Любовь ли

Яркая свеча ровно горела в подсвечнике на столе, лишь изредка подергиваясь, когда человек шумно выдыхал прямо на нее, оторвавшись от письма, то и дело оглядываясь в угол комнаты на кровать. Там, на мягкой перине, лежал мальчишка, едва заметно дыша, от чего врачу казалось, что тот уже мертв и он ждёт его бессмысленного пробуждения. Но Ренгоку дышал, потому Куросава терпеливо ждал, периодически меняя ему капельницу. "Госпожа Варабихимэ слишком сильно печется о нем...зачем Омитцу он вообще нужен?" — размышлял мужчина не сводя взгляда со своего пациента. Это мальчишка, кроме как яркого сверхвыносливого тела и светлой души, больше и не был интересен, — "Неужто ждёт когда он подрастет? И что тогда?" Вопрос так и остался без ответа, врач громко хмыкнув, решив про себя что-то и отвернулся к своим записям, выводя стройные иероглифы в личном дневнике. — Не–е ухо–о–ди... — Проснись... — Останься! Сиплый крик, полный отчаяния и боли, негромко разносится по комнате, ударяясь об его стены и возвращаясь назад, эхом отдаваясь в палату. Юное тело по инерции двинулось куда-то вперёд, мышцы на ногах противно напряглись, готовые к бегу и мальчишка быстро–быстро задергался падая с кровати. Жёсткий пол принял его грубо, даря голове нещадную боль и Сенджуро протяжно стонет, воспалёнными глазами смотря в мутный пол. Сон, который неожиданным образом разжёг в нем стремление, сейчас казался до безобразия глупым и растворялся в общих воспоминаниях, как лекарство в горячем чае. — Чего кричишь? — послышался знакомый голос Куросавы где-то совсем рядом и повернув голову, мальчишка находит пятно похожее на ноги перед собой. В глазах все смазывается в разноцветную палитру мазков, потому Сенджуро пару раз моргает через боль, фокусируя зрение. — Хорошо игла не выпала из вены, а то залил бы тут все своей кровью, — слышит Сенджуро, но смысл слов до него почти не доходит. Пелена белый мути все также не проходит и мальчишка с трудом тянет руку к глазам, чтобы протереть их, но правая рука от чего оказалась такой тяжёлой и ярко–белой, что не рассчитав ее веса, гипс падает ему прямо на больной лоб. И комната наполнилась хриплым болезненным стоном, одновременно с громким смехом военного врача. "Этот балбес даже на кровати улежать спокойно не может, тогда что же будет дальше? Дурости и сил в нем много, молодой еще и глупый! Жизни даже толком не видел!" Перед глазами у Ренгоку вспыхнуло множество звёзд, даря головную боль и предпринимать, что-либо он больше не решился. Мыслей в тяжёлой голове даже не было, только ноющая боль во всем теле и мутные обрывки воспоминаний с операции, которую он чудом пережил. Отсмеявшись, врач присел, аккуратно беря своего пациента на руки и удивляясь тому, что жилистое тело мальчишки на удивление тяжеловато. А ведь с виду тощему Огоньку и сорока килограмм не дашь. — У тебя на руке гипс, Сенджуро, как ты заметил, он тяжёлый так что привыкай и будь осторожен, — приговаривал врач, кладя Ренгоку обратно на постель. В огненных глазах постепенно стали проявляться крупинки разума и когда Куросава, поправив капельницу, принялся укрывать мальчишку одеялом, Сенджуро к тому времени уже устало и тяжело смотрел на него, словно что-то пытался сказать. — Ты сорвал голос, — спокойно, но с нотками удовольствия сказал Тсунео, где-то сознанием понимая, что хотел спросить пациент, — Говорить тебе не советую, но если надо, то только шепотом. И Сенджуро едва заметно кивнул, только сейчас заметив всю палату в целом. Это была не его комната в которой он изначально лежал, а помещение очень маленькое и без окон. "Без окон?! Где он на этот раз? Снова в каком-то чулане?" Сердце пропустило удар, а на глаза начали выступать ненавистные слезы. Воспоминание того, как он жил