День, когда всё перевернулось

***

      — Отвечай, — сплюнул Дилан и подошел к девушке, привязанной к стулу. Он схватил ее за волосы и оттянул, заглянув в зеленые глаза, в которых застыли слезы. Слезы отчаяния и боли, непонимания и жестокости. Осуждения и омерзения.       Агата молчала. Выдавать что-то своему некогда родственнику ей не хотелось, поэтому она поджала губы и прикрыла глаза, чтобы не видеть нотки безумия во взгляде Дилана. Сердце стучало бешено, в висках пульсировало, а в ушах стоял звон от многочисленных ударов по голове.       — Решила играть в молчанку? — Бостон сильнее сжал волосы, но Агата протестующе продолжала молчать. Она не хотела вестись на чертову провокацию.       Агата думала только о двух людях, которые имели в ее жизни большое значение. Александр и Вивьен. Лучшее, что с ней случалось — это они. И сейчас у нее все это отобрали, привязав девушку к стулу где-то в неизвестном помещении. Она отчаянно вспоминала уроки, которые преподавал Александр по связыванию, но было уже слишком поздно, потому что руки и тело связывала огромная и толстая веревка. Харрис была без сознания, когда Дилан завязывал узлы на ней.       Она попыталась дернуть рукой, но безуспешно. Жгучая боль пронзила ее мышцы, а на лбу выступил пот. Каждая клеточка тела ныла и просила пощады.       — Не дергайся, — мужчина откинул от себя ее голову и брезгливо стряхнул руки.       — И ради чего ты делаешь это, Дилан? — раздался хриплый женский голос. — Ради денег? Ради наследства? Просто пойми, что не я тебя бросила жить с твоим непутевым папашей с приступами неконтролируемой агрессии!       Дилан отвесил ей оплеуху. Звук раздался по всему помещению с тусклым светом, исходящим от лампочки, которая висела над ними. Агата не пожалела, что сказала ему именно эти слова, поэтому рассмеялась, с вызовом глядя в мужские глаза.       — Признай, что ты душевнобольной кусок идиота, который ради денег и собственной никчемности готов идти на такие глупые поступки, — абсолютно спокойно сказала Харрис, не боясь, что он может избить ее до потери пульса. Она приняла свою позицию и осознала, что это конец. Если отыгрывать свою роль, то нужно делать это красиво и смело.       — Заткнись! — Бостон вновь схватил ее за волосы.       — Я решила не играть в молчанку, — продолжила Агата и плюнула в лицо родственнику. — Ты же сам сказал мне отвечать. Вот я и отвечаю.       Дилан замахнулся и ударил настолько сильно, что стул, на котором сидела Агата, не удержался от давления и упал на грязный пол вместе с девушкой. Он разбил ей губу, ударив с кулака. Лицо заволокли рыжие волосы, а к глазам подступили слезы боли. Невыносимой и неприятной. Но Агата не собиралась сдаваться просто так. Было больно, ужасно и неприятно, но она хотела унизить человека, который пошел на все, чтобы отомстить ей за какие-то бумажки и глупость тетушки в молодости.       Он пнул ее ровно три раза, но Харрис нашла в себе сил не произнести ни звука. Дилан что-то проворчал и начал расхаживать по комнате.       Бостон раздумывал над тем, как именно избавиться от тела Агаты. Он намеревался убить родственницу, но перед ее смертью хотел как следует поиздеваться, чтобы показать, чего она добилась своим нежеланием делить наследство. В голове возникали множество способов расправы, но все они смешались в один большой комок и заставляли его наматывать круги по комнате и размышлять.       Агата чувствовала как слипались ее глаза от усталости и бессилия. Из раза в раз появлялись образы Александра и Вивьен. Широкие улыбки мужа и дочери, звонкий смех ее любимой девочки. Она ощутила фантомное прикосновение Алекса на своих плечах и всхлипнула. Сердце забилось чаще.       Дилан присел на корточки и убрал с ее лица волосы. Он улыбнулся, когда увидел слезы, которые стекали на бетонный пол.       — В моих руках власть, Агата, — проговорив, он провел большим пальцем по ее щеке, на что та дернулась. — Я ведь убью тебя. А потом твоего отпрыска вместе с мужиком.       Она столкнулась с его взглядом.       — Ты не посмеешь…       Бостон разразился громким и мерзким смехом.       — Посмею, — он протянул руки к стулу и одним рывком поднял его вместе с Агатой. От резкости у нее закружилась голова. — У меня есть власть, а у тебя нет. Я могу стереть тебя и твою семью в порошок, если захочу. А я безумно этого хочу.       — Издевайся надо мной сколько хочешь, Дилан, — просипела Агата, — но мою семью не трогай. Они ни в чем не виноваты и не заслуживают всего того, что ты намереваешься сделать. Можешь меня расчленить, изнасиловать, избить, в конце концов, но я прошу тебя ради всего святого не втягивать дочь и мужа. Сделай это ради своего отца, Дилан.       — Ради отца? — он резко изменился в лице и схватил ее за шею. — Ради отца, который умер из-за твоей проклятой тетки? За проступки моей недоматери будут отвечать ты и твоя гребаная семья, Агата. Я не оставлю никого в живых из вас, ты поняла?       Как только Дилан отпустил ее, она начала жадно глотать воздух.       — Я не руководила Аннет, — продолжила Агата. — Я не причастна к тому, что оставила тебя с твоим отцом. А по поводу денег… Их у меня тоже нет, Дилан. Все деньги с наследства я отдала в благотворительный фонд, не взяв ни цента.       — Как благородно с твоей стороны, — фыркнул Дилан, отведя взгляд. Он искал нож. — Только ты могла отдать свою долю, а мою не трогать. И с помощью этих денег я смог бы помочь отцу выжить. Но твое никчемное благородство сделало озлобленным меня и не спасло папу!       — Пусть будет так. Пусть будет так, как скажешь, — обессилено сказала Харрис, окончательно приняв поражение. Ей не выбраться отсюда живой. Не в этой жизни.       Дилан, найдя то, что искал, снова подошел к ней. Он раскрыл нож и оглядел металл при тусклом свете лампочки, а затем замахнулся и полоснул по запястьям Агаты. Капли крови брызнули на грязный пол, а комнату оглушил женский крик.       — Что ж ты так кричишь? — он неприятно улыбнулся. — Ты предложила себя расчленить, изнасиловать и избить, в конце концов. Только вот… иметь тебя мне совсем не хочется. А поиздеваться — с удовольствием.       — Клянусь, Александр найдет тебя. Он голыми руками задушит тебя! — закричала Агата.       — Кричи и угрожай сколько хочешь, — захохотал Дилан, вновь полоснув острым ножом запястья. Все было в крови.       Руки Агаты были привязаны к бортикам стула, тело — к спинке, а ноги, собственно, к ножкам. Поэтому Бостону было удобно резать запястья с каждым разом сильнее и глубже.       Перед глазами все плыло. Харрис тяжело задышала, чувствуя невыносимую жгучую боль. Она бы предпочла умереть собственным путем, но не с помощью Дилана. Но такой возможности ей не представлялось, поэтому приходилось терпеть. «Еще немного. Еще совсем чуть-чуть…»       — Ты очень смелая, — неожиданно сказал Бостон, с отвращением протирая нож тряпкой. — Но твоя смелость сейчас совсем не нужна. Просто признай, что ты умрешь здесь и сейчас от моих рук. Я тебя либо задушу, либо зарежу, либо повешу, либо утоплю. Выбирай.       Она посмотрела в его глаза, попытавшись найти там хоть капельку адекватности и сочувствия. Но сплошная тьма, сумасшествие и желание убивать заполонили его взгляд. Он смотрел на нее как на жертву, с которой непременно нужно что-то сделать. Пустить в расход.       — Делай, что хочешь, — выплюнула Агата. — Но не смей прикасаться к моей семье.       — Как-нибудь обойдусь без твоих условий, — он приставил нож к ее горлу, и она зажмурилась. Холодный металл заставил ее задрожать. — Мне надоело с тобой возиться. Я принял решение. Ты умрешь от ножа. Благодари кого хочешь за то, что я не начал отрезать тебе пальцы просто потому, что мне скучно. Сейчас скука встала поперек горла, поэтому я хочу поскорее покончить с этим.       Дилан надавил острие, протыкая кожу. Он делал это медленно, чтобы Агата прочувствовала все. Она взвыла, попыталась оттолкнуть его, но сделала только хуже. Кровь брызнула на ее рубашку, джинсы. Растекалась по горлу, по ножу и пальцам Дилана. Агата испустила последний свой вдох и закатила глаза, откинув голову. Тело расслабилось, обмякло. Она больше ничего не чувствовала. Ни толстой веревки на руках, ни порезов на запястьях, ни перерезанного горла. Ничего. Мир померк в ту же секунду, как только Агата умерла.

