Среди далеких звезд

      Защита сработала в ту же минуту, как начались проблемы с электроэнергией. Раздался почти жалобный звук, оповещающий персонал о том, что серьезных причин для беспокойства пока нет. Подобная система была понятна большинству рас, но для тех, у кого были иные средства восприятия, началось воздействие запахом и мерцанием сигнальных ламп.       Коридор потускнел, длинные белые полосы запасного источника света тянулись под скругленным потолком на протяжении всех коридоров. Браун прекрасно знал, что именно сейчас происходит в его зоне контроля: палаты, куда не переводили пациентов сразу после операций для наблюдения, вошли в сберегающий энергию режим, равно как и каюты персонала.       Врач нисколько не удивился, когда открыл дверь и увидел полумрак одноместного обиталища своего юного пациента. И все-таки, наблюдая приближающуюся тьму и зная наверняка, что так не должно быть — не зря Сириус проектировали далеко не средние в своем деле умы — Клэйтон чувствовал всем собой, что авария не будет последней.       Отодвинув беспокойство в сторону, в коем все равно было мало смысла, инопланетный доктор мельком глянул на коллегу, уже принявшего человекоподобный облик. Браун не сильно разбирался в эмоциях шиирян, но вид у их представителя был невозмутимый, даже малость не удивленный произошедшим. Ксенос с неприятной дрожью в выступивших щупальцах подумал, что диагносту известно куда больше, чем ему.       Алекс вскочил с кровати после того, как открылась дверь, вид у ребенка был взволнованный. Он только хотел что-то сказать или спросить, как заметил входящего следом за его врачом неприятного типа и тут же закрыл рот, глядя на медиков с нескрываемым раздражением и боязнью.       — Снова здравствуй, Алекс, — попытался как можно дружелюбнее сказать Клэйтон, чтобы разбавить обстановку. — Я смотрю, ты не терял зря время. Уже установил какие-нибудь игры на планшет?       Мальчик кивнул и сделал шаг назад, показательно пытаясь увеличить расстояние между собой и работниками станции.       — Сегодня уже были процедуры, — пролепетал он, словно это могло спасти ситуацию. — Вы сказали, что придете завтра…       — Должно быть, ты про моего коллегу, его зовут Эльдр. Надеюсь, вы оба со всем справились и проблем не было.       Алекс и доктор одновременно посмотрели на Ашела. Тот не стал раскидываться любезностями, вместо этого поставив на стол загадочный чемодан из белого металла и извлек из него вещь, напоминавшую небольшую тарелку для ТВ, что была популярна на Земле многие десятилетия назад. С задумчивым видом, то и дело глядя на данные планшета, диагност в молчании прошелся вдоль стен палаты и вернулся к исходному месту, закопавшись в принесенном оборудовании.       Алекс созерцал это с явным беспокойством, успев в своих метаниях отойти к стене и оставаясь возле нее.       — Я не хочу, чтобы он больше приходил, — произнес человеческий ребенок, опустив голову. — Я… не хотел не слушаться, но тот доктор делал все очень больно.       — Я поговорю с ним на этот счет, — пообещал Браун, наблюдая, как Ашел извлекает из недр чемодана тонкие полоски странно изогнутого металла и собирает их в единую, невероятной формы конструкцию. Браун понятия не имел, что сейчас перед собой видит. — Я надеюсь, ты пообедал и с этим не возникло трудностей?       Мальчишка кивнул, не сводя глаз с лысого врача.       — Что вы будете делать?       Клэйтон заметно замешкался, понимая, что не сможет ответить на этот вопрос.       — Коллега, а что вы собираетесь делать? — задал хирург этот же вопрос шиирянину с заметно давящей интонацией, чтобы тот не увиливал от ответа. Хотя ксенос не мог знать наверняка, понятен ли Ашелу посыл.       — Брать образец биологического материала и проверять его на предмет внешних вмешательств, — максимально сухо отозвался диагност, не отвлекаясь от работы.       Конструкция приняла закругленный вид, а когда Оорур нажал на едва заметную кнопку, ее края «сомкнулись» над узкой пластиной. Раздалось жужжание и щелчки, завершившиеся неприятным писком. Ашел удовлетворенно кивнул, после чего перевел взгляд на ребенка и поманил того рукой.       Алекс, ожидаемо, отказался от предложения.       