в подвале с демоном, бурей ворвалось в его сознание, шатая и так разбушевавшиеся нервы. — Ты чего плачешь? — непонимающе удивился Куросава видя как с минуты на минуту мальчишка будет готов разреветься и он быстро принялся проверять капельницу с обезболивающим. "Г–г–г–де я?" — хотел был спросить Сенджуро, но из горла, заместо слов, вырвался протяжный стон и боль обдала все горло так, словно кошка все это время драла ему глотку своими изогнутыми когтями, впиваясь поглубже. — Шепотом, Огонек, шепотом! — Окно! — только и смог произнести мальчишка, отводя свои мокрые глаза прочь, в голове всегда ярки слова Луны. — Боишься замкнутых пространств? — как-то необычайно тепло спросил Тсунео и Сенджуро слегка помедлив, утвердительно кивнул, чувствуя, как горячие пальцы военного аккуратно поднимают его лицо, стирая с глаз стоявшую в них влагу, — Я не могу тебя перевезти, Огонек. Мне с тобой надо много что обсудить. И пока Тсунео все это говорил, пальцы его нежно поглаживали опухшие фиолетовые щеки, что он самолично обрабатывал и обклеивал пластырем. "Вы мне врёте" — хотя бы тихо, но хотел утвердить Ренгоку, затравленно смотря на Куросаву, но ни одно слово так и не было сказано. Только левая рука слабо поднялась и кончиками пальцев обхватила чужое запястье пытаясь оттолкнуть от себя. Военный, видимо, не ожидавший такого ответа, слегка опешил, от чего глаза его расширились, но быстро взяв себя в руки и хищно улыбаясь ответил: "А ты догадливый, щенок!". И смахнув чужую ладонь, врач с наслаждением прильнул к шершавым губам грубым поцелуем. Сухие от спирта руки принялись неспеша стягивать одеяло, больно лапая стройное тело и специально пощипывать синяки на теле. — Не рыпайся, Огонек! А то я отключу капельницу и тогда ты начнёшь выть от боли, как вчера на операции! А Сенджуро тяжело дыша, пытался оттолкнуть мужчину за плечи, всем телом и разумом чувствуя дежавю. Куросава ещё тогда обещал обезболить ему руку в обмен на тело, но он отбившись, сломал ему нос, наглядно показывая свою позицию. Чем и поплатился. Боль от операции была такой мучительной и невыносимой, что хотелось наконец умереть, но не терпеть всего этого. Теперь понятно, почему все его пациенты молчали и пазл у Сенджуро складывается, как игра в сёги. Он ждал когда его пациенты будет уязвимы и делал их зависимыми от обезболивающих лекарств! Теперь Тсунео хочет добиться, чтобы он тоже молчал, также как и все девочки окия! Все встало на свои места и ясно почему он все ещё здесь работает и ни кто кроме самого Сенджуро не поднимал панику. — Вы гад! — только и смог прошептать мальчишка, чувствуя, как слезы вновь застилаю глаза. "У меня нет выбора. Господин Тсунео все равно получит свое, а я не в состоянии себя защитить." И Сенджуро сдался. Ни каких сил у него больше нет. И рука медленно опустились, трясясь от перенапряжения, потому военный врач видя все это, сверкнул хищными глазами, покрывая все лицо Ренгоку поцелуями. — Молодец, Огонек, молодец! Правильный выбор! От поцелуев тянуло тошнить, но Сенджуро не находил в себе сил даже отвернуться. Оставалось только терпеть, ведь ни отбиться, ни закричать о помощи, ни убежать, ни чего он сейчас не может. И смотря полными отчаянием глазами в потолок, он молил о помощи всех кого знал: истребители, люди, Будда, духи, госпожа Варабихимэ, даже господин Аказа, пусть хоть кто-то сейчас зайдет и все это закончится. Он готов поверить в кого угодно лишь бы ему помогли. — А ты необычный такой! — любуясь с высока подытожил военный, "пожирая" глазами слегка худощавое, но жилистое тело мальчишки. Он как полная противоположность местным девушкам, так и манил к себе подобно диковинной вещи: стройное тело было жестковатое на ощупь и не имело мягкого живота с привычной