Любовь ли

Ночь. Мощная рука с силой бьёт по массивному дереву, заставляя многолетний ствол неестественно сильно пошатнуться. Листва шумно зашуршала, из дерева вылетело пару напуганных птиц, но демону было нужно не это. Одна спящая "птица" лежащая на толстой ветке, с трудом пошевелилась и что–то простонав, вновь затихла. Видно сказываются действия вколотых лекарств, ибо Аказа ни разу не видел настолько сонного и безразличного ко всему Сенджуро. Малец рассеянным взглядом смотрел на верх зелёной кроны и тогда Аказа с психом ударил снова, но на этот раз приложил демоническую силу из-за чего корни волос его стали розоветь. Ренгоку даже не успел ничего понять. Вибрация от удара пошатнула дерево с такой силой, что Сенджуро буквально сбросило с ветки и он тут же полетел вниз, мигом сгруппировавшись, как кошка. Аказа был зол на мальчишку, но ярости своей не показывал. Сдерживался. Здесь много девушек, да и местные ходят недалеко от них, каждый хочет увидеть зрелища и мяса, например как Ренгоку высекут на глазах толпы или изобью, что тот встать не сможет. Люди во все времена одинаковые и устраивать для них представления Аказа не собирался. Кто знает может один из толпы окажется бывшим истребителем или примечательную внешность мальчишки узнают и пойдет ненужный ему слух. Сенджуро и так с утра нашумел, ещё в добавок показательное шоу устроил внутри дома Киримичи. "— Аказа, ну почему ты мне не веришь? — проливая горькие слезы ныла Даки, сидя на коленях перед Третьей Высшей. Он прибыл сразу же, как только зашло солнце и не церемонясь ворвался в покои демоницы, когда та, водя ногтем по поясу выбирала себе ужин, — Я ведь правду говорю, не вру тебе! — Выпусти ко мне Гютаро! — Я не лгу! Правда–правда! Не трогай моего брата! Мы ведь так старались, мы все делали правильно! Мы не ожидали что он такой скакучий! А руку мы его не калечили, он был уже такой! — Мне нужен Гютаро, Даки, — рычал Аказа сжимая кулаки. Демоницу он не тронет, а вот к ее братцу у него масса вопросов. — Не нужен! Правда не нужен! Мы его уже ищем, он где-то здесь, ошивается! Мы найдем его! — Ты говорила его ищут с самого утра, где ему здесь прятаться? — Гютаро говорит он рядом, он не ушел далеко. Аказа, поверь пожалуйста! Но Аказа ей не верил. Даки всегда была слишком глупа для демона, обвести ее вокруг пальца было не трудно, да и прожив столько времени, она так и не поняла, что слезами горю не поможешь, а некоторые ее поступки так вообще сравни детским пакостям, поэтому Аказе был нужен Гютаро. Настоящая Шестая Высшая Луна был более сообразителен, чем его младшая сестра, ответствен, умен, потому спрос был именно с него. Но Гютаро так и не вышел к нему на разговор. К счастью положение спасла полуслепая служанка, которая постучав по седзи, сообщила, что сбежавшего мальчишку только что нашли. Он уснул в ближайшем саду на ветке толстого дерева и криков не слышит. — Я же говорила, Аказа мы его найдем, — вытирая рукавом слезы успокивающи говорила Даки, — Я лично буду присутствовать при его... — Не надо, — резко отрезал демон, отвернувшись от Шестой Луны. Кулаки разжались в ладони, а тело стало приобретать человеческий вид, — Я сам его приведу к врачу и сам буду держать всю операцию." Двухцветное пятно на траве вяло пошевелилась и медленно выпрямляясь, стало приобретать черты человека. Сонный мальчишка, борясь с действием лекарств, с трудом поднялся на ноги, изрядно шатаясь. Мутный взгляд сразу же поймал фигуру перед собой, но Сенджуро было так плохо, что попытки приветственно поклониться были успешно провалены. Вновь поборов желание спать, мысли Ренгоку были пусты, потому он пытался сфокусировать взгляд на юноше перед ним. Уловив знакомые черты лица, в мыслях у сонного мальчишки пронеслось, что он знает этого человека. Где уже видел его, знаком с ним лично, вот только когда они могли встретиться? К его сожалению сонный мозг плохо соображал, потому с трудом выпрямившись, Сенджуро в упор смотрел в лицо черноволосого парня и усердно пытался вспомнить кто