Клэйтон, говоря откровенно, не очень хорошо понимал, что делать в такой ситуации, не имея достаточно знаний для объяснения происходящего. Он подумал, что даже взрослая человеческая особь будет волноваться при виде столь непонятной машины, что говорить о младших представителях вида. Однако, чтобы упростить жизнь для всех присутствующих, надо было вмешаться, дабы избежать истерики с одной стороны и раздражения с другой.       — Нам всем будет куда спокойнее, если вы расскажете, что именно будет происходить, — обратился Клэйтон к диагносту. — По медицинской этике, принятой при работе с людьми, в случае неизвестного пациенту оборудования, следует объяснить все происходящее.       — У меня нет времени объяснять происходящее, — заметно нетерпеливо ответил Ашел. — Это не имеет сейчас значения. На то, чтобы расшифровать результат, у меня уйдет в лучшем случае несколько часов. Терять время ни к чему.       — Вы работаете под моим наставничеством и должны соблюдать правила, — скорее не сказал, а прострекотал Клэйтон от возмущения. — Я сыт вашим самоуправством по горло.       — Доктор Браун, — нескрываемо раздраженно ответил собеседник, — мы не в той ситуации. Уговорите ребенка побыстрее выполнять указания, иначе мне придется применить силу.       Алекс в ужасе смотрел на происходящее, ему очень не нравились раздраженные врачи, которые вот-вот вступят в перебранку. Это навевало определенные воспоминания, не самого приятного характера. Землянин вжался в стену изо всех сил, про себя молясь так называемым высшим силам, чтобы открылся тайный проход и пропустил в соседнее помещение, надежно закрывшись прямо за спиной.       Браун действительно вскипел, его движения сделались заметно резче, из голоса пропала привычная землянину мягкость и позитивная нота. Сейчас тот говорил жестко, низким шипящим голосом:       — Хватит. Когда все закончится, я напишу отказ от наставничества. Но вы правы, сейчас мы теряем время. Вы теряете. Просто объясните, как работает ваше местное оборудование, это займет всего минуту!       Ашел никак не отреагировал на выпад коллеги. Он молча поставил на стол прозрачную бутылку, положил рядом несколько ватных прямоугольников и, прежде чем Клэйтон успел что-то сделать, подтащил к себе ребенка одним хищным и очень быстрым движением, усадил вырывающегося землянина на колени и вытянул его руку, оголяя ту от одежды. На выпады и вскрики испуганного ребенка не было обращено никакого внимания. В конечном итоге, когда Алекс применил попытку задеть страшного врача ногой и оттолкнуть от себя, шиирянин не выдержал и рыкнул:       — Не вырывайся, ты сделаешь себе хуже, — прокомментировал диагност, но Алекс его не слышал, отдаваясь панике все больше, особенно из-за интонации сказанного.       — Оорур Ашел! — Клэйтон навис над сидящим на кровати диагностом, не зная, что предпринять в такой ситуации, в то время как злость на поведение коллеги-пришельца нарастала с невероятной скоростью. — Отпустите ребенка, вы его пугаете!       Мальчик уже ничего не слышал, но не оставлял попыток вырваться, что не привело ни к каким хорошим последствиям. Все, чего он добился, это еще больше ощутимого захвата своей хрупкой плоти, которая не могла дать достойного сопротивления.       По всей маленькой руке быстро прошлись спиртом, Оорур обработал ту со всех сторон. Алекс вскрикивал уже не от страха, а больше от боли: лысый врач держал крепко, возможно, не соизмеряя силы. Из груди мальчика раздался сдавленный крик, словно он ничем не отличался от лабораторной крысы, которую зажали в руке и делают все, что считают нужным.       Переводчик не стал включаться, когда Браун прокомментировал ситуацию. Клэйтон был буквально взбешен поведением и отношением коллеги, какими бы благими ни были у того намерения. Тот переживал за свою расу, но это не давало права обходиться подобным образом с другой, преследуя исключительно свой интерес.       Последняя капля окончательно переполнила чашу терпения, и та пролилась по воображаемой поверхности. Уставший, измученный головной болью хирург даже не заметил, как с того слетела маскировка, демонстрируя во всей красе жесткую серую кожу, дополнительную пару глаз, заостренные и готовые прорвать одежду шипы на спине и хищные хелицеры. Глаза Клэйтона вспыхнули красно-оранжевым, тело заметно удлинилось, делая особенно заметными тонкие запястья с острыми пальцами.       — Поставь ребенка на пол.       Наконец, на лице Ашела показались хоть какие-то эмоции. Вероятно он думал, что его коллега обладает так называемой мягкотелостью и может только чесать языком, угрожая всякими вещами в рамках местных правил. Оорур полагал, что никто не помешает ему взять ситуацию исключительно в свои руки, ведь со слабыми можно не считаться. К тому же, он никогда не видел доктора в естественном обличье, не пересекался с ним, возможно, даже не задавался вопросом, с какой именно планеты пожаловал Клэйтон.       Пришельцы молча смотрели в глаза друг друга добрую минуту. Алекса трясло, не то от ситуации, не то от увиденного, потому что он не сводил глаз со своего доктора и ничего, кроме ужаса, в них не читалось. Только когда адреналиновый запал сошел на нет, у Брауна пронеслась мысль, что он поступает как несдержанный и эмоциональный идиот, не сумевший справиться с небольшой неполадкой. Но отступать было, в любом случае, поздно.       В полном молчании Ашел разжал руки, человеческий ребенок мгновенно воспользовался этой возможностью, отбегая и забиваясь от пугающих существ в самый дальний угол палаты.       — Теперь по порядку. С объяснениями происходящего, — жестко прострекотал Браун. — Существует не только ваш вид, доктор. Есть и другие. С их интересами необходимо считаться.       Ашел фыркнул, его глаза блеснули черным, как будто покрываясь пленкой.

* * *

      Алекс вытер рукавом больничной формы выступившие слезы и пытался перевести дыхание. Из-за внезапного ужаса оно сбилось, отяжелело, на грудь будто наложили железный корсет, мешающий легким вобрать в себя как можно больше кислорода. Звук стал приглушенным на несколько минут, картинка перед влажными глазами расплывалась, но хуже всего было это неугомонное сердцебиение.       Его врач, как оказалось, был не просто пришельцем: юный землянин уже встречался со многими расами, но не мог сложить в голове, что дружелюбный, хотя и пугающий в силу своей профессии взрослый, имеет настолько специфический вид.       Алекс не сильно любил мир насекомых, его куда больше интересовали животные и растения, зачем-то память включила перед глазами давно прошедший эпизод. Как мальчик не мог уснуть, потому что под его столом что-то шуршало, а это оказался огромный, мерзкий на вид летающий жук, с виду совершенно небезобидный. Землянин помнил, как его отец вынес незваного гостя на улицу, а Алексу несколько ночей подряд казалось, что неприятное существо вернулось и забралось тому под одеяло.       Но даже такое отвлечение от реальности помогло успокоиться. Однако, мальчишка совершенно точно решил, что даже на шаг не приблизится к злому, лысому доктору, раз тот может снова резко схватить его и заставить делать то, что ему нужно. Память о странном месте, куда его раньше приводили родители, больно царапала по и без того расшатанным нервам, готовясь выплеснуться в очередную истерику, если эти двое немедленно не оставят Алекса в покое.       — … вы сделали несравнимо хуже своими выходками, — до мальчика донеслось словно через толщу воды, как это раздраженно прошипел инсектоид. — Поверить не могу, что вас считают компетентным специалистом.       Ашел молчал, глядя куда-то в сторону иллюминатора и растирая висок большим пальцем руки, все еще обтянутой перчаткой. Эта деталь очень не нравилась землянину, значит, тот не собирался отступать от своего плана.       — Предоставьте мне инструкцию по использованию оборудования, — не попросил, а приказал Клэйтон. — Раз ваша гордость, или скорее глупость, не позволяет объяснить происходящее, я сделаю это сам.       Приподнимаясь, диагност раздраженно всучил в руки коллеги планшет, предварительно нажав пару раз на дисплей и открыв инструкцию. Оорур больше не скрывал своей нервозности и нетерпения, но продолжал упрямо стоять на своем:       — Все, что произойдет из-за глупой потери времени, доктор Браун, — прохрипел Оорур, — ляжет на ваши плечи. Я прослежу, чтобы все было сделано правильно. Раз вас так волнует настроение одной, даже не взрослой единицы, в противовес беды, которую вот-вот почувствуют все.       — С удовольствием разделю эту ношу с тем, кто нас во все это втянул, — огрызнулся хирург, быстро пробежавшись по предоставленному тексту, благо тот был на привычном английском языке. Гордость врача только что укололи и он не собирался спускать это на тормозах. — И это все? Из-за этого надо было показывать характер?       Диагност наигранно ухмыльнулся. Вернее это почти что походило на эмоцию, принятую на Земле, но что он имел в виду на самом деле, никто не мог сказать наверняка.       Алекс вжался в стену сильнее, догадываясь, к чему все идет. Он соскользнул вниз спиной по стене, после чего подтянул к себе колени и сложил на них руки. Глупая попытка защититься, мнимая безопасность, которая помогала держать себя в руках еще немного времени.       — Раз вы все поняли, давайте приступать.       Вместо продолжения перебранки раздался еще один стрекот, словно в него ксенос вложил все возможные ругательства. Клэйтон уже набросил на себя маскировку к тому моменту и стал неумолимо приближаться к своему пациенту.       Алекс зарылся лицом в сложенные руки, прекрасно понимая, что бежать ему некуда. Он точно слышал, как дверь за врачами закрылась, помещение было слишком маленьким для возможного побега, а пугающий мужчина схватит его в любой момент, особенно когда его врачу надоест поведение мальчика и тот тоже будет не против применить силу. Теперь землянин не доверял и ему тоже, ведь, как ни крути, они действовали заодно.        Его доктор ничем не отличается от любого из врачей, включая лысого коллегу — мнение Алекса не имеет никакого значения. Они просто будут делать то, что считают нужным. Алекс изо всех сил сдерживал выступающие слезы, думая о том, что и без этого пролил их слишком много за последние пару дней, но ни к каким результатам это не привело. Мальчик очень жалел, что рядом нет родителей, думая, что они бы точно защитили его, не стали терпеть такое отношение к своему чаду, а просто увели из этой страшной компании, как уже сделали раньше.       Мальчик слышал шуршание одежды и почувствовал, как Браун опустился перед ним на корточки.       — Послушай меня, пожалуйста, — тихо заговорил ксенос, чтобы слышали только они двое. — Прости, если напугал тебя. Я не хотел, чтобы так получилось. Но нам очень, очень нужно немного твоей смелости. Можешь побыть героем, Алекс? Но не таким, как рисуют в ваших комиксах на Земле, а настоящим.       Мальчик слушал его внимательно, не поднимая покрасневшего от напряжения лица. Слова, конечно, звучали сладко, ведь юный исследователь очень любил подобную тематику, только вот землянин прекрасно осознавал, что хитрый врач хочет заманить того в очередную ловушку.       — Нет. Я не буду никаким героем.       Клэйтон тихо выдохнул, и попытался дотронуться до плеча ребенка. Тот вздрогнул и сжался сильнее, так что подобный контакт пришлось свести на нет.       — Это не займет много времени. А в награду за внезапные обстоятельства через пару дней мы можем сходить в наш местный сад. Там очень красиво и есть растения с разных планет.       Землянин никак на это не отреагировал, а Браун тем временем продолжил, после небольшой паузы, решив подойти к уговорам с другой стороны:       — Как ты мог заметить, у нас случилась небольшая авария на станции, поэтому в твоей палате так мало света. Мы хотим узнать, почему это произошло, и мой коллега сказал, что ты можешь в этом помочь. Возможно, твое тело содержит информацию о том, что происходит. Как я уже говорил, ты можешь побыть настоящим героем. Пожалуйста, помоги нам.       Слова и особенно просьба вызвали странное ощущение в груди маленького пациента. Взрослые никогда ни о чем не просили мальчика, кроме как помыть пару тарелок или сделать домашнее задание, на которое даже не хотелось смотреть. Юный землянин еще не мог определить, это эта эмоция называется «нужность» и «важность», как у взрослых, когда они говорят друг с другом на серьезные темы. Заерзав и слегка приподняв растрепанную голову, Алекс почти заинтересовался сказанным, пока голову не посетила мысль, что речь идет об обыкновенных уговорах и очередных уловках.       — Вы врете мне, чтобы заставить делать то, что не хочу.       Клэйтон отрицательно замотал головой, снова попытавшись дотронуться до ребенка. Тот поморщился, но хотя бы не отбросил руку в сторону и не дернулся. Возможно, просто побоявшись это сделать. Но космический хирург видел, что многие люди устанавливают контакт подобным образом, используя прикосновения и тем самым сосредотачивая собеседника на своих словах.       — Я не вру тебе, Алекс.       Юный землянин со вздохом снова зарылся в сложенные руки лицом. Он не верил, но не стал это озвучивать.       — Почему именно в моем теле что-то нужно? Почему нельзя попросить других о помощи?       — Потому что в этой ситуации нам можешь помочь только ты.       — А что… — немного нервно спросил мальчик, чувствуя, как начинает уступать из-за безысходности своего положения. — А что происходит здесь?       — Как раз это мы и хотим выяснить. Но не волнуйся, все находящиеся на станции в безопасности. Нам просто нужно постараться избежать дополнительных трудностей. Ну что, ты согласен? К сожалению, у нас не так много времени. И моему коллеге снова нужно отправиться к своим пациентам. Будет здорово, если ты наберешься смелости прямо сейчас.       Алекс откинулся головой на стену, держа глаза прикрытыми. Он размышлял, насколько мог себе позволить такую роскошь. Все сводилось к тому, что либо он согласится сейчас, и тогда врачи больше не будут злиться и ругаться, либо его заставят силой, особенно тот, кто уже пытался. В довесок к его мыслям, Ашел как раз громко и многозначительно выдохнул, поднимаясь со своего места и начав обрабатывать руки резко-пахнущим раствором.       — Заканчивайте, — коротко произнес он, настроив переводчик командой так, чтобы его слышал только Клэйтон. — Вы тратите мое время впустую.       Нетерпение коллеги Браун никак не стал комментировать, лишь молча поднялся и протянул руку землянину.       — Пойдем, Алекс. Я буду рядом.       Это не успокоило мальчика. Он поднялся, едва устояв на ногах, которые успел отсидеть, по ним пошли неприятные покалывания. Руку доктору он протягивать не стал, лишь обошел стороной, низко опустив голову. Проходя мимо ксеноса он вспомнил, как тот выглядит на самом деле и едва удержался от того, чтобы не вздрогнуть всем телом.       Алексу показалось, что эти страшные штуки, торчащие изо рта пришельца, могут сильно сомкнуться на его теле, эта деталь пугала. Может быть, если достаточно долго искать, где у терпения Брауна заканчиваются границы, все именно так и будет. Проверять это на себе Алекс не испытывал ни малейшего желания.       Юный землянин рассуждал про себя, что хочет, чтобы его доктор думал, что тот поддался на уговоры, пока не выдумал что-нибудь более «строгое», как тот обещал при непослушании. Алекса направляли к пугающему оборудованию — и тому, кто его принес — отнюдь не решимость, смелость, и даже не желание помочь, если быть честным. Он не верил в сказанное ксеносом, но было немного приятно, что его попросили о помощи, а не просто накричали и заставили выполнять указания. Доводить до второго в крайней степени не хотелось.       Алекса вел страх, что все может стать только хуже. Если он не сделает то, что они хотят.       За его спиной чем-то неприятно зашуршали, в то время как Ашел быстро и без особых нежностей взял левую руку мальчика и снова обработал со всех сторон, до ужаса ловким движением. Алекс надеялся, что никто не замечает, как сильно он дрожит и какие усилия прикладывает для того, чтобы не пнуть лысого мужчину в колено и попытаться выломать дверь.       — Дальше я сам, займитесь оборудованием, — раздалось из-за спины мальчика. Клэйтон стоял очень близко, на всякий случай, чтобы предотвратить разного рода попытки сопротивления.       Не говоря ни слова, Ашел подошел к технике и нажал пару почти невидимых кнопок. Выдвинулась панель, а конструкция слегка приоткрылась, давая достаточно свободного пространства для того, чтобы в нее можно было поместить руку.       