День, когда всё перевернулось

      Я прищурился и попятился назад. Мне не хотелось давать телефон приятелю матери, чтобы тот договаривался с преступником о встрече. Я хотел лично напечатать текст, у меня не было нужды просить об этом Теодора.       — Что-то не так, Александр? — мистер Маттссон сделал шаг вперед, а я же шаг назад. — Вы не доверяете мне?       — Я предпочел бы написать сам, — ответил я. — Мне нужно лично пообщаться с человеком, который убил мою жену.       — Без глупостей, мистер Нильсен, — нахмурился Теодор, протянув руку. — Позвольте мне.       — Александр, какого дьявола ты упрямишься?! — воскликнула мама, возмущенно выгнув бровь. — Теодор Маттссон профессионал. Позволь ему совершить переписку и договориться о встрече!       — Я верю, что Теодор Маттссон профессионал, — мой голос был твердым. Я выпрямился и взглянул в глаза мужчины. — Но я хочу настоять на своем.       — Пока Вы будете настаивать на своем, мистер Нильсен, мы потеряем время, — проворчал Теодор.       Я смерил его взглядом, но после сдался и отдал ему телефон. Все-таки опасно было препираться и упрямиться, потому что на кону стояли наши жизни. Оливия, я и Вивьен подвергались большой опасности.       — Не геройствуй раньше времени, — тихо проговорила мама, сжав мое плечо. — Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, Александр. Ты и Вивьен — единственные, кто остался у меня. И я не позволю, чтобы ты лез на рожон и пытался противоречить детективу.       — Мистер Маттссон — детектив? — я мрачно усмехнулся.       — Да. Именно за ним мы с водителем поехали в участок. Я хотела пригласить его для разговора, а тут произошло такое… — она качнула головой в сторону коробки. — Мерзость.       Я промолчал, тяжело выдыхая. Перевел взгляд на Теодора, который копался в моем телефоне. Точнее не копался, а усердно кликал по сенсору, печатая сообщение. Сердце совершило акробатический трюк несколько раз, а в висках пронеслась неприятная пульсация. В ушах появился легкий звон.       Убийца должна клюнуть на эту удочку и зацепиться, хотя бы ради интереса. Тот, кто убил Агату, наверняка не предполагал, что я решусь написать ему в личные сообщения с просьбой о встрече. Но за меня строчил послание Теодор, который был слишком серьезен.       — Взгляните, — детектив протянул мой телефон. На дисплее было небольшое сообщение:

Александр: «Здравствуй. Благодарю за коробку со свиной головой, было неприятно, но все же я удивлен. Хочу предложить тебе встретиться. Ты хочешь моей смерти, верно? Может, покончим с этим?»

      — Теодор, ты с ума сошел?! — взревела Оливия и попыталась выхватить мобильный, но я вовремя убрал руку, чтобы она не смогла ухватиться за гаджет. — Ты хочешь послать моего сына на верную смерть? Какого черта ты вытворяешь?! Не нужно его провоцировать!       — Оливия, — Теодор слегка повысил голос, — чтобы он вышел на связь, нужно провокационное сообщение. Поверь, не пройдет и часа, как он ответит.       — Ты сумасшедший! — продолжала причитать мама.       Телефон завибрировал.

Неизвестный: «Ты либо слишком смелый, либо слишком глупый. Где твой инстинкт самосохранения?»

      Я протянул смартфон Теодору, потому что мужчина знал, что делать. Детектив прав, ведь этим сообщением он привлек внимание неизвестного.       Маттссон прочитал и нахмурился. Но уже через несколько секунд его пальцы начали кликать по сенсору.

Александр: «Что тебе нужно помимо моей смерти? Деньги?»

Неизвестный: «Ха-ха, деньги меня интересуют в последнюю очередь. Мне нужны две смерти: твоя и милашки Вивьен.»

Александр: «Я все еще настаиваю на встрече. Убить ты сможешь меня всегда, а вот поговорить наверняка не успеешь.»

Неизвестный: «Хорошо, твоя взяла. От станции Сольна в нескольких метрах находится Северное кладбище. Завтра в семь часов вечера встречаемся там, без опозданий. И давай без глупостей, Нильсен. Приходи без оружия.»

      Я задержал дыхание, чувствуя, как нарастало непонятное чувство. То ли страх, то ли злость.       Мама почти что впала в истерику. Она требовала Теодора пообещать ей, что со мной завтра ничего плохого не случится. Детектив чуть ли не клялся, почти на колени встал, но я его вовремя остановил. Я постарался заверить Оливию, что все пройдет гладко. В конце концов, я приду на кладбище не один, а в компании оперативной группы.

