Как влюбить в себя Бога по ту сторону экрана?

Сев на кресло, наконец-то можно было расслабиться. День был сложный, муторный. Сегодня было решено множество вопросов архитектурного плана у казино, и Сигма остался доволен, но что-то сердце ещё беспокоило. На телефон пришло уведомление и на экране блокировки показалась фотография, где Коля мило целует его в щеку. Сигма улыбнулся, однако чувство, которое нападает на любого изменника, сняло эту улыбку. Расслабиться в собственном кабинете под самый вечер у него не получилось. Нужно было решить не только финансовые вопросы, но и что делать с собственной тревожностью. Вспоминая, с какой ухмылкой Дазай фоткал его, пока он был на коленях, хочется сделать любую вещь, да-бы сгладит собственную вину. Сообщение с вопросом о цвете потолка в основном игровом зале, было проигнорировано Сигмой на первых парах. Он решил написать своему партнёру. А партнеру ли уже? «— Милый, ты не хочешь поесть дома пиццу или суши сегодня вечером? Может посмотрим фильм, если ты за сегодня не сильно устал. После твоей смены поедем вдвоем, зайдешь ко мне.» Ответили ему быстро. «— Гостей сегодня мало, я не устал. Закажи лучше мои любимые роллы и наггетсы. Ещё цезарь и колу, ну и коньяк. Давай посмотрим что-то с ужасов или ты хочешь романтику? О, может лучше драму? Где кто-то из партнёров уходит посреди ночи, спустя пол часа, как пришел в дом. Даже не поужинав.» Робко улыбаясь он читал сообщение, пока не дошел до последних предложений. Неприятный укол в сердце, но лучшая защита, это нападение. «— Зай, у меня была работа, мне нужно было решать вопросы на счёт ремонта и ехать договариваться с нужным мне архитектором. Давай сейчас без твоих обид.» «— Когда это Дазай стал архитектором, блядь ты конченная. Может уже перестанешь пиздеть, расскажи, как хуй ему сосал.» Это сообщение Николай не отправил. «— Ок. Закончится смена, я буду. Уебок.» Сигма со вздохом отложил телефон. — А что если догадается? — Всплыла тревожная мысль, но разгонять её не хотелось. Сигма никогда не изменял своим партнёрам и понять не мог, как так получилось с Гоголем. Может от того, что с ним трудно, что он бегает за Достоевским, что буквально использует его? Эти негативные раздумья он так же отложил в ящик «на потом». Сейчас надо решать какой цвет потолка будет в зале и рассчитывать все будущие расходы на месяц.

