Любовь ли

После той ночи, когда демон впервые воспользовался телом Сенджуро, Ренгоку больше не вставал. Мальчишка не поднимался с кровати сутки, будучи на грани смерти, пока не пришёл Аказа. Демон вначале даже не понял, что творится, злясь, что его не встретили, как подобает, но когда Сенджуро начал бредить и назвал его братом, Аказа понял, что мальчишка на пределе. Он умирает. Как только мог, демон Луны мчался с мальчишкой на руках в Квартал Красных Фонарей со всей мочи. Там было единственное место, где ему могли помочь. Поэтому, когда Высший Демон появился в комнате отдыхающей демоницы, первым, что сделала Даки, так это радушно встретила его, восхищаясь неожиданным приходом. А уединившись в скрытой от посторонних глаз комнате, появился и сам Гютаро, не спеша вылезая из своей сестры. Разговор двух Высших Лун, был тяжел, аура их соперничала друг с другом, а уступать никто не хотел. Шестой наотрез отказывался брать под свою опеку и следить за братом истребителя, тем самым навлекая на себя гнев Повелителя, а также охотников, кто все ещё ищет этого Ренгоку. Аказа же давил статусом и силой, принуждая сородича согласиться, но услышав очередной отказ, в секунду снёс тому голову, под визг и плач Даки. — Последний раз говорю, — рычал Аказа, схватив скалющуюся в гневе голову Гютаро за волосы и поднимая на уровень своих глаз, — Ты либо берешь этого мальчишку и я выгораживаю тебя перед Господином или ты умрёшь под лучами солнца! — Не надо, Аказа! — Выбирай скорее, Гютаро, я ждать не буду. — Братик, пожалуйста! — вцепившись в руку Третьей Луны, плакала Даки, умоляющи смотря на него, — Не убивайте его, Аказа! Братик давай возьмём мальчишку? Чего нам стоит следить за ним? Братик! И девушка заревела громко и так протяжно, что Гютаро невольно закатил глаза, а Аказа тяжело выдохнул, терпеливо слушая истерику демоницы. — Ладно–ладно, — скрипуче протянул Шестой, усталым взглядом покосившись на сестру, а затем яростно крикнул, — На кой тебе вообще сдался этот гаденыш? Проблемы одни создаёт! — Он должен стать истребителем, — спокойно ответил Аказа и бросил голову Гютаро в руки Даки. Сестренка мигом успокоилась и вытерев слезы, скорее понеслась к телу брата, чтобы приростить его голову обратно, — Я поспорил с Доумой, что за столетие, найду и обращу мечника в демона, что будет вровень Столпам. В комнате настала секундная тишина. Два демона не понимающе смотрели на Аказу, а затем на лежачего на полу Сенджуро и снова на Аказу, но когда до них дошёл нехитрый план Третьей Луны, в комнате раздался такой ржачь, что его было слышно даже на улице. — Ваха‐ха‐ха‐ха! — заржал Шестой, не сдерживая голоса, — Что за абсурд?! Даки поддержала брата, не в силах успокоится и когда два демона от души отсмеялись, едко комментируя его план, они все–таки угомонились, но все ещё тихо хихикали временами. Аказа сидел возле лежащего на боку Сенджуро и полностью игнорировал сородичей, проверяя температуру у Ренгоку. Все же не зря он перед тем, как нести его сюда, окунул в холодную реку. Теперь малец Ренгоку не "кипит", как чайник, но все равно оставался очень горячим. — Ты серьёзно, надеешься что он сможет выучиться сам? — Возможно, — спокойно ответил Аказа, расслабившись, — Он кровный брат Столпа Пламени — Кёджуро Ренгоку! Невероятный был мечник! Давно я не встречал людей с таким боевым духом! Сенджуро как–то обмолвился, что истребление демонов их родовое ремесло, поэтому он просто обязан выучиться! — Что-то не похож он на истребителя, — мирно подметила Даки, замечая худощавые руки Ренгоку и исходя из своего опыта общения с