***

      Приближался Хеллоуин, но в поместье матери была угнетающая обстановка, поэтому речи о осеннем празднике и не было. Вивьен ужасно расстроилась, хоть и не подала вида. Старалась изо всех сил показывать, что ей все равно на этот Хеллоуин, и что его празднуют маленькие дети, а она уже взрослая для таких глупых детских праздников. Но я отчетливо видел грусть в ее больших глазах и застывшие слезы.       Если бы не все, что на нас навалилось за последнее время, то я бы устроил настоящее торжество по случаю Хеллоуина. Но сейчас мне было абсолютно не до него; я уже сотый раз обсуждал план с детективом Теодором и несколькими крепкими парнями, которые в случае чего откроют огонь, если что-то пойдет не так. Вивьен, благо, не видела их, потому что наверняка бы испугалась. Она проводила время с миссис Улофссон, сортируя желтые листья на веранде.       Я предвкушал эту встречу. Мать не отпускала меня без оружия, потому что в случае чего я всегда смог бы пристрелить неизвестного. Теодор думал об этом, но понимал, что это опасно. Аноним попросил без глупостей и без оружия, но я должен был перестраховаться. Ко всему прочему у меня было предчувствие, словно что-то пойдет не так во время нашей встречи.       — Ты все запомнил? — голос Теодора вывел меня из раздумий.       — Да. Мы сотый раз проговариваем одно и то же, — я тяжело вздохнул. — Конечно же я запомнил, как без этого.       — Не паясничай, — недовольно откликнулась мама, которая все это время была вместе с нами в гостиной.       — На станцию Сольна ты должен прибыть своим путем, — продолжил Теодор, не реагируя на Оливию, — потому что неизвестный наверняка будет наблюдать за тобой. Он не такой простой, как кажется. У него есть связи и в Англии, и в Швеции. Ты можешь предположить, кто это может быть?       — Нет, — я отрицательно покачал головой.       — Будет сложно, но мы справимся, — твердо промолвил детектив.       Наверняка он пытался заверить Оливию в том, что мы справимся. Но я был уверен, что у него крутились множество мыслей о том, что что-то может пойти не так. Это было ощутимо по исходящем от него настроением. Теодор пытался сохранять каменное выражение лица, но все же от него веяло нервозностью и неуверенностью. Главное, чтобы мама это не почувствовала, иначе она словит сердечный приступ.       — На этом пока свободны… — устало вздохнул мистер Маттссон. — Через час выдвигаемся.       Я встал с кресла и побрел на веранду. Мне нужно было увидеть Вивьен и понять, что с ней все в порядке, и что она в полной безопасности. На веранду вошел бесшумно, наблюдая за дочерью и миссис Улофссон. Она показалась мне странной: у нее заплетался язык и дрожали руки. Будто женщина была напугана или же утомлена.       — Какие тебе листья нравятся больше всего? Мне кажется, что кленовые листья лучше остальных, — проговорила Вивьен, аккуратно складывая каждую листву в специальные пластиковые контейнеры.       — Д-да, кленовые… — миссис Улофссон нервно вздохнула, — листья очень красивые.       — Может, я все-таки позову кого-то на помощь? Меня пугают твои дрожащие руки, — дочь осторожно положила ладонь на женское плечо.       — Нет! — резко дернулась домработница, обернувшись. Мы столкнулись взглядами, после чего она испуганно отвернулась и поспешила встать со стула.       — Миссис Улофссон, все хорошо? — хрипло проговорил я, делая несколько шагов к ней. — Вы неважно себя чувствуете?       — Н-нет, все нормально, мне просто стало душно… — она поспешила открыть окно.       — Если вам станет хуже, то обратитесь к Оливии, — обеспокоено сказал я.       — Конечно, мистер Нильсен, — сипло выдала домработница.       Она будто бы боялась смотреть мне в глаза. Но я не представлял никакой опасности, особенно для миссис Улоффсон. Я всегда ее уважал как профессиональную служанку в доме матери. Может, она перенервничала из-за столпотворения оперативной группы в гостиной? Ведь Ханна видела их и, кажется, поздоровалась, прежде чем увести Вивьен на веранду.       — Пап, смотри, — она протянула мне несколько желтых и оранжевых кленовых листьев. — Красивые, правда?       — Да, милая, — я постарался улыбнуться, но выходило непросто. — Они очень красивые.       Я смотрел на Вивьен и пытался запечатлеть в своей памяти ее лицо. Глаза, пухлые губы, аккуратный носик, несколько веснушек на щечках. Мое сердце сжималось каждый раз от осознания, что если что-то пойдет не так, то, возможно, это в последний раз, когда я вижу свою девочку. Свою самую светлую, самую лучшую дочь.       — Миссис Улофссон, Вы пока свободны. Я в ближайший час проведу время с дочерью, — наши взгляды с ней наконец-то встретились. Она хотела что-то сказать, но всего лишь нервно кивнула и покинула веранду, оставив нас с Вивьен наедине.       — Она какая-то странная, — Ви смотрела вслед Ханне. — Язык заплетается и руки дрожат. Она пугает меня.       — Милая, — я погладил ее по голове, — Ханна сказала, что ей душно. Не пугайся. Миссис Улофссон очень хорошая женщина, она давно у Оливии работает.       — Да, ты прав, — Вивьен согласно кивнула головой. — Я не должна ее пугаться.       — Ты на меня не обижаешься? — я взял ее за руку.       — На что я должна обижаться?       — На отсутствие праздника. Я не устроил тебе Хеллоуин, как полагается, — опустил глаза и тяжело вздохнул.       — Я же сказала, что он детский, — нервно промолвила Вивьен. — Я уже не ребенок, а взрослый человек.       — Обещаю, Ви, в следующем году у нас будет самый лучший праздник, — я натянуто улыбнулся.       — Правда? — полушепотом поинтересовалась дочь, на что я кивнул. — Я буду ждать. Признаюсь, мне обидно, что в этом году праздника нет, потому что мы старались никогда его не пропускать. Помнишь маму в костюме ведьмы? Ее рыжие волосы идеально вписывались.       Сердце защемило, а дыхание сперло.       — Помню…       — Ты в костюме Дракулы, а я в костюме мумии. Мы еще тогда фотографировались.       Я промолчал, чувствуя, как к горлу подходил колючий комок, который не мог проглотить. Без лишних слов я притянул к себе Вивьен и крепко обнял, вдыхая приятный запах ее волос. Сладкая малина. Именно этот запах запечатлелся в моей памяти.