взору женской груди; вместо этого были едва заметные кубики пресса и плоская грудь; у Сенджуро не было однотонной гладкой кожи, лишь белые и темные шрамы мелкими полосками усеянные по всему телу, а самые яркие и большие из них виднелись на плечах и руках Огонька четко красуя следы от укусов. Человеческих укусов! И судя по размеру кусал его кто-то большой и клыкастый! — Из какого леса тебя вытащили? — удивлённо спрашивает Куросава, замечая, как слезы мелкой дорожкой полились из разноцветных глаз, а сам мальчишка громко всхлипнул, — Где ты работал, что тебя кусал взрослый... Но закончить вопрос он не успел, ибо догадка пришла в голову молниеносно! — Ты что кагема? На лице Сенджуро появляется жалостливое удивление и с тихим шепотом: "Не понимаю вас", мальчишка смотрит на него своими чистыми глазами. Ну, точно ведь! Ох, хитрая Омитцу! Лиса в человеческом обличие! Неужели деньги так сильно затмили старой разум, что она решила пойти на преступление? И ведь все по уму же провернула! Заставила почитаемую госпожу Варабихимэ, на которую ни кто и думать не станет, якобы отправиться в соседний окия и там "спасти" нерадивого мальчишку. Оно и понятно, почему три месяца назад его заставили лечить этого безнадёгу. Небось в той подпольной конторе Огонька пускали по кругу, как ни какую майко не пустят, а как только нашелся купец его и продали как было. Мысли о прошлом этого юного кагема разжигали новые догадки и многие необъяснимые вещи стали для военного врача в секунду прозрачными: теперь ясно почему он так неестественно испугался Аказу и весь замер спокойно подчиняясь — парень видимо его бывший надзиратель! Теперь стало объяснимо почему с Огоньком так трепетно возятся! Ох, Омитцу! Взяла она одно скорее всего, чтобы не привлекать внимание, мол занимается ремонтом, а по вечерам в тайной комнате Огонек ей денег зарабатывает! — То есть перед другими ты ноги раздвигаешь, а мне сопротивляешься! И хлесткий удар проходится Ренгоку по больной щеке от чего ошарашенный мальчишка сдавленно мычит не понимая ни чего. Кто такие кагема? Он ни чего не делал! Он даже не истребитель! Почему его опять хотят избить? Он же согласился, зачем снова мучать? И горькие слезы обиды тонкой дорожко за струились по лицу. Тсунео довольный подчинением мальчишки, ловко слез с кровати уходя в дальний угол кабинета, ища что-то в дальних ящиках. Что именно искал там бывший военный Ренгоку догадывался, потому сиплый вой полный ужаса и отчаяния наполнил комнату в перемешку с больными рыданиями. — Куда собрался? — удивительно спросил военный, в пару прыжков оказавшись возле Ренгоку, пытавшегося бежать, что самостоятельно снял капельницу. По левой руке обильно текла кровь, крупными каплями капая на пол от чего появлялась кровавая дорожка, а сам мальчишка уже успел доковылять до двери, как горячая рука больно хватает его за распущенные волосы и с силой опрокидывает вниз. Короткий, негромкий крик только и успевает раздаться по комнате, пока самого его владельца не отпуская за пышные пряди, спешно тащат к кровати. Сенджуро, скуля дворняжкой, извивался змеей, вцепившись здоровой рукой в запястье Куросавы, как утопающий, чтобы хоть немного облегчить острую боль на голове, по ощущениям похожую, будто с него снимают скальп. — Больно! Мне больно! Отпустите! — через боль хрипел Ренгоку, чувствуя как к телу прильнул жар и маленькие крупицы силы стали появляться словно из неоткуда. И его отпустили, только затем чтобы перевернув на живот, мужчина быстро схватил кровоточащую руку и резко заведя ее за спину мальчишки поднял на вверх. Сенджуро хрипло вскрикнул, но сопротивляться перестал мигом и в это время военный врач доставая из кармана бинт, принялся поспешно перевязывать его вену. Белая ткань мигом