***

15 октября, воскресенье.       Вивьен убежала в детскую, а я же направился в собственную комнату. Мои глаза заметили лежащее на столе письмо Вивьен Агате, и я решил его перечитать. Схватил и слегка сжал бумагу, чувствуя, как сердцебиение участилось.

«Мама! Надеюсь, ты скоро приедешь. Ты уехала так неожиданно, что я даже не успела попрощаться. Папа вчера впервые оставил меня соседке, которая живет сверху. Я подружилась с девочками, они выглядели как две капли воды! С тетей Маргарет я готовила ужин, представляешь? Хотела угостить папу, но он пришел только наутро, когда уже ничего не осталось. Он сказал, что у него какая-то тяжелая работа, поэтому был вынужден оставить меня у Маргарет. Но я не огорчилась этому, потому что завела новые знакомства. А еще папа пообещал мне отвезти в ту самую танцевальную школу, с которой тебе звонила учительница. Помнишь, я тебе рассказывала, что именно Бетти предложила мне танцевать вместе с ней? Я рада, что ты и папа согласились на то, чтобы записать меня на кружок. Мамочка, я очень надеюсь, что ты хорошо питаешься в отъезде. Папа не сказал, куда именно ты уехала, но я предполагаю, что в Стокгольм? Надеюсь, что да! Очень хочу, чтобы мы с папой приехали к тебе. Я скучаю. Люблю тебя очень. Твоя Вивьен»

