Среди далеких звезд

      Бледный красноглазый пришелец заполнял электронные карты, изредка отвлекаясь на то, чтобы сделать глоток вязкой бледно-голубой жидкости. Рабочий день был в самом разгаре, но в кабинете шиировского диагноста стояла полная тишина, нарушало которую только тихое постукивание по длинной и узкой клавиатуре. Стол Ашела был заставлен несколькими мониторами и странного вида конструкциями, совпадения в разнообразии форм которых вряд ли можно было встретить в обиходе какой-либо другой расы.       Уже несколько часов доктор Оорур ломал голову над странной задачей, с которой он не сталкивался на личной практике — один из его пациентов, молодая особь среднего пола (еще не определившаяся, к какому будет принадлежать) описывала на приеме странного вида симптомы, совершенно не вяжущихся между собой в единую картину. Результат анализов показал, что с физической составляющей все сносно. А что касается «фона», который могли считывать некоторые из шиирян, то там была мешанина не лучше тех объяснений, которые пытался донести пациент. Ашел редко встречал, как их называют люди, «симулянтов», да и раскусить их немногих представителей было слишком просто, поэтому врач делал ставку на то, что сложные химические процессы головного мозга могли завести его несчастного собрата в незавидное положение. Однако, Оорур не спешил с выводами, то самое «чутье» подсказывало диагносту, что здесь не совсем обычная ситуация. Поэтому он запросил помощи у независимых экспертов с родной планеты, надеясь, что их мнение сможет привести к новому витку рассуждений и хоть каким-то выводам.       С остальными пациентами Ашела дела обстояли не самым лучшим образом. Оорур, выражаясь земным языком, вот-вот был готов схватиться за голову от бессилия. Клэйтон вошел в кабинет коллеги тихо, предварительно постучавшись, чтобы не отвлекать того от работы и подождать, пока шиирянин сможет поговорить. Судя по всему, у Ашела было действительно срочное дело, потому как тот не заводил разговор первым, но зато сосредоточился на написании сообщения. Космический хирург не стал топтаться на одном месте или нарушать личное пространство будущего собеседника, решив, что может провести время с пользой и для себя. Пустая кушетка манила своей ровной поверхностью, так что Браун с удовольствием на той растянулся, давая отдых уставшей спине. Какое-то время оба провели в тишине, каждый был занят своим делом.       — Внимательно слушаю вас, доктор Браун, — наконец подал голос Оорур. — Что-то случилось?       — Я к вам не с самым банальным вопросом, — не стал тратить время Клэйтон, понимая его ценность для каждого из присутствующих и принимая сидячее положение. — Среди ваших пациентов есть странные случаи, которые даже вы не в состоянии объяснить?       Бледный пришелец ответил странным набором эмоций на лице, высоко задрав надбровные дуги. Браун не был силен в понимании мимики шиирян, но подозревал, что именно это может обозначать — нечто вроде удивления или даже небольшого шока.       — Честно говоря, я как раз работаю над подобным прямо сейчас, — ответил диагност, откидываясь на спинку высокого кресла, вторя положению коллеги.       — Не можете определиться с точным диагнозом? — начал издалека заходить Клэйтон, чтобы получить как можно больше информации, которую ему никто не был обязан давать.       — Именно так, доктор Браун, — кивнул Оорур. — Я не хочу казаться высокомерным, но есть вещи, в которых я и моя раса разбираемся достаточно хорошо. Мы своего рода первопроходцы в разных аспектах науки: медицина не является исключением. И имеем действительно большой опыт за плечами. Однако, эти странные случаи…       Ашел довольно резко замолчал, снова вернувшись к работе, потому как пришло уведомление, которое пришелец ждал уже добрых полчаса. То есть, по меркам шиирянина, достаточно продолжительное время.       — Эти странные случаи, — продолжил тот, — ставят в тупик многих из нас. Возможно, я скажу циничную вещь, доктор Браун, но это довольно интересно. Не каждый раз я сталкиваюсь с тем, что не могу объяснить. И мои коллеги тоже.       Пока раздавался звук набора сообщения по клавиатуре, Клэйтон поднялся и дал себе возможность немного размяться, находясь без маскировки. Скоро хирург снова упакует себя в человекоподобную «шкурку», достаточно заметно ограничивающую в движениях, так что «настоящим собой» тот планировал насладиться изо всех сил, пока была такая возможность.       — Значит, я узнал все, что хотел. Простите за беспокойство, не буду отвлекать.       — Доктор Браун, — немного требовательно окликнул коллегу диагност, стоило Клэйтону развернуться. — Вы тоже сталкивались с подобным. Иначе бы не пришли сюда.       — Это так, — ответил ксенос, даже не думая скрывать подобную информацию. — Странные случаи происходят по всей станции. Наверное, и у вас кто-то жалуется на то, что не может войти в спячку?       Оорур поднялся со своего места и неспешно подошел к космическому хирургу, явно о чем-то задумавшись. Высокий пришелец сложил вместе длинные пальцы, слегка наклонился над своим назначенным наставником и очень тихо, почти неслышно заговорил.       — Не могут впасть в спячку, испытывают сильное беспокойство, ведут себя в крайней степени неадекватно и даже пытаются… завершить эту жизнь. Я не тороплюсь складывать эти случаи вместе, но мой вид массово впадает в панику, здесь, на станции. Сейчас на Сириусе тридцать шесть шиирян, разного возраста и пола, и у половины из них наблюдаются странные симптомы. А кто-то уже почти дошел до крайности. Это ненормально, доктор, и такого раньше не случалось.       Клэйтон внимательно осмотрел потолок кабинета во время речи коллеги, пока не наткнулся на камеру. Ашел говорил с ним, находясь в слепой зоне — это было сложно не заметить. Все эти действия намекали Брауну на то, что его будущий «лично выращенный» специалист по человеческому виду тоже испытывает странное беспокойство и не очень хочет, чтобы об этом узнали посторонние.       — У вас есть предположение, почему это происходит? — поинтересовался Браун так же тихо.       — Все эти странные случаи начали происходить в один промежуток времени — когда земной ребенок появился на корабле. Простите меня, мой вопрос может показаться оскорбительным, но… вы уверены, что он тот, за кого себя выдает?       Пришло время Клэйтона изогнуть бровь и сдержаться, чтобы не шикнуть от возмущения. Хирург считал, что достаточно хорошо представляет, как именно выглядят люди, причем не только снаружи.       — Совершенно стандартное потомство землянина, — сдержано ответил тот, не став притворятся, что вопрос звучит не совсем безобидно по отношению к опыту человеческого врача. — Предчувствуя следующий вопрос: нет, он не мимик и им подобное. Они хорошо копируют почти любую оболочку, но вот из органов устраивают полную неразбериху.       — Простите, доктор, — коротко и сухо извинился Ашел. — Могу я лично осмотреть человеческого ребенка? Используя кое-какие приборы. Не из вашего арсенала.       Клэйтону не очень нравилась эта идея, как не нравилось и недоверие диагноста. Почти что «камень в огород» хирурга. С одной стороны, тот переживал за своих, его реакцию и недоверие к «чужому» можно было понять. С другой — кажется, его подопечный будет далеко не в восторге от подобной перспективы, и все шишки в виде последствий посыпятся на голову Брауна. Включая реакцию родителей, если они узнают об этом, предсказать которую сложно.       Третья сторона задевала непосредственно гордость Брауна — с какой такой стати Оорур решил, что есть хотя бы малейшие сомнения по поводу того, человек ли его маленький пациент?       И был еще один, не последний по значимости пункт, который космический хирург захотел озвучить незамедлительно:       — Не все ваши методы диагностики подходят для людей. Из соображений безопасности я запрещаю это делать. Расплывчатое определение «кое-каких приборов» может входить в список запрещенного для землян.       — Не беспокойтесь об этом. Скоро я пришлю вам список. Со всеми подробностями. А теперь извините, мне надо поработать.       Браун выходил из кабинета Оорура с — как говорят на Земле — тяжелым сердцем, в еще более мрачном настроении, чем до этого. Ксенос хотел получить ответ на конкретные вопросы, но вышло так, что ответов, в отличие от проблем, не прибавилось. К тому же, Клэйтону категорически не нравились подозрения Ашела насчет Алекса. Тот совершенно точно был человеком, а сканирование бы выявило любого известного паразита.       Но мог ли мальчик и вправду влиять на реальность, не подозревая об этом? Или в космосе есть куда более опасные вещи, чем те, о которых сейчас осведомлены «наверху»? Черное полотно неизмеримой вечности всегда оставляло достаточно просторов для фантазии.

