Среди далеких звезд

      Технический отдел станции, спрятанный от посторонних глаз, занимал даже большую площадь, чем часть обитаемая. В некоторых комнатах требовалось строгое поддержание определенной температуры, давления, регулировка гравитации и целый ряд других показателей, которые требовалось соблюдать, не имея права на ошибку.        Техники и логисты - единственные, кто хорошо разбирался в этом лабиринте. Попасть сюда без карты и соответствующих знаний означало опасное приключение, которое вполне могло закончиться серьезными неприятностями.       Под медицинским корпусом «Сириуса» суетилось несколько представителей разных рас, все обвешенные датчиками, словно с этими персонажами снимали сцены при помощи захвата движения. Были среди трудящихся и люди — пара человек, специалисты высшего разряда, но практика показывала, что люди — одна из самых уязвимых рас в подобной работе: тесные пространства, запахи и перепады температуры плохо влияли как на физическую, так и на моральную составляющую землян.       Однако, все равно находились те, кто настолько влюблен в механизмы, анализ данных и электронику, что вышеперечисленные минусы были для них лишь незначительными неудобствами, про которые забываешь еще в первые часы работы. Сюда же можно прибавить и весьма приятное количество кредитов, падающих на карту, но работать в подобном месте без полной самоотдачи делу означало неминуемую отправку домой максимум через год.       Один из людей сидел, пристально всматриваясь в показатели на мониторах, сравнивая сложные схемы и таблицы, параллельно болтая по видеосвязи с существом, отдаленно напоминающим гигантскую осу, покрытую шерстью. Сменщикам никак нельзя было покидать рабочую зону, несмотря на сложившуюся ситуацию — кто-то все равно должен наблюдать за работой машин, особенно сейчас, когда сбой вполне вероятен и его нужно устранить в самое короткое время.       Человек слышал, как открывается мембрана позади него и оглянулся, подняв брови от изумления.       — Доктор Клэйтон, какими судьбами? — приветствовал он, перегоняя зубочистку во рту в другую сторону. Заметная примета курильщика — во время смены нельзя покидать свое место ради такой роскоши, как получение дозы никотина.       — Здравствуй, Джо. Давно не виделись, — как обычно бодро откликнулся ксенос, махнув рукой. — Я здесь по долгу службы. Веселый выдался денек у нас, не так ли?       — Да не говори, док, — снова вернулся к мониторам мужчина. — Я скоро поседею еще больше. Моя должность сегодня называется «Ожидающий Беды».       — Как говорят у вас на Земле, не нагнетай, — усмехнулся Браун, уверенным шагом продвигаясь к смежной двери, разделяющей помещения.       — У нас неприятности? — поинтересовался Джо, не отвлекаясь от дел.       — Ну, я здесь для того, чтобы их минимизировать, — бросил Клэйтон, демонстративно подергав ручку двери. — Вот черт, я так торопился, что не взял карточку пропуска. У тебя не найдется запасной? Я верну на обратном пути.       Джо даже не пришло в голову, что доктор, имеющий столь хорошую репутацию, станет обводить его вокруг пальца. Не отрываясь от работы, мужчина похлопал рукой по карману и вытащил оттуда прямоугольник пропуска.       — Будь внимательнее, доктор. Не ожидал от тебя такой рассеянности.       Клэйтон наигранно глубоко вздохнул, словно принимая это справедливое замечание, протягивая руку за «забытым» пропуском.       — Ну-с, у меня тоже случается «человеческий фактор». Спасибо, Джо, что выручил.       Быстро попрощавшись, Клэйтон скрылся. Стоило ему оказаться вне зоны видимости, в длинном и темном коридоре с множеством дверей, ксенос открыл медицинский чемодан и извлек оттуда планшет с уже открытой картой технического отсека.        Говоря откровенно, у него не должно было быть доступа к этой информации, но ей еще несколько месяцев назад поделилась Джулия, когда врач срочно потребовался одному из человеческих механиков и его никто не мог сопроводить до пациента. Злого умысла, не удаляя карту, хирург не имел — он попросту забыл это сделать, вовремя вспомнив только при разработке плана, что эта недостающая деталь уже имеется.       То, что Клэйтон зашел именно к Джо, тоже не было случайным совпадением — именно у него, как у специалиста высшего разряда, имелся общий пропуск, позволяющий перемещаться практически по всем помещениям. Брауну было лишь немного стыдно, что он воспользовался доверчивостью мужчины. Разумеется, медицинский персонал пользовался уважением и не появлялся в какой-то области просто так. По-хорошему, механик-аналитик должен был запросить разрешение на выдачу, но здесь снова можно столкнуться с тем самым человеческим фактором — люди, в отличие от большинства рас, охотно верят на слово, если доверяют, а еще легко нарушают мелкие рабочие установки, если предполагают, что от этого не будет никакого вреда.       Браун раскрыл карту, скользнул взглядом по часам, убеждаясь, что его срочно никуда не вызывают, и быстрым шагом отправился в сторону вентиляционного отсека, откуда вибрации уже перестали поступать.       — Во что я опять ввязываюсь? — тихо спросил врач сам себя — Почему мне не сидится спокойно?

