Born in Alice

Джисон и Чанбин в очередной раз сидели в комнате тёмного мага поздней ночью, рассказывая друг другу истории из жизни. Им нравились подобные посиделки, и иногда они совсем теряли счёт времени, поедая магазинную еду, от которой в скором времени разовьётся гастрит. Стрелка часов перевалила за три часа ночи, а все истории, казалось бы, уже были рассказаны. Вирсави сидел на кровати, обнимая свою подушку, и заинтересованно смотрел в экран своего телефона, пока Хан, сидя на полу облокотившись спиной об деревянный каркас, устремил взгляд в одну точку. — Думаешь о Минхо? — тихо спросил Чанбин. — С чего ты взял? — вздрагивая и поворачиваясь к тёмному магу, слегка вскинув брови, ответил вопросом на вопрос Хан. — Хмуришь брови, кусаешь губы, часто смотришь в одну точку и периодически шепчешь что-то себе под нос, будто споря с самим собой, — слегка ухмыльнувшись, выдал Со, видя на лице друга искреннее удивление. — Да шучу я, мне Ларри сказал. — Не хотел бы я быть твоим врагом. — Я тоже. — Не хотел бы быть моим врагом? — непонимающе спросил пиромаг. — Нет, своим, — состроив гримасу серьёзности, отрезал Вирсави. Они смотрели друг на друга секунд 15, пялясь, как придурки. Сжав пальцы в кулак, огненноволосый стукнул Со по бедру. Парни смеялись, будто вспоминая очередную историю из жизни. Уже через час Чанбин сладко сопел, лёжа в позе эмбриона. Хан, отправившись в свою комнату, не мог уснуть даже спустя полчаса тщетных попыток найти удобную позу. Как только он находил что-то более-менее подходящее, постельное белье становилось горячим, а ноги начинали гореть так, будто их окунули в лаву. Через какое-то время мысли начали пожирать его, и, решив, что мучать себя бесполезно, он встал с кровати, накинул на свои плечи кардиган, любезно вручённый Феликсом, который оправдывал это тем, что «он такое не носит, а тебе прям к лицу». Во всем остальном кардиган и вправду был милым, он тёплый, и в нем уютно, ощущается как защитные заклинания Чанбина. Его всегда удивлял тот факт, что он никогда не сталкивался с учениками академии в ночное время. Он шёл вдоль длинного коридора, прошёл на лестничную площадку и поднялся выше, заворачивая на кухню с балконом. В очередной раз покопавшись в кармане тёплого кардигана и нащупав там монетку, пиромаг опустил ее в монетоприёмник автомата с разными снеками и напитками. Нажав на нужную кнопку и услышав характерный звук удара жестяной банки о стенки автомата, он забрал свою газировку, проходя к кожаному дивану коричневого цвета, который неприятно скрипел, когда кто-то на него садился. Специфический щелчок ключа по банке эхом разразился по большой комнате, отражаясь от голых стен. Джисон невольно хмыкнул, подмечая, что звук был хорошим. У него с детства была привычка сперва нюхать еду или напитки и только потом употреблять, вот и сейчас, покрутив баночку в руках, он поднёс ее к носу, слабо втянув воздух, а затем отпил маленький глоток, наслаждаясь лопающимися пузырьками газа во рту. Он думал очень много. Настолько много, что порой из-за раздумий ужасно болела голова, но Джисон, только поступивший в академию, отличается от того, каким он является сейчас. Он не считает, что мог бы нормально прожить там, в деревне, нет. Ему определенно идёт на пользу пребывание здесь. Он не понимает, нужно ли ему знать то, что он него скрыли? Не повлияет ли это на его жизни в отрицательном ключе? — Снова сидишь и тишину ловишь? Хан резко повернул голову, широко распахивая глаза. Он увидел перед собой Минхо. Снова. Тот будто специально караулит его и прибегает, как только слышит его шаги. — Пришёл издеваться? — вновь отворачиваясь к окну, выдает пиромаг, делая вид, что ему нет дела до пришедшего Ли. — А что, так соскучился, по правде? — хитро улыбнувшись и изгибая бровь, спросил Бронте, вставая напротив Джисона и облокачиваясь о край стола. — Проваливай отсюда, у меня нет настроения. — Я пришёл сюда покурить, — изображая безразличие, сказал Ли. — Ну так кури в другом месте, в чем проблема? Если честно, Джисону надоело строить из себя доброго