Любовь ли

Кровавая картинка стояла перед глазами, даже когда не помня себя, Сенджуро очнувшись после обморока, молнией вылетел на оживленную улицу. Секундное видение не проходило и когда мальчишку пару раз стошнило в низкие кусты, а Сакура придерживая его, в панике расспрашивала что случилось. Даже тогда, видя напуганные глаза подруги, Ренгоку весь трясся, не в силах успокоится. Двухцветные глаза горели огнем животного страха, а зубы стучали друг об друга выбивая непонятный никому ритм. — Сенджуро, приди в себя! Придти в себя не получалось уже как пол месяца. Ночью, в одно и тоже время, сбивая сон, перед глазами, как видение, стояло бледное лицо Куросавы и тот страшный обрывок из памяти, что он навсегда хотел бы забыть. — Спокойнее, Сенджуро, спокойнее — тихонько приговаривала подруга, прибежав так быстро как только могла, услышав крик, — Ночь на дворе, тише! Ты всех разбудишь! Чай! Пей чай! Он успокоит! Пей! Только Сенджуро не хотелось пить. Ему хотелось во все горло кричать, что он не болен, это не выдумка его сознания, что демоны реально существуют, но Сакура не поверит. Как и не поверили многие, услышав его слова о том, что господина Куросаву съел демон. Людям было проще поверить в слова какого-то полноватого городового и начать уничтожать всех собак, ведь именно они напали на великого врача Куросаву. По его словам, найдя лазейку в заборе и повстречав первым именно бывшего военного, стая оголодавших псов напала и съела человека. Сенджуро же имея репутацию душевнобольного, видел это кровавое зрелище, но болезнь не дает ему полноценно мыслить, потому и несёт ахинею запутывая, и пугая народ. «Бедный Огонек» — рассуждали многие, — «Разумом обделён, такое зрелище видел, ещё и плетью пять раз по спине получил, за свое слабоумие.» — Спасибо, Сакура, — слегка улыбнувшись, поблагодарил Ренгоку, беря из ее рук чашку с чаем. Только там не обычный чай. Чай с мощным снотворным, который уже давно ему не помогает, но Сенджуро из уважения к подруге выпивает его до дна, видя как ее тревожные глаза успокаиваются. Она искренне верит, что так ему помогает, потому через час она уходит, оставляя его одного. Новый, откуда ни возьмись врач, запретил нагружаться Сенджуро, чтобы перелом сросся нормально. Только мальчишке от этого хочется повеситься, ибо безделье, одиночество, ноющая боль и собственные мысли пожирают его изнутри, с каждым днём всё больше и больше гася в его маленьком сердце надежду на будущее. Он даже уже не плачет. Слез просто нет. Не осталось. Зато осталось много страха. Ему страшно оставаться одному! Он и так все время один переживает боль! Он устал! Никто его не понимает! Все его жалеют, сочувствуют, но никто не понимает! Он словно с другой планеты и если раньше Ренгоку этого не понимал, радуясь, что вырвался из ада, то после этой страшной трагедии, одиночество буквально душит его изнутри, будто рыбу суша. Никто не верил в правду, которая звучала, как бредовая ложь. От этого у мальчишки было пару раз горящее, безумное желание подойти к госпоже Даки и просто поговорить с ней. Попросить рассказать ей о истребителях, что она встречала, как боролась с ними, что ощущала, как мыслила. Хотелось почувствовать себя правильным, своим, что он не сходит с ума, потому что реальность расходилась, по швам, как дешевая ткань на кимоно. Потому что карусель ада все также продолжалась, просто теперь она прикрылась красивым названием "Квартал Красных Фонарей". И в один день Сенджуро честно признаётся Сакуре, что хочет сбежать домой. У него уже есть план и возможность. — Ты с ума сошел такое говорить! — тихо прошипела подруга мигом затыкая ему рот ладонью, — Это невозможно! Тебе мало шрамов на спине? А если продадут в другой дом?! Ты хочешь умереть? Умереть...умереть....умереть...ха-ха! Умереть? Он? С радостью! Да, только я уже мертв! Если он дальше будет бездействовать, то вскоре придет Третья Высшая Луна и заберёт его в очередной подвал или отправит в другое место, ещё хуже чем это! Кто знает, где работают другие Луны? В тюрьмах? На каторгах? Куда бы он не попал, Аказа будет требовать от него обучаться дыханию Пламени, насиловать и унижать. Ему не хочется снова мучаться: провести остаток существования, свои несчастные шесть лет в боли и страданиях постоянно слыша, какой он ничтожный и чувствовать боль уже от того, что его едят заживо не давая ещё долго умереть. Он ведь не обучится до идеала, как брат, Сенджуро это знает. Только расскажи он все это Сакуре, разве поверит она ему зная жизнь лишь с одной ее стороны? Для нее, как и многих других людей мир существует для богатых и бедных. В нем нет демонов и истребителей, Лун и Столпов, Магии Крови и Клинков Ничирин. Все это на уровне фантазии и легенд, что передаются из поколения в поколение детскими сказками, чтобы пугать шаловливых детей. — Сакура, пойми меня пожалуйста, — умоляющи прошептал Ренгоку, искрени смотря в ее карии глаза. Руки его мелко дрожали, а ладони вспотели, — Я и так умру, если останусь здесь. Я...