он. Конечно, неприлично вот так глазеть на человека, но его нутро вновь кричало бежать, а медленно соображающий разум неспеша "нарисовал" на лице парня перед ним черные полосы, а волосы окрасились в темно–розовый цвет. "Это же господин Аказа! Демон!" — До–о–брой ночи, господин, — дрогнув голосом поздоровался Сенджуро, не ожидав его здесь увидеть. Глаза от испуга широко раскрылись, кровь словно стала ледяной, руки сцепились друг с другом, а голова опустилась вниз. Сенджуро все ещё носило из стороны в сторону, ноги его дрожали от слабости, но сон уже не шел. Как отрезало. — Как я учил тебя приветствовать? — холодно спросил демон, расставив руки по бокам и строго смотря на потупившего взгляд мальчишку. Того уже начало мелко трясти и голова начало ходить кругом. — Я...Про–о–стите, господин, — он затих, набирая в лёгкие побольше воздуха, а затем негромко, но четко выпалил, — Доброго времени суток, господин Аказа, простите меня за столь непотребный вид. Я могу все объяснить, если вы пожелаете меня выслушать. Слушать мальчишку демон не желал ни капли. Он и так все знает в самых ярких подробностях, даже видел последствия его истерики. — Не желаю, — рыкнул демон и грубо схватив Сенджуро за грудки, с размаху ударил по щеке от чего по округе разлетелся громкий "шлёп", а затем последовал тихий вой. Тело мальчишки отбросило к дереву на котором тот спал, а в кулаке Аказы остался кусочек ткани его фартука. — Это тебе напоминание о дисциплине, ничтожество! На правой щеке мальчишки тут же расцвело гигантского размера алое пятно, уже переходящее в голубо–фиолетовое. Ребра, которые приняли на себя удар, противно заныли, а тело крупно задрожало. "Надо встать, иначе меня снова ударят!" И Ренгоку сразу же пытался подняться на ноги, но сил хватило лишь упереться руками в землю и встать на колени, тяжело дыша. Мир плыл кругом, щека словно горела заживо, а слезившиеся глаза затуманили взгляд, что даже траву под собой не было видно. Страх спрятавшийся за эти месяцы глубоко внутри, как бешеная собака принялся прорываться наружу. Аказа с отвращением смотрел, как Сенджуро ползая на четвереньках, пытался подняться, но то ли страх сковал его мышцы или же лекарства не давали придти до конца в сознание, но встать у того явно не выходило. — Поднялся! — жёстко приказал Аказа, подавляя дикое желание пнуть его и как следует вытрясти всю дурь. Демона до чёртиков злило, что Ренгоку за все время пребывания у Даки, забыл всю дисциплину, что Аказа упорно ему вбивал. А Аказа именно вбивал, потому что миролюбивый мальчишка по–детски видел в нем что–то хорошее, не считая нужным соблюдать поставленную субординацию. Он будущий истребитель, в его ремесле дисциплина важна не меньше, чем физические навыки. Когда Сенджуро станет по силе как Столп, Аказе уже будет трудно его контролировать, а если тот начнет самовольничать, большие планы на мальчишку рухнут в одну ночь. Ибо там где не пройдёт демон, всегда пройдет человек, там где демону ничего не расскажут, то легко откроются человеку. Аказа собирался использовать подконтрольного Сенджуро по максимуму, но тот будто забыл все свои слезы во время обучения в подвале и этот маленький мазохист требует повторения. А чем Гютаро и Даки занимались? Как его контролировали и обучали? Что Сенджуро делал несколько месяцев после лечения? А времени у него не так уж и много, да и мальчишка потихоньку растёт. Всего прошло семь месяцев с момента его похищения, а истребители, верные как собаки, даже под муками не соглашались на обращение! Чертовы слабаки! И пацану операция требуется, которая не факт, что поможет. Риски пятьдесят на пятьдесят! "— Дорогой Аказа, неужто ты испугался? Конечно, если гнев господина Мудзана обрушится на тебя, это станет болезненным потрясением... — Заткнись, Доума! — Я тебя прекрасно пойму в случае проигрыша, даже насмехаться не буду, ты ведь всего лишь Третья Луна. А к младшим надо быть терп..." Далее воспоминания кидаю отчетливо размазанную голову Второй Высшей Луны и его задетую