человека. Он пытался угодить Минхо, лишь бы тот к нему не лез, но на одно слово Хана Ли найдёт ещё тысячу, и это безумно раздражало. Раздражало то, что пиромаг не может просто ударить рукой по столу и дать понять, что ему нет дела до Бронте и он не желает вступать с ним в очередной диалог. — Где хочу, там и курю, — едко ухмыльнувшись, Ли подошёл к младшему и, сделав затяжку, выдохнул сигаретный дым в лицо собеседнику. Хан закашлялся, разгоняя запах жженого табака ладонью. — Какого черта ты творишь?! — вскрикнул Джисон, вскакивая со своего места. Пиромаг просто терпеть не мог запах табака. У него самая настоящая непереносимость сигарет и всего, что с ними связано. Когда в детстве он видел, что кто-то рядом зажигает что-то хоть немного похожее на табачное изделие, он убегал подальше и принимал решение, что больше он с этим человеком контактировать не будет. Сигареты напоминали ему себя самого. В обычном состоянии от тебя несёт чем-то непонятным, похожим на траву со специфическими угольными нотками, а когда пиромаг поневоле поджигал что-то, проявляя свою силу, от него на несколько метров несло запахом чего-то жжённого. Он всегда проводил аналогию именно с сигаретами. Без ментола или чего-то еще. Осознание того, что он пахнет сигаретами явно не симпатизировало маленькому мальчику. — Курю. Не видно? — вопросительно взглянув, отвечает Ли. — Я к тебе, вообще-то, по делу пришёл. — Разбирайся со своими делами сам, — выплюнул Хан и уже был готов выходить из помещения, но фигура старшего перекрыла ему проход. Минхо с интересом посмотрел на Джисона, отчего его зрачки блеснули в потёмках. Они смотрели друг другу в глаза примерно минуту, и в какой-то момент Ли решил сократить дистанцию, и Хан клянётся, что в этот самый момент увидел, как из глаз старшего полетели искорки. Будто внешнее спокойствие было оболочкой, а внутри он был готов взорваться. — Останови это, — внезапно выдает Бронте. — Остановить что? — с недоумением уставившись на старшего, спрашивает Джисон. — Ты знаешь, про что я, ты же тоже это чувствуешь? Теперь взорваться был готов Хан. — Нет, я нихуя не знаю и ничего не чувствую, у тебя крыша уже поехала? — Нет. — Оно и видно. — Так, ладно, видимо, на контакт ты идти не хочешь… — На какой контакт? Слушай, отъебись от меня пожалуйста, мне надоело с тобой ругаться, — Джисон толкнул старшего в плечо, пытаясь выйти из кухни, но ему снова помешали, заключив в объятия. — Сумасшедшая белка. Мне нужно, чтобы ты остановил мое желание тебя обнимать. — Что за бред ты несёшь? — пытаясь высвободиться из чужой хватки, начинает злиться Хан. Ли сомкнул руки ещё крепче. — Выслушай меня, идиот. Я сегодня весь день на нервах из-за того, что мне слишком холодно. И нет, я не несу бред, я знаю, что ощущаю не просто холод, это что-то похожее на озноб при жаре, только в стократном размере. Я носил тёплую одежду весь день, укрывался двумя тёплыми одеялами, но это не помогало, и в какой-то момент я осознал, что все это началось после того, как я впервые коснулся тебя и твоего кулона. — Ты хочешь сказать, — начал Хан, — что сейчас тебе тепло? И что весь день ты смотрел на меня так, потому что хотел согреться? Джисон не верил происходящему. Казалось, что перед ним не Минхо, а Феликс, который решил поиграть. — Мы будто поменялись способностями, ты точно не волк? — хихикнув, выдал Хан. — Ладно, отцепись, — толкнув старшего в грудь, пиромаг отошёл назад. — Мне холодно. — Ты же только что грелся. Минхо опустил взгляд в пол, и Джисону захотелось взвыть от этого зрелища. Он был похож на нашкодившего кота, которого отчитывает хозяин. Неужели этот холод настолько выбивает его из колеи, что старший готов переступить через себя и свою неприязнь к нему, лишь бы не ощущать его? — Чан и Хёнджин спят? Пошли спро— — Нет! — вскрикнул Ли. — Просто… дай погреться ещё немного. Пожалуйста. Хан взглянул на старшего с немым вопросом на губах, но на своём все же не настаивал. В конце концов, ему не сложно помочь. Да и спать он все равно не хотел. — Тогда давай хотя бы сядем? — Джисон указал