людьми, сразу поняла, что тот наверняка даже катану держит с трудом, — Какой-то он дохлый. — Им не занимались, — спокойно ответил Третий, а сам в упор смотрел на Даки, давая понять, что возражения не принимаются, — Отец его пьянь и сына не учил! Мальчишка очень эмоциональный, что сильно мешает ему, но умный и выносливый. Надежда есть. Сейчас этот Ренгоку лишь запасной вариант и если я найду достойного истребителя, можете сожрать его. — Даки, приведи себя в порядок и зови городского врача, — лениво потребовал Гютаро, смотря на больного Ренгоку, — Кто знает, может этот яркий уродец уже сдох, пока лежал, а мы тут... Договорить ему не дал убийственный взгляд Третьей Высшей, из-за чего тот недовольно скривился, подгоняя сестру. — На что спорили? Если спорят Высшие Луны, то спорят они по крупному и Мудзан не одобрят такие выходки, устраивая обоим спорящим адские карусели мук. Поэтому, то что у Аказы и Доумы получилось договорится, сравни чуду, что вызывает даже дань уважения, а учитывая тот факт что Третий на дух не переносит Второго — заставляет задуматься в чем подвох. — На статус. Если побеждаю я, то занимаю статус Второй Высшей Луны и Доума на него не зарится. — А если он? — Ни каких "если"! Я найду истребителя или выучу Сенджуро и точка! Так и закончился их разговор. Демоница довольно быстро привела врача и мужчина преклонных лет, бывший военный врач, сразу же увидев ребёнка ужаснулся его состоянию. Все было очень плачевно: весь бледный, словно лист бумаги и тощий, Сенджуро всего трясло в лихорадке; под глазами были огромные синяки; по всему телу незримое количество гематом, шрамов и глубоких укусов, а где-то зубы Аказы и вовсе выдрали куски мышц; переломана правая рука, левая же отбита настолько, что без слез не взглянуть; сустав на плече вылетел из чашечки, но был закрытого типа. И это все, что врач успел увидеть на осмотре, а сколько же там ещё "подводных камней" страшно представить! Мужчина отказался его лечить, сказав, что если ребёнок выживет, то это будет сравни чуду, а в такие чудеса он не верит. Зато быстро поверил, что его распотрошат и скормят здешним псам, если он не возьмётся за его лечение. Неделю Аказа не появлялся в их квартале. Неделю Сенджуро не выходил из комы. Мальчишке выделили отдельную комнату, лечили импортными и дорогими лекарствами, даже приглашали иностранного врача, но Ренгоку все не приходил в себя. Аказа, иногда навещал его, рыча на того, чтобы он скорее очнулся, ибо время поджимает, ведь не мог же он в нем ошибиться? Даки бесилась. Так много пришлось вложиться в его лечение, а результата нет! Ей надо воспитывать девушек, охотится для себя и брата, а не брать всех клиентов и обслуживать их, чтобы потом отдать часть денег на какого-то бесполезного мальчишку! Настолько опозоренной Даки давно себя не чувствовала. Гютаро молчал. Ему тоже приходилось несладко, но он лишь, иногда высказывался, что временами хочет сожрать Ренгоку и убить самого Аказу, хотя дальше, чем стены комнат, его угрозы не выходили. Так и продолжалось, пока через месяц Сенджуро не открыл глаза. И первым, что он сделал, так это тихо расплакался от боли, скуля, как дворняжка. Слезы безмолвно лились из ярких глазок, стекая по волосам и пачкая подушку. Как же ему сейчас больно! Так больно, что он невольно завыл, шмыгая носом, чем и привлёк к себе внимание. — Очнулся...