намокла, кровавым пятном растекаясь по повязке, но Тсунео не останавливался и когда толстый слой перерыл кровотечение, мужчина порвал кусочек бинта на две части завязывая их потом в тугой узел. Сенджуро лёжа на полу уже тихо рыдал, пытаясь сопротивляться, но все безуспешно. Правую руку так сильно завели за спину, что острая боль пронзила весь позвоночник и кажется, надави Тсунео чуть сильнее, то сломает ему плечо, так неестественно он вывернул ему руку. Запыхаясь от такой быстрой и трепетной работы, всей силой что у него есть военный врач надавил Сенджуро на спину, не давая подняться, а сам сел сверху приковывая горячее тело Ренгоку к полу. Руку он решил отпустить, мало ли если этот идиот решит дернуться, то вывих ему будет обеспечен. — Не надо! Прошу вас! Только Куросава его уже не слышал, стягивая с кровати мягкое одеяло и накрывая им всю голову Огонька по самые плечи. — Меньше сопротивляйся, а то кислорода быстро перестанет хватать. Только Ренгоку тяжело дыша, сопротивляться от этого меньше не стал и сидя на мальчишке все также верхом, Тсунео принялся скорее открывать баночку с пахучей мазью. Ловко зачерпнув двумя пальцами скользкой субстанции, Куросава уже лег на своего пациента и ехидно улыбаясь, принялся бережно смазывать анус мальчишки, проникая указательным пальцем глубоко в него. — Расслабься, Огонек, ты ведь тоже получаешь от этого удовольствие. Только Сенджуро громко завыл, шкрябая ногтями по жесткому полу и выгибаясь в спине, пытался уйти от противных рук, но Куросава ловко пресекал все попытки, успев даже поиздеваться над ним — шлепнув по ягодицам. И второй палец с трудом, но вошёл внутрь, активно массируя напряженные мышцы и за секунду Тсуное заметил, что в какой-то один момент Сенджуро застыл как вкопанный, даже не дыша. Но член военного уже стоял колом, желание войти в тугого Сенджуро росло с каждой секундой, чем затуманивало игривый разум и Тсунео сорвался! Обхватив руками молчаливого Ренгоку под талию, Куросава немного приподнял его бедра готовый войти. — Я обещаю быть нежным если скажешь, кто твой хозяин, Огонек, — возбужденно прорычал военный, чувствуя, как Сенджуро весь затрясся, словно в припадке. — Я его хозяин! — прорычало позади и мощный удар кулака пришелся военному врачу ровно в ухо. Тело человека словно игрушечное, легко отлетает в бок, глухо ударяясь об деревянную стену и стекая по нему, оставляет за собой алую дорожку крови. Чувствуя лёгкость и свободу, Сенджуро в секунду подогнул под себя ноги и скинув одеяло, в панике, но без лишних движений начал отползать в противоположную от демона сторону, взбираясь на кровать и чуть ли не садясь на ее самое изголовье. Дрожащие руки, что сразу же успели схватить одеяло, сейчас по шею натягивали его, скрывая наготу. Стыдно! Страшно! Опасно! Он безумно рад своему спасению, но это самое спасение может в любую секунду обернуться ему ещё более безумной бедой. — Как твоя рука? — холодно спросил демон, не поворачивая на него головы и широким шагом направляясь к лежачему на полу Куросаве. Сейчас господин Аказа не скрывал своей сущности, не притворялся человеком и не прятал удушающи–давящую ауру, потому Сенджуро сразу его и почувствовал, как только демон стал подбегать к их комнате. — Добро–о–ой но–о–чи. Моя–я ру–у–ка не болит, — полушепотом соврал мальчишка медленно спускаясь на подушку и боясь поднять глаза, он уткнул свой взор в пол, мелко дрожа. Господин не проявляет к нему агрессии, как того ожидал Сенджуро, чем очень удивил и одновременно напугал его. Потому не теряя бдительности, Ренгоку пытался сосредоточено следить за действиями Луны. Демон настроение Сенджуро видно ни капли не улавливал, полностью утонув в голоде, что невольно разыгрался от запаха крови и потных людей. Только