Часть 11. Свет
4 июля 2023 г., 20:23
Открыв окно расписания и неспешно допивая бордовый напиток, космический хирург вносил в окошки запланированные рабочие дела и встречи, прикидывая, как удобнее всего распределить время. В процессе этого занятия поступил звонок, а на аватаре высветилось лицо Рича.
— Доброе утро, док! — бодро поприветствовал тот, явно находясь в хорошем расположении духа, чего нельзя было сказать о Брауне. — Я посмотрел расписание, у нас тут событие реже парада планет, хе-хе. Не хочешь провести вечер в игровой? Со мной и ребятами.
— Привет, — Клэйтон ненадолго задумался, разгоняя воображаемые хмурые тучи, нависшие над головой. — Пожалуй, хорошее предложение. Надеюсь, не будет как в прошлый раз.
— Да, дернуть могут в любой момент, надо пользоваться, пока этого не случилось, — судя по звуку на том конце условного провода что-то упало. Послышалась ругань, которую не смог — и не хотел — осилить переводчик, к счастью для всех. — Давай в семь вечера. По земному.
— Славно, дружище. Подойду, значит, к семи.
Первые часы выходного пролетели незаметно. Браун успел занести игрушку в отдел ремонта, пообщаться с приятелями и дать наставления спешащему к его взрослым пациентам Эльдру. По поводу последнего хирург еще немного переживал: опыта у коллеги скопилось, на вкус врача, недостаточно, но еще неделя работы в подобном режиме без отдыха — сам Клэйтон поселится в палате вместо собственной каюты.
Осталось заглянуть к самому юному из землян и закончить некоторые дела уже с ним.
Алекс чувствовал себя скверно, но Браун был всецело готов к подобному раскладу. Какое-то количество яда все еще оставалось в юном организме, а недавний стресс дополнительно тормозил восстановление. Под глазами ребенка красовались темные круги, но зато сон Алекса был крепким — он даже не услышал, как доктор вошел в палату и подготовил раствор для капельницы. Проснулся землянин только тогда, когда Клэйтон осторожно потрепал его по плечу.
— Доброе утро, Алекс, — привычным бодрым голосом поздоровался хирург. — Я немного потревожу тебя, хорошо?
Тот ничего не ответил, попытавшись перевернуться на другой бок, но Браун легким нажимом на грудь намекнул, что стоит оставаться в том положении, в котором тот находился.
— Опять будете делать больно? — с явным раздражением поинтересовался землянин, замечая, как над ним уже нависал пакет с прозрачной жидкостью, закрепленный на выдвинутой из стены полоске металла.
— Сегодня вечером я организую звонок с твоими родителями по видеосвязи, — уклончиво отозвался Браун, обрабатывая тонкие вены. — Не нужно, чтобы ты чувствовал себя плохо в этот момент. Как раз успеешь немного прийти в себя.
Алекс поморщился и отвернулся к стенке, слыша, как открывается колпачок, под которым пряталась все еще пугающая игла. Боль была мимолетна, куда неприятнее было ощущение от жгута, который врач быстро убрал и кинул в открытый ящик с оборудованием.
— Кстати, я забрал для тебя планшет. Позавтракаешь и сможешь немного отвлечься, — Алекс никак не отреагировал на это, или сделал вид, что пряник это, конечно, хорошо, но пока дело оставалось за кнутом. — Я не знаю, в какие игры вы играете, так что выберешь, что установить, по собственному вкусу. А пока — не двигай рукой и полежи спокойно.
Во время того, как мальчик получал лекарства, Клэйтон занялся документами и отметил в соответствующей строке выполненные процедуры. Затем потянулся и откинулся на выдвижную спинку кресла, расслабленно наблюдая, как капает жидкость, попутно освобождая голову от лишних мыслей. Та начинала ныть, а потом постепенно переросла в раздражающую пульсацию, расползлась по вискам и сосредоточилась невидимым обручем. Плохо проведенная ночь давала о себе знать настойчиво, как будто незваный гость монотонно непрерывно стучится в закрытую дверь, требуя своего немедленного присутствия.
Какое-то время оба провели в тишине, пока Алекс не подал голос:
— Вы отнесли Мартина в ремонт?
— Да, им сейчас как раз занимаются. Не переживай, у нас хорошие специалисты, они быстро починят твоего друга.