Он очнулся! — раздался звонкий девичий голосок и с трудом повернув голову на бок, размытому взору Сенджуро представилась юная медсестра. Увидев человека, Сенджуро сначала не поверил, считая видение бредом, но когда девушка подошла к нему и стала поправлять капельницу, до него наконец дошло увиденное. И уже не сдерживая никаких эмоций, Ренгоку перешел на не сдерживаемый рев полный боли: громкий, тяжёлый, такой желанный и наполненный счастьем. "Боже, какое счастье! Вокруг него люди! Живые люди! Люди! Люди! Люди!" — Сенджуро, дорогой, успокойся! — пищала девушка в медицинском фартуке, вытирая его слезы, — Сейчас тебе принесут обезболивающее, потерпи немного. Его спасли! Боже, спасли! Спасли от того изверга! Вытащили с проклятого места, тюрьмы, личного ада! Так мало оказывается надо для счастья и сейчас зайдут батенька или Мицури и успокоят его! И Танжиро! Танжиро обязательно придет! Как же он по ним скучает! Как хочется скорее увидеть! "Боже, ты услышал мои молитвы? Какие же все таки добрые люди и такое ласковое солнце за окном! Боже, спасибо!" — Ба–те... — Тебе нельзя говорить! — строго отрезала медсестра, поправляя его одеяло. Она была вся "на иголках" и метала взгляд на вход, но пока никто не появлялся, — Береги силы! И Сенджуро послушно замолчал, но сам не заметил, как снова уснул. Тело его восстанавливаться не спешило, хотя на третий день Ренгоку мог уже говорить и попытался ходить, но медсестры быстро клали его обратно, запрещая нагружаться. — Сенджуро, пойми, ты жил в таких условиях, что твои кости стали очень хрупкими. Они ещё не обрели прежнюю силу, чтобы держать тебя и твой вес, поэтому сломаются, если ты встанешь. Ляг! — Пожалуйста, — умоляющи попросил мальчик, смотря большими взрослыми глазами на ровесницу–медсестру. Он изнемогал по родному общению, по близким, друзьям, по их доброму и любимому теплу. Как же хочется скорее обнять их и не выпускать, как бы больно не было, — Мне уже правда лучше. Прошу вас, разрешите моему батеньке и Мицури видеться со мной. Танжиро, наверное тоже здесь. Умоляю! Они верно волнуются за меня. — Не знаю о ком ты говоришь, но тебя ни кто не ждёт. — Они на задании, верно? — Нет, Сенджуро, такие люди вообще к тебе не приходили. Тебя там вообще ни кто не ждёт. "Как не ждёт?" "Не может такого быть?" Сердце в миг сжалось, отдаваясь противной болью в грудь и лёгкие. "Нет! Это же неправда! Не правда ведь?" Батенька, хоть и пьёт, но ведь любит его! Даже если пьёт с горя и не пришёл его навестить, но Мицури–то! Она же такая любящая, светлая, искренняя и очень добрая могла его бросить? Нет...А Танжиро? Неужели он стал им не нужен? На глаза, от дурных мыслей, навернулись слезы и Сенджуро привычно опустил голову, чтобы не расплакаться. Так не бывает! "Я отказываюсь в это верить!" — Ну, не расстраивайся ты! Часто случается, казалось бы близкие люди, а им все равно на тебя, попади ты в беду. Разделяют с тобой только счастье и радость! Зато вот твоего пробуждения очень ждала наша Госпожа! Видел бы ты как она улыбалась! И радостно и жутко одновременно! — Простите, а где я нахожусь? — тихо спросил Сенджуро, подавляя отчаяние, что стало расцветать в душе, подобно ядовитому цветку. Он искал объяснение происходящему, ведь не может так быть! Его не могли бросить! — Просто я совсем не помню, как сюда попал и кто ваша Госпожа? — Госпожу, оплачивающую твое лечение, зовут Варабихимэ, а ты в Токио, Квартале Красных Фонарей Ёшиваре, доме Киримичи! "Ёшиваре? Ойран? Химе? Квартал Красных Фонарей? Это же..." Все лицо, шея и уши вмиг покраснели, ломкие тусклые волосы, встали дыбом, а сам Сенджуро забегал взглядом по полу не зная куда деться от смущения. Он лечится не в истребительском корпусе, а у девушек–куртизанок? Мальчишка не переставал смущаться до тех пор, пока медсестра не покинула его палату, чтобы