вот Аказа не был бы Третьей Высшей Луной, если бы вёлся на такие простые провокации, потому немного подумав, приказал Ренгоку быстро одеться и подойти к нему. Сенджуро второй раз повторять было не нужно и быстро найдя свою пижаму, судорожно стараясь одеться. Только вот, как на зло, то рука попадает не в тот рукав, то штаны на изнанку, потому через пять минут возни, дрожащий и подгибающий под себя руку с гипсом, Сенджуро стоял возле демона, опустив глаза. Луна, сидя на корточках, как-то странно смотрел на лежачего Куросаву, будто искал в его полуголом теле какой-то ответ пока мальчишка стоял рядом и стесняясь чужой наготы, разглядывал доски, будто там и правда могло быть, что-то интересное. "Придурок!" — промчалась мысль в голове Аказы и он поднял взгляд на Сенджуро. Дрожащий, растрёпанный и ослабевший Ренгоку умудрялся находить в себе силы стесняться, даже после всего того, что успел пережить и с чем сталкивался в прошлом. Ну, не идиот–ли? — И что ты будешь делать, Сенджуро? — спокойно спросил Луна, вставая во весь рост. Ренгоку, мельком видя движение с боку, за секунду отшатнулся, закрываясь руками, как если бы ждал удара, но ничего не произошло. Секунда. Две. Три. В душе мигом зародилось чувство неловкости и он ощутил себя глупо, хотя разум и кричал это всего лишь такая защита и стыдится ему не чего, но эмоции были сильнее и тихо попросив прощения, мальчишка отвёл руки за спину. Аказа не двигался. Ему без разницы, как Сенджуро реагирует на него, главное, чтобы в пределах разумного, но такая быстрая реакция несомненно порадовала демона. Уже виден хоть какой-то прогресс! Живя в подвале, Ренгоку так резко отшатывался от него и защищался только первую неделю, а потом видимо, толи привык к его резкости и ударам или же демон забил его настолько, что реакция у Сенджуро стала никакой, демон мог только догадываться. — Повторяю последний раз: "Что ты будешь делать?" — Какие действия вы подразумеваете под словом "делать"? — набравшись храбрости, с опаской охрипшим голосом спросил Ренгоку, а тело рефлексорно сжалось. Обычно за "глупые" вопросы он получает серьезный взгляд, а после, пару ударов под дых, что спрашивать или отвечать желания больше нет. Только сейчас он правда не понимал, ибо ещё ни разу Господин Аказа не спрашивал его мнения ни о чём: хочет ли он есть, пить, хочет ли в туалет, помыться или спать. Эти базовые вопросы демон за все время не задал ему ни разу, что уж говорить о более серьезных вещах? — Даю тебе возможность проявить воспитание, что успел заложить в тебя Кёджуро, — легко ответил демон, читая по лицу Сенджуро такой бурный спектр эмоций, что он невольно заулыбался. Не ожидал мальчишка, что ему ответят его же словами, ох совсем не ожидал, — Как поступишь с этим человеком? Чтобы сделал Кёджуро, будь он здесь? У Сенджуро будто земля из под ног ушла, ибо последний вопрос, словно кулаком прямо в сердце. Кажется мир перестал издавать звуки, замерев в ожидании ответа. "Чтобы сейчас сделал Кёджуро? Как поступил?" Перед глазами возник образ улыбающегося брата, бодро рассказывающий ему, как прошла его миссия. — Как поступит Кёджуро, а Сенджуро? "Как бы поступил брат? Как? Чтобы сделал?" — бешено мчались мысли и мальчишка весь напрягся, большими глазами смотря в пол, но самих досок перед глазами не видел, — "Сдал в полицию? Отпустил? Убил бы как демона?!" На последней мысли он тут же осекся, напоминая себе, что последнее запрещено законом и кодексом самих истребителей, кто не имеет прямой связи с демонами! Да и не смог бы брат поднять руку на человека...