Землянин повернул голову и тоже посмотрел на прозрачный пакет с жидкостью, проверяя, сколько еще ему нужно терпеть и не двигаться. Иголка не ощущалась, не доставляла дискомфорта, но подвигать даже пальцами Алекс боялся.
— Мне скучно. Я хочу прогуляться сегодня.
Клэйтон посмотрел на него поверх очков и издал легкий, непереводимый на человеческий стрекот, что-то вроде вздоха.
— Немного позже. На данный момент я назначаю тебе постельный режим. Как только сможешь крепко стоять на ногах — придумаем что-нибудь.
— Это скоро? — расстроено поинтересовался ребенок.
— Настраивайся минимум на пару дней.
Горловое рычание Алекса было красноречивее любых слов. Он явно не был доволен подобным раскладом, о чем дал знать незамедлительно.
Молчание продлилось еще какое-то время. Головная боль усилилась, Браун решил прикрыть глаза и слегка скинуть начинающую мешать маскировку, пока его не было видно и можно дать необходимую слабину. Звуки и цвета мгновенно сделались ярче, по носу ударило многообразие запахов с оттенками эмоций, которые всегда были присущи всем разумным организмам. Хищная сторона доктора прекрасно чувствовала слабость, исходящую от ребенка. Когда-то предки ксеноса пользовались этим чутьем, чтобы выслеживать добычу. Момент отдыха прервал звук, исходивший со стороны двери.
В открывшуюся горизонтальную полосу был ловко просунут поднос. Щупальце, которое держало его, отсалютовало сидящему внутри доктору и тот сделал то же самое, подходя чтобы забрать съестное. Завтрак был опущен на прикроватный столик, а Алекс попытался извернуться и посмотреть, что уготовано в пищу на этот раз.
— Я обязательно поинтересуюсь, чтобы ты все съел. И в обед, и на ужин тоже, — ощутимо строго сказал космический хирург, подходя к пациенту и одним ловким движением извлекая из руки того иглу. Все произошло настолько быстро, что ребенок даже не успел испугаться. — Полежи еще несколько минут и можешь приступать к завтраку. А мне нужно отправиться по другим делам.
Уже у выхода, проверяя карманы белой формы — ничего ли не забыл отдать из того, что обещал — Клэйтон повернулся к уже севшему на кровати пациенту и недовольно цокнул. Тот все равно нашел лазейку непослушания, но дело обстояло так, что в замечании не было строгой необходимости. Да и Браун не собирался распыляться в свой законный выходной лишний раз.
— Сегодня Эльдр займется вечерними процедурами вместо меня. Его тоже нужно слушаться, давай обойдемся без истерик на этот раз, — объявил пришелец, мгновенно замечая, как лицо землянина сделалось еще больше недовольным. — Затем, я уже договорился, придет Джулия, чтобы ты мог пообщаться с родителями. Мы увидимся завтра. Отдыхай и набирайся сил.
Землянин то открывал, то закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не до конца решался это сделать. Затем насупился и молча отвернулся в сторону иллюминатора, как будто на что-то обиделся. Клэйтон не мог разобрать точно эту эмоцию из-за малого опыта общения с людскими детьми.
Говоря откровенно, пришельцу уже не терпелось отдохнуть, он и без того сделал слишком много для собственного выходного дня и теперь хотел посвятить то, что от него осталось, самому себе и долгожданному отдыху.
Когда Клэйтон вернулся в свою каюту, головная боль была почти нестерпимой. Часы, отнятые у сна, дали о себе знать острыми спазмами внутри черепной коробки, а последняя ночь заставила организм достигнуть точки терпения. Не став превозмогать ощущения, Браун извлек из шкафа аптечку для представителей своей расы и отыскал среди блистеров необходимое обезболивающее.
Две таблетки разом, как наделся врач, могли снять приступ на какое-то время, а если это не поможет — есть куда более серьезные методы. Головные боли преследовали после долгих операций или из-за переутомления, такая реакция была у врача со времен обучения, если приходилось много работать или нервничать несколько дней кряду.
Специалисты с родной планеты предупреждали, что ничего опасного не происходит, но с такой реакцией нужно смириться и вовремя ее купировать, так как многочисленные обследования не давали поводов для беспокойств. Очередная индивидуальная реакция, не более того. Клэйтон лишь мог молчаливо порадоваться, что малоприятные приступы не посещали его жизнь слишком часто и стабильный график работы проходил без них.