***

      Было темно, но я, с помощью навигатора в телефоне, шел в сторону Северного кладбища. Сердце стучало бешено, а на лбу появилась испарина. Несмотря на октябрьский холод, мне было жарко. Адреналин в моем организме зашкаливал; из-за него сердцебиение было таким, будто еще чуть-чуть, и сердце выпрыгнуло бы на кучу листвы.       Оперативная группа уже была на месте. Она спряталась по самым разным углам, но с хорошим обзором. Неизвестный не написал, в каком именно месте мы должны были встретиться. Может, мне нужно было подойти к определенному надгробию и выжидать?       Ко всему прочему от станции Сольна идти пешком до кладбища было долго, но я выполнил его условие. Видимо, он хотел, чтобы я прочувствовал всю угнетающую атмосферу.       «Норра бегравнингсплатсен» — самое огромное кладбище в Швеции. И я совсем не понимал, почему именно в этом месте захотел встретиться неизвестный, ведь мы могли бы наделать много шума.       Сторож впустил меня, и я почувствовал, как сердце забилось где-то в горле. Все-таки страх как ни крути присутствовал, даже несмотря на то, что всеми силами пытался доказать себе, что эта встреча раз и навсегда решит мою самую огромную головную боль, которая терроризировала не только меня, но и всю мою семью.       На телефон пришло сообщение:

Неизвестный: «Иди прямо и чуть погодя сверни налево на развилке. Пройди пять метров, пока не наткнешься на статую.»