или смог? "Тогда что получается? Мог избить? Как-то бы наказал? Запугал своей силой и аурой? Может, братец смог бы его переубедил словами, гуманно решая конфликт?" В последнее верилось с трудом, последнии полгода ярко и красочно ему показали, что мир не такой простой, каким казался по рассказам Кёджуро, а слова зачастую не имеют ни какого веса, смысла и надежды. Тогда как? "Думай! Думай! Думай!" "Мы — люди и нам свойственно совершать ошибки!" — говорил братец, поддерживая его в трудную минуту. Нет ничего идеального! И Куросава тоже! Сколько он спас людей? У него поистине золотые руки! Сенджуро не раз приходилось слышать, что ему сказочно повезло попасть именно к Тсунео, ибо почти все переломы он удачно лечит несмотря на статус и тяжесть больного пациента. Пару человек в Квартале живы и ходят лишь благодаря ему! "Значит его нельзя убивать?" А если бы Тсунео не мог так хорошо лечить? Его жизнь была бы тогда менее цена, чем сейчас? Получается...его можно убить? Он ведь толком не приносил бы тогда ни какой пользы, лишь вред людям..он маньяк! Хитрый и продуманный маньяк! "Получается...его можно убить?' Нет! Нет! Нет! Что я такое думаю?! Брат никогда так не осмыслил! Это не его философия! Это даже не мои мысли! Это чужое! Чужое! "Любая жизнь имеет значение, запомни это Сенджуро! Даже если человек ничего не умеет, это не делает его хуже остальных! Просто он ещё не нашел себя в этой жизни! У него ещё все впереди!" "Какой же ты никчемный и слабый, Сенджуро! Выродок от потомственных истребителей с таким уникальным и мощным дыханием, но даже от обычного удара увернуться не можешь! Самому от себя не противно? " Боже! "—Ненавижу слабаков! Меня от них тошнит. Даже в природе сильный выживает и получает все, а слабый гниёт, жмясь по кустам. Именно поэтому я убиваю слабаков, от таких все равно нет толка, лишь мешают сильным развиваться! Слышишь меня, Сенджуро? — Да–а–а–а–а, Го–о–споди–и–и–н. — Запомни это!" "Не бывает сильных и слабых людей, брат! Люди все равны! Просто кто-то силен в одних вещах, а кто-то в других! И наш долг, как потомственных истребителей защищать людей, кто не наделён таким же сильным духом и телом, как мы с тобой, Сенджуро! "Господи! Я не могу! Все перемешалось! Нет! Я не могу! Не могу!" — Ну, Сенджуро? Как бы сейчас поступил Кёджуро? "Я запутался! Это все не мое! Не мое!Как бы поступил брат? Чтобы он сделал?" — Я жду! "Господин Аказа начинает злиться! Он злится! Думай! Думай! Думай!" Память не подсказывала ему ни чего, все разговоры, что велись с братом, в основном касались демонов, батеньки и поместья. "Думай! Думай! Думай! Ну хоть что-то!" — Сенджуро! "Что мне ему ответить?! Что сказать? Я не знаю, как бы поступил брат! Я даже не знаю, как поступил бы я!" "Я не знаю! Не знаю! Как мыслил Кёджуро по отношению к таким людям, как Куросава? А встречал ли он вообще маньяков в своей жизни? Может ему сказочно везло и на его счастье попадались лишь злые демоны и добрые люди? А если и попадались? Почему братец мне не рассказывал о них?" — Сенджуро! — Я не знаю! — зло хрипя рыкнул Ренгоку, уже не замечая боли в горле и хмуря густые брови. Но все эмоции за секунду прошли и злость мигом улетучилась от молниеносно понимания того, что он сейчас натворил. Он впервые прикрикнул на Аказу. Демона Третьей Высшей Луны. Своей личной смерти. Кажется его сердце на долю секунды остановилось, а кровь льдом встала в жилах. — Простите... Удар об пол не заставил себя ждать, чем выбил весь воздух из лёгких, а затем его легко, как тряпичную куклу подняли за одежду и с силой швырнули в стену, от чего по комнате прошёлся глухой громкий удар и мощная вибрация. — Кх! Больное тельце быстро скатилось по стене и тяжело упало на пол. Перед глазами мутно плыло, тело все вибрировало и болело. Лёгкие сковало спазмом и желанный кислород все ни как не поступал. Только тошнота, верной собакой тут же подступила к горлу и рвотные позывы не заставили себя ждать, пачкая пол желчью и слюнями. Ещё ни разу Господин Аказа не бросал его в стены. — Ты что себе позволяешь, ничтожество? Босые ноги и красные на них бусы плохо улавливались больным взглядом и Сенджуро пытаясь подняться хотя бы на четвереньки, дрожащими руками разъежался в разные стороны и бесполезно опускал голову в лужу под собой, не имея сил отползти. "Я умру...