* * *

      Всю ночь Алекса преследовали кошмары. Юному землянину казалось, что он провалился в очень глубокую нору, из которой невозможно выбраться, а висящий над головой кусочек неба не обещал ничего, кроме пустой надежды, делая только хуже. Еще и в шею упиралось что-то колющее, как ощущения от ужасного шерстяного свитера, скопившиеся в одном месте. Юный землянин пытался смахнуть с себя мешающий элемент, но руки, по каким-то странным законам мерзкого сновидения, не дотягивались до нужной области.       Кажется, он сорвал голос, но некому было вытащить из сна, если тот вообще смог прорваться в реальность стонами или криком. Прошло, как полагал мальчик, очень много времени, прежде, чем долгожданное пробуждение наконец наступило.       Добравшись до уборной человеческий ребенок обнаружил одноразовый комплект, из зубной щетки, пасты и мыла. На часах, обозначающих земное время, было около восьми утра. Алекс бегло подумал, что в это время года в окно его комнаты уже проникает золотой свет, наполняя все, чего касается, невероятной красотой и уютом. На душе неприятно защемило, хотя ребенок понимал, что совсем скоро вернется домой. А пока здесь, в месте его пребывания, были только искусственные лампочки, которыми приходилось довольствоваться.       После утренних процедур приведения себя в порядок землянин обошел свои скромные владения, несколько раз подергал дверь, не забыв ощупать все сенсоры, до которых смог дотянуться. Металл, ожидаемо, не поддался — Алекс даже надул щеки от обиды, думая, что его неприятный доктор нарочно проделал подобное, чтобы тот не смог выбраться из комнаты. На секунду вернулись неприятные ощущения, навеянные сном, говорящие о «ты заперт» и «бежать некуда», и ребенок попытался отвлечься от них, обнаружив в шкафу прикроватного столика пульт и пытаясь отыскать что-нибудь интересное по местному телевидению.       Не успел юный землянин переключить и десяток каналов, как специальная щель посреди двери открылась на небольшое расстояние, и внутрь был пропихнут поднос, а палата наполнилась запахом пищи. Алекс поднялся, перетащил съестное на стол и без особого энтузиазма осмотрел: внешний вид оставлял желать лучшего — его отец и мать вообще-то готовят намного лучше — а запах смеси, отдаленно напоминающую кашу, отчетливо отдавал тыквой. Рядом, дымясь и добавляя ароматы в общую картину, находилась одноразовая кружка, предположительно, с чаем, но более густым, чем мальчик привык.        Напиток оказался намного приятнее на вкус, чем мальчик успел предположить, а вот тыквенное нечто отдавало гадко сладковатым, и на этом положительные моменты заканчивались. Прикончив чуть больше половины, и то только потому, что пустой желудок настойчиво требовал хоть какой-нибудь еды, Алекс вернул поднос на то же место, откуда взял. Примерно через десять минут его забрала чья-то очень тонкая и маленькая когтистая рука.       Клэйтон объявился ближе к половине десятого, в то время, как землянин старательно боролся со сном, не желая погрузиться в очередной кошмар.       — Доброе утро, — бодро поприветствовал ксенос, опуская планшет с небольшим кейсом на стол и окидывая взглядом включенный монитор, по которому шел старый боевик. — Смотрю, ты нашел, чем себя занять?       Ребенок пробурчал нечто, напоминающее приветствие, и принял сидячее положение, заглядывая на принесенное доктором и стараясь убедить себя в том, что тот обойдется без неприятных элементов хотя бы в начале дня.       — Это таблетки и еще кое-что, — пояснил Клэйтон, проследив за взглядом и приступая к измерению температуры юного пациента. — Но сначала утренний осмотр. Без сюрпризов, ты же помнишь об этом?       Прислушиваясь к воспоминаниям прошедшего дня Алекс решил для себя, что теперь точно стоит вести себя «достойно», что бы там ни преподнес этот хитрый пришелец. Хотя мальчику совершенно не нравилось настораживающее «кое-что». Но надежда на развлечение тлела: в конце концов, ребенок бы не отказался от более веселого занятия, чем просмотр старых и не очень интересных фильмов, снятых в период первого контакта.       