* * *

      К несчастью Брауна, прямого прохода к месту назначения не было. Вернее, оно было только с самого низа, но туда ксенос уже успел сунуться и убедиться, что люк не работает. Пропуск попросту не срабатывал, открыть механизм вручную, запустив эту функцию, у Клэйтона тоже не вышло, несмотря на все приложенные усилия. Это навевало пришельца на плохие мысли — дверь не работает, хотя должна, а его хищное чутье ведет тело именно в это место.       Клэйтон сделал огромный круг, чтобы выйти к одной из стен вентиляционной шахты и разочарованно застрекотать: здесь были только узкие «проходы», в которые ни один рослый человек не пролезет без немалого труда, а дополнительный вход был выше, на другом «жилом» этаже, и если врач выйдет туда, то обязательно наткнется на спецотдел и сдаст себя с потрохами.       Выругавшись на родном языке, Клейтон не видел другого выхода, кроме как попытаться пролезть в узкое отверстие и заглянуть внутрь. В глубине души он надеялся, что не найдет там ничего страшного, что его чутье обманывает, и пусть после этого будет чувствовать себя полным дураком, зато будет знать, что теперь точно сделал все, что было в его силах.       Оставив чемодан снаружи, Клэйтон быстро размялся, давая мышцам необходимый тонус, и начал медленное продвижение по узкому «окну». Для этого пришлось лечь и ползти, словно он снова проходит полосу препятствий во время спортивных соревнований в университете на Земле, наперегонки с товарищами.       Стены давили на пришельца, возникло чувство, похожее на клаустрофобию, но врач отбросил его в сторону, как не очень солидного соперника. Еще несколько мучительных минут, и Браун мог заглянуть на дно шахты. То, что он увидел, заставило приложить все усилия, чтобы не издать оглушительный свист-стрекот удивления с примесью ужаса.       Пространство внизу было заполнено черной субстанцией, из которой тянулись нити разной толщины. У одной из стен расположилось подобие кокона, изредка пульсирующего, как удары сердца. Но самое ужасное во всей этой картине было то, что из его черной стенки наполовину торчало обвисшее детское тело, которое было невозможно не узнать.       — Алекс! — крикнул Клэйтон прежде, чем подумал, насколько это хорошая идея. Оказалась она плохой — кокон отчетливо запульсировал быстрее. Клэйтон снова почувствовал волну вибрации, которая и привела его сюда.       Голова ребенка поднялась с явным усилием. Ксенос разглядел, что глаза мальчика затуманены, как при высокой температуре, а руки безвольно свисают и слегка покачиваются в такт ударам кокона.       — До… — начал было говорить Алекс, но сил ему не хватило. Субстанция начала медленно, но неотвратимо втягивать в себя мальчишку.       — Я… Сейчас, — растерянно прострекотал врач, вытягивая щуп насколько это было возможным. С огромным трудом он нашарил оставленный снаружи чемодан, чувствуя, как его орган напрягается изо всех сил и уже начинает болеть на манер растянутой мышцы.       Но свою функцию он выполнил — чемодан был подтянут, хоть и громко зацепил своими бортами узкие стены. Ксенос не имел никакого конкретного плана, понимая только одно — человеческого ребенка надо вытащить, пока черная масса не засосала его окончательно.       Ксенос немедленно сбросил остатки маскировки, что сделало его тело более гибким и подвижным. Осторожно спускаясь по выступам, принимая при этом самые неестественные позы, Клэйтон чувствовал, как одежда трескается и рвется во многих местах, то являя на свет шипы, то попросту не выдержав очередной позы. Это заботило хирурга в последнюю очередь: он уже приметил небольшой участок, не покрытый субстанцией, примеряясь, чтобы перескочить туда. Но сначала надо было достать из своего чемодана все необходимое: Клэйтон понятия не имел, с чем столкнулся и как это можно одолеть, поэтому взял все, что имел из обязательных средств самообороны, положенных каждому сотруднику.       