гордость. — Вставай! Хватит ползать! Сенджуро что–то невнятно прошептал, давая понять, что услышал и зацепившись пальцами за жёсткий ствол, пытался подняться. Тело дрожало, руки пару раз соскальзывали, но Ренгоку тихо мыча, смог подняться облокачиваясь об дерево. Приняв вертикальное положение в глазах заблестело множество "звёзд", которые быстро прошли. Думать стало в разы легче, даже дышать проще и не видя других выходов, как избежать новой боли, Сенджуро глубоко вздохнул. Аказа тем же моментом уловил, как дыхание мальчишки резко изменилось. Из прирывистого и частого оно стало более четким и глубоким. Он определенно применяет технику дыхания! — Отлично, — быстро бросил демон и схватив мальчишку за запястье потащил к дверям. Даки жаловалась, что два взрослых крепких мужика не смогли справиться с огрызающимся на них Ренгоку, поэтому Аказа с удовольствием хотел это проверить. — Нет! Не надо пожалуйста, — жалобно раздалось позади и маленькая рука ловка вывернувшись, выскользнула из хвата. Аказа ошарашенный такой буйности, но все таки решивший не проявлять силу рядом с людьми, медленно развернулся и строго посмотрел на мальчишку. Сенджуро весь дрожа, прижал руки к груди, умоляющи смотря на демона. — Пожалуйста, выслушайте меня, господин Аказа! — Сенджуро, — медленно проговорил Луна, скрепя зубами. Руки сжались в кулаки и противно зачесались, но он стоял спокойно, держа себя под контролем. — Прошу! — Либо ты идёшь сам, либо я волочу тебя силой. — Мой врач Тсунео Куросава издевается над... Договорить ему не дали. Широкая ладонь демона мигом схватила его за челку и Аказа пару раз потряс Ренгоку, пытаясь привести в чувства, вот только Сенджуро от этого не успокоился. Наоборот. Обхватив двумя руками запястье Луны, мальчишка с силой оттягивал демона от себя, а голову отворачивал в стороны, с каждой секундой оставляя в чужом кулаке все больше и больше ярких волос. — Идиот! И резко дернув головой Сенджуро, вырвался из крепкой хватки. Ноги рефлексорно понесли назад, на том месте, где росла пышная челка, все начало обжигать, словно огнем и горячая струйка крови медленно потекла через весь лоб, растекаясь полоской по черным бровям. Но Сенджуро не чувствовал боли, дыхание помогало заглушать его и только видя в кулаке Аказы копну своих ярких волос, мальчишка рассудил, что на челке теперь у него небольшая лысина. "Это не важно! Надо достучаться до демона!" А этот самый демон скрипя зубами уже не шел, буквально надвигался на него, как буря, убивая взглядом голубых глаз. — Он насильник, господин Аказа! — спешно отходя назад, кричал Ренгоку специально привлекая к себе внимание. Рука рефлексорно поднялась вперед в жесте "стоп", а вторая принялась стирать кровь с лица, чтобы та не попала на глаз, — Он издевается над девочками! Он бьёт их и меня! И демон остановился. Сенджуро даже сначала не поверил увиденному, от чего сам обомлел, но поняв, что это его шанс высказаться, начал тараторить так, так как ни когда раньше. — Ночью, когда все спят, он заходит к больным девочкам и сношается даже с совсем маленькими куртизанками! Они плачут! Все боятся этого человека! Он и меня бил, а потом я смог отбиться! У него поэтому сломан нос, он врёт, что упал! А вчера Тсунео специально вколол мне слишком много лекарств, чтобы я не мог дать ему отпор! Пожалуйста, господин, я не хочу к нему! Он же меня, как девочек... Под конец длинной речи на глаза почему подступили слезы, а голос начал садиться, что говорить становилось трудно и Сенджуро тяжело выдохнув, затих, с надеждой в глазах смотря на демона. Душа трепыхалась надеждой и верой на спасение, что явно читалось в больших и ярких глазах, но пара слов от демона загасили душевный огонь, как мощный порыв ветра тушит горящую спичку, оставляя после себя исчезающий дым. — Ну и что? Ренгоку затрясло. Он конечно не верил, что Аказа может быть великодушен, ведь Даки на его жалобу лишь отмахнулась. Но он решил хотя бы попробовать. Может быть господин Аказа сжалится над ним или, если считает его личной вещью, то