К разочарованию землянина, когда его покрутили из стороны в сторону, несколько раз спросили нудно о вещах, вроде самочувствия, и заглянули в горло, в руки попал вовсе не обещанный планшет. Скрыть свое недовольство не получилось, но родители говорили, что стоит быть вежливым в любой ситуации.       — Спасибо, — через силу поблагодарил Алекс, включая гаджет и убеждаясь, что поиграть на нем никак не получится.       — Извини, но остальная часть поощрения только завтра, — Браун записывал полученные данные, искоса глядя на недовольную мину на лице пациента. — Если все пройдет гладко, то смогу раздобыть тебе планшет в ближайшие сутки. Сейчас свободных устройств нет.       Алекс листал вкладки, прикидывая про себя, с какими книгами был знаком или о каких слышал. Нашел несколько рассказов, обязательных по школьной программе, и твердо решил, что оставит знакомство с ними на «черный день», если придется проторчать в палате без других альтернатив до самого конца недели. Обещать планшет ему могут сколько угодно, но попадет ли тот в руки на самом деле — совершенно другой вопрос.       Пришелец достаточно быстро попрощался, не обременяя своим присутствием. С одной стороны мальчик был рад подобному раскладу, с другой — когда врач уйдет, он останется совсем один. Чувствовать, что тебя все покинули, даже если это вынужденная мера и не самые лучшие собеседники, было очень неприятно.       — Я загляну к тебе после обеда, — торопливо произнес Клэйтон. — Поешь хорошо, организму надо набираться сил.       Дверь с тихим писком закрылась, и потянулись долгие, скучные часы.       Почти как в ночном кошмаре. Или в спасательной капсуле.       К трем условного дня Алекс перепробовал все занятия, какие смог придумать, чтобы снова не отключиться, но они быстро надоедали. На тексте не получалось сосредотачиваться, ничего интересного местная сеть телевещания предложить не могла, а на этом, собственно, все варианты и заканчивались. Ребенок пришел к выводу, что даже бескрайний космос и звезды, на которые он так любил смотреть с Земли, быстро наскучивали и теряли шарм, если бестолково пялиться в иллюминатор на протяжении долгого времени.       Мартин, по какой-то странной причине, совершенно разрядился за ночь, его даже пришлось поставить на зарядку, так как та дошла практически до нуля, чего никогда не случалось раньше за такое короткое время. Мельком юный землянин подумал о том, что его механический друг повредился во время аварии и стоило уточнить у кого-нибудь из взрослых, что можно было сделать в подобной ситуации.       Когда дверь снова открылась, Алекс даже совсем немного обрадовался. Он хотел было незамедлительно поделиться своей проблемой, но на пороге стоял вовсе не его лечащий врач, а тот пугающий и еще более неприятный лысый тип. Ему до омерзения хорошо подходил к лицу белый костюм медицинского персонала, он был очень похож на одного из тех, с кем у мальчика не сложилось даже самую малость позитивных отношений. И Алекс сомневался, что и этот мужчина пришел сюда с чем-то приятным.       — Здравствуй, маленький человек, — вежливо поздоровался Ашел, пристраиваясь на небольшом «гостевом» стульчике. — Как ты себя чувствуешь?       Этот вопрос уже сидел где-то в области печенки, судя по ощущениям землянина, но тот поборол сильное желание закатить глаза, вместо этого отползая на край кровати и увеличивая дистанцию настолько, насколько это было возможно в столь крошечной палате.       — Нормально, — коротко бросил Алекс. — Меня уже осмотрели и дали все лекарства.       — Вот как? — почти по-настоящему удивился пришедший, или хорошо изобразил эту эмоцию. — Это было утром, или доктор Браун приходил совсем недавно?       — Утром, — без задней мысли ответил ребенок.       Казалось, лысый мужчина о чем-то задумался, на минуту закинув голову и глядя куда-то в потолок. Затем достаточно резко поднялся, от чего Алекс неожиданно даже для себя отодвинулся на самый край, подошел быстрым шагом и застыл своей невыносимой высокой фигурой над ребенком.       — У меня есть для тебя несколько тестов. Переживать не стоит.       Слова прозвучали приторно, как будто таблетку растолкли в порошок и попытались замаскировать горечь сахаром, отчего вкус сделался только гаже. Юный землянин не ждал ничего хорошего, уже начиная жалеть о том, что считал скуку ужасным времяпрепровождением.       Пришедший извлек из кармана странную круглую штуку, чем-то напоминающую сливу или очень маленькое яблоко темно-фиолетового, почти черного цвета. После чего с помощью небольшого ножа аккуратно отрезал кусочек и продемонстрировал тот, повертев в разные стороны перед носом землянина.       — Мне нужно, чтобы ты попробовал этот фрукт. Он считается большой редкостью на моей родной планете, так что такая возможность выпадает один раз за целую жизнь.       — С вашей планеты? — с еще большим подозрением спросил Алекс, не спеша принимать странное угощение. — Вы не человек?       — Не человек, — подтвердил Ашел. — Когда я или мои коллеги работаем с людьми, то используем маскировку.       — Зачем? — не унимался юный землянин, оттягивая странное знакомство с неизвестным и вряд ли вкусным. Кроме того, родители учили свое дитя, что не стоит трогать, а тем более тянуть в рот малознакомые плоды. А этому, как выяснилось, пришельцу, мальчик совсем не доверял, в довесок к остальным правилам безопасности.       — Так положено, — последовал короткий ответ, терпение Ашела не было очень долгим. — Просто съешь это.       С большой неохотой Алекс взял в руки кусочек неизвестного нечто. Маловероятно, что этого длинного типа устроит обычный отказ, ведь ребенок еще не достиг того возраста, когда мог бы спорить на равных и отстаивать свои права. Быстро, чтобы не передумать, он отправил в рот неземной фрукт и попытался проглотить тот не разжевывая, но быстро понял, что любой вариант не оставлял приятного развития событий.       Корень языка обожгло горечью, а кончик — кислотой. Алекс очень сомневался, что пробовал когда-либо подобную мерзость, никакие лекарства или обед в школе не могли сравниться с этой дрянью. Ребенок хотел подняться, чтобы отправить в унитаз мерзкое угощение, но его остановили и велели проглотить.       На глаза выступили слезинки, объясняемые рефлексом. На секунду землянин запереживал, что ощущение тошноты вот-вот вернется, вместе с приступами оной, но ему не дали размышлять на эту тему слишком долго. Пока Алекс боролся с собой и ощущал тысячи мурашек отвращения по всему телу, рукав левой руки быстро подняли вверх и на сгибе локтя оказалась тонкая полоска, напоминающая пластырь, после чего ровно такая же была прикреплена в области виска. Ребенок напрягся, потому что не понимал, хотят ли причинить этим боль, а Ашел никак не комментировал свои действия, чтобы успокоить или предостеречь.       — Не двигайся пару минут, — отдал распоряжение лысый пришелец, быстро набирая что-то на планшете и не смотря в сторону землянина.       Алекс напрягся, не понимая, что ему ждать в следующую минуту. Все еще ощущаемую горечь очень хотелось запить водой, но мальчик не осмеливался попросить об этом, боясь вызвать гнев. Не прошло и половины отведенного времени, как в руке и голове что-то больно кольнуло, отчего ребенок зашипел и попытался дотронуться до беспокоящих участков.       — Трогать нельзя, — строго и коротко отреагировал Ашел. — И срывать тоже.       — Горько, — осмелился пожаловаться юный землянин, ужасный вкус перебивал любые другие впечатления от происходящего. — И кисло.       