Мёртвый король

Пол года спустя. — Нет, нет-нет-нет, ты никуда не пойдёшь, не нужно подвергать себя опасности. — Я… — Там будут присутствовать только сильные. Хладнокровные. Те, кто умеют терять, Куинни. — Но мистер Гр… — Геллерт. Мы же друзья, так? — Он раз за разом безбожно перебивал её. — Геллерт, я умею терять. — А он рассмеялся в ответ. В последнее время мягкий смех Гриндевальда стал слишком часто отражаться от холодных каменных стен замка. Однако, сейчас они стояли на плоской крыше одной из многочисленных башен, с красными от мороза щеками и сверкающими глазами, где звонкому смеху ничто не мешает разгуляться на целые километры. — Да, я знаю. Ты потеряла абсолютно все броши, которые я тебе дарил. — Нет же! — Она густо покраснела, но тут же поникла, — Я потеряла Якоба… — Ты всё о том… Милом пекаре? Кем он был для тебя? Ты точно не была готова его потерять? Был ли он тебе не безразличен, или это просто-напросто первый маггл в твоей жизни, с которым ты говорила? О, как же он был прав. Всегда прав. Всегда и во всём, этот удивительный человек видит правду. — Да… Да. Тогда меня никто не воспринимал серьёзно… А Якоб… Я была первой волшебницей, которую он увидел в своей жизни, неудивительно что… Он смотрел на меня с уважением. Это была не любовь. Просто симпатия. — Отчасти ты права, моя дорогая Куинни, — Геллерт повёл их с крыши обратно в башню. — Идем, здесь довольно холодно…

* * *

И всё же, она пошла. Пошла на войну вместе с ним, Виндой и Грэгом, которые за полгода её пребывания здесь стали для Гольдштейн настоящими друзьями. Да и Гриндевальд… Мда. Даже звучит смешно: Гриндевальд — мой друг. Он далеко не такой каким его предоставляет пресса. Хотя, жестокости в нём хватит на всех, в том числе на предстоящую войну. Битву… Гриндевальд показал ей письмо сразу же, как вырвал из лап белоснежной совы. Дуэль, так неизбежно приближающаяся, немного тревожила Куинни: всё-таки, хоть у Гриндевальда и есть бузинная палочка и огромный опыт, Альбус Дамблдор тоже не промах. По мере приближения к полю битвы, тревога всё сильнее охватывала Куинни Гольдштейн: отчасти потому, что она предчувствовала беду, отчасти из-за того, что Гриндевальд бросал на неё очень неоднозначные взгляды. В его прищуренных глазах так и читалось: «Я предупреждал — придём в Нурменгард…» Это тоже добавляло адреналина. Холодный воздух свистел над пустырём. Сухая трава колыхалась, пыль под ногами войска вздымалась каждым шагом, создавая под ногами светлое облачко. Навстречу им вышло ещё больше волшебников: в красных мантиях, с палочками наготове. Геллерт не понимал, зачем Альбус притащил с собой целый отряд (ну да, Геллерт, а десять твоих лучших бойцов за спиной просто так стоят) — всё равно они договаривались на дуэль. Ну, или уже не дуэль. Теперь уже не важно. Бой всё равно состоится, и всё равно кто-то похоронит здесь свою душу. Только вот Дамблдор или Гриндевальд? Первое заклинание прилетело от мракоборца. Ну, а дальше по накатанной: вспышки тут и там мельтешили перед глазами, кто-то кричал, что-то горело. По ходу битвы становилось всё холодней. Однако Геллерт был предусмотрительным: от чего-то он знал, что будет холодно. И поэтому надел ту серебристую мантию, которую ему подарила неизвестная девушка. В ней всегда было так тепло и хорошо, что он бы и не снимал её. Конечно, серебристый цвет смотрелся на нём не так органично, как чёрный, но сейчас, метаясь между разноцветными, смертоносными заклинаниями, ему явно было не до моды. Заклинания летали вокруг него, словно бешеные пчёлы. Он просто не успевал уворачиваться, но почему-то, ещё ни одно не попало в него. Время будто замедлилось: он видел и слышал каждый шорох, мгновенно реагировал и отбивал заклятия, а потом шёл в наступление. Зелёная вспышка попала в его плечо, которое тут же онемело, но… Немыслимо! Это было похоже на чудо. И хотя он не пил Феликс Фецилис, Смерть обошла его стороной. Дамблдора было не видно. Геллерт пытался найти его глазами, но не мог. Неужели…? Нет, не может этого быть. А. Ну, как говорится, вспомнишь гов… Он успешно отбил золотистый луч и сам послал несколько красных. Альбус отбил всё это без какого-либо усилия. Трансфигурировал летящую мимо голову в сотню иголок и запустил Альбусу в лицо. Несколько сторонников Геллерта повалились рядом с его сапогами: кажется, среди них он заметил Винду. И Грегор… Разве он не приказал ему остаться там, в Нурменгарде? Кровные родственники, погибли вместе, держась за руки. Невольно вспомнились тихие вечера с ними, Гольдштейн и Криденсом, когда они болтали о всякой ерунде, а на душе было легко, спокойно. Вспомнилось, как Грегор принёс ему детёныша Чупакабры, а Геллерт с весела назвал его Антонио. Из воспоминаний его вырвал истошный крик и последующий за ним хрип. Куинни... Бой длился всего пятнадцать минут: одно заклятие отрекошетило от щита Геллерта и попало в Дамблдора. Это вышло совершенно случайно, но… Сейчас уже не важно. Альбус Дамблдор повержен! Все выкрикивали его имя, называли своим повелителем, королём. Для них, этих людей, он был освободителем от тягостных законов, которые заставляли их прятаться от магглов. Тысячи фейерверков взрывались над его головой, складываясь в черты его лица или имя. Можешь начать радоваться, Геллерт. Ну, чего ты стоишь как вкопанный, с раскисшей мордой? Ах, понял? Того паренька-то, которого допрашивал? Ну, что тут сказать: поигралась, надоело и выбросила. Вот так вот поступила с тобой Смерть! Дёрнулся было, вспомнив, что Куинни ещё можно спасти, но заметил её в двух шагах от себя: мёртвый взгляд уставился в небо и красиво отражал яркие разноцветные вспышки.

Посеревшие глаза Геллерта поблёскивали холодной сталью.

* * *

Геллерт медленно отворил дверь, вошёл, и тяжёло опустился на стул. В камере холодно и сыро, но ему пришлось вспоминать эти ощущения с прошлого визита. Сейчас он ничего не чувствовал: просто знал, что здесь холодно и сыро. — Как дела? — Да… Сижу, как видишь. А ты… Ты теперь тоже видишь их? Геллерт кивнул. От чего-то он знал, что тот имел ввиду. — И я тоже. — Знаешь, — на этот раз, Геллерт уже сам посмотрел в глаза «мёртвому». Без страха и эмоций. — Знаешь, ты мне кое-кого напоминаешь. Геллерт был почти заинтересован. — И… Кого же я тебе напомнил? «Мёртвый» с бесцветной улыбкой на губах сипло, тихо ответил: — Меня. Только в обоих случаях виноват ты.