защитит. На самый худший исход, Сенджуро в обмен пообещает выучить первую Кату. И плевать что это невозможно. Он должен спасти беззащитных девушек дома Кёгоку. — Господин, пожалуйста поговорите с госпожой Даки! Я пытался достучаться до главы дома Омитцу, но меня к ней не пускают! Я обещаю выучить и показать вам первую Кату Пламени! Я уже могу поддерживать концентрацию... "Пускай я и вру, пускай мне будет потом больно, но нельзя этому продолжаться!" — Еще раз соврёшь мне, я выбью тебе зубы. Глаза быстро забегали по темному саду и не найдя на чем остановит свой взор, Сенджуро тяжело вздохнул и наклонил голову вниз, не зная куда деть свои руки. Глупо было надеяться, что демон может быть милосерден и ему есть хоть какое-то до незнакомых ему людей, но мальчишка надеялся. Он искал хоть какой-то выход! "И что теперь? Что я могу еще сделать? Что за напасть такая? Почему я постоянно бесполезный!" — Господин, пожалуйста, если... — правая ладонь вся измазанная в крови, словно пленка кинокамеры возвращала в прошлое, даря мальчишке фантомные ощущения боли и душевных мук, кои он прожил сам и чьи он слышал лично пока лечился в Киримичи. Слезы от эмоций норовились политься снова и сжав испачканную ладонь в кулак, Ренгоку прижал ее к груди с отчаянием и болью поднимая глаза на демона, — Если...если я не могу помочь им, то зачем мне вообще жить? Какой от меня смысл, господин? Такая громкая речь заставила демона противно скривиться и недовольно глядеть на Ренгоку. Что этот полоумный несёт? Совсем страх к нему потерял? — Вы же сами так жаждите, чтобы я был похож на брата, но сами не даёте мне проявить его воспитание! Я слишком слаб, чтобы стать мечником, но хочу жить как мне велит сердце и совесть... — Заткнись! В момент Аказа оказался позади мальчишки от чего тот ахнул, не успев даже увидеть его движений. Тяжёлая рука демона легла на загривок и словно пасть диких псов, сильные пальцы больно обхватили шею Сенджуро сзади. Мальчишка мигом ссутулился, весь съежившись, по коже неприятно пробежали мурашки, заставляя волосы на всем теле встать дыбом. Ужас охватил Ренгоку и тот застыл, как вкопанный, пока демон не толкнул остолбеневшего от шока мальчишку вперёд. — Не надо, — простонал Ренгоку сделав пару шагов вперёд, но тут же принялся упираться ногами в землю, тем самым поднимая горки рыхлой почвы. Руки вывернувшись назад, вновь обхватили прохладную ладонь демона и пытались разжать крепкие пальцы на своей шее, но ничего не получалось. Он словно оказался закован в стальной ошейник, который как ни царапай острыми ногтями, как не пытайся разжать изо всех сил, как не выворачивайся, ни чего не выходит. Третья Высшая на удивление оставался спокойным, с силой толкая Ренгоку вперёд и лишь изредка кидал презрительные взгляды на Сенджуро, когда тот слишком сильно упирался и реально мешал их движению. Потому, не выдержав нового порыва сопротивления, демон дал ему звонкую оплеуху и выйдя в коридор больничного крыла, все также упорно повел выворачивающегося, в разные стороны ужём, Сенджуро. Как же он его бесит! Мальчишка обнаглел настолько, что начал пытаться давить на жалость, манипулировать и торговаться! За кого он вообще его держит? Но демон должен был признаться, что в своих речах Сенджуро был прав. Он не сможет воспитать из него честного мечника, если не будет давать проявлять ему заложенное Кёджуро воспитание. А мечник с принципом: "победа любой ценой" его не устраивал. Напади хоть раз Сенджуро на него со спины и от мальчишки мокрого места бы не осталось. — Перестань крутиться! — рыкнул Аказа уже изрядно устав от такого настойчивого сопротивления. Не физически. Эмоционально. Он привыкший видеть мальчишку всегда спокойным и покладистым, бесился на него уже через пять минут их общения, потому что он его совершенно не слушался. Они даже разуваться при входе не стали, ибо демон был уверен, что при малейшей возможности Ренгоку даст деру и тогда ели живому терпению Луны придет конец. Тогда уж Аказа поднимет на него руку не как человек, а