Среди далеких звезд

      Когда дверь за пришельцами закрылась, Браун уже не мог скрывать свое паршивое состояние. Ксенос облокотился спиной на стену, неровно дыша и пытаясь размять виски большими пальцами. Это не помогало, но создавало впечатление, что тело делает хоть какие-то движения для того, чтобы стало легче.       Ашел выглядел совершенно спокойно, словно не происходило ничего странного или даже страшного. Он что-то нажимал в планшете, сортируя данные, медленно водя огромными глазами из стороны в сторону, вчитываясь в строчки.       На часы обоих медиков поступило срочное сообщение: станция входила в специальный режим, впервые на памяти Клэйтона. Пациентам было запрещено покидать палаты, персонал должен был находиться строго на определенной территории, а вот Джулии, должно быть, приходилось особенно несладко: в этот момент ее подчиненные переодевались в специальную защитную одежду и были готовы выдвигаться, тщательно осматривая каждый угол и закуток Сириуса. Экстренное положение действовало на всех, без исключения.       Космический хирург зачем-то подумал что больше всего времени уйдет на сканирование технических отделов и «вен» станции: катакомбы системы вентиляции походили на лабиринт, в котором слишком легко заблудиться, но еще проще — найти труднодоступный угол, в котором неземное, неизвестное наукам существо может затаиться.       — Нам пора идти, — беспринципно сообщил диагност, ставя планшет в режим экономии энергии. — Или вам вызвать сюда спасателей, доктор?       — Нет, — ответил Клэйтон, едва держась на ногах, чтобы не сползти по стене. Перед глазами летали белые мошки, которых хотелось смахнуть. — Идите вперед. Я догоню.       Ашел не стал размениваться на любезности или предлагать свою помощь. Он резко развернулся на небольших каблуках и удалился прямо по коридору, явно не желая тратить еще больше времени. Как только тот скрылся из виду, Браун позволил себе сползти по стене и усесться на корточки, зарывшись лицом в ладони. Ему нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Тогда он сможет добраться до своей каюты, воспользоваться запасами стимуляторов и обезболивающего, после чего займется своей работой — пациентами. Он считал, что уже сделал достаточно, выполнив свой долг и даже пойдя против правил. Теперь бегающий по станции чужак — совершенно не его проблема. Пусть с ней разбираются другие.       Как ксенос отключился — не понял сам. Его тело резко дернуло предохранитель, отвечающий за осознанное пребывание в этом мире. Красно-черная вспышка, за которой все заканчивается, прошла волной под прикрытыми веками и все погрузилось в Ничто.       — Док, давай, приходи в себя, — голос звучал как из толщи воды, делаясь более четким с каждой секундой. — Давай-давай, дружище!       Клэйтон едва открыл первую пару глаз, как немедленно их зажмурил из-за яркого света. Тело постепенно приобретало чувствительность и врач понимал: он лежит на какой-то комфортной поверхности и совершенно не хочет двигаться. К тому же он просто боялся пошевелиться, в данный момент голова не болела, а после последних часов мучений доктор был готов пойти почти на любые жертвы, чтобы прекратить воображаемую мясорубку, прокручивающую мозг.       — Пошевели пальцами, если меня слышишь, — голос, определенно, принадлежал Ричу.       Рука обессиленного пришельца показала большой палец. Кто-то над ухом довольно хмыкнул.       — Ну и отлично, — на фоне голоса звучали звуки склянок и разрывающихся одноразовых пакетов. — Твой диагност влетел ко мне и перепугал весь персонал. Сказал, тебе стало плохо прямо у кабинета главного. Какими судьбами ты вообще там оказался?       Попытки вывести на диалог не сильно увенчались успехом. Браун отказывался разговаривать, хотя и понимал краешком плывущего сознания, что ему пытаются не дать уснуть или снова потерять сознание.       — Расскажи уже, что случилось! — прорычали где-то прямо перед лицом. — У нас станцию перевели в особый режим работы! Все перепуганы! Ты, засранец, по любому что-то знаешь!       Клэйтон едва сдержал себя, чтобы не показать в довесок к большому еще и средний палец.       — Не кричи, всего ради, — наконец подал голос космический хирург. — Если у меня снова заболит голова, я укушу тебя.       — Не заболит, не переживай, — Клэйтон буквально видел самодовольное лицо друга в этот момент, который точно знал, что делает. — Я тебе конскую дозу препарата дал. Кстати, в ближайшее время пройдешь все обследования, мне не нравится, как ты выглядишь.       — А мне не нравится, как я себя чувствую, — проворчал ксенос, прищурившись и оглядывая обстановку. — Давно я отключился?       — Ну, вымотал ты себя сильно. Полчаса тебя уговаривал вернуться к нам, — несмотря на то, что у четырехрукого гиганта было неуклюжее на вид тело, он ловко поменял мешочек капельницы и прикрепил новый. — Сейчас надо будет отчитаться, что наш славный док выведен из строя. Поваляешься у меня здесь пару дней.       Издав стрекот, Браун оглядел идущую к своей руке нить капельницы и отрицательно замотал головой.       — Не могу. Меня некому заменить.       — Пока никто не нуждается в твоей помощи. Или это не так?       — У нас чрезвычайная ситуация, — Клэйтон точно не понимал, как подобрать правильные слова, чтобы новость не выглядела слишком пугающе. По крайней мере, сеять панику лишний раз не хотелось. — У нас на борту незваный гость, его сейчас ищет спецотряд. Поэтому и такое положение. Я должен вернуться к своей работе, это не обсуждается.       Повисла тяжелая пауза. Рич выпучил глаза и несколько раз пытался что-то сказать, но собраться с мыслями было сложно.       — Подожди. Какой еще гость? Чужак? У нас из-за этого уже несколько дней переполох? В смысле, черт возьми, на борту станции ЧТО-ТО есть?       — Никто точно не знает, что это. Но оно опасно и влияет на многие виды одним своим присутствием. Вероятнее всего, на меня тоже. Поэтому чувствую себя так паршиво.       Громадный пришелец присвистнул, после чего с шумом сорвал с ручищ перчатки и отправил те в утилизатор. Он подсел к своему другу поближе, пододвинув слишком маленький с виду стул, и выглядел как заинтересованная сплетнями школьница.       — Ну-ка давай подробнее! Выкладывай все, что знаешь!       Браун тяжело выдохнул, закатывая слезящиеся глаза наверх. Сил прибавлялось с каждой минутой, но пришелец не был уверен, что хочет тратить их на разговоры.       — Я сказал тебе обо всем, что знаю сам. Уймись и подожди официального отчета. Наверное, они предоставят его нам. А если нет — лаборанты все равно разболтают все, если проставиться. По крайней мере ты точно сможешь их уговорить...       — Хитрый жук, так вот как ты узнаешь то, что тебе нужно, — наиграно обиженно выдал Рич, надувая щеки в попытке смириться, что его любопытство не будет удовлетворено немедленно.       — Я не жук, — проворчал под нос Браун, принимая сидячее положение и с недовольным видом глядя на неторопливые капли жидкости в мешочке капельницы. — Ты же не…       Разговор перебил вызов завибрировавших часов, отмеченный красным, а дисплей раздражающе ярко вспыхнул. Это означало первостепенную срочность — дело, которое не следует откладывать.        Про себя Клэйтон вздрогнул: если его позовут на операцию в таком состоянии, то неизвестно, у него или пациента рисков остаться в хирургическом отделении навсегда будет больше.       Прочитав короткое сообщение, ксенос засуетился. Под возмущения друга отсоединил от себя капельницу и торопливо накинул на плечи верхнюю часть формы, которая нисколько не спасала от озноба. На столе хирург обнаружил свой планшет и, схватив тот, незамедлительно отправился к двери.       — Ты куда? Совсем с ума сошел? Тебе нельзя сейчас…       — Человеческий ребенок пропал, — бросил Браун через плечо, уже выскакивая за пределы кабинета. — Скажи всем оставаться на своих местах. Мы не знаем, с чем имеем дело.