Инструмент казался весьма безобидным, но только на первый взгляд. Не выдержав, мальчик отвернулся, боясь заметить в оборудовании то, что выбьет из него последнюю каплю решимости и самоконтроля. На его плечи легли руки и вместо поддержки землянин ощутил, как сильно того загнали в угол, что нет даже малейшего шанса на сопротивление. Как бы ни пытались это преподнести под соусом «это твое решение».       — Клади руку, Алекс, — под мальчика подвинули стул и слегка надавили на плечи, давая знак опуститься. Доктор помог сделать так, чтобы рука находилась в нужном положении. — Вот так, хорошо.       Устройство звонко щелкнуло, накидывая на крошечную конечность ремни и закрепляя их таким образом, чтобы они подходили по размеру. Землянин почувствовал, как его начинает мутить.       Алекс не стал смотреть, но чувствовал, как над рукой сошлись стенки оборудования, как то зажужжало и втянуло его часть в себя. На пробу мальчик попытался слегка подвигать предплечьем в обратном направлении, но инопланетная конструкция держала крепко. Осознав это юный исследователь не мог поверить в то, что позволил себе оказаться в таком положении. Пальцы свободной руки похолодели, Алекс сжал их в кулак и разжал несколько раз. Он даже не ставил себе цели не разреветься или что-то в таком роде. Тело казалось напряженным, как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.       — Нужно расслабиться, и доктор Ашел…       Тот не дал договорить своему коллеге, только бросил на того многозначительный взгляд и нажал на кнопки.       — Держите его, — сказал диагност.       Браун ничего не успел сделать, только сбился с мысли, о чем говорил секунду назад. Машина страшно загудела, после чего разразилась писком и Алексу показалось, что его руку поместили в чан с кипятком. Крик землянин не смог сдержать, зато попытался рефлекторно вырваться, а Клэйтону ничего не оставалось делать, кроме как, проглотив несказанные ругательства, держать маленькое вырывающееся и кричащее тело в том положении, в котором оно было. Ребенок пытался извлечь свою руку из машины, как дикое животное из капкана.       Слезы потекли ручьями по побелевшим щекам мальчика, глаза округлились от ужаса. Боль не сходила на нет, доходя до самого плеча, в то время как по всей скрытой в машине руке проходились ощутимые, беспощадные проколы ровно посередине, начинающиеся с разных сторон и сходящиеся в одном месте. Алекс вцепился зубами в свободную руку, создавая иллюзию контролируемой боли, а то время, как Клэйтон прибывал в состоянии близкому к ужасу, напополам со злостью. До хирурга стало очень быстро доходить, почему Ашел не хотел рассказывать о том, как пройдет процедура. Он только что обвел вокруг пальца их обоих, выставив Клэйтона в ужасном положении перед пациентом.       Хирург поднял глаза, попутно стараясь отобрать у землянина кусаемую руку, зрачки светились ядовито-оранжевым. Браун поймал взгляд невозмутимого диагноста и пытался безмолвно продемонстрировать свою ярость. И что он не оставит случившееся просто так.       Алекс начал задыхаться от очередной волны боли, безуспешно пытаясь вырваться из страшной машины. Но та беспристрастно делала свою работу, боль, казалось, никогда не закончится и будет продолжаться вечность, как в выдуманном людьми аду. Браун пытался выдавить из себя несколько успокаивающих фраз, но те, само собой, пролетали мимо ушей ребенка, да и вряд ли бы имели какой-нибудь эффект. Сам хирург не мог сказать, когда все закончится, а поинтересоваться об этом у диагноста означало окончательно потерять хоть какой-то контроль над ситуацией.       Алекс с силой ударил кулаком по столу, корчась от ощущений, и изо всех сил сжал зубы. После новой обжигающей волны ребенок окончательно потерял малейшее самообладание:       — Остановите это! Хватит! Я больше не могу! Я не могу, не мо…       Фразы прервалась очередным вскриком, Клэйтон не знал, как сдержал себя в тот момент, чтобы не накинуться на своего коллегу, который не стал предупреждать о том, что его «специальное оборудование» выходит за все возможные рамки. Если Браун знал, что так будет, он бы искал другие способы. Мельком космический хирург подумал, а не обманули ли его насчет безопасности устройства?       — Мы уже заканчиваем, — спокойно прокомментировал Ашел, листая планшет и убеждаясь, что получил почти все необходимые данные.       — Сейчас же! А! — потребовал Алекс, падая лицом на сложенную руку. На его лбу выступил пот, волосы налипли на тот в беспорядочном расположении.       — Оорур... — начал Браун, не выдержав обстановки. Он больше шипел, чем издавал звуки, проходящие на нормальную речь. — Как это понимать?       Диагност ничего не ответил, лишь спокойно пробежался пальцами по кнопкам в определенной, сложной комбинации, после чего звук прекратился, а Алекс подумал, что его мучения прекратятся вместе с ним.       Пока середину ладони что-то не обожгло, судя по ощущением, ее прокололи насквозь. Землянин больше не имел достаточно сил, чтобы закричать во весь голос, поэтому издал полный боли вой.       — Пожалуйста, хватит, — принялся умолять ребенок. — Это УЖАСНО больно! Почему, почему вы делаете это со мной?       Браун не считал себя мягким или слишком чувствительным существом, но от этой интонации и общей картины было ощущение кома в груди. Ашел сделает свою работу и, как обычно, закроется в своем кабинете, отменив любые посещения, в то время как Клэйтону еще надо будет хотя бы попытаться установить доверительные отношения с землянином, которые только стали налаживаться. И интуиция подсказывала инсектоиду, что сделать подобное будет очень непросто.       Где-то рядом пронеслась корыстная мысль, что если Алекс расскажет обо всем родителям, те тоже не останутся в стороне. Дело вполне может дойти до суда, что никаким хорошим образом не скажется на репутации хирурга.       Когда машина, наконец, позволила мальчику извлечь руку, она была красной, словно налитая кровью. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, многочисленные проколы зияли алыми точками. Клэйтон незамедлительно попытался обработать ту, но Алекс брыкался ногами и не подпускал к себе никого даже близко, прижав к груди израненную конечность и рвано дыша. В это время Ашел спокойно продезинфицировал стенки своей пыточной машины и начал разбирать конструкцию.       Маленькое тело дрожало и всхлипывало, убаюкивая конечность, которая не очень хорошо чувствовалась. Клэйтон читал в инструкции, что странная техника вводит несколько раз контрастное вещество для более точного анализа, но ему не приходило в голову, что то может оказывать такой эффект на человека. В его арсенале имелись совсем безобидные штуки, от которых пациенты не ощущали сильного дискомфорта.       И Ашел ничего не сказал, точно зная, что Браун на подобное не подпишется, ставя во главе стола этику. Поэтому решил промолчать, торопил и не давал много времени на размышления не только мальчику, но и ему, Брауну. Хирург отругал себя за то, что не попросил результаты исследований на землянах и какие эффекты те могут получить при использовании, но ксеносу не приходило в голову, что диагност может действовать настолько жестко, не считаясь ни с чем. Брауну оставалось только гадать, что еще мог скрывать шиирянин и чем именно не захотел делиться.       — Вы допустили непростительную ошибку, — выловив нужный ему участок и прижигая воспаленную кожу ровно, непохоже даже близко на привычную интонацию произнес Браун. — Ждите меня за дверью.       — Не могу, мне надо расшифровать результаты, — откликнулся диагност, кидая на стол длинный пакет, покрытый изнутри какой-то субстанцией. — Наденьте на руку землянина на ночь, завтра с ней все будет в порядке.       — Я сказал, что вы будете ждать меня за дверью, — тем же до ужаса ровным голосом произнес Клэйтон. — Это не просьба. Приказ.       — Меня сейчас мало интересуют ваши просьбы или приказы. Меня интересует спасение своей расы на станции.       — Значит, вы готовы такой ценой получать информацию. Не считаясь с другими. Нарушая правила. Доставляя такую боль кому угодно, но лишь бы не своим?       Ашел впервые за долгое время показал на лице хоть какие-то эмоции. В данном случае это была нескрываемая неприязнь, злость и раздражение, хорошо читаемые на лице-маскировке.       — Я готов получать нужную мне информацию любой ценой, доктор.       Не дав ничего на это ответить, Оорур покинул палату, не одарив все еще корчившегося землянина даже взглядом.