как демон и вся маскировка пойдет насмарку. Однотонные бумажные стены и яркий свет от фонарей больничного крыла мелькали перед глазами калейдоскопом, когда Сенджуро крутясь телом, пытался вырваться. Он избегал этого места всеми силами и никогда в жизни больше бы не ступил сюда, но вот он снова здесь. Опять. Память не вовремя подкинула воспоминания прожитых здесь чужих и собственных мук. Тогда когда он только сюда попал и лечился, то был полон надежды на спасение и скорой встречи с батенькой и Мицури, пока его чутка оклемавшегося, не навестила Даки. Тогда–то ему и стало безразлично все: ни солнечные лучи, что ярко светили в его палату принося долгожданное тепло и свободу; ни прыгучие птицы, что имея волю, пели даже ночью; ни тихие приглушённые стоны, которые доносились из чужих палат — он игнорировал все, помня лишь то, что за ним вернуться и ад повторится снова. Как и говорила госпожа Даки, Аказа выдрессировал его идеально. Почти. До одного момента. Ночью, когда Сенджуро вновь не спалось, к нему в палату забежала девочка. Неожиданно, резко и громко, она стуча сёдзи, дрожа уткнулась в угол комнаты, тихо всхлипывая. Ей было на вид лет пять или шесть, черные волосы ее были растрепаны, ночнушка порвана, а на щеке наливался небольшой синяк. "Такая маленькая и оторванная от дома, измученная, с гипсом на левой руке, ей должно быть так страшно и больно." Маленькая майко жалась к углу стенки, как котенок к матери и молилась на спасение. Но спасения в этом доме не было ни кому. Прям, как ему в том подвале. И слезы на лице мальчишки сами начали капать бурным потоком, а эмоции принялись разрывать душу на мелкие кусочки так больно, что хотелось кричать. Как же он ее сейчас понимает, понимает ее безвыходность и животный страх, отчаяние и надежду. Надежду с верой в лучшее, только в лучшее сам Сенджуро давно перестал верить. "Но она–то еще верит!" И сдерживая новый поток слез, Сенджуро мягко улыбнувшись, дрожащим от страха голосом предложил ей помочь и спрятал маленькую куртизанку под своим одеялом, а военному врачу наврал, что видел как она убежала в сад. Той ночью он не спал. Закрыв плотно двери, чтобы к ним никто не вошёл, он положил девочку спать на свою кровать, а сам сел под дверь, размышляя. Что-то внутри его вновь рухнуло, что-то болезненное, но мертвое. Словно он разбил внутреннюю установку, но за место этого душа его расцвела теплом. Он спас эту девочку. Он спас человека, значит жизнь его была не зря! Сенджуро тогда чувствовал, что очнулся от долго сна и только сейчас начал понимать, что творилось вокруг него. У него появилась свобода. Маленькая, может быть даже совсем ничтожная, но у него есть свобода! А если есть свобода, то возродится, закопанная мучениями, воля! И начиная с той ночи, Сенджуро сопротивлялся своему страху и такой больной, донельзя, установки слушаться демонов во всем. Он не станет безвольной куклой! Пусть и проживет он тогда совсем не много, но зато будет верен себе. Только пыл его приутих следующим утром, когда злой Тсунео зайдя к нему в палату, избил начинающего выздоравливать Сенджуро, а мальчишка не смог дать ему отпор. — Мой больной, Сенджуро, я знаю, что это ты ее спрятал и если хоть одна птица узнает, что творилось сегодня ночью, обещаю, ты у меня от боли на стену лезть будешь! И Сенджуро кивнул. Он молчал. Только душа его все равно выла волком, когда слыша, как напевая странную песню, Куросава идёт в ночной обход. Ренгоку давно заметил, что когда бывший военный поет, это значит, что он выбирает свою будущую жертву и горе той, кто ей станет. В крыле Киримичи было не так много больных куртизанок и гейш, только вот страдали всегда дети, в слова которых ни кто верил и кого запугать было проще всего. И одним днем, когда Ренгоку проводил лечебную гимнастику, Тсунео зайдя сзади с явственным наслаждением повалил Ренгоку избивая. Бил до крови на костяшках; бил пока руки и ноги не затрясутся от перенапряжения; бил приговаривая: "Ну, что Огонек, встанешь у меня ещё на пути? А, яркая ты