взглядом на диван, но Ли посмотрел на него полными недовольства глазами. Он что-то невнятно пробурчал и, схватив Хана за руку, повёл в сторону своей комнаты, в которой, как ни странно, жил только он один. Джисон, конечно, поинтересовался действительно ли у старшего нет соседа, но тот промолчал, а как показал опыт, молчание — знак согласия. К удивлению, у старшего было довольно уютно, хотя он не совсем понял, зачем вообще его сюда привели. Кровать стояла в углу комнаты, и на ней действительно располагались два скомканных зимних одеяла. Джисон оценил большие окна в комнате, ведь благодаря такому расположению можно наблюдать за происходящим на улице, лежать в постели и наслаждаться видом. — Полежи со мной, пока я не засну. Хан опешил. — Погоди… что ты сказал? — Не заставляй меня повторять, ты прекрасно все слышал. Мне самому это все не нравится, но пока мы не узнаем, что с этим делать… — Я же говорил пойти к Чан-хёну. — Нет, — сверкнув взглядом, отрезал Ли. Он так и не пояснил, почему был против похода к Хёнджину и Чану, но честно сказать, уставший мозг начал посылать сигналы, предупреждая о том, что хочет спать, да и сил на споры оставалось все меньше и меньше, так что Хан просто плюхнулся на чужую постель, двигаясь к стене. Следом за ним улёгся и Минхо, накрывая себя двумя одеялами, одно из которых было сложено в два раза. — Я уже засыпаю, как только убедишься в том, что я заснул, уходи. Можешь шуметь — не разбудишь, — пояснил Ли. Джисон кивнул и лёг на спину, смотря в потолок, который разукрашивали зелёные звёздочки. Он смотрел на них и думал о чем-то своём, постепенно погружаясь в мир Морфея. Как ни странно, ему было довольно удобно лежать так. Здесь какой-то другой матрас? Через какое-то время Хан почувствовал непонятную тряску, будто у него начался тремор рук или тектонические плиты решили устроить маленький бунт, но с его руками все было в порядке, а предметы вокруг стояли строго на своих местах. Он взглянул на Ли и с ужасом обнаружил, что тот и вправду… трясётся от холода. Это было так нелепо и глупо, но он выглядел так, будто находится сейчас в Антарктиде без одежды. Даже не задумавшись, пиромаг перевернулся на бок и обнял старшего правой рукой, носом утыкаясь в чужой затылок. Волосы Ли пахли кофе. Какое же банальное сочетание. Табак и кофе… безвкусица. Однако Бронте действительно перестал трястись и наконец-то спокойно засопел. Как только Джисон услышал умеренное дыхание старшего, Морфей окутал его, словно самую желанную добычу за последнее десятилетие. Хан не видел сны, ему было так хорошо без них. Так спокойно… он не помнил, когда в последний раз ему удавалось так хорошо поспать. Сквозь сон пиромаг услышал странные звуки, напоминающие хруст, он не придал этому значения, но этот звук становился громче с каждой секундой, будто приближаясь к его уху. Джисон открыл глаза, пытаясь сфокусироваться и найти источник, но перед глазами все плыло, а непонятный хруст чересчур сильно бил по перепонкам. Он поднялся, опершись о стену, и прислушался. Минхо спал в той же позе, все так же тихо сопел, но хруст продолжал исходить с его стороны. Тогда пиромаг наклонился, чтобы прислушаться ещё раз, и теперь он был убеждён в том, что источник шума — Минхо. Хан ничего не понимал, старший даже не двигался! Тогда он убрал с лица Ли прядки пушистых волос, аккуратно проводя ладонью по чужому лбу. Он решил, что идти к себе не было смысла, поэтому он просто поспит ещё немного здесь. Вдруг он увидел какое-то движение на щеке электрического мага. Хан в непонимании изогнул брови и с тихим «Хён?» опустил руку на его плечо, слегка надавливая, чтобы тот повернулся к нему. Минхо не просыпался, ведь спал очень крепко, но, благодаря Джисону, наконец-то сменил позу. — Ч-что это?! — вскрикнул Хан, уставившись на лицо Ли. На его правой щеке, в области чуть правее губ виднелась самая настоящая трещина, похожая на ту, что обычно бывает на фарфоре. Пиромаг с ужасом принялся будить старшего, замечая, как от трещины откололся маленький кусочек кожи. Хан был готов