я не хочу больно умирать...я не хочу умирать..." Слезы мелкой дорожкой потекли из покрасневших глаз, желание исчезнуть, пропасть, испариться, да хоть что-то сейчас ещё никогда не было так сильно и найдя крупицу сил, Сенджуро скуля и мелко плача пополз. "Не плакать! Не при Аказе! Сейчас нельзя!" В глазах демона плескалась злость и презрение. Какой же он жалкий и противный! Слабак! Так и хочется поднять ногу и со всей силы ударить, чтобы переломать этому недоумку все кости в позвоночнике и шею превратить в пыль, чтоб аж голову оторвало. Противный! До зверства противный этот Сенджуро, но стоит только опустить взгляд и увидеть яркие цветные волосы с широкими плечами, как воображение тут же рисует образ убитого Столпа и желание прикончить мальчишку временно утихает. Через пару лет он будет походить на своего старшего брата, а ещё через пять — станет его копией. Можно потерпеть. — Поднялся! — рыкнул демон, видя, как жмясь к углу, Ренгоку заторможенно вытирал слезы, пряча глаза. Надо терпеть это несчастье. Сенджуро слыша команду, принялся скорее вставать, но окаменевшие ноги наотрез отказывались работать, лишь изредка поддергиваясь на истеричную команду тела. — Я не... — тихо завывая, напугано отозвался мальчишка, прикрывая лицо руками. Господин Аказа ему этого не простит, не простит, не простит, — Я не могу... Молниеносно сильная рука грубо хватает его за воротник одежды и демон, волоча не стоявшего на своих ногах Ренгоку за собой, потащил его к лежачему телу. — Чтобы Кёджуро с ним сделал?! — кричал демон, бросая мальчишку к ногам Куросавы. Приземлился Сенджуро неудачно, удар пришелся ровно по больной руке и Ренгоку сжав зубы, тихо завыл, корчась от боли. Ботинки Тсунео неприятно упирались ему в живот, а вот сам врач даже не думал просыпаться. Демон ударил его так сильно, что кровь мелкой дорожкой до сих пор сочилась из уха. "А вдруг он умер?" — промелькнула мысль в голове, когда боль в руке слегка притихла, а мутный взгляд зацепился за безжизненно–бледное лицо бывшего военного, — "Кровь..." Только дальше размышлять не было времени. Широкая тень, словно туча, плотно накрыла тело Сенджуро и он быстро оглянулся, в панике стреляя глазами по комнате в поиске опасности. Опасность надвигалась на него с жестоким взглядом и убийственной аурой, что когда демон молниеносно подошёл к нему, занося ногу для нового удара, Сенджуро собрался. Секундный вдох и секундный выдох. Две секунды. Две секунды напряжения и тело наполнилось небывалой силой, а боль резко притупилась. Страх куда-то пропал, оставляя чистый разум и Сенджуро удивился сам себе, как четко и быстро, он оттолкнулся здоровой рукой от пола, делая небольшой разворот, поднимаясь. Таких удивлённых глаз и ошарашенного лица Аказы, Сенджуро ещё ни разу не видел. В то что он смог удивить Луну верилось с трудом, да мальчишка сам ещё не до конца понимал, как у него это получилось. — Я отвечу, расскажу! — хрипел больными связками Ренгоку, со страхом в глазах смотря на демона и тяжело дышал. Третью Луну видимо такое положение дел устроило, ибо слабая улыбка показалась на его лице, от чего Сенджуро бросило в холодный пот. — Я...Братец, — хрипло ответил мальчишка, чувствуя как из носа потекла горячая струйка крови, медленно стекая на обкусанные губы. — Я думаю, братец бы...отвёл его к Господину Убуяшике...