***

Едвали злость подавлялась в отношении к Сигме, но выходить на собственный заработок желания не было. Мутить с боссом казино было полезно и даже нужно для собственного благополучия, но все же раздражала вся эта ситуация. Единственный раз, Николай постарался для кого-то и выходит так, что ему изменили. Нет сомнений в собственной неправоте, только мысли, как же больше выйти в плюс, рядом с Сигмой, который назначил сегодня романтический вечер. — Кино, заказанная еда, коньяк… Значит он чувствует вину, за совершенное? — Размышляет Николай, играясь с кофейной гущей на дне чашки. — Ну, пусть мучается, мне безразлично. И на Федора безразлично… Как же скучно… Почему-то сегодня Дазай был целый день в казино, хотя при должности управляющего зала это не обязательно, а ведь раньше тот работал исключительно в ночные смены. — И почему он вертится здесь целый день? — Гневно смотрит Коля в сторону своего коллеги. — А у вас с ним не лады? — Спрашивает томный голос бармена. — Ой, — Вздрагивает он, не ожидая, что сказал это в слух. — Да нет, Шибусава. Ну как нет… Почти… — Коля, у тебя как-то странно погруснели глаза, это как-то связано с тем, что он подолгу находиться у босса в кабинете? — Не без подковырки говорит это Тацухико. — Так, вот не надо мне в душу лесть! — Ударяет Николай кружкой по барной стойке и отходит от бармена к своим столам, да-бы вновь их протереть и заново пересчитать фишки. Так он и коротал время до конца своей смены. Зашёл всё-таки небольшой стол гостей, но игра у этих транжир была очень быстрая, так что скука только навевала. А стоило сменщику подменить его, настроение в гору не пошло. Пускай его приветствует каждый день эта милая улыбка, но он больше никогда не полюбит её. Гоголь отпустил любую надежду быть счастливым ради с человеком, ему хочется жить ради эмоций, творить то что вздумается. Но жизнь с такими желаниями будет очень короткая, да и вероятность того, что он сдохнет в нищете, слишком велика. Потому он целует эти приветливые губы, садится в машину к своему любовнику и ведёт задорные беседы, пытаясь отвлечься от всякой мысли об измене. Даже внутри себя не признавая, что его это задело. С течением дней, даже становиться забавным, как Сигма обхаживает его. Дарит много подарков, все больше старается проводить время, отчаянно пытаясь забыть, что он переспал с Дазаем. Гоголю это нравится. Для него это была, как маленькая детская обида, которая загладилась парой тысячных долларовых купюр. Он падок на деньги, заложник финансов. Совсем не свободная птица, даже не жалкое воплощение своих идеалов с другой жизни. Привязывается к людям, держится за них. Похож на миллиарды других людей, не имея ни капли собственной индивидуальности. Единственное чем он хорош, это своими шутками и идеями в постели. Нет в этом человеке ничего хорошего, нет ничего хорошего и в Сигме. Да, босс казино блистает своим математическим складом ума, но в отношении с людьми он эгоистичен. Без этого качества ему не жить, ведь нет ничего важнее собственного бизнеса и самого себя. Гоголь лишь как маленькая отдушина, но такой стал и Дазай, а если бы не они, то нашлись бы другие люди. Измена, это то к чему клонила его судьба. Увидеть собственную грязь и пытаться избавиться от неё, в жалкой попытке полюбить Николая. Они встретились, для того, что бы понять свою внутреннюю гниль. Остались друг с другом, лишь бы не травить других людей. Как Гоголь тащил с собой на дно Достоевского, так и Сигма может увязать в свои трагедии слабых людей. Но больше Коле нет дела, до чужой проблемы, а Сигму интересует только бизнес и редкие любовные вечера.