Закинувшись препаратом, хирург переоделся, забрался в капсулу для сна, включив местное ТВ. От этой идеи пришлось быстро отказаться: звук бил по ушам и не вызывал ничего кроме раздражения, в то время как глаза закрывались сами по себе, не оставляя никакой возможности держать их открытыми. Браун не стал противиться состоянию: в конце концов, хотя бы сегодня он заслужил полноценный отдых и мог делать все, что угодно организму. И если тот хочет отдохнуть, значит надо дать такую возможность и не откладывать естественную потребность.
В последние мгновения бодрствующего сознания Клэйтон сказал про себя, не обращаясь ни к кому конкретно:
«Только бы спокойные сны, дурных с меня достаточно».
После принятых таблеток сон ксеноса был настолько крепким, что разбудить его смог только третий звонок от друга. С огромным трудом разлепив два из четырех глаз, он провел пальцем по голографической панели под потолком капсулы и тут же увидел не то обеспокоенное, не то раздраженное лицо Рича крупным планом.
— Вставай, пташка ранняя, — с ухмылкой произнес бугай. — Время почти семь, ты пойдешь с нами или как?
— Угу-с, — невнятно полусказал, полупрошипел доктор. — Я уже иду.
— Давай-давай, ребята будут очень рады тебя видеть. Можешь не тратить время на еду, мы все принесем с собой. Что больше хочешь: ваши местные «креветки», не помню как называются, или живых плутнусов?
— Давай второе, — быстро выбрал Клэйтон. — Только поторопитесь в столовую, их быстро разбирают. И спасибо.
Рич еще раз хмыкнул и помахал рукой.
— Давай, док, я отключаюсь. Побегу за твоими деликатесами. Буду за них драться!
Браун невольно улыбнулся, когда связь прервалась. Затем неторопливо поднялся и несколько раз широко зевнул, давая волю хилицерам расслабиться и потянуться.
Осталось только выбрать, в чем отправиться на встречу. Хирурга всегда ставил этот вопрос в ступор, он слишком привык к врачебной форме и тому факту, что не приходится, да и не очень хочется выбирать, перетряхивая малочисленный гардероб.
Итогом поиска стал лежащий на самом дне стопки коричневый свитер, который ему подарила одна из пациенток во времена работы на Земле. То была ее благодарность — операция у старушки была непростая, восстановление долгим и сложным, а кредитов для благодарности врачу практически не осталось, да и Браун не стал бы брать их. В итоге оба согласились на выражении подарка в виде полезной вещи ручной работы.
Для Клэйтона эта вещь стала негласным напоминанием — даже самые сложные моменты можно пережить, если хотеть жить и бороться за это право, как та старушка, шансы на выздоровление которой составляли очень маленький процент.
Между темными вратами неизвестности и желанием задержаться в этом мире стояло сложное, но необходимое ремесло врачевания, подверженное чудесам ровно настолько же, как и существующие исключения из правил.
Свитер пах уютом и напоминал о начале пути тогда еще совсем молодого хирурга. Ксенос не смог отказаться от соблазна забрать вещь с собой, отправляясь на Сириус, даже со строгими требованиями к весу багажа. Ощущение правильности происходящего приятно осело на том, что философы называют душой, оставляя приятное послевкусие.