Черная составляющая начала собирать себя с пола, делая кокон толще. Нити втягивались назад в массу, что играло на руку хирургу — пространства на полу стало значительно больше для того, чтобы там разместиться. Клэйтон мельком подумал, что это могло бы оказаться ловушкой, но стоило взглянуть, как от Алекса на поверхности осталась только верхняя часть туловища, как адекватные мысли отошли на второй план.       В конечно итоге, Клэйтон не был военным, стратегом или даже бой-скаутом в свое время. Его не учили думать, как бороться с врагом, которого не знаешь.       Космический хирург ловко и хищно перебрался на свободный от жидкости участок, стараясь не касаться даже самой тонкой из нитей, после чего обхватил руки мальчика и потянул на себя. Ничего не выходило — кокон держал того крепко, а сделай Браун усилие серьезнее, то повредил бы еще не развившиеся сухожилия и мышцы своего пациента.       Алекс поднял голову и резко открыл глаза, чем заставил Клэйтона отпрянуть к противоположной стене. Взор мальчика был совершенно темным, как и та черная субстанция, что держала его, даже белков глаз не было видно. Тело начало раскачиваться и неестественно дергаться, что заставило врача вытянуться, обнажая все свои хищные привычки, спрятанные от глаз в цивилизованном обществе. Тот даже не помнил, когда в последний раз принимал полноценно свою вторую, малоестественную для думающего существа форму, единственной целью которой было выживание.       — Уходи, — произнес ребенок не своим голосом, искаженным и глухим, не похожим на детский. — Уходи. Я убью.       По спине Брауна пробежал целый табун мурашек. Но хирург смог взять себя в руки и немного подумать: он не был уверен, сможет ли спасти мальчика, что с ним происходит и жив ли он. Определенно, сейчас с ним говорило это странное существо, следовательно, оно или имеет собственное сознание, или пользуется чужим. Из этого следовало, что с ним было можно попытаться выйти на контакт прежде, чем ситуация станет совсем безвыходной и Брауну придется уносить ноги, спасая собственную жизнь.       Но прежде, чем это случится, он должен сообщить военным, где находится то, что они ищут. Браун отругал себя, что не сделал этого сразу. Возможно, ему вовсе не следовало соваться сюда, а дожидаться помощи. Но он хотел спасти ребенка, видя его состояние, следуя своей первоначальной цели. Времени было мало, а сейчас его не было вовсе.       Браун незаметно для черных глаз постарался провести пальцами по дисплею часов, но сразу же был замечен за этим. В одно мгновение из кокона отделился гибкий отросток и прежде, чем сработали реакции космического хирурга, тот больно хлыстнул по руке Клэйтона. Часы разлетелись на мелкие осколки, а на руке образовалась глубокая рана, откуда прыснула фиолетовая кровь.       Браун зашипел и впился свободной рукой в не успевший втянуться назад черный «кнут», уже не заботясь о том, можно ли касаться монстра или нет. Сил хватило, чтобы вырвать его из черного «тела», отчего кокон запульсировал, а пленник вскрикнул от боли, словно она была причинена ему.       Оторвавшись от основного тела, отросток мгновенно потерял форму и черной, густой массой частично остался на руке, а частично стек под ноги Брауна. Тот не стал терять времени даром и достал свое, по сути единственное оружие: спрятанный во время спуска в один из карманов порванной формы транк-пистолет. Быстро проносящиеся мысли в голове Клэйтона действовали примерно так: чувствует боль-имеет нервную систему-ее можно вырубить.       Дротик почти долетел до цели, но новое щупальце приняло на себя удар, поймав цель. Оно мгновенно отделилось от существа и растеклось по полу. Кажется, сейчас его сознание, чем бы оно ни было, действовало по принципу попавшего в ловушку зверя, который отгрызает себе лапу, чтобы спастись из капкана.       — Зачем тебе мальчик? — спросил Браун, успешно увернувшись от ответного удара. Раненую руку жгло огнем, но боль была терпимой — тело ксеноса выработало достаточно адреналина, чтобы заглушить ее. — Можешь говорить? Давай поговорим! Я не буду больше стрелять, а ты — нападать. Идет?       Ответом послужил еще один удар, частично попавший в цель. С доктора слетели очки и, судя по звону, разлетелись на мелкие осколки о ближайшую стену. Еще одно щупальце схватило чемодан и утянуло его внутрь себя, молниеносно спрятав внутри.       