***

Громкий смех не мог сдержать Осаму, но в данном заведении, на него всеровно никто не обратит внимание. — Повтори ещё раз! — Боже… Какой ты мерзкий, — Тянет ноту недовольства Сигма, отпивая немного своего мартини. — Ну-ну! Ты хочешь, что бы я стал твоим любовником? — Ухмылка Дазая дорастает до ушей. — Боже, как же ты наигрываешь свои эмоции… Давай вот без этого всего, я просто хочу хорошо расслабиться по вечерам. — Ну, а как же Коленька? — Я не знаю… Ну, я не чувствую к нему чего-то пылкого, — Тяжело вздыхает Сигма, щурясь от ярких лучей, попадающих с танцпола на их столик. — М-мм, думаешь, если будешь изменять, то станет легче? — Да! Меня охватило какое-то чувство адреналина, когда мы с тобой… Ну ты трахнул меня и Гоголь об этом не прознал. На тот момент мне было интересно, но не знаю. Я уже месяц как ничего не испытываю к нему, ты понимаешь? — Ну так расстанься с ним, — Пожимает плечами Осаму, наблюдая за чужой реакцией сомнения. — Я ещё раз повторю, меня больше Гоголь привлекает в физическом плане, чем ты. Я отказываюсь, чисто из-за того, что ты не в моем вкусе. Если хочешь, я могу кинуть вам сайт с интересными позами. Может у вас просто скучный секс? — Дазай! — М? Сигма цыкает. — Тоесть, с Колей ты бы переспал? — Да. — Ну… Мм… Может в таком случае мы бы попробовали втроём? Я не знаю. Дазая забавлял его босс, больше чем когда либо. — Ого, мужчина! Какие у вас пошлые мысли… — Дазай! — М? — Вновь с неповторимой ухмылкой тянет Осаму. — Ну, чего ты так кипятишься? Попробуй просто обсудить это с Николаем, а не молчать о своей измене, — Вздыхает он. — К слову, догадаться о том, что партнёр не верный, достаточно легко. Уверяю, Коля уже давно все понял, если не в первую ночь. — Ты отправил ему ту фотографию? — С удивлением спрашивает Сигма, даже с некоторым страхом. — Нет, а мне отправить? — Нет! Господи… Да как он мог догадаться? — Да легко и просто, — Осаму доливает себе с бутылочки коньяка в стакан. — Я бы догадался, ты слишком очевидный. У Сигмы невольно поджались губы. — Осаму… — Хрипло тянет он. — Что мне делать, я так устал… Я не хочу с ним отношений, но я не хочу его бросать. Я не хочу отношений с тобой, я ничего не хочу! — Что делать? Ну запишись к психологу, меня не интересуют ваши личностные трагедии. Хватит мне изливать душу, из-за тебя я толком не могу расслабиться, — Буркает Дазай, видеть чужих слёз не хотелось. Его не интересует этот человек, да и лезть к Николаю он не станет, в кармане всегда есть варианты поинтереснее. — Поплакал? Может освободишь это место для какой-то красивой девушки? Мне честно сказать, очень скучно с тобой. Если вы там действительно нагреете тройничок, то пригласишь, а так, можешь поискать себе новую жертву, в твою пасть, — Безразлично он глядит в чужие глаза, которые наполнились не ясной ненавистью. И пусть. Это все не заботит его. Человек сам творец своей жизни и нет тупика, в который привела бы сама жизнь. Есть тупик, который создаётся путем собственных ошибок и неудач, от не способности решить проблемы, от неумения делать правильный выбор. Хотя кому-то может быть в удовольствие погрязнуть в трагедии, выплакаться в плечо случайного человека, оставив осадок на чужом сердце, заставляя его сочувствовать.