он смог успокоится. Весь красный, как рак, Ренгоку было одновременно радостен и смущен! Ведь это объясняет, почему Мицури, Танжиро и батеньки нет. Они просто не знают, где он! Каким–то чудом, его спасли с того подвала и приютили гейши, а не истребители, поэтому никто и не знает, где он! Ну, точно! Точно! От понимая такого нужного факта, на душе стало в разы легче и сжимающая сердце обида, боль и отчаяние прошли. Значит все еще впереди! Страшное позади! Ещё месяц Сенджуро лежал не вставая. В маленькой голове зрел план, как можно скорее расплатиться перед милосердной Госпожой за свое спасение и скорей попасть домой. Он безумно соскучился по родным и готов идти пешком, лишь бы дойти до семьи. И чтобы скорее встать на ноги, начал применять дыхание Пламени. Кёджуро, как–то упоминал, что оно помогает залечивать раны во время боя, а также поддерживает весь организм в тонусе, но спустя десять минут стараний, Сенджуро начал задыхаться, а боль сковывала лёгкие до такой степени, что перейти на обычный темп получалось с трудом. Тяжело и трудно! Но Сенджуро решил не сдаваться и продолжал пробовать дальше, пока не понял, что это предел. Его лёгкие и выносливость тела позволяют применять дыхание максимум на полчаса, а после он начнёт мучительно задыхаться. Поэтому Ренгоку заканчивал раньше, чем почувствует боль. И это кое–как сработало! За месяц таких усилий его состояние стало получше: бледность сошла; кости окрепли; волосы стали насыщенными и как прежде принялись торчать в стороны; синяки и раны почти зажили, а боль притупилась. Врачи лишь удивлялись, таким резким перепадам организма, называя мальчишку ходячим счастливцем. Сенджуро всегда был вежлив и мягко улыбался, несмотря на то что им приходилось делать ему болючие уколы и "кормить" массой лекарств. Так и прицепились к нему позже прозвище "Огонек"! — Тебе стало намного лучше, поэтому наша ойран хочет навестить тебя! Сенджуро мягко улыбаясь, встал с кровати, откладывая книгу, что любезно предоставила ему лекарь. Он весь засиял, понимая, что сейчас сможет поблагодарить свою спасительницу! Он обязан ей жизнью и стоя посреди комнаты с нетерпением ждал её. Но когда седзи начали отодвигаться и показались пальцы с длинными ногтями, в душе у Ренгоку стало очень неспокойно. Там словно забушевал лесной пожар, который он не в силах контролировать! Необузданный, знакомый страх, сковал все тело, нутро твердило срочно бежать не оглядываясь! Бежать, прятаться, хоть, что делать, но никак не стоять на месте. Но Сенджуро крупно дрожа, продолжил стоять, со страхом смотря, как красавица Варабихиме зашла в его комнату и смерила оценивающим взгядом. — Наконец-то очнулся! — острый голос Госпожи, прозвучал тяжело и пренебрежительно, от чего Сенджуро не знал куда деться и медленно отошел назад, пока не упёрся спиной в стену. Почему ему страшно? Он же видит её первый раз в жизни, а боится так словно перед ним сам Аказа! Словно...она...демон. "Демон?" "Она — демон!" — Какой же ты все таки страшный! — презрительно бросила ойран, брезгливо смотря на него, — Что за брови! Торчащие волосы! Пучеглазые глаза! А руки! Руки ты свои видел? Редкий же выродок! Сенджуро остолбенел от услышанного, не понимая, что ему сейчас делать. Он не успел даже поздороваться, как с порога, его начали оскорблять. Конечно, её слова ни разу не задели его и обиды в сердце Ренгоку не держал, понимая, что демоны не умеют по другому, но ведь...Аказа–сан никогда не осуждал его за внешность, да и не ругал просто так, всегда была причина, а тут он...