Браун пожалел настолько, насколько это было возможно, что полез сюда. Теперь его жизни грозила самая настоящая опасность. Правой парой глаз ксенос посмотрел в сторону узкого выхода, прикидывая, насколько быстро сможет туда добраться. Почему-то на фоне остального промелькнула до безобразия бессмысленная мысль: «Джулия меня прикончит, если не прикончат здесь». Оставалось только все еще попытаться договориться, отвлечь этого монстра, накопить силы и попытаться спастись. Желательно заболтать существо, транкнуть его и уже после этого скрыться.        Браун сделал еще одну попытку выйти на диалог:       — Может, нам вообще не надо драться? Может, тебе нужна помощь?       Тело мальчика повернуло голову, глаза медленно моргнули пару раз. Попыток нападения кокон пока больше не делал. Может быть, оно тоже экономило силы, а потеря щупалец дала о себе знать.       — Я. Разумнее тебя, — наконец произнесло оно, а на губах мальчика выступило подобие кривой, уродливой улыбки. Фразы словно выплевывались изо рта с заметным трудом. — Оружие. Конец. Смерть. Тебе. Положи. Положи!       Браун впал в некое замешательство, думая, как тому лучше поступить. В конечном итоге он понял, что если не уберет транк-пистолет, то существо вполне может выполнить угрозу. Клэйтон бросил свое единственное средство защиты на пол и поднял руки в мирном жесте.       — Как и просил. Так что, зачем тебе мальчик?       Кокон отчетливо запульсировал снова, еще более энергично, затем тот сократился и поглотил Алекса почти целиком. От него осталось только лицо, торчащее из темного тела и смотрящее прямо немигающими черными глазами. Выглядело это зрелище, мягко говоря, жутко.       — Тело. Плоть. Теплая. Мозг. Речевой центр. Очень маленький. Нужен больше.       Браун судорожно соображал, как поступить. Ему предлагают сделку? С ним пытаются договориться?       — Тебе нужен кто-то другой? Я могу привести, если хочешь. На станции полно людей, давай я схожу за кем-нибудь?       Эмоции менялись на лице землянина с бешеной скоростью, словно существо не знало, на какой из них остановиться. В конечном итоге оно приняло решение смотреть на хирурга зло, сведя брови, приоткрыв рот от возмущения.       — Обманщик. Кретин. Отпустить? Идиот ты. Не я.       В ответ на это предложение Брауна сбили с ног. Щупальце прошлось почти по самому полу, отчего ксенос рухнул на металлическую поверхность с такой силой, что заболели разом все мышцы. Отросток существа с огромной силой ударил хирурга по спине, стоило Клэйтону сделать попытку подняться. Тот почувствовал, как его ребра затрещали, а из всех трех легких выбили воздух. Следом последовал еще один удар, но Браун успел откатиться от него, заметив, как от его силы прогнулся пол. Если бы он этого не сделал, то уже точно не смог бы подняться, его бы попросту размазало и переломало кости.       — Хочу. Сейчас! — требовало существо, на манер капризного ребенка. Если придать ему человеческие черты, то состояние вполне напоминало бы детскую истерику с недетской силой. — Сделай. Так. Чтобы пришли!       — Ты сломал мои часы, — попытался как можно спокойнее ответить врач. — И я не могу связаться ни с кем. У меня в чемодане есть планшет. Дай его мне и я позову, кого захочешь!       Конечно, Клэйтон и не думал, что существо попадется на такую простую уловку. Однако то задумалось, прежде чем принять решение.       — Нет. Страшно. Чемодан. Бесполезный. Потом найду… Другого. Тебе. Смерть.       Теперь Браун понял, что больше не имеет смысла говорить хоть что-то, это пустая потеря времени и последующие новые удары. Подрываясь с места, ксенос схватил валявшийся транк-пистолет и всадил в кокон сразу несколько дротиков. Зарядов осталось еще на два выстрела и один, к счастью Брауна, субстанция так и не смогла отбить. Чужим голосом та взвыла, метнувшиеся было к доктору щупальца опали, но не превратились в жидкое состояние. Судя по тому, что они еще двигались, этим выстрелом ксенос выиграл себе немного времени. Не став его терять, Клэйтон метнул в монстра оставшиеся два дротика, после чего откинул пистолет в сторону и стал быстро карабкаться по стене, целясь в сторону выхода. Когда передняя часть хирурга уже была в относительно безопасности, его схватили за ногу и выдернули из проема, после чего приложили о стену.       