заплакать, он никогда не сталкивался ни с чем подобным и не имел даже малейшего представления о том, что это вообще могло быть. Наконец Бронте проснулся, одарив младшего недовольным сонным взглядом. — Посмотри в зеркало! — в истерике вскрикнул Джисон, пытаясь поднять Ли с кровати. — Господи, что тебе от меня нужно? Я же просил просто уйти. Джисон молча отодвинулся, громко всхлипнув. Из его глаз полились слезы, при виде которых, Минхо с недоумением на лице спросил, в чем дело. Из-за слез пиромаг не смог ничего толком объяснить и, устав от несвязного бреда, Ли встал и направился к зеркалу, замечая ту самую трещину. Его рука потянулась к лицу. — Не трогай! Минхо вздрогнул от неожиданного громкого вскрика. — Т-такое, бывает, — соврал Ли. — Ничего страшного. — Бывает..? — Да, переодически. Через какое-то время проходит. Я сейчас вернусь, — протараторил электрический маг и направился в ванную. Расставив руки по обе стороны от раковины, он снова посмотрел в зеркало. На самом деле он так же, как и Джисон, не имеет понятия о том, что с ним происходит. Но он ни за что не расскажет об этому кому-то. Разберётся как-нибудь сам, ему не нужны дополнительные проблемы. После этого случая и просьбы Минхо никому не рассказывать о случившемся, прошло уже больше двух недель, Ли ходил с пластырем на лице, продолжал грубить Джисону, а по ночам приходил к нему, чтобы согреться. Когда младший беспокоился о трещине — «ты же говорил, что оно скоро пройдёт» — Бронте отнекивался и иногда срывался на ни в чем не повинном парне. Хан винил в этом себя, ведь если бы не он со своим кулоном, то и Ли не начал бы испытывать все то, что испытывает сейчас. Чанбин чувствовал беспокойство друга, но прекрасно видел, что тот не хочет об этом говорить. В какой-то момент Джисон понял, что начал привыкать проводить ночи вместе с хёном. Они много разговаривали по душам, даже смеялись, а потом засыпали с хорошим настроением, но на утро все сново становилось на круги своя, и Минхо, как ни в чем не бывало, издевался над младшим, будто это не он несколько часов назад просил обнять его покрепче. Со временем Джисон начал замечать трещины на руках и больше не стал это терпеть. В одну из ночей он в очередной раз пришёл к Минхо, уложил того спать и вернулся к себе, разбудив Чанбина. Вирсави спросонья вообще не понял, куда его ведут, но когда увидел дверь комнаты Хвана с Крисом, то сразу сообразил, что разговор будет серьёзным. — Итак… что за ночная тусовка? — зевая, спросил Хёнджин. — Джисон, выглядишь взволнованным, что-то случилось? — обеспокоено интересовался Икар. Джисон нервозно теребил свои пальцы, прокручивая в голове варианты того, что с ним может сделать Минхо, если узнает, что о его маленьком секрете кто-то рассказал. Чанбин, увидев колебания друга, положил свою руку на его плечо, как бы подбадривая. — Речь пойдёт… о Минхо. Все моментально охнули, так как знали, что Ли что-то скрывает. — Месяц назад я встретил хёна поздно ночью… Хан рассказал всю историю от начала до конца, отвечал на вопросы парней, пока те думали, что за недуг напал на их друга, но никому ничего не приходило в голову. — Трещины на человеческой коже обычно от холода появляются, ты говоришь, что ему постоянно холодно, так? — Да, — кивнул Хан. — Но ты с ним только по ночам, получается, все остальное время он мёрзнет, да? Джисон снова кивнул, вновь осознавая, что во всем происходящем есть его вина. Его глаза начали предательски слезиться, а капельки слез поблескивать в темном помещении. — Что за шум? — из комнаты Кристофера вышел сонный Чонин, протирающий заспанные глаза. — О, это же ваш огонёк, что он здесь забыл? Парни редко собирались вместе после последней встречи, потому что у всех на носу были важные проекты, учёба полностью захлестнула их компанию, а их маленькое расследование затянулось. Хёнджин быстро рассказал все демону, а тот с хмурыми бровями начал ходить вокруг пиромага, будто пытаясь что-то в нем разглядеть. — Я с таким тоже не сталкивался, но это похоже на какое-то проклятие. — Проклятие?! — вскрикнули маги. — Я