* * *
В комнате отдыха почти всегда царила атмосфера праздника. Это не удивительно, ведь уставшие сотрудники космической станции часто горели желанием отдохнуть от непростой работы, пообщаться с собратьями или друзьями и скинуть с себя мешающую маскировку там, где она была не нужна. Кроме того, в так называемой «игровой» было установлено достаточно оборудования для развлечений, начиная от новейших компьютеров с виртуальными шлемами, заканчивая столом для покера. Помещение было разбито на несколько комнат, некоторые из которых воссоздавали родную атмосферу для определенных рас, чтобы те могли почувствовать себя как дома и отвлечься от того, что они болтаются среди холодных звезд далеко от привычных мест. Для Клэйтона такого уголка не было, станция отдавала предпочтение совсем экзотическим видам, вроде тех, кому был нужен огромный бассейн или наполненное песком помещение. Были даже те комнаты, куда было запрещено заходить всем, кроме определенных видов, так как это несло прямую угрозу жизни. Вход туда можно было получить только по пропуску и с разрешения главного администратора Сириуса. Браун почесал затылок и с удовольствием потянулся отростками со спины почти до самого потолка, вытягивая дополнительные «конечности» на всю возможную длину. Очки врач снял и положил на стол перед собой, так как освещение здесь было комфортным для его глаз, не досаждало так, как это было в палатах или общих длинных коридорах. Перед ним сидел Рич, ставший еще больше в размерах, так сказать «не сдерживающий себя», в своем естественном виде он казался великаном и занимал собой сразу два места, устроившись у стены и не мешая проходу. С весьма довольным видом, жутко ощетинившись — что было сродни доброжелательной улыбке у его вида — он положил на стол контейнер, в котором что-то шевелилось. — Давай, угощайся, — поторопил тот. — И пойдем сразимся, как в старые добрые. Хочешь в файтинг, или погоняем на кораблях? У тебя здорово получается, но в этот раз я не проиграю, клянусь! Космический хирург поблагодарил друга и незамедлительно приступил к позднему обеду, отмечая для себя, что был голоден, но игнорировал это состояние. Таблетки купировали боль, но доктор боялся, что от мельтешащих игровых картинок их эффект будет не таким явным, так что от предложения следовало отказаться. — Лучше дождемся Стива, — сдержанно предложил ксенос. — Он составит тебе компанию. Мне все равно скоро нужно будет отлучиться для звонка. Сидящий напротив недовольно фыркнул и сложил огромные ручища (все четыре) на груди. — Нет уж, давай займемся чем-нибудь вместе. Скоро и Карвен подойдет, она все, как говорят на Земле, «пудрит нос», возможность покрасоваться выпадает не часто. В конце концов не до красоты, когда приходится смотреть в окуляры микроскопа целыми днями. Вот у кого действительно та работа, которую не полюбишь — не сделаешь. Клэйтон понимающе кивнул, не отрываясь от своего занятия. В тарелку друга Рич предпочел не заглядывать, дабы не возникло желания распрощаться с собственным обедом. Компания подошла совсем скоро, возбужденно пересказывая друг другу последние новости и смеясь с сопутствующих шуток. Карвен представляла собой нечто странное, ее тело казалось очень «густым», приобрело гуманоидную форму и стало немного «тверже», а движения существа были плавными и текучими, как вода. Самка вида унвирд обладала способностью, которую можно было описать как «текучесть», позволяя той удлиняться и изгибаться совершенно невиданным образом. Сейчас она подобрала самый комфортный для общения вид, так как в любом случае для нее это не было трудным. Даже изобразила на «лице» подобие глаз, носа и рта. Со Стивом было намного проще: он был человеком. И отвечал за доставку продуктов: чего не хватало на станции, и что следовало заказать по просьбе или нужде с других планет. Парню было чуть больше тридцати, и он очень хотел перевестись на позицию повара, о чем каждый раз докладывал друзьям, но никак не мог решиться на такой шаг. Разношерстая компания увлеченно загудела, едва дожидаясь паузы, чтобы переводчик мог справляться со своей обязанностью. Существа делились последними новостями, оживленно обсуждали планы и отдыхали. Рич принес одну из настольных игр, которую знали все и не нужно было объяснять правила, а Стив отошел за напитками для всех, зная предпочтения заранее. — Только никакого кофе, — попросил Клэйтон. — У меня всего один выходной! Именно в этот момент поступил звонок, на который стоило немедленно отвлечься. Джулия связалась с врачом по просьбе родителей Алекса, дабы они убедились, что с тем все в порядке. Браун