Но сочувствие, это самое мерзкое чувство по отношению к человеку.

Потому Дазай не проявил его, усмехался и лишь развлекался благодаря Сигме, который заставляет погрязнуть в своих проблемах иных людей. А хорошо ли чувство безразличия и эгоизма у Гоголя? Может кто-то найдет себя в этом персонаже. Себя, который не реализовался, не смог оправдать даже собственные ожидания. Этот человек в действительности слабый, пустой персонаж, пустое место.

***

Приятный вечер в ресторане после рабочего дня делал настроение, а собственная светлая квартира дарила спокойствие и расслабление. Гончаров с удовольствием снял свою обувь и ступил на мягкий ковер в прихожей. — Сейчас и чай заварим, — Пробормотал Иван, уже направляясь в сторону ванной. — Горло немного пересохло. Федор лишь кивнул, наблюдая, как тот расстегивает воротник рубашки и исчезает за дверью. — А где он хранит свои игрушки? – Мелькнула неожиданная мысль. С тех пор, как тайна Гончарова стала явной, он старался не затрагивать эту тему. Что бы партнеру было поспокойнее и тот мог сам разобрать собственные проблемы. Выждав пол часа, он все же подошел к двери ванной. Легкий пар, созданный горячей водой, вырвался наружу, смешиваясь с ароматом мятного геля для душа. — Вань, а покажи-ка мне свой инвентарь. Можно ведь посмотреть? — Сказал он, обнимая блондина со спины. Иван удивленно глянул на партнёра через зеркало, вытирая мокрые волосы полотенцем. — Пф. А что ты там не видел? — Усмехнулся он, однако в его глазах читалось скорее любопытство, чем насмешка. Гончаров, отправил сожителя в спальню. А сам остался в ванной. Как оказалось, он хранил их в органайзере, под раковиной. Кто бы мог подумать? Вооде как место для всяких средств для уборки или хранения мыльнорыльного. Иван быстро справился, и вернулся в спальню, где на кровати его ждал Достоевский. — Ну-ка, ну-ка, — С интересом произнес Федор, когда органайзер оказался на постели. Гончаров же высыпал все на кровать и на ней оказались фаллоимитаторы, вибраторы всевозможных форм и цветов, ещё различные игрушки, которые без сомнения привлекали внимание Достоевского. — Так много... — Удивлялся он, без брезгливости беря их в руки и рассматривая. — Не знал, что у тебя такой богатый арсенал. — Вот эта — моя любимая, — Ваня взял в руки достаточно большой фалоимитатор, что ещё и вибрировал. — Боюсь представить сколько он стоит... — А вот эта — для разнообразия, — Добавил он, показывая на вибратор с несколькими насадками. — У тебя нет проблем с чувствительностью? — Я бы не сказал, что прям проблема. Достаточно воздержаться неделю и она возвращается. Я стараюсь пользоваться всем этим исключительно на стримах, особенно когда появился ты, — Ухмыльнулся Иван, слегка смущая Федора, что очень сильно понравилось. А вот Достоевский не привык чувствовать такое, в особенности от человека, который первоначально был достаточно робким с общении с ним. Он продолжил слушать объяснения Ивана. Это было интересно за тот счёт, что никогда им не виделось такое большое разнообразие секс-игрушек. То ли партнёры попадались приверженцы традиционного секса, то Федор просто не хотел заморачиваться с другими людьми. — Впечатляет, Вань. Я думал, ты делаешь только то, что сказанно в донате. Иван же усмехнулся. — Ну, у каждого свои увлечения, знаешь ли — Пожал он плечами. — А ты что, не пользовался такими штуками? Даже с бывшим? — Ну, иногда, задумавались, — Смущенно признался Федор. — Но у меня ничего из этого нет. — Жаль. Но я мог бы поделиться с тобой. Федор резко покраснел от необычного приторного тона у его возлюбленного. Он никак не ожидал такого ответа, все не привыкнет, что Гончаров тот ещё наглец. — Ох, я даже не знаю, — Оглядывает он все игрушки, что спокойно лежат на постели. Ему явно намекают на позицию снизу, но Федор так не привык к подомному. — Я надеюсь ты хочешь попробовать что-то лёгкое на мне? — А ты боишься игрушек побольше? — Заухмылялся Иван. — Нет, но... — Неужели не был снизу? — Был, мне не особо понравилось... Гончаров лишь вздыхает. — Значит с дураком каким-то был. Ты ведь не против немного оказаться снизу? Мы только попробуем, Федь, — Он льнет ближе, касается ладонью горячих ланит, умиляясь чужой смущенности. — Это... Все твои игрушки? — А что, ничего не понравилось? Ну, у меня есть ещё костюмы, но они только на меня, свет мой, — Хихикнул Иван. — Если тебе угодно, я могу показать пару тех, что не попали на стрим. — Интересно, почему ты хранишь некоторые вещи на потом? Разве разнообразие контента не продвигает тебя? — Нет, — Он подходит к шкафу, открывая маленький отсек и доставая белый костюм медсёстры. — Например это — слишком банально. Но часто фетишисты дают задание одеть что-то в частных комнатах и для этого мне нужно, что-то дешевое. — В частных комнатах? — Да, на онлифансе есть частные комнаты, где просят более жёсткие задания, за более крупную