* * *

      Браун мчался по коридору, чуть не сбивая с ног столпившийся персонал, спешивший разойтись по своей территории и устраивающий скопление на поворотах. Подлетев к палате, врач обнаружил открытую дверь, за которой спецотряд проводил сканирование, означающее пребывание всех остальных строго за пределами их зоны работы.       — Клэйтон Браун, человеческий хирург, это палата моего пациента, — сразу же обратился пришелец к тому, кто стоял за порогом и писал отчет по проделанной работе. — Где он?       — Доктор Браун… Да, — прорычали из-под защитной маски. Из-за объемной специальной формы было сложно определить расу говорившего. — Мы не знаем. В некоторых местах замечены следы неизвестного происхождения. Дверь открыли снаружи.       Скупой информации было явно недостаточно, в то время как сам Браун зачем-то заглянул в палату, разумной частью себя осознавая, что если бы ребенок находился внутри, то его бы уже точно смогли отыскать.       — Это все? Я хотел бы знать...       — Доктор Браун, — ксеноса перебили без всякий церемоний, — Вам приписано находиться в квадрате «D», а это помещение мы берем на себя. Пожалуйста, переместитесь в рабочую зону и не покидайте ее.       Не думая о вежливости, существо повернулось спиной к собеседнику и что-то протрещало своим «людям». Те остановились на пару секунд, что-то ответили и продолжили работу. Тщательности их осмотра мог позавидовать любой мастер: что бы они ни искали, палата землянина явно была в одном из центров интересов.       Брауну ничего не оставалось делать, как вернуться к указанному участку. В голове крутился целый рой мыслей (походивших, правда, скорее на гнус), и одни из самых тревожных касались местонахождения мальчика. На сердце Брауна было очень неспокойно, но хуже этого было ощущение беспомощности: где сейчас его пациент? А если он пострадал? А если…       Последнюю из мыслей, самую темную, Клэйтон старательно отгонял от себя. Ничего неизвестно и все, что ему остается, это надеяться, что подчиненные Джулии отыщут его. Он знал, что они выполняют свою работу хорошо. Но достаточно ли этого для того, чтобы вступить в схватку с неведомым?       Алекса тащили куда-то в темноту, по узким трубам. На него наверняка бы нахлынула паника, если бы не странное, помутненное состояние сознания, не сравнимое ни с чем, что доводилось испытывать ребенку. Больше всего оно походило на опьянение, с которым, само собой, мальчик не мог сравнить.       Когда его заставили выйти из палаты, страшный врач довел Алекса по узкому коридору до одного из техническим отсеков. Они не встретили никого на пути, что показалось странным даже пленнику. Обычно на станции круглосуточно было оживленно, но сейчас было ощущение, что он и лысый пришелец находятся одни. От этого было еще страшнее и хуже.       Образ немногословного медика постепенно начинал расплываться перед глазами, в то время как остальные элементы оставались четкими. Человеческий ребенок несколько раз протирал глаза, но это не сбавило странного эффекта. Спустя еще несколько минут образ раздвоился еще сильнее.       — Не рыпайся, — пригрозили ему и резко, как делает бросок змея, что-то черное, липкое и холодное обвилось вокруг тела ребенка, выбивая из легких воздух так, чтобы тот не мог вскрикнуть.       Мир перевернулся кверху ногами — это все, что успел увидеть Алекс, прежде чем его погрузили в подобие черного мешка из той же противной, черной субстанции. Отдельно мерзости добавлял запах: очень густой, «жирный», словно давно несменяемое масло для фритюра в забегаловке на Земле.       Несколько раз «мешок» с Алексом ощутимо приложило обо что-то твердое, словно существо из железа небрежно закинуло того на плечо. Позже прибавилось другое малоприятное ощущение: его куда-то тащили, а оглушительные крики и попытки позвать на помощь приводили к тому, что закладывало собственные уши.       Мальчик попытался вцепиться пальцами в темную поверхность, но это оказалось невозможным. То, во что его поместили, походило на пластик, который становился податливым только тогда, когда это требовалось самой субстанции. Алекс бил по стенкам кулаками, рычал и пытался подняться, но все попытки предпринять хоть что-то оказывались бесполезными.       