сволочь? Здоровья, как у быка, а мозгов как у рыбки!" Первые разы Сенджуро и в прям не мог отбиться, боясь поднять на человека руку, но раз на третий — терпению и милосердию его пришел конец. Теперь Тсунео Куросава лечился на равне с Ренгоку и на долго затаил на того обиду. Тогда-то Сенджуро и пытался достучаться до Даки, умоляя ее избавить дом Киримичи от жестокого врача, но демону было все равно, а письма и просьбы главе Омитцу не доходили. Но Сенджуро продолжал хоть как-то оберегать девушек и физически тренировался, чтобы не потерять сноровку с быстротой реакции. Как показала практика, мышцы растут в покое, потому младший Ренгоку не перенапрягался, хотя по мутной памяти помнил, что тренировки в подвале все таки дали свои плоды. Он стал намного выносливей и быстро адаптировался к новым условиям, живо понимая, что от него хотят. А так за все время, что он проводил в больнице, благодаря стараниям врачей его здоровье стало почти идеальным, а своими тренировками он не расслаблял мышцы и сохранил гибкость тела, помня все–то чему его учил Кёджуро. Только это было ничтожно мало. Он не смог спасти одну девушку. Совсем юная она подхватила простуду, но вовремя не лечилась и попала в Киримичи уже с осложнением. Организм к сожалению не смог пережить такую нагрузку и маленькая девочка не дожила до рассвета. И только потом, когда пошли слухи, Сенджуро понял, что когда-то она уже была здесь. До него. Над ней тогда надругался военный и вернувшись в Кёгоку, запуганная мужчиной девочка ни за что не хотела возвращаться. Потому и медлила со своей болезнью, избегала больничного крыла всеми сила, пока не стало совсем поздно. Будь на его месте Кёджуро, мучения девушек прошли бы той же ночью. Всех этих страшных последствия можно было избежать! Братец бы всех защитил! Только горевать Сенджуро долго не дали. По неизвестным причинам, Даки забрала его поближе к себе и помогать кому–либо Сенджуро больше не смог. — Пожалуйста, постойте! — пискнуло где–то сбоку и отвлекаясь от мучительных воспоминаний, мальчишка резко поворачивает голову вправо, в сторону коридора, застыв на месте. Демон вновь встретившись с сопротивлением, но видевший реакцию Ренгоку, тоже решил остановиться, недовольно смотря в проем от куда и слышалась тихая просьба. Из длинного освещённого коридора в их сторону быстрым шагом направлялась уборщица, махая рукой. Это была девочка старше Сенджуро на пару лет. Высокая, с черными прямыми волосами доходящими до середины спины и нежно–розовыми концами были аккуратно заплетены в тугой низкий хвост, а длинная челка отросшая чуть ниже лица — убрана на бок парочкой шпилек. Большие карие глаза с волнением и трепетом смотрели на Сенджуро, а на лице расцветала радостная улыбка. Утонченные черты лица девочки, были некрасиво испачканы в пыли и грязи, а мозолистые от частой работы руки сжимали в кулачке какую-то маленькую вещицу. — Сакура, уходи! — закричал во все горло Сенджуро, дернувшись. Руками он уже не пытался разжать чужие пальцы на шеи, теперь же он старался всеми силами показать подруге не приближаться к ним, — Пожалуйста, потом! Уходи! Не надо! Радостная подруга медленно стала останавливаться, переходя на шаг, с удивлением смотря на демона. Она слышал, что Сенджуро сбежал с операции и его искали весь день, потому нарушив устав, все время караулила его у дверей операционной. Но Сакура совсем не ожидала услышать от Ренгоку, что он начнет ее выгонять, как только увидит. — Я всего лишь... Девочка остановилась не дойдя до него пары метров. Почему Сенджуро ее гонит? Что она сделала? Они же так хорошо дружили? Да, она искренне каялась и слёзно просила у него прощения, что не навещала, когда он так нуждался в ней, боясь ослушаться приказа Госпожи Варабихимэ. Но она исправляется! Она больше не бросит его! — ...