Неприятный и вынужденный собеседник коротко кивнул, продолжая свою работу, никак толком не отреагировав. Совсем скоро «пластыри» были сняты и отправлены в маленькую прозрачную коробочку. Алекс поспешил обрадоваться, что сейчас все закончится и коллега его доктора уберется куда подальше, но вместо этого тот извлек из кармана очередной предмет, и знакомиться с ним землянин не горел и малейшим желанием, хотя и не понимал, что именно видит и как к этому относиться.       Устройство представляло собой длинную тонкую палочку с круглым «зернышком» на конце, выполненную из какого-то металла. Не размениваясь на долгие прелюдия, Ашел протянул ладонь к затылку землянина и несильно, но ощутимо сжал маленькую голову ладонью. В любом случае хватка казалась Алексу чуть ли не мертвой, тот почти остолбенел от страха и непонимания происходящего прежде, чем осознал, что странное устройство оказалось опасно близко к глазу, и попытался избежать контакта. Сделать этого, конечно, не получилось.       Яркая вспышка на несколько секунд ослепила мальчика.       — Постарайся моргать как можно чаще, — посоветовал Ашел, на чем рекомендации и закончились.       Голова мгновенно закружилась с такой силой, то Алекс завалился на бок и сильно сжал челюсть. Даже горький привкус ушел на второй план по сравнению с совершенно мерзким ощущением уходящего из-под ног пола, в то время как тело интуитивно пыталось принять лежачее положение и облегчить мучение.       — Как сейчас ощущается вкус? — поинтересовался пришелец с такой интонацией, словно все шло по плану и не происходило ничего необычного или неприятного для кого-то из присутствующих.       — Горько, — коротко бросил Алекс, пытаясь сморгнуть белую пелену. — Я, кажется, ослеп на один глаз.       Дурнота постепенно возвращалась, а вот ощущение равновесия еще не было восстановлено. Мальчик не рисковал, поэтому не менял позы, просто ждал, когда все закончится. Почему-то предыдущему врачу он не боялся дерзить или показывать, что ему страшно, а с этим не хотелось иметь никаких дел — пусть заканчивает и уходит, лишь бы это произошло побыстрее.       И Алекс знал, почему сейчас так реагирует и ведет себя, как безвольная кукла. Этот пришелец напоминал ему тех страшных людей, с которыми приходилось иметь дело. Вел себя почти точно так же, разве что, к счастью, обходился без оскорблений или особой, язвительной интонации.       — Это скоро пройдет, — отозвался Ашел, кажется, отойдя куда-то в сторону. Алекс не мог видеть, что тот проходится по комнате с очень странным прибором, напоминающим сушилку для волос, особенно сосредоточенно водя ей в области кровати, на которой находился мальчик. — Как странно.       Последнюю фразу землянин не смог разобрать, потому как сказана та была на незнакомом языке. Зато после нее Ашел заметно засуетился, выглядел довольно рассеянно, что совершенно не вязалось с напускным серьезным видом. Быстро распихав по карманам все принесенное с собой и коротко попрощавшись, лысый пришелец покинул палату, бросив Алекса без обозначения точных сроков, когда неприятные ощущения сойдут на нет.       — Вам пришло новое сообщение, — оповестил Мартин.       Клэйтон вернулся ближе к вечеру. Произошла авария одного из охранных кораблей Сириуса. К счастью, все обошлось без смертельного исхода, но хирурга вызвали на срочную операцию, которая длилась несколько часов. У Брауна были все «карты» на руках, чтобы с уверенностью предположить, что его новый пациент оправится довольно быстро, и поврежденной ноге не понадобится замена на протез. Работа оказалась не самой сложной по сравнению с тем, с чем иногда сталкивался ксенос, но четыре часа непрерывной операции, практически без смены положения тела, дали о себе знать усталостью и тянущей болью в мышцах.       