      Мне не хватало воздуха. Письмо словно ударило меня под дых. Я отложил послание Вивьен обратно на стол и подошел к окну, раскрыв его. Холодный воздух взъерошил волосы и хлестнул по лицу. Но благодаря ему я начал приходить в себя. Сердце переставало биться бешено, оно успокаивалось.       Закрыв окно, я оглядел письменный стол. Обычно Агата сидела за ним и работала на своем ноутбуке, иногда позволяя делать работу на кровати. Но ноутбук был убран в специальную сумку, после чего я неосознанно потянулся к ней. Может, на нем были какие-то зацепки, которые помогли бы что-то разузнать? Может, покопавшись там, я пойму, что случилось с ней?       Была не была. Я достал ноутбук и положил его на поверхность стола. Агата никогда не скрывала пароль, потому что знала, что я ни в коем случае не полез бы туда. Но сейчас было необходимо прошерстить ноутбук вдоль и поперек, чтобы за что-то зацепиться. Любой факт мог бы продвинуть и меня, и Сэма, и полицию с мертвой точки. Поэтому я мысленно извинился перед Агатой и ввел пароль.       На рабочем столе стояло наше семейное фото. Счастливая улыбка Агаты на несколько секунд выбила меня из колеи. Сердце болезненно сжалось, холодок прошелся по позвоночнику. Рядом с ней улыбался я, а на наших руках располагалась радостная маленькая Вивьен. Это фото мы сделали, когда дочери исполнилось три года.       Мои пальцы коснулись монитора ноутбука. Это произошло неосознанно, я не контролировал данный порыв. На глазах выступили слезы. Мне было тяжело. Чертовски тяжело.       Агата смотрела в объектив и улыбалась. Я прикусил губу и отвел взгляд от монитора. Вдох-выдох, вдох-выдох. Мне нужно было собраться с силами, чтобы понять, что случилось на самом деле. Я обязан был ради Агаты и Вивьен взять себя в руки и отложить эмоции на второй план.       Снова перевел взгляд на ноутбук и столкнулся с зелеными глазами моей лиллы каттен. Прошептал невнятное «прости» и начал залезать во все папки, которые были на рабочем столе. Я заострил внимание на вордовском документе, у которого было странное название. «Мне страшно» — именно так назывался этот документ. Я кликнул по нему два раза, задержав дыхание.       Как только вордовский лист загрузился, передо мной предстал небольшой текст с датой и временем.

«10 октября, вторник. Сегодня, когда я была в магазине, чувствовала на себе взгляд. Постоянно оборачивалась, но никого поблизости не было. Творилась чертовщина. Александр не ощущал на себе никакого взгляда, поэтому я отбросила попытки доказать ему, что кто-то на меня смотрел. Но, клянусь, мне стало страшно.»

      Я начал вспоминать вторник. Мы все вместе отправились в магазин, чтобы закупиться продуктами. Агата сказала, что чувствовала, будто ее кто-то прожигал взглядом все то время, пока мы находились в супермаркете.

«11 октября, среда. Кто-то оставил записку под дверью. Сначала я подумала, что это соседские дети баловались, но на послании было неаккуратным почерком написано „игра начнется в пятницу, тринадцатого“. Я разорвала эту бумажку. Мало ли кто захотел пошутить. Но я никак не могла забыть чувство, словно за мной кто-то наблюдал в магазине.»

«12 октября, четверг. Сегодня мне показалось, будто я увидела Дилана! Но потом поняла, что тот парень, на которого я таращилась на улице, просто очень похож на моего родственника. Но было жутко. Меня не покидало ощущение, что кто-то смотрел. Мы сегодня с Вивьен проводили время на улице и все это время я ощущала, как кто-то рассматривал меня.»

«13 октября, пятница. Меня срочно вызывают на работу, но мне страшно выходить на улицу. Когда я отвозила Вивьен в школу, то накрутила себя до такой степени, что чуть не врезалась в столб. Благо, дочка вовремя меня образумила. Я боюсь куда-либо выдвигаться, потому что чувствую взгляд кого-то, кто мог бы причинить мне вред. После того, как я отработаю, нужно обо всем рассказать Александру. Мне страшно.»

      Именно в пятницу, тринадцатого числа я нашел записку в почтовом ящике от Агаты. Внутри все перевернулось, а в висках запульсировало. Каттен все это время чувствовала на себе чей-то взгляд и ничего не говорила мне, потому что думала, что я не поверю ей. Черт, черт, черт!       Я схватил телефон и набрал номер Сэма. Пока шли гудки, до меня доходило, что прошло два дня с исчезновения Агаты. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнул, попросту сдержав себя не разнести комнату в пух и прах.       — Слушаю, Алекс, — на том конце провода послышался голос Макото.       — Ее похитили тринадцатого октября. Я нашел зацепку в ее ноутбуке. Приезжай.