хотела подарить тебе омамори, канай андзэн, вот. Сенджуро мягко улыбаясь от такого приятного момента и сдерживаясь, чтобы не начать умолять демона отпустить его, нежным голосом произнес: "Спасибо, Сакура, мне очень приятна твоя забота." И не отводя взгляда, по–доброму смотрел на нее, даря девочке спокойствие и умиротворение. Сенджуро никогда не держал на нее зла и сейчас был счастлив, что перед такой серьезной операцией она поддерживает и беспокоится о нем. Единственная, кто по настоящему им дорожит. Но ей лучше уйти! Демон Третей Высшей Луны зол и церемониться с ней не будет, ударит, если она будет мешать и от одной только мысли об этом тело Ренгоку покрывалось холодным по́том. — Вешай ему оберег и уходи, — раздался спокойный голос и мальчишка ошарашенно взглянул на Аказу. Почему он так любезен с ней? Почему аура Луны с ее приходом стала более мягче, а сам он не выражает и капли агрессии? Сакура низко поклонившись и поблагодарив демона за его милость, быстро подскочила к другу. Расправив ладонь, девочка явила взору присутствующих небольшой мешочек. Пятиугольный вытянутый оберег был даже меньше, чем ее мизинец, но вышитый на нем узор дарил такую красоту, что глаз не оторвать. — Я сама его сшила, как только узнала, что тебе предстоит операция, вот! Специально для тебя, — тихонько проговорила она, доставая булавку из кармашка на груди. Аказа безразлично слушал благодарность Сенджуро, но очень раздражался, когда Сакура расспрашивая Ренгоку о синяке, челке, крови на руке и порваном фартуке, слышала лишь невнятный ответ. — Белый материал, ну, то есть фон изделия, символизирует духовную и физическую чистоту дарящему, то есть ты, — рассказывая о подарке, неспеша крепила оберег Сакура, — А вышитые на нем цветки сливы несут пожелания скорее набраться сил и здоровья, также слива защищает от злых демонов и духов. Сенджуро на последнее предложение издал какой-то странный гортанный звук граничащий со смехом и кашлем, потому слегка повернул голову, потупил взгляд. Сакура на это тихонечко хохотнула, понимая этот жест по своему и поправив оберег, мягко улыбнулась. Аказа безразлично смотрел на девочку, но когда переводил взгляд на Ренгоку, глаза его блестали холодом. — Хватит. Пошли. Уборщица уважительно поклонилась перед уходом, поблагодарив Аказу за его доброту и пообещав Сенджуро ещё вернутся, счастливая скрылась в длинных коридорах Киримичи. — Спасибо, вам, господин Аказа, — благодарно произнес Сенджуро, когда они двинулись к нужной двери, — Спасибо, что позволили нам пообщаться, мне стало спокойнее от её поддержки. — Тогда также спокойно веди себя всю операцию. И Ренгоку досадно опустил голову, прикусывая губу, понимая, что выполнить эту просьбу не в силах. Ему будут вправлять руку обратно, что по словам Тсунео занимает много времени и сил. Лежать спокойно и терпеть издевательство так долго, он к сожалению не сможет, а применять дыхание при таком стрессе и боли у него просто не выйдет. Только не это его пугало. Пугал Тсунео из-за которого и сорвалась его первая операция и кто доставит ему ещё массу боли и унижения. Воспоминание о позапрошлой ночи было самым ярким из всех и самое пугающее. Он лежа в палате, не мог уснуть от предстоящей операции назначенной днём, совсем не ожидал услышать, как сёдзи резко открывшись, представят его взору холодного взгляда Тсунео. Врач немного ошарашенно глядя, что его пациент не спит, все таки решил не отступать и подойдя к фонарику широким шагом, быстро затушил его, погружая комнату в бесконечную темноту. — А ты гаденыш, думал, я о тебе забыл? — рычал военный врач, накинувшись на Ренгоку. Мужчина знал досконально все комнаты и расположение кровати, потому четко запрыгнув на неё, попытался связать неугомонного мальчишку, — Святым себя возомнил, защищая этих маленьких шлюх?! Думаешь тебе кто-то поможет? — Уберитесь от меня! — огрызнулся в ответ Сенджуро, снимая с себя на ощупь не затянутые на запястьях веревки. А вот он в темноте ориентировался плохо и бил наугад, периодически попадая. Но в один момент хватка Тсунео ослабла и тяжело дыша Ренгоку попытался сбежать, да только его жёстко схватили за волосы и подняв лицо, с силой затолкнули кусок ткани в рот. Зубы противно заныли, словно его