просто не знает, как себя вести! Как реагировать на такое? — Доброй ночи, Госпожа Варабихимэ, — чётко, но мягко поприветствовал Сенджуро, а после низко поклонился, пряча глаза в пол и удивляясь самому себе. Он даже не понял, почему сказал так, весь сжавшись и ждя чего-то. Демоница несказанно удивилась, приподняв одну бровь. Какой культурный истребитель! Она ожидала, что мальчишка будет сыпаться проклятиями и требовать прощения или же катану, но тот был тише воды, ниже травы. Ничего не сказал поперёк и никак не возмутился! Принял, как должное! А он ей начинает нравится. Но реакция Ренгоку была вполне обоснована: его так выучил Аказа! Вбил ему в голову всеми способами, чтобы Сенджуро всегда приветствовал, благодарил, извинялся и просто не путался под ногами, когда не надо. У него нет своего мнения и желаний, поэтому возражений и претензий быть не должно. Конечно, Сенджуро всегда был вежлив, а от рождения очень терпелив, чем его ровесники, но через два месяца своего плена, Ренгоку сорвался и высказал Аказе все что думает. За что жёстоко расплатился. Тяжёлые уроки от Третьей Высший, быстро научили держать язык за зубами, извиняться за все сразу и управлять мелодией голоса, чтобы не выдавать лишние эмоции. Аказа не прощал, когда его встречали слишком грубо и сухо или же наоборот, чересчур радостно и ярко. Аказа ценил спокойствие и послушание от Сенджуро и он старался не выводить демона из себя. — А ты, я смотрю, не такой безнадёжный. Мозги хотя бы все на месте или Аказа выбил и те остатки, что у тебя были? Услышав знакомое имя, Сенджуро в миг поднял голову на девушку, пока не понимая связи между ней и Третьей Луной, но в мыслях уже рождались отвратительные догадки. — Нет, Госпожа, я все понимаю. Довольно улыбнувшись, Варабихимэ неспеша подошла к напуганному Ренгоку, и грубо взяв за подбородок, подняла его лицо наверх, видя, как он отводит свои желто–красные глаза и пытается не встретиться взглядом. Глаза ещё не потухли. Взгляд все еще излучал надежду и веру в лучшее. — Посмотри на меня. Крупно дрожа, Сенджуро постарался посмотреть ей в глаза, но страх, того что он там увидит брал вверх и Ренгоку тяжело дыша, лишь на мгновение взглянул, как требовали. И сразу же отвел, подавляя желание завыть. — Слушай меня внимательно, Сенджуро! — довольно начала ойран, хищьно улыбаясь, — Я — Шестая Высшая Луна Даки и ты будешь жить на моей территории, в моем доме. Если попробуешь сбежать или мешать мне, то отправишься в яму, где будешь гнить! Ты понял меня? — Да, госпожа. — Для всех ты здесь умалишённый мальчишка, которому повезло быть спасенным мной, поэтому не надейся, что в твои бредни про демонов и истребителей поверят. А попробуешь сбежать — закую тебя в ленты! — Хорошо, госпожа. Демоница была довольна. Ренгоку оказался вполне смышленым для своих лет и совсем неконфликтным, но Аказа раз упомянул, что он учится обманывать. Сейчас, конечно не похоже, чтобы он притворялся, но ничего. У неё есть богатый опыт общения с такими людьми. — Извините, госпожа Даки, — тихо начал Сенджуро, теребя рукава одежды и стараясь не смотреть демону в глаза, что было очень сложно. Спрашивать было страшно, он не знает, как на его вопрос отреагирует, — Зачем...