В это время в маленькой голове пронеслась целая вереница мыслей: его съели? Его замуровали? Ему достаточно кислорода?..       Только со временем обессиленный ребенок понял, что его именно тащат. Сначала землянин даже немного порадовался, что не едят, но состояние было недолгим: он понятия не имел, где, и, хуже всего, с чем находился. Куда делся лысый врач и почему все происходящее в крайней степени странно? Может, это и есть истинная форма того неприятного типа? А если это так, то впереди, совершенно точно, не ждет ничего хорошего.       Сложно сказать, сколько времени длилось странное и далеко не комфортное путешествие. Алекса то и дело мотало из стороны в сторону, больно било о, вероятно, стены.       Несколько раз маленькое тело совершало кувырок или чувствовало, как несущее его нечто совершает прыжок, приземление после которого нельзя было назвать мягким. Время от времени над головой открывалось подобие мембраны и внутрь попадало немного свежего воздуха, которым мальчик успевал насладиться совсем недолго.       Путь завершился так же внезапно, как и начался: его, без особых церемоний, "выплюнули" на жесткую поверхность темно-красного металла в странном помещении, в котором практически не было света. Вокруг тянулось множество труб, под высоченным потолком горело несколько желтых ламп, а ближайшие отверстия вентиляции находились слишком высоко для того, чтобы до них дотянулся даже взрослый, рослый мужчина.       Пошатываясь, Алекс поднялся на ноги и бегло осмотрел покрытые наливающимися синяками предплечья. Но это заботило землянина в меньшей степени: напротив, собравшись в кучу и зацепившись тоненькими «лапками» за стены, собралась в плотный комок та самая субстанция, которая принесла сюда человеческое дитя. Медленно, но верно приобретала другую форму.       Алекс попятился и достаточно быстро уперся спиной в стену. На ум пришла инструкция от отца: в случае неизвестной опасности, если остался без оружия, попытаться отыскать хоть что-то, чем можно отогнать неизвестное существо. Мальчик пошарил взглядом по полу и, ожидаемо, ничего не обнаружил. Из покрытия под ногами тянулись трубы разного размера, уходя вверх они переплетались и расходились в сложной и непонятной схеме, но никакую из их частей можно было даже не мечтать оторвать и использовать как средство самообороны.       Тонкие «лапки» тем временем постепенно окутывали собой помещение, как корни ядовитого дерева, создавая подобие огромного кокона, в центре которого был ребенок, вынужденный сделать шаг вперед, чтобы не касаться странной субстанции. Когда существо закончило со стенами, то перешло на пол, отчего Алекс забрался на одну из труб в попытке миновать контакт. Его сердце колотилось как у выпущенного на потеху собакам кролика, потные ладони скользили по металлу и несколько раз землянин рисковал свалиться с единственного безопасного места. Все до одной мысли покинули маленькую голову, только инстинкты отдавали приказы о том, что сейчас возможно сделать. Алекс предпринял последнюю попытку отпугнуть от себя инопланетное чудище, начав громко стучать ладонями по трубе, стараясь наделать как можно больше шума. До тех пор, пока руки не начали гореть от боли, словно их обожгло горячей водой.       Пространства становилось все меньше. Кокон сужался, наращивая себя, не обращая никакого внимания на действия пленника.       Клэйтон метался по каюте, не находя себе места. Уже прозвучало время отбоя, но ни о каком сне пришелец не мог думать. Логические доводы сходились в одной точке — ксенос бессилен, все, что он может, это ждать.       Подвергать себя риску — подвергать ему же пациентов, хоть те и были стабильны. Помощи в этом вопросе можно было не ждать: Браун не сомневался, что станцию закрыли на карантин. Никто не войдет и не выйдет отсюда, пока работа не будет сделана. Каждый из персонажа отслеживается точками на мониторе в корпусе администрации и доктор предполагал, что стоит тому сделать шаг в сторону не его зоны, как предупреждение или звонок не заставят себя ждать.       