Своего юного пациента Браун застал в самом паршивом расположении духа. Алекс сидел в углу комнаты, даже не на кровати, упершись лбом в сложенные на коленях руки и никак не отреагировал на прибытие Брауна. Хирург не был настроен на то, чтобы выслушивать очередные капризы и, тем более, жалобы на скуку, а попытка разговорить мальчика привела к молчанию. Тот даже не сопротивлялся, когда Клэйтон попросил вернуться на кровать, лечь на живот и приспустить штаны, Алекс выполнял все указания не проронив и слова, только смотрел покрасневшими глазами в пол.       Такое поведение, с одной стороны, полностью устраивало врача, а с другой — для подобной смены реакции должно было что-то произойти.       — Ты о чем-то переживаешь? — начал ксенос, протирая будущее место укола спиртом и, не заставляя никого ждать слишком долго, приступил к процедуре. — Может быть, поделишься?       Алекс не издал ни звука, только сильнее обхватил подушку и зарылся в ту лицом. Отправляя в утилизаторы перчатки, вслед за пустым флаконом, шприцем и иглой, Клэйтон подумал — а не могло ли расстроить человеческого ребенка то, что не получилось разжиться планшетом и играми? Или же эмоции догнали пока еще неокрепший разум только сейчас, и тот заскучал по родным людям. Второй вариант показался ксеносу более правдоподобным, поэтому он поинтересовался:       — Ты скучаешь по родителям, поэтому расстроен?       Браун попал в точку, но еще не подозревал, насколько она может, по странному стечению обстоятельств, оказаться болезненной. Наконец, Алекс взглянул на него, подняв голову, и в этом взгляде не читалось ничего, кроме обжигающего отчаянья.       — Они не прилетят за мной, — прохрипел мальчик.       Клэйтон нахмурился, думая, верно ли понял услышанное.       — В каком это смысле? — спросил пришелец, приподняв бровь. — Обязательно прилетят, притом очень скоро.       — Нет, — дрожащей рукой Алекс провел по щеке, словно проверяя, не катятся ли по той слезы. — Я им не нужен. Мартин передал сообщение о ма…       Голос маленького человека задрожал, он издал полный отчаянья выдох и разревелся в голос. Больше он не стеснялся врача, не пытался вести себя сдержанно, для него больше ничего не имело смысла.       Недоумевающий Браун не знал, что ему делать, поэтому молча ждал, когда его пациент сможет заговорить и объяснит, что произошло. Ксенос припомнил, что человеческое потомство стоит приобнять, если с их точки зрения произошло нечто страшное, но землянин всем своим видом продемонстрировал, что не хочет никакого контакта.       Прошло не меньше десяти минут, прежде чем рыдания стихли и врач осмелился поинтересоваться еще раз:       — Алекс, я не совсем понимаю, что случилось. Какое сообщение? Твои родители должны выйти на связь завтра, я устрою вам встречу.       Мальчик вскочил и со всей силы запустил подушку в стену. Взъерошенные светлые волосы стояли дыбом, лицо исказилось от внутренней боли, которую юный землянин не знал, куда и каким образом выместить.       — Мартин передал мне сообщение от мамы! — громко закричал Алекс, словно так будет намного доходчивее. — Они заводят нового ребенка, я им больше не нужен! Те люди были правы! Как только… Как только она сможет иметь своих детей, меня выкинут на улицу или вернут им в больницу! Я... я...       Подушку подняли и снова швырнули в стену, чему рассеянный Браун не стал препятствовать, потому что был ошарашен происходящим. Лишь подумал о том, что нужно попросить кого-нибудь из помощников принести успокоительное, если волна истерики не сойдет на нет в ближайшее время. Но до этого момента нужно попытаться выяснить — что все-таки произошло?       — Ты можешь дать мне прослушать это сообщение? — попросил врач, не очень уверенный в том, что просьба своевременна и правильна.       Мальчик, казалось, совсем ничего не услышал, продолжая терзать несчастный предмет.       — Они говорили, они предупреждали! Пробирочные люди — не настоящие! Мы только замена, пока взрослые не могут иметь своих детей!       С громким криком Алекс изо всех сил потянул ткань, и похожая на вату набивка спального предмета разлетелась по всему полу.