вздохнул, предчувствуя, что тем не понравится уставший вид их ребенка и те потребуют объяснений. Доктор был готов к такому раскладу почти с самого начала, так что уже придумал, как успокоит людей. Разговор проходил ровно так, как и предполагал космический хирург. Он терпеливо отвечал на все вопросы, иногда по несколько раз, убеждая землян, что с их детенышем все в порядке и тот находится под присмотром. Объяснил, что после встречи с не самым безопасным существом, их сын нажил себе немного проблем, но все они решаемы и скоро тот поправится, как только отойдет от яда. Получив нужную дозу успокоения, Клэйтон с легким сердцем завершил звонок и уже был готов вернуться к друзьям, как его окликнул хорошо знакомый голос: — Доктор Браун, не уделите мне несколько минут? Мгновение — и в хирурге закипела злость, он прекрасно знал, кого увидит, когда обернется. Ашел стоял у стены, в своем привычном, нечеловеческом образе, большие темные глаза внимательно следили за назначенным наставником. — Я уделю не несколько минут. Позже, — почти прошипел Браун, даже не скрывая своего настроения. — По поводу вашего поступка, коллега, мы будем говорить в присутствии главного врача. Вы хоть понимаете, что подставляете и меня, когда назначаете НЕ СВОЕМУ пациенту какие-то странные и не необходимые обследования? Но сейчас я не буду тратить на это время и хочу отдохнуть. Клэйтон уже развернулся, чтобы уйти, но Ашел повел себя неожиданно. Он резко оттащил коллегу в угол за поворотом, где была совсем небольшая слепая зона камер, хорошо известная только давно работающим на станции, и поставил ошеломленного от такого поведения пришельца перед собой. Прежде, чем тот успел не на шутку возмутиться, перед носом ксеноса оказался открытый планшет, информация на котором была любезно переведена на английский язык. — Я понимаю ваше негодование, — тихо произнес диагност. — И прошу меня извинить. Но дело срочное, не требует отлагательств, от него зависит состояние моей расы, надеюсь, только здесь. Я провел сканирование организма вашего пациента, а так же помещения, в котором тот находится. Ничего опасного для человеческого ребенка не произошло. Но здесь… Браун почти не слушал своего коллегу, вчитываясь в документ. По его спине пробежал табун мурашек, рискующий выпустить шипы, которые наверняка испортят одежду. Хелицеры приподнялись в возбуждении, а глаза вспыхнули ярко-красным. Впервые за долгое время ксенос почувствовал животный, древний и неумолимый в силу природы страх. Тихое ругательство переводчик проигнорировал, настолько то было неприличным. — Мы должны доложить об этом. Сейчас же. Хирург уже был готов отправиться по хорошо знакомому для отчетности маршруту, но и здесь Ашел остановил его буквально железной хваткой. Клэйтон неосознанно отметил про себя, что его собеседник превосходит в физической силе. — Нет. Сначала надо провести повторное исследование, более тщательное. Терять время нельзя. Пока мы дождемся разрешения пройдет много времени. Возможно, его нельзя упускать. — Предлагаете мне действовать против правил, заодно с вами? — откровенно злобно застрекотал Клэйтон, возвращая планшет владельцу. — Я не хочу вылететь с работы за то, что утаил важные сведения. Это экстренная ситуация, мы не можем работать с ней только своими руками! — Можем, доктор. Мы должны сделать так. На моем месте, вы бы не рисковали, затягивая процесс. Речь идет не только о моих коллегах, я не могу подвергать их такой опасности. Сегодня произошло еще пять случаев. Мы предоставим главному врачу уже готовое исследование, чтобы не терять самое важное, что имеем. Время. А еще — вы, возможно, подвергаете риску и этого ребенка. И других людей тоже. Головная боль дала о себе знать настолько резко, словно об висок приложили рукояткой бластера. Браун потер переносицу, щурясь и чуть слышно стрекоча. Ему следовало принять важное решение прямо здесь и сейчас. За подобное своеволие ему не грозил штраф или словесная трепка, как и любому другому сотруднику. На станции соблюдался строгий порядок, все действовали в рамках местных законов, а вот тех, кто осмелился нарушить их, ждала малоприятная новость. Попасть на Сириус было сложно. И намного проще — получить билет в один конец, после чего можно было не сильно рассчитывать на возвращение. Но то, о чем узнал Браун, ставило привычный уклад с ног на голову. Скольких существ он подставит если, как говорит Ашел, у них действительно мало времени? Ситуация приняла неожиданный поворот, возможно, риски были оправданы и чутье Клэйтона склонялось именно к этому варианту. Ставки были очень высокими для