Врач попытался сосредоточиться на документах, но из этого не вышло ничего дельного. Уставшее тело требовало отдыха, а не менее уставшая голова не могла себе его позволить.       — Что я скажу его родителям? — прострекотал пришелец, откидываясь на кресле, и глядя в потолок всеми четырьмя глазами, словно оттуда вот-вот свалится решение всех его бед. — Как скоро они его найдут…       От пищи организм тоже упорно отказывался, стресс ввел его в состояние, при котором представители вида Брауна могли обходиться без еды более двух недель. Когда эта стадия подойдет к концу, придет время доставать самые питательные запасы, а всякий промежуток в голове, не загруженный мыслями, будет занимать желание питаться, пока организм не придет в норму и перестанет быть столь требовательным.        Любой посторонний шум внушал исключительно раздражение, даже самые мелкие шорохи и скрипы проводили по нервам не хуже, чем если б рядом с ухом «шутник» решил проскрежетать ножом о тарелку. Тело Клэйтона почти вошло в то состояние, когда все инстинкты обостряются более чем в два раза, но здесь, в замкнутом пространстве станции, это только мешало: свет слишком яркий, звуки громкие, некуда спустить пар, например, отправившись в погоню за добычей, как это делали предки доктора.       Все комнаты отдыха были закрыты, выходить из своих кают персонал имел право только для выполнения обязанностей. Несмотря на прочные звукоизолирующие стены, Клэйтона невероятно раздражало, что он чувствовал тончайшие вибрации тех, кто проходил недалеко от его двери.       Перебирая пальцами по столу, Браун думал, чем себя занять. В конечном итоге он пришел к мысли, что было бы неплохо принять душ. Возможно, хотя бы это заставит его расслабиться и угомонит ум, призывая того к здравой мысли отправиться в капсулу для сна.       Температура струй воды практически не ощущалась. Клэйтон не понимал, не сильно ли перестарался с горячей водой, не оставит ли та потом ожоги. На всякий случай, за неимением разницы, тот сделал воду холоднее, но этот элемент сыграл злую шутку с и без того напряженными нервами: теперь вибрация ощущалась повсеместно. Ксенос мог предположить, кто именно из его коллег сейчас тоже занимается подобными процедурами, где это примерно находится и насколько далеко от него самого.       Вымотанный и злой, не получивший должного облегчения, Браун выбрался из душевой и на мгновение ему показалось, что он ощущает собой весь этаж, что сильно выводило из себя, не давая нервной системе нужного расслабления. Проявившие себя шипы не спешили уходить назад под кожу, волосы на затылке слегка приподнялись, что говорило о том, что космический хирург не мог взять себя в руки. И это было ему совершенно не свойственно.       Оставалось только снова обратиться к аптечке в надежде, что еще не все капли успокоительного гостя с родной планеты были использованы во время долгих ночей работы. Не долго думая, Клэйтон вытряхнул аптечку на стол, собираясь заодно навести порядок в ней, пока будет искать нужное лекарство. До этой работы давно не доходили ни руки, ни подергивающиеся на данный момент щупальца.       Клэйтон приготовил стакан воды, отмечая, как подрагивают его руки. Затем добавил несколько капель и только успел поднести ко рту желанное спасение от раздражителей, как пришельца смутил один очень странный факт.       Одна из «нитей» вибрации вела примерно на этаж ниже, в один из технических отделов. Браун точно знал, что в этом помещении никого быть не должно: за время, проведенное на Сириусе, он хорошо изучил каждый угол вокруг своей рабочей зоны по схемам. И, если на других двух этажах врач появлялся исключительно по необходимости, то здесь инстинкты говорили ему о «странном» и «непонятном». Конечно, не исключено, что подобное кажется Брауну исключительно из-за вымотанных нервов.       