я вам нужен? Зачем меня лечили? Все такая же довольная Даки отпустила лицо мальчишки и отойдя от него на пару шагов, осмотрела комнату. Она не знает, кто убирается в его палате, но здесь было чисто, что радовало. — Лично мне, ты не нужен, даже есть бы не стала. Тебя принёс Аказа и сказал выхаживать, а я так надеялась, что сдохнешь за этот месяц. Теперь все встало на свои места и Сенджуро начал чувствовать, как к горлу подкатил острый ком, что не дал свободно дышать, задыхаясь. Сердце закололо и чтобы не начать всхлипывать, Ренгоку невольно схватился за длинные волосы, оттягивая их вниз, выдирая. "Нет! Не может быть! Это не может быть правдой! Как же так? Боже! Нет! Нет! Может это ошибка!? Скажите, что это все сон! Не может же все быть так плохо, ведь нет же? Нет!" — Скажи спасибо Аказе! Он так печется о тебе, что на время лечения заставил следить за тобой. Боится, что сбежишь! Ха! Вот идиот! Слезы залили глаза, медленно стекая по щекам и сдерживая всхлип, Сенджуро сжал до боли зубы, чтобы не расплакаться. "Нет! Я не хочу! Пожалуйста помогите! Ничего не кончилось! Совсем!" Он лишь попал из одного ада в другой! Одна Луна за другой! Когда же этот круговорот кончится? Почему ему не дали умереть? Зачем лечили? Он же слабый и никчемный! Он ни на что не годный и совсем непутевый! Сенджуро не хочет так жить! Он вообще не хочет жить! Слезы крупными каплями поочерёдно капали на пол, привлекая внимание Даки к себе и она заинтересованно спросила: — Плакать вздумал? Оглядываясь на мальчишку, демоница вспомнила, что Аказа предупреждал их о том, что малец будет много ныть и надо научить его молчать, но сколько бы сам Аказа не пытался, Сенджуро не мог долго сдерживать крик или слезы в себе. — Сопля какая! Понятно почему Аказа тебя бил! Какой же из тебя истребитель, раз слезы льёшь, не хуже девок! — Убейте...меня...пожа–а–луйста... Слова давались невыносимо трудно и тихо, что если бы не улучшенный слух демона, то Даки бы и вовсе его не услышала. — Пожалуйста...я не могу так больше... невыносимо... С размаху тяжёлая ладонь Шестой Луны наотмашь бьёт Сенджуро по лицу, из-за чего Ренгоку осел на колени, уже не в силах сдерживаться. Щека резко покраснела, ярко–фиолетовый след от пальцев адски пекло, слезы полились ручьем, а сам Сенджуро умоляюще смотрел на Даки. — Прошу вас, госпожа! — отчаянно заголосил Ренгоку, приложив ладонь к больной щеке, — Я не оправдаю ни чьих надежд! Я правда ничтожество! Я устал бороться! Замучился тренироваться! Я не хочу так жить! — Хватит жалеть себя! Ещё раз услышу подобные речи и я оторву тебе язык! И Сенджуро вмиг затих, опустив голову и правой рукой принялся вытирать слезы, вспомнив, что они бесят Аказу! А вдруг и этого демона они тоже выводят из себя? Он снова совершил одну и ту же ошибку! Но как бы мальчишка не старался, слезы не останавливались и все капали на пол, образуя небольшую лужу. — Боже, какой же ты нытик! Руки жалко пачкать об тебя, а то бы получил ещё! Луна презрительно смотрела на мальчишку, раздумывая, как поступить об услышанном. Убивать его она не посмеет, Аказа тогда житья Гютаро не даст, а вот спрятать все острые предметы в его комнате стоит. Кто знает, что у него на уме, проверять не хочется. "Чёртов Аказа! Втянул же он их в это дерьмо, а сам ушёл во свояси!" — Быстро вытер слезы и лёг обратно! Когда восстановишься и переедешь в свою комнату, чтобы и шага днем оттуда не делал! Будешь сидеть там, пока Аказа за тобой не придёт! Ты понял меня?! Сенджуро тяжело кивнул, прикусив губу, чтобы не начать снова плакать. Он все запомнил и все постарается выполнить, но от обиды так больно, что хочется разреветься. Ведь госпожа Даки права. Он жалеет себя, начал жалеть. Но сколько можно?! Сколько еще терпеть?! Он правда устал. И физически и эмоционально вымотался настолько, что сил совсем нет. Им просто неоткуда взяться, нет даже желания — это не его мечта. Потому, когда демон ушла, Сенджуро вернулся в кровать и свернувшись калачиком, отвернулся к окну, молясь на скорый рассвет.