ударили в челюсть и мальчишка принялся отбиваться с ещё большею силой. — Упрямый какой! Уймись уже! Но Сенджуро даже не думал, пытаясь выплюнуть ткань и не дать себя связать, но в следующий миг мощный удар пришёлся ему в живот и Ренгоку приглушённо вскрикнул, пока тело ненадолго парализовало. — Знаешь, мальчиков у меня ещё не было. Будешь мои первым! — гордо произнёс Тсунео, пытаясь в короткое промедления Сенджуро связать его руки, — Будь паинькой и тогда завтра на операции ты не чувствуешь боли в своей руке совсем. А тебе будет очень больно, поверь. Крепкие мужики теряют сознание от того шока, что получает их тело, а ты маленький такой, что мучиться с тобой придётся часа четыре не меньше. Тсунео на скорую руку привязав запястья Сенджуро к тонкому изголовью кровати и не видя от него попыток к побегу, принялся снимать на себе штаны, одной рукой нагло лапая мальчишку. — Такой упругий, — восхищенно прошептал военный, когда рука оказавшись под ночнушкой, лапала детскую грудь, чутка поигравшись с сосками. И Сенджуро понимая всю безвыходность ситуации, зажмурил глаза, пытаясь сконцентрироваться на дыхании. Надо только начать! Начать, а дальше пойдёт легче и тогда отбиться или убежать будет не проблемой! Своей паникой он сделает только хуже себе! Врач тем временем избавившись от штанов, начал стягивает их с Ренгоку, попутно облизывая свои пальцы. Сенджуро не видя ни чего, но слыша и чувствуя происходящее, постарался тихо выплюнуть кусок ткани, чтобы военный врач это не услышал. — Молодец! Мой ты молодец! Вот так и лежи спокойно, больно почти не будет. Мягкая ткань была тихо вытолкнула языком со рта и Ренгоку обрадовался, что Тсунео ни чего не понял, все также продолжая свою больную речь. — Знаешь, не зря тебе прозвище дали – Огонек! От тебя даже в спокойным состоянии буквально веет теплом, а сейчас ты весь "горишь"! Сконцентрируйся! Не обращай на него внимание, иначе потеряешь драгоценное время! Дыши глубже! Дыши, как учил Кёджуро и отец! Не нарушай темп! "Я верю в тебя, Сенджуро! Ты мой брат, а значит в тебе есть такая же сильная воля!" Дыши! — Интересно попробовать пламя на вкус! Вот она! Яркие глаза широко распахнулись созерцая комнату в четких деталях, а глаза мальчишки буквально запылали. Темнота комнаты теперь не казалось такой непроглядной, Сенджуро даже смог видеть пошлую улыбку на лице Тсунео. "Защищайся! Ни когда не давай себя в обиду! — А как же батенька... — Даже отцу!" — Уйдите! В долю секунды, мышцы мальчишки напряглись до предела, изо рта выдохлось облачко пара и связанные веревками руки грубо разошлись в стороны, разрывая плотную веревку пополам. Тсунео даже толком не успел удивиться, как четкий удар кулака пришелся ровно ему в нос и ярко–алая кровь залила всю одежду на человеке. Сенджуро же с трудом сбрасывая тяжелого и оглушенного военного с себя на пол, принялся молнией убегать. Он тогда бродил всю ночь около дома в надежде, что Куросава поднимет панику и его начнут искать, но Кёгоку и Киримичи спали. Мыслей бежать или просить помощи у Даки или Сакуры просто не было, потому весь замерзший и измученный, он вернулся под утро с четкой уверенностью, что видя его состояние операцию отменят и ему дадут выспаться. Но он не то что получил выговор и удары по спине от госпожи Даки, так медсестра помня приказ злого Тсунео, ввела ему удвоенную дозу успокоительных и снотворного свято веря, что меньшая на него не подействует из-за особенностей организма. Организм у Сенджуро и правда был особенный, ибо по другому назвать это чудо нельзя. Всего потряхивая, мутя и знобя, Сенджуро на стрессе смог вывернуться из цепких рук двоих крепких мужиков и извиваясь словно змей, буквально вылетел из дома Кёкогу. "Надо спрятаться! Бежать бесполезно!" Как ноги донесли его до высокого дерева в саду и взабрали туда, Сенджуро уже не помнил. Не помнил и то как его искали, он не слышал криков. — Ну, здравствуй, Огонек, — послышался знакомый ласковый голос и выйдя из пелены прошлых воспоминаний Ренгоку со страхом поднял глаза.