Кёджуро говорил, что он невероятный человек, всегда принимает мудрые и верные решения... — Вот как, — спокойно отозвался демон и взглянув на Куросаву, также холодно перевел глаза на Ренгоку, — А может быть так мыслишь ты? — Я? И память подкинула рассказ Кёджуро о собрании Столпов, где они решали судьбу демона Недзуко. Брат ведь тогда на пару со своим лучшим другом Узуем, предлагали убить девчонку, не дожидаясь решения господина Убуяшике и скорее всего так и сделали, если бы не Томиока и Шинобу, кто имел такой же вес слова, как и они. Правда по рассказу братца, Столпа Ветра это все равно не остановило. "А–а–а–а–а!!! Это были мои мысли! Мои! Не братца! Кёджуро бы решил ситуацию на месте! Он бы решил, что делать с господином Куросавой сразу же! Что предпринял брат? Чтобы он с ним сделал? Не знаю! Я не знаю! Может сказать что-то другое господину Аказе? Сказать, что он бы отвёл его в полицию, это ведь больше похоже на Кёджуро...нет, я не могу...я не знаю ответа!" Слезы крупными каплями встали в больших глазах, переполняясь, словно озера в сезон ливней. Глаза невыносимо жгло, но Ренгоку упрямо терпел, не позволяя себе такой слабости. — Чего молчишь? Эти слова, как последняя капля, добили Сенджуро. Мальчишка тихо плача, прохрипел о том, что он не знает, как поступил бы Кёджуро, что не знает его с этой стороны и просит прощение за слезы. — Заткнись уже! — раздражённо сказал демон в итоге, выслушав все слова плачущего, — Слушать тошно! И Сенджуро прикусив губу, отвернулся, пытаясь применить дыхание Пламени, чтобы успокоится. Каким-то чудом пару минут назад у него это вышло, может и сейчас получится. Довольный моментальной тишиной, Аказа неспеша направился к Тсунео. Даже если бы Сенджуро и сказал, как мог поступить Кёджуро и даже если этот ответ был самым точным, демон все равно поступит по своему. Конечно, мальчишка его снова разочаровал, не дав ясного ответа, но то, что Сенджуро все ещё мыслит сам, не забывает все-то чему его научил Кёджуро и не потерял бесполезную человечность, вызывало в демоне чуточку уважения к нему. Но только чуточку. Мальчишка как был сопливым слабаком, таким и остался, дерзости только нахватался, которую надо вновь из него выбивать. Но это потом. Сейчас обед. Сенджуро не сразу понял, что за странные звуки он слышит, так сильно был увлечен концентрацией, что когда все–таки удалось достичь ее, он в растерянности оглянулся. И тут же побелел, перестав дышать. Демон присев на корточки возле лежащего тела, громко жевал. Почему-то только сейчас Ренгоку заметил приличную лужу крови под босыми ногами Луны и учуял специфический запах плоти. "ОН ЧТО? ОН..." — Го–о–о–сподин? "ОН ЕГО..." — Что? — рыкнул Аказа, зло повернувшись в сторону Ренгоку. Этого хватило, чтобы все вопросы отпали разом. "ЕСТ!" Вся челюсть Луны была обильно испачкана густой кровью, которая крупными каплями стекала по подбородку и аккуратно капала ему между ног, не задевая белые штаны. Во рту у демона что-то противно хрустело и когда Аказа повторил свой вопрос, Сенджуро успел четко разглядеть у него во рту фалангу человеческого пальца. Тогда-то мальчишка и понял, что за странные звуки он слышал и что за запах стоит в помещении. "Боже!" Страх парализовал все тело, а взгляд бешенной собакой устремился на лежачее тело военного врача: кровь лужей обильно расплывается по полу; на недоеденных костях, ещё висели куски мышц с которыми демон видимо планировал закончить в ближайшее время; на бездонную дыру, что теперь заменяла Куросаве левый глаз и с которого обильно хлестала кровь, было дико смотреть, как и на отсутствие пальцев рук и содранной кожи прямо у запястья. — Тебя ждёт то же самое, Сенджуро, если к двадцати годам, ты не станешь, как Кёджуро. Только тебя я буду есть медленно и ещё долго не дам умереть.