сумму денег. Хотя, чаще всего это просто общение. У меня есть разговорные стримы, ведь люди так же заходят на эту платформу, что бы просто расслабиться, не обязательно наяривать. — Дальше Иван достал латексный костюм кошки. — А вот за это... Я даже не помню, как он у меня оказался... Я был пьяный, это импульсивная покупка. Федор рассмеялся, представляя, как тяжело его на себя натягивать. — О! Это один из моих любимых костюмов! — Иван сверкнул глазами, показывая короткое платьице с завязками по бокам, японского вида. Оно замшевое, с красивыми темными узорами на черной ткани. — Оно очень красиво облигает моё тело, но для стримов я не использую, боюсь запачкать. Дальше Гончаров рылся, показывал наряд за нарядом, рассказывал историю костюмов и подробнее говорил о своем заработке, пока не выпала маска мышенка. — К слову, Ваня, почему именно маска мышенка? — С неутешаемым интересом вновь спрашивает Федор. — Хочешь чтобы я и это рассказал? — Ну, я хочу знать о тебе многое, а если позволишь, то всё. — Тогда может лучше узнаешь, какой я, пока доминирую? — Заулыбался Иван, подходя ближе, увязывая возлюбленного во влажный поцелуй. В ответ он получил сдавленное мычание. Достоевский не привык раздвигать перед кем-то ноги, смущение обуяло его с головой и Ивану это нравилось. — Может я схожу в душ? — Робко спрашивает он, но уйти не дали. — Нет, Федь. Ты дотронешься до себя, не оставишь мне полного возбуждения. Мне нужен ты целиком, уж поверь, мне всегда будет нравиться твоё тело, — Уголки губ тянуться выше, когда он снимает футболку, оставляя ее где-то на краю постели. Он жмёт Достоевского к изголовью кровати, зацеловывает сладкие губы и медленно спускается ниже, насилуя шею своими зубами. — Ваня! Ты оставишь засосы, прошу, целуй ниже, — Ноет Федор, прикасаясь к плечам. — Я хочу, что бы они были на твоей коже. У тебя достаточная длина волос, чтобы скрыть их, — Большой палец придавливает губы, входит внутрь рта, не давая говорить. А Достоевский пока лишь думал, что хочет поцелуев ниже, что всё-таки желает попробовать игрушки Ивана, который оказался так чудесен в постели. — Вань, — Невнятно произносит он имя, не выдерживая нежного и мокрого языка на своей шее. Ноги робко скользят по постели, прижимают талию любимого. — Вань... — Да, свет мой? — Палец входит глубже в рот, заставляя Федора прищуриться и вздохнуть. Внимательный взгляд осматривает этот вид. — Жаль ты не делал мне минет, у тебя чудесное личико, когда что-то глубоко во рту, — Усмехнулся он, прежде чем вытереть палец о щеку, заставляя смутиться ещё больше. — М-м, как ты славно и быстро возбудился, — Тянется нота и рука скользит по паху, заставляя ноги подогнуться. — И чего же хочет мой Федя? — Попробовать то же, что и ты... — Но какую-то маленькую игрушку. А может все же мою любимую? Он смотрит на этот длинный фалоимитатор, прикидывая мощность его выбирирывания и вздрагивает. — Нет... Я хочу ту игрушку с насадками, — Достоевский краснеет. Он звучит слишком детско и пошло, словно не он совсем разговаривает. А Гончарову лишь в утеху, он в восторге, когда ранее властный и доминантный человек, узнает, что может раздвинуть и подогнуть собственные ноги. Только мастерство и никакого мошенничества. — Хорошо, милый. Я выберу более продолговатую, — Она ещё и шла гибкой волной, от чего внутри создавалось необыкновенное ощущение, но Федору пока далеко до него. Руки свои девать некуда, они то прикрывают лицо, то сжимают простыни... Достоевский едвали находит какое слово сказать, какой звук издать, это все до необыкновенния заводит его. Что уж говорить про пальцы внутри. Старое чувство, Федор пробовал это, но оно такое необыкновенное по сей день. Невольно он сжимает их внутри, заставляя смазку хлюпнуть внутри себя. А Иван лишь ласково просит расслабиться. Он желает все для комфорта своего партнёра. Целует, нежит, нежно раздвигает пальцы внутри, прекрасно понимая что у Федора он не первый. — Ваня... Ты так долго растягиваешь, может я уже могу принять тебя? — Мне просто до неимоверия нравится твой возбуждённый и смущённый вид, — Хихикает Гончаров, целуя раскрасневшиеся ланиты. Его поцелуи проходят нежной чередой, спускаются к ушку, которое было обхожено губами. Откуда только Ивану известны все скрытые эрогенные зоны? Достоевский может только тихо мычать под ним, желая большего. Он готов на многое, он хочет отдаться, но Чертов звонок в дверь, заставляет Ивана отвлечься. Весь сладких момент был испорчен Дазаем. — Мне нужно с тобой срочно поговорить! — Говорит он, стоит двери немного прикрыться. — Осаму... Я очень занят сейчас, я прям не могу... — Блять, это серьезнее чем ты можешь представить. На онлифансе запретили донат выше миллиона рублей, если мы не выведем деньги прямо сейчас, они сгорят! — Черт, ты издеваешься? Я могу это сделать один! — Нет, там ещё.... Как тебе сказать... Твой адрес вскрыли, Вань.