      Значит, он был в курсе, что я уже находился на кладбище. Ничего не ответив, побрел прямо, как и указывалось в сообщении.       — Куда ты пошел? — проговорил Теодор в микроскопический наушник.       — Так, сначала прямо, чуть погодя сверну налево на развилке, потом пройду пять метров, пока не наткнусь на статую, — сказал я, будто сам себе.       — Понял тебя. Оперативная группа по всему периметру.       Интересно, каким образом они так тщательно скрылись на огромном кладбище? И как остались незамеченными? Оставалось только гадать, но этим я буду заниматься, когда покончу раз и навсегда с убийцей.       На развилке я свернул налево, как и должен был. Вдалеке показалась статуя, про которую написал аноним. Я подошел к ней и начал осматриваться: никого, кроме надгробий и нескольких деревьев не было. Но как только услышал шаги, то сразу же обернулся и мысленно чертыхнулся.       — Не ожидал нас увидеть? — улыбнулся бармен из «Skeppsbar». Рядом с ним шла девушка, которая подсела ко мне в ту же ночь и пыталась вывести на разговор.       — Какого…       — Черта? — закончила за меня незнакомка, рассмеявшись. Она явно была не в себе.       Это было настолько абсурдно, что мне захотелось рассмеяться. Но я не шевелился, следя за каждым движением этой парочки. Почему именно они? Почему до меня ничего не дошло еще в баре?       — Я думал, ты будешь умнее, — продолжил парень, резко остановившись. — Думал, что ты хоть как-то отреагируешь на то, что какой-то незнакомец заказал такси до твоего дома, не зная адреса. Ведь ты мне ничего не говорил.       Я продолжал молчать, анализируя всю ситуацию. В ту ночь я напился и действительно не задумался над тем, что бармен заказал такси на адрес, по которому проживала моя мать. Но если бы у меня было хоть чуточку мозгов, то непременно бы до меня дошло, что здесь что-то нечисто. Откуда обычный бармен мог знать адрес? Он же не владел телепатией, в конце концов?       Почувствовал, как мной овладевала злость. Меня надурили, а я повелся. Я кретин.       — Чего молчишь? — грубо бросила незнакомка из бара.       — А что мне сказать? — не своим голосом промолвил я, сжав руки в кулаки. — Может, мне поздравить вас, что вы меня умело надурили?       Парень рассмеялся и достал пистолет, направив на меня.       — На кого вы работаете? — продолжил я.       — Самый умный? Думаешь, мы всю информацию на блюдечке выложим? — съязвила девушка и последовала за барменом. В ее руках оказался пистолет.       — Мы работаем на нашего очень хорошего друга, который однажды помог вылезти из дерьма. И теперь мы его должники. Ты серьезно думал, что сегодня все закончится? — парень усмехнулся. — Что ты встретишься с тем, кто убил твою дорогую женушку?       Он провоцировал меня, но я старался не вестись. Я глубоко вздохнул.       — Скажи кодовое слово, и мы застрелим их. Они уже на мушке, — промолвил Теодор.       Нет, слишком рано. Я должен был узнать еще немного информации.       — Зачем вы это делаете? Для чего? Из-за денег? Ваш глубокоуважаемый друг пообещал вам золотые горы? — мой голос был до ужаса тверд, но душа будто бы была вывернута наизнанку.       — Решил мораль зачитать? Может, еще спросишь, где наша совесть? — бармен занервничал, это было видно. Видимо, он не ожидал от меня, что я буду говорить уверенно и без боязни получить пулю.       — Как раз хотел задать вопрос по поводу вашей совести. Где же она? Неужели должок перед человеком, который совершил убийство, пересилил моральные ценности? — продолжил нагнетать, чувствуя слабое место бармена. Незнакомка же молчала, не переставая направлять на меня пистолет.       — Ты ни черта не понимаешь! — взревел парень.       — Так просвети меня. В чем твоя проблема? — я прищурился.       — Все, мне надоело с тобой возиться. Хочу выпустить в тебя всю обойму, — сказала девушка и прицелилась.       Стоило мне шепнуть кодовое слово, как открылся огонь. Незнакомке попали в голову, и она замертво упала. Бармен нажал на курок, после чего захотел убежать, но его быстро приложили к земле пулями. Я почувствовал невыносимую жгучую боль в боку, от которой сразу же повалился на мощенную камнем дорожку. Прижал руку к ранению и выдохнул, понимая, что силы постепенно покидали меня. Последнее, что я помнил перед тем, как закрыть глаза и впасть в обморочное состояние — огромные от ужаса глаза Теодора, пронзительный крик и запах сладкой малины, а после наступила темнота.

***

      Кто-то сжимал меня за руку. Кто-то просил меня очнуться. Кто-то слезно умолял не умирать…       Я тяжело разлепил глаза и скривился от яркого белого цвета. Голова болела, во рту присутствовал металлический привкус. Жалобный гортанный стон вырывался из меня, привлекая внимание Оливии, которая сидела рядом со мной. Она сжимала одну руку, а второй я провел по приятной ткани покрывала, под которым находился.       — Господи, Александр! — промолвила мама, сильне сжав мою руку. — Я убью Теодора!       — Тише… — прохрипел я, прикрыв глаза. — Теодор не виноват. Он спас мне жизнь.       — Спас жизнь? Ты это считаешь спасением?! — Оливия продолжала говорить на повышенных тонах. Пульсация в висках только лишь усилилась. — Слава Богу, что пуля прошла на вылет! Не переживай, я и тебя прибью за неосторожность…       — А я тут при чем? — постарался усмехнуться, но боль в боку дала о себе знать. — Главное, что все обошлось… Но ничего еще не закончилось.       Внезапно раздался телефонный звонок, который заставил меня вновь скривиться от слишком громкого звука. Мама схватила мобильный с прикроватной тумбы.       — Неизвестный номер. Я сейчас сброшу…       — Нет! — нервно воскликнул я. — Ответь на звонок и поставь на громкую связь.       — Ты с ума сошел?!       — Мам, пожалуйста, — наши взгляды пересеклись, после чего Оливия, поджав губы, кивнула.       Сначала было молчание. Издевательски долгое. Но после я на фоне услышал, как кто-то плакал. Точнее рыдал навзрыд.       — Слышишь, Нильсен? Твоя дочь у меня. Ты проиграл.