не уверен в этом, но в детстве мне рассказывали историю о трёх братьях демонах, которых звали Агнес, Ривен и Итан. Один из демонов по имени Агнес был изгнан из ада, и, попав на землю, он влюбился в человека, не желая возвращаться в Ад и вновь становиться рабом Сатаны. Сначала братья смеялись над ним, презирали, но через несколько лет увидели, что Агнес живет счастливо. Ривен сгорал от зависти, а Итана пожирала злость. Несколько лет они наблюдали за братом и думали, как же его проучить. Однажды, наблюдая за Агнесом, они услышали, что он собирается даровать возлюбленной бессмертие, — Ян остановился, делая ремарку. — В аду есть правило: если бессмертие тебе даровал демон, то никто и никогда не сможет тебе навредить, — когда Чонин убедился, что все поняли, он продолжил. — Тогда Ривен предложил наложить проклятье на возлюбленную брата раньше, чем свою магию использует он сам. Итан согласился, и в одну из ночей злобные братья появились над кроватью девушки и наложили на неё проклятье мерзлоты. На следующий день Агнес заметил, что с его возлюбленной что-то не так, а через какое-то время начал замечать трещины на мягкой коже. Он не знал, что делать, ведь никогда не сталкивался с таким. Девушка постепенно теряла силы, а заклятие бессмертия от Агнеса не действовало, так как его магию блокировало что-то другое, что-то сильнее. Тогда демон понял, что все это время за ним следили братья, потому что нашёл чёрное перо под своей кроватью. Он вернулся в Ад и готов был навредить самому себе, лишь бы уничтожить своих завистливых братьев. Однако Ривен устроил брату ловушку и сжёг крылья Агнеса, чтобы он не смог вернуться на землю, а Итан показывал медленную смерть девушки. Ее кожа трескалась и осыпалась осколками каждую секунду, в конце концов, она разбилась, словно фарфоровая кукла. Агнес испытывал невыносимую боль, пытаясь сбежать. От крыльев не осталось ничего, кроме пары обгоревших перьев. Он умер, пытаясь вернуться на землю, но братья подвесили его над кострищем и наблюдали за тем, как их некогда счастливый брат сгорает в адском пламени. — У этой истории нет счастливого конца? — не понимает Хван. — В историях с демонами нет счастливого конца. Никогда. — Нет, должна же быть другая интерпретация?! Да и в конце концов, Минхо и Джисон не демоны! — А вот тут ты прав, — влез Чанбин. — Нам нужно узнать кто, как и зачем делает это! — воодушевился Ян, явно желая помочь. Он прыгал, руками опираясь о плечо некроманта. — Джисон, узнай у Минхо как можно больше, он тебе доверяет, — добавил Кристофер, — а пока нам нужно навестить его. Все пятеро направились в комнату электрического мага. Дверь была не заперта, потому Хан с лёгкостью проскользнул внутрь, запуская остальных. Пиромаг сел на край кровати и услышал родное сопение, к которому он уже успел привыкнуть. Джисон аккуратно отклеил пластырь и положил горячую ладонь на щеку старшего, аккуратно поглаживая. — Хён, просыпайся. Минхо поморщился и, словно кот, потянулся к чужому теплу, накрыв своей рукой ладонь Хана. — Именно такие трещины были на девушке Агнеса, — подытожил Чонин. Ли проснулся, в ужасе распахивая глаза и толкая Джисона в грудь. Он уставился на людей в своей комнате, словно перед ним стояли браконьеры. — Что они здесь делают?! Ты же обещал не рассказывать! — судорожно ударяя Хана то по животу, то по груди, кричит Ли. Джисон заплакал, заключая старшего в объятия. Тот вырывался, но через какое-то время успокоился, просто продолжая тихо всхлипывать от бессилия, ведь сил не хватало даже просто на то, чтобы создать электрический разряд. Чанбин объяснил, что все они хотят помочь и будут искать решение очередной загадки. Объяснил, что им нет смысла враждовать, ведь все они сейчас в одной лодке. — Хён, я не мог смотреть на то, как ты угасаешь, пойми, я не хотел навредить тебе. Минхо молчит, зарываясь носом в ключицу Джисона, будто пытаясь спрятаться в нем. Ли что-то тихо прошептал, и пиромаг накрыл их одеялом, взглядом показывая остальным, что ситуация стала ещё хуже, ведь теперь Бронте холодно даже с ним.