвиденные обстоятельства.       А сейчас на Брауна смотрела пара расстроенных голубых глаз, молчаливо ожидавших ответа.       — Скажи, почему ты так боишься? — слегка наклонив голову набок, постарался осторожно перевести тему инопланетный врач. — Я стараюсь делать все аккуратно, как видишь, процедура заканчивается быстро. Разве стоит убегать, нервничать и заставлять переживать других? Страха намного больше, чем всего остального. Но с ним можно справиться, я готов помочь.       — Это больно! — ответил ребенок таким тоном, словно объяснял что-то совсем глупому собеседнику. — Вам бы понравилось, если тыкать иголками?       Браун не совсем понимал, снова ли его подопечный демонстрирует характер и стоит ли это прекратить. Пока, решил он, делать этого не стоит. Может, получится немного поговорить и выявить основную причину такой яркой реакции. Если та станет известна, то ее можно подкорректировать, насколько это возможно.       — Мне много раз делали уколы. В этом нет ничего страшного, хотя и приятного тоже мало.       — Может быть, потому что вы не человек?       — Но я человеческий врач, — терпеливо сказал ксенос, — и хорошо знаю что вы, люди, испытываете. Тебя пугает именно боль? Что больше всего не нравится?       Алекс ненадолго задумался. Он не знал и не думал о том, что именно его так пугает, что заставляет испытывать подобный ужас. Немного поразмыслив, землянин пришел к однозначному выводу: — Мне все не нравится.       Тонкие пальцы ксеноса пробежались по волосам, закидывая назад несколько выбившихся прядей. Он думал о том, как помочь побороть подобную неприязнь и облегчить маячащие задачи для них обоих. Но пока никакие конкретные мысли не посещали голову и пришелец решил, что стоит подумать над этим, когда будет больше сил. К примеру, на выспавшуюся голову.       Браун присел на корточки, чтобы его голова была на уровне головы пациента. Алекс уже не так напрягался от пристального желтого взгляда, но и удовольствия такой контакт не доставлял. Браун, в свою очередь, вспомнил о том, что для ребенка подобная мелочь похожа на испытание и, наверное, по завершению хрупкая психика заслуживает похвалу. По крайней мере, при нем родители хвалили своих детей неоднократно после неприятных моментов.       — Ты молодец, что справился. Но, пожалуйста, постарайся больше не нарушать наши небольшие правила. Начиная с этого момента.       Рот Алекса скривился, словно он хотел выдавить из себя смешок, но не смог этого сделать. Мальчик переживал снова те недавние эмоции, которые пришлось испытать. Он откровенно боялся не только самих процедур, но и этого странного доктора, который сделает то, что задумал, наперекор всему естеству юного исследователя. С ним невозможно договориться ровно так же, как было невозможно это сделать в той, другой больнице. Но здесь на него хотя бы не кричали и не приписывали "кличек", практически не обращаясь по имени.       ...да и телевизор с играми ему в том, страшном месте, не предлагали. Его там, говоря прямо, не держали за человека. Никаких предложений, кроме боли, вообще не было. Однако, в целом, ребенок не видел большой разницы: и там и тут с его мнением не считались. Это злило и огорчало больше всего остального.       Поэтому Алекс ничего не ответил на похвалу, не счел ее "настоящей", для его сознания она больше походила на издевательство. Никто, кроме него, в классе не боялся прививок или медкабинета настолько сильно, буквально до дрожи и похолодевших рук. Кроме нескольких девочек, который в целом боялись всего на свете, но их мальчишка не брал в расчет. Этот доктор, хотя он и не нравился землянину, хотя бы не смеялся над ним.

***

      Мартин сидел, облокотившись плюшевой спиной на стену. Его глаза медленно мерцали, пришло время ежедневной самодиагностики, удаления ненужных сообщений и проверки системы безопасности устройства. Никто из присутствующих не смотрел в угол, где тот находился.       И никто не обратил внимания на небольшую «тень», сползшую по стене в сторону игрушки. Существо делало то, что умело лучше всего, — оставалось незамеченным, вело себя тихо. Ползло на запах вкусного, почти опьяняющего страха, которым будет так славно полакомиться уже совсем скоро.       Тонкие темные лапки обхватили спину зеленого зайца и аккуратно вспороли участок ткани. «Жижа» уменьшилась в размерах, стала совсем крошечной, как случайный мусор из кармана. А затем, раздвинув ткань в разные стороны, неизвестное и голодное существо скрылось в игрушке, аккуратно «зашив» за собой проход подобием паутины. Внутри было тесно, но создание было готово потерпеть временные неудобства.       Осталось совсем немного подождать.