одного конкретного существа. На другой стороне: безопасность, вероятно, всей станции. Этим пунктом нельзя было пренебрегать. Сделав глубокий вдох и прикрыв глаза, Браун, наконец, сказал: — Мне нужно немного времени, это тоже очень важно. Встретимся через пятнадцать минут в шестой комнате, у седьмой палаты. Оорур кивнул и быстрым шагом отправился подготавливать оборудование. В это время Клэйтон вернулся к друзьям с печальной для тех новостью: ему снова придется покинуть приятную обстановку раньше всех. Не успел тот подойти к столику, как Рич внимательно посмотрел на своего товарища и выдал то, о чем думал: — Что стряслось, док? На тебе лица нет. Все мгновенно перевели взволнованный взгляд на хирурга, ожидая ответа. Разумеется, Браун не собирался сеять панику и говорить о том, что только что узнал. Может быть, его коллега и вовсе ошибается, а для волнения нет ни одной причины. Но чутье, такое же древнее как и страх, подсказывали врачу, что спустить все на тормоза не получится. Теперь уже точно. — Я вынужден вас покинуть, господа. Простите, что так выходит, но меня зовет долг. — У тебя срочная операция? — спросил Стив. Браун молча покачал головой из стороны в сторону. — Меня отвлек коллега по срочному делу. Действительно срочному. Я обязательно все расскажу, как только разберусь сам. Желаю вам хорошо провести время, отдохните и за меня тоже. Оставив за спиной растерянных друзей, Клэйтон расстроено подумал, что и в этот раз придется отложить отдых на неизвестное потом. Но еще, в чем хирург себе не спешил сознаваться, им двигала еще одна эмоция, возможно, не самая подходящая для случая. Это был интерес к неразгаданной загадке. Ускоряя шаг к обозначенному месту встречи, успев только забежать в каюту и сменить одежду на рабочую, Браун лавировал между временными и постоянными обитателями станции. В голове смешалась целая куча мыслей, а приступ снова пришлось снимать при помощи лекарств. Что-что, а больная голова делала поток размышлений сбивчивым, что совсем не нравилось Клэйтону и, конечно, мешало мыслить трезво. Ашела тот нагнал в коридоре, точка встречи состоялась раньше запланированного. Ксенос не слишком скрывал, что все еще зол на поведение коллеги. — В прошлый раз могли бы и предупредить меня. Такая идея не посещала голову? Оба пришельца двигались достаточно быстро, то и дело разминаясь по сторонам, чтобы пропустить большое существо или тех, кто занимал проход многочисленными щупальцами. — Не было времени, — коротко отозвался тот. Это разозлило Клэйтона еще больше, даже если его собеседник был прав, исходя из собственной логики. Выходит, он был назначен старшим, но его участие было проигнорировано. Самолюбие такой поступок тоже царапал, наподобие земной кошки. Помимо этого, диагност пошел против строгих правил, не спросил совета, а решил действовать в самоволку, лишь предоставив результаты тому, кому решил довериться в подобном случае. Раздражение не покидало хирурга, чем больше он размышлял по поводу поступка коллеги-пришельца. — Неужели у землян нет аналога вашему оборудованию? Я не хочу подвергать риску пациента. — Рисков не будет, — заверил Ашел. — Я не хотел этого говорить, но конкретно эти методы уже проверены на землянах. Дали очень хорошие результаты. Просто пока оборудование не по карману их планете. Браун и вправду не желал знать, при каких обстоятельствах произошла проверка, хоть и догадывался о методах. — Мне надо забежать вот сюда. Подождите. Не дожидаясь ответа, хирург буквально залетел в палату, где восстанавливались люди после операционных вмешательств. Все радостно начали приветствовать своего доктора и привычно шутить, но тот прервал их, сказав, что очень торопится по делам. Все, что хотел сейчас знать врач, это повторялись ли странные сны у его подопечных. Ответ был утвердительным. По некоторым было видно: мужчины давно не спали, боясь смыкать глаза. Браун не задержался и на пять минут, так же быстро покинув общую палату и не желая больше терять время. Ашел нетерпеливо ожидал того, нервно постукивая пальцами по чемоданчику из белого металла. — Маскировка, — напомнил Клэйтон, когда они подошли к двери с горящей цифрой семь. Ашел закатил глаза и последовал указаниям. Выражать свое отношение к этому Браун не стал, потянувшись пропуском к углублению для него. Но сделать то, что хотел, не успел. Раздался оглушительный писк, затем повторился, куда более интенсивно. Хирург с диагностом повернули головы в сторону далеко уходящего коридора, закругляющегося где-то вдалеке, и увидели, как тьма из-за гаснущего по всей станции света надвигается на них стеной.