Стакан со средством замер у рта, в то время как Клэйтон старательно прислушивался к своим эмоциям. Минута раздумий привела к тому, что не будет лишним сообщить спецотряду, что у него есть подозрения о том, где может находиться если не наводящее переполох существо, то хотя бы какая-то зацепка, касательно его присутствия. Это была очень слабая и маленькая надежда, но лучше так, чем совсем никакой.       Мысль показалась на редкость дельной для спутанного от усталости сознания, и ксенос немедленно связался с Джулией, запрашивая визит в связи с срочными обстоятельствами.       — Мы проверим этот отсек по плану, — отрезал Брауну командующий, под укоризненный взгляд Джулии за спиной.       — У него, чем бы оно не было, в заложниках мой пациент. Вам надо поторопиться, потому что… — не торопился уступать хирург, прекрасно зная, какими упрямыми могут быть военные.       Командующий, подняв руку, жестом приказал врачу замолчать.       — Доктор, я понимаю ваши опасения. Но наша первичная задача — безопасность всей станции. Мы будем действовать по инструкции и не можем ее нарушить, особенно в подобных обстоятельствах.       — Может быть, стоит хотя бы выделить пару «людей» для проверки этой зоны? Командир, я очень прошу вас.       Землянин с заметной сединой на висках лишь покачал головой. Впрочем, Браун не мог не попытаться предпринять эту попытку, хотя и видел по глазам «космического волка», что тот не пойдет на лишние риски. И будет прав, со своей стороны.       — Все до единого сейчас заняты. При всем уважении, я не смогу пойти на это. Это все? У меня много работы.       Браун едва заметно кивнул, как бы в благодарность за то, что его вообще выслушали, и повернулся к выходу. Девушка направилась, чтобы проводить его.       — Мне жаль, — одними губами произнесла Джулия. — Но я уже говорила, — сказала она уже шепотом, когда дверь за ними закрылась, — что наш командир строг. Со своей стороны он прав, не злись.       — Я не могу злиться на человека, который просто хорошо выполняет свою работу. — Со вздохом произнес Браун, пока его провожали до каюты. — Но я бы сам себя извел, если бы не попытался.       — Понимаю. Лучше иди к себе и попытайся отдохнуть.       До места назначения они шли молча. Джулия остановилась, когда Браун провел карточкой пропуска по панели и, наблюдая за неторопливостью товарища, облокотилась на стену, скрестив руки.       — Если я узнаю, — строго, как обычно в своей манере, сказала девушка, — что ты покидал пределы каюты, чтобы натворить дел, лично отведу тебя к вашему главному, а потом получишь по заднице. Это понятно?       Браун не смог сдержать стрекот-смешок, хотя и не понимал до конца, шутит Джулия или нет.       — Спасибо, что переживаешь обо мне, дорогуша, — в язвительной манере ответил ксенос. — Но я предпочитаю такие игры в свободное от работы время.       — Да иди же ты, — коротко отмахнулась девушка, разворачиваясь в армейской манере, четко и по регламенту. Затем она кинула через спину, подняв руку: — Это серьезно. Ты же знаешь, я не люблю шутить.       — Обсудим это за чашечкой кофе, — хмыкнул в ответ Браун, чувствуя свою победу в шуточной перепалке. Земляне еще в студенческие годы дали ему понять, как выстроено чувство юмора и что надо отвечать, если не хочешь показаться полным идиотом.       Оставшись один, Клэйтон снова прислушался к своим ощущениям. Они уже не были такими яркими, имели куда меньший радиус, но «фон» оставался прежним. Там, куда Браун зазывал помощь, ничего не происходило. По крайней мере, пришелец не чувствовал больше никаких отчетливых вибраций.       — Только зря побеспокоил людей, — прошипел себе под нос доктор, стараясь сосредоточиться на сборе аптечки, так и оставшейся валяться на столе в несобранном виде.       Всеми силами пришелец пытался уговорить свой организм поспать хотя бы те жалкие пару часов, которые ему остались. Но сон не шел, Клэйтон смотрел в одну точку, «предвкушая», какой ужасный завтра будет день и раздумывая, удастся ли выкроить хотя бы обеденный час для того, чтобы отдохнуть.        Браун уже прикрыл глаза и почувствовал, что почти достиг нужной точки расслабленности, как вибрации повторились.