Очнулся Клэйтон уже на полу, щурясь от боли и пытаясь сфокусироваться на чем-нибудь, голова шла кругом, а предметы троились. Ксенос уже видел нависшие над собой щупальца — они уже не могли бить с прежней силой, но этих ударов бы вполне хватило, чтобы выбить из пришельца дух заодно с жизнью.       «Что губит кошек: долг или любопытство?» — размышлял Браун, наблюдая, как страшные черные кнуты раскручиваются в воздухе, набирая силу. — В любом случае — глупость».       Космический хирург с огромным трудом приподнялся. Надеясь найти в себе крошки сил для сопротивления. Черная масса мгновенно прижала его назад тонким отростком, не оставляя шанса на спасение.       Прошли долгие секунды ожидания. Больше не было ни одной внятной мысли. Клэйтон даже не мог точно сказать, кружат над ним три, или шесть щупалец, собирающих силу для последних для него, Брауна, ударов.       Глаза резко ослепила вспышка. Брауну пришлось зажмуриться, хотел он того или нет. Яркий свет — одна из слабых точек его расы, но далеко не самая важная проблема из имеющихся на данный момент. Высоко вверху он смог разглядеть знакомый плывущий силуэт того, кого точно не ожидал увидеть в такой ситуации, тем более хотел бы избежать встречи в подобном положении.       Ашел что-то крикнул, но поврежденный переводчик не смог это уловить и передать своему носителю. Верхний люк был открыт, недосягаемое спасение раздражало и болезненно отзывалось в хищной доле пришельца, но пока ему следовало собрать все, что осталось от сил, вырвать обвивающий отросток и увернуться хотя бы от одного из нанесенных недругом ударов.       Кокон, судя по всему, тоже заметил чужое присутствие и поэтому временно отвлекся от своего соперника, обращая внимание на другую, более серьезную опасность. Щупальца взметнулись вверх, но их длины не хватило для того, чтобы достать до самого верха, и взбешенное существо начало цепляться за стены и гнуть их, в попытке замаскироваться и спрятаться.       Послышался звук выстрелов и помещение наполнилось едким дымом. Браун попытался отползти в самый дальний угол, стараясь не надышаться чем бы то ни было, в то время как кокон оглушительно визжал чужим ртом, а его оружия беспорядочно метались, круша стены, сминая их, хватаясь за любой выступ и натягивая на себя пространство шахты с такой же легкостью, как пластилин. Когда все погрузилось во тьму, а дым было невозможно не вдохнуть, Браун бессильно растянулся на металлической поверхности.       — Какой же я идиот, — прострекотал он на своем языке, чувствуя, что отрубается. — Спасатель-кретин…

* * *

      Клэйтон открыл глаза, не понимая, точно сделал ли это. Тело болело, как не болело никогда в жизни, описать это состояние можно было «столкнувшийся с катком».       Скоро глаза Брауна привыкли к темноте — это было куда лучше, чем свет. Радужки окрасились в ярко-зеленый, постепенно начали проступать очертания искривленных стен, разбросанных металлических труб и вещей из его собственного чемодана, который был вмят в пол, словно на него наступил великан. Повернув голову, Браун увидел то, от чего сил заметно прибавилось, если так было можно выразиться. У дальнего угла изломанного пространства находилось маленькое тело, теплеющее красным, что по всем показаниям давало понять — оно еще живо.       — Алекс, — полусказал, полупрошипел врач, ползя навстречу своему пациенту.        Потолок, вернее то, что от него осталось, нависал очень низко — встать в полный рост не получится, даже если захотеть. Руки то и дело скользили по черным лужам, темное вещество стекало со стен, слышались звуки падения густых капель. Рука нашарила что-то на полу и мгновенно это ощупало: маленький фонарик для осмотра. Клэйтон порадовался находке, но не спешил ей воспользоваться, чувствуя, что ослепнет даже от такого света.       Мальчик не отвечал, но что успокоило доктора — дышал. Значит, у него было время.       Добравшись до тела, Браун немедленно приступил к осмотру, пошатываясь даже на коленях. Рука отдавала болью при каждом движении, ребра ныли и «скрипели», что ясно дало понять врачу — пара из них точно сломаны, но не задели внутренние органы. Только позаботится о себе он немного позже — сначала надо было исполнить свой долг.       Поверхностный осмотр показал — у ребенка сильно опухла левая нога, что уже вызывало некоторые опасения, но без дополнительного оборудования нельзя было сказать точно, есть ли перелом. Оставались под вопросом внутреннее кровотечение, из-за него хирург переживал больше всего. Тело ребенка было сплошь покрыто синяками и ссадинами, так, что сложно было определить, являются ли они показателем опасности. Раскрыв зрачки Алекса Браун убедился — Алекс без сознания, но его мозг, кажется, в порядке. Сейчас это все, что можно было сделать.       Ребенок качнул головой, Клэйтон выдохнул от облегчения. Тут же пожалев об этом: его тело, совершенно точно, нуждалось в ремонте.       — Аргхм… — просипел мальчик. Стоило ему начать приходить в себя, как он тут же начал отпихивать от себя тело, в полной темноте не понимая, кто это и что от него хотят.       — Это я, Алекс, я, — перехватывая руки ребенка, успокаивающе заговорил Браун. — Опиши свое состояние. Можешь говорить?       — Я… — хрипло начал ребенок, судя по всему сорвавшимся голосом. Вернее, его сорвали за него. — Та черная штука… Надо бежать…       — Ее больше нет, — хотел бы сам Браун верить в это наверняка. — Расскажи лучше, где болит и как себя чувствуешь.       Тело заметно затрясло, Браун незамедлительно положил ладонь на лоб мальчика. У него начиналась лихорадка, как можно было предварительно предположить, от полного истощения. Не став тратить время, Клэйтон начал шариться вокруг себя в надежде собрать в единую кучу все, что успело выпасть из его чемодана.       — Нога, — простонал Алекс, пытаясь сесть и схватиться за нее. — Очень больно! Ауу…       — Потерпи пару минут, малыш, — начал уговаривать доктор, радуясь, что все основное содержимое его чемодана было рассыпано здесь. — Сейчас я тебя обезболю и все будет хорошо.       — Не надо, — тут же встрепенулся землянин. Его начал охватывать страх, было темно и очень больно. — Не надо меня больше трогать!       Голос был хриплым, а у тела не было никакого шанса на сопротивление. Сейчас — явно не то время, чтобы терпеть капризы и распинаться в долгих уговорах. Клэйтон нашарил обезболивающее, благо помещенное в защитную упаковку, после чего протер руки найденной спиртовой салфеткой и прижал к себе тело ребенка.       Мальчик немедленно захныкал, когда его ногу обожгло сначала болью от иглы, а потом по мышцам начало растекаться болезненное лекарство. Он пытался вырываться, но Браун держал настолько крепко, насколько хватало собственных сил. Вторую ампулу ксенос начал готовить уже для себя: адреналин сходил на нет, а тело подавало недвусмысленные сигналы, что вот-вот отправит пришельца в долгий восстанавливающий сон без его согласия, если не принять меры.       — Все уже хорошо, молодец, — успокоил Клэйтон, одной рукой прижимая к себе землянина, а другой протыкая иглой уже собственное бедро. — Ты не видишь, но я тоже делаю себе укол, так что прекрасно понимаю, какое противное лекарство.       Алекс тихо поскуливал, не то от боли, не то от пережитого ужаса. Перед глазами мальчика проносились обрывки недавних событий — существо, туннели, темный мешок, ужас… Холодная, обволакивающая тьма.       — Ничего не вижу, — пожаловался мальчик, — можно как-то включить свет?       Клэйтон обмотал фонарик в бинты, которые уже успел обнаружить, чтобы свет не бил по его зрению очень сильно. Освещения едва хватало, чтобы различать силуэты, но мальчику хватило и этого: он мгновенно начал отползать от Брауна, стоило кинуть на того взгляд. Сейчас тот выглядел еще ужаснее, чем при том разе, в компании Ашела, когда доктор потерял терпение и скинул маскировку.       — Не надо бояться, — как можно дружелюбнее попытался сказать ксенос. Хелицеры заметно мешали процессу, все звуки получались хищно-шипящими. — Извини, но тебе придется потерпеть меня в таком виде. Пока нас не спасут.       Судя по всему, это не сильно успокоило Алекса. Он сидел на максимально большом расстоянии, которое позволяло искореженное помещение.       — Не ползай по полу. Здесь полно осколков. Вот, кстати, один из них…       Браун уже сгреб в кучу самые заметные, с сожалением осознавая, что он лишился доброй половины того, чем бы мог сейчас воспользоваться. Из обрабатывающих средств осталась горстка спиртовых салфеток и пластиковая колба, содержимое которой тоже предполагало спирт, но использовалось для обработки поверхностей, а значит было намного ядренее по составу.       — Нам надо обработать твои порезы.       — Нет! — немедленно отозвался дрожащий мальчик. — Пожалуйста, хватит ко мне прикасаться! Я устал, что все делают больно! Только не вы!       Браун чуть было ехидно не ответил, что не видит здесь кого-то еще на эту роль, но сдержался.       — Сделай одолжение нам обоим — не капризничай. Нам надо дождаться спасателей, а мне убедиться, что все в порядке. Смотри — тут все в черной жидкости… Ее надо убрать с кожи.       Алекс только сейчас повертел головой, словно до этого не осознавал толком, где находится. Воспоминания пробивались одно за другим, и никакое из них нельзя было назвать приятным: он бежал, по черной луже, его больно схватили за ногу, притащили к себе… Дальше было очень холодно. Словно его морозило изнутри, постепенно, пока поглощали. Алекс громко кричал и никто не ответил.       Не выдержав наплыва эмоций, маленький землянин зарыдал. Беззвучно, тихо, почти без слез, отчетливо чувствуя, как саднит горло при каждом всхлипе. Браун был бы рад успокоить его, но был занят обработкой заметно опухшей руки и покрасневшей раны: салфетки он решил оставить своему пациенту, сам же воспользовался обжигающим средством для дезинфекции, как можно тише стрекоча от боли. Когда рана была вычищена, а обезболивающее вступило в полную силу, что требовало больше времени для ксеноса, врач перемотал руку бинтом и теперь был готов оказать оставшуюся помощь.       Одежда на обоих больше походила на хаотично свисающие лоскуты, там и тут проглядывали мелкие порезы и раны. Клэйтон молча подобрался к мальчику и обнял того, несмотря на вялое сопротивление.       — Все закончилось, Алекс. Поплачь, если нужно. Только, пожалуйста, давай закончим с важным. А потом будем отдыхать и ждать, когда нас вытащат.       Алекс вяло брыкался, но скорее из внутреннего протеста и попытки справиться с охватившим его ужасом пережитого. Его прижимали к груди, в то время как на спине ощущалось заметное пощипывание: судя по ощущениям, вся его спина была покрыта ранами, каждая из которых отдавалась жгучей болью. Мальчику оставалось просто терпеть в очередной раз, когда все закончится.       — Давай я расскажу тебе историю? — предложил Браун, вспомнив, что таким образом родители успокаивали детей во время процедур. Вернее сказать, им помогали гаджеты, но такой роскоши у них не было. — О смелом мальчике, который прошел через все трудности…       — Я не смелый, — всхлипнул Алекс. — Я думал, что смелый. Но только и делаю здесь, что боюсь.       — Ну, — продолжил Браун, обрабатывая очередной порез, на этот раз на руке землянина. — Я бы так не сказал. Любой бы боялся на твоем месте. А ты герой, знаешь почему?       Последовала долгая пауза, после которой заинтересованный мальчишка все-таки произнес:       — Почему?       — Потому что признаешься в том, что боишься. Боятся все, без исключения. Только не все готовы с этим смириться. Когда мы перешагиваем через свои страхи, не даем им себя победить — тогда и становимся героями.       — А вы боитесь чего-нибудь?       Клэйтон улавливал обостренным слухом, что где-то над ними началась работа по спасению. Едва доносились звуки инструментов, визг пилы и чьи-то ругательства, судя по интонации.       Прямо сейчас ксенос боялся, что им не хватит кислорода.       — Да, Алекс. Я, конечно, не исключение.