не прошу о многом, я сам все выяснил и просчитал...тебе нужно только найти способ выйти в город и купить мне билет на поезд. — Ты точно уверен? — тихо прошипела подруга, пока ее глаза бегали из стороны в сторону, — Госпожа Варабихимэ и Омитцу тебе такого не простят! Избавятся от тебя и дело с концом! Ещё около часа Ренгоку уверял Сакуру, что с ним все будет хорошо, что он не боится гнева Варабихимэ и у него недалеко от города О́сака, в близлежайшей деревушке на востоке, правда есть любящий отец, которой ждёт его возвращения. Там дом! Его там ждут! — Почему же ты тогда не напишешь ему письма? Из слуг, ты единственный кто обучен грамоте. — Не получится.... — Почему? И Сенджуро про себя завыл, не зная, как правильно объяснить ей свои поступки и действия, потому чтобы не врать и придумывать, рассказал ей всю правду, как есть: про себя и свой род; про Кёджуро и его битву у поезда; о том, от куда у него перелом и зачем его лечили; что господин, которого она видела и Варабихимэ являются демонами Луны и настоящий облик у них не такой красивый, каким кажется; что отец его истребитель и ищет его, только найти ни как не может. И Сакура сбежала. Просто молча поднялась с пола и спрятав свои глаза, быстро выбежала из его комнаты, оставляя Ренгоку один на один со своими мыслями. "Она теперь ко мне не подойдёт" — пришел к неутешительному выводу Сенджуро, — "О чем я только думал, рассказывая ей все это?" Но следующей ночью Сакура пришла. Тихая, понурая, с синяком на скуле и как обычно с кружечкой горячего и терпкого чая. — Сакура, кто это так с тобой?! — вскакивая с футона воскликнул мальчишка. — Госпожа Варабихимэ, — отведя грустные глаза, тихо ответила подруга, — Я не вовремя попалась ей под горячую руку... И поставив поднос с чаем, девочка, что есть мочи накинулась на Ренгоку с крепкими объятьями, тихо и эмоционально шепча: "Прости, Сенджуро! Прости меня! Я вчера сильно испугалась твоих слов! Но я тоже видела демонов и мне ни кто не поверил! Прозрачно–белый демон убил мою мать и поэтому я оказалась здесь! Я куплю тебе билет! Куплю его, чего бы мне это не стоило!" У Сенджуро, аж, глаза на лоб полезли от ее слов, а дыхание остановилось. Это не сон? Она правда ему поможет? И мальчишка решая это проверить, взял личико подруги в свои ладошки, с волнением поднимая. В карих глазах кипела уверенность и стойкость, а брови сведенные к переносице делали ее облик воинственным. Она говорит искренне! — Обещаю! Пусть тебе сначала снимут гипс и тогда уедешь, хорошо? Обещаю, я куплю! И Ренгоку сияя от счастья крепко-крепко обнял подругу, уже забывая про свои страхи и почти сросшийся перелом. Счастье наполнило его сердце до краев, надежда птицей затрепыхалась в душе и девочка тут же застучала ему по спине, чтобы он не задушил ее в своих объятьях. — Огромное спасибо! Спасибо! И успокоившись, Ренгоку весь дрожа, пересказал Сакуре свой план побега, ориентируя маршрут по густонаселённым деревням. Там спрятаться будет проще и укрыться легче. Хотя и большую часть дороги он проведет в поезде, мальчишка все равно боялся, что Аказа его догонит, потому перед отъездом, он сбегает в дальние сады и нарвет там ветвей глицинии, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Три месяца прогулок с Даки по ночному городу не прошли даром. Он уже через месяц старался запоминать все расписания поездов, что увидит, местоположения городов на картах и нужные прилавки с вещами. — Госпожа, Даки, а давайте сходим туда, — мальчишка мягко улыбаясь, качнул головой в сторону сада пышных деревьев, — Мне очень интересно посмотреть, что там может расти. — Нет, — зло рыкнула демоница с отвращением отворачиваясь в противоположную сторону, — Там растут деревья глицинии! Посмеешь туда сунуться и я тебе руку отсеку, понял? — Да–а... — Сенджуро, а откуда у тебя деньги на билет? Хорошее настроение и радужные фантазии того, как он вернётся домой, а потом приедет за Сакурой, словно дорогое стекло, разбилось на мелкие кусочки, оставляя после себя страх. Попался! — Я...я...я...украл их у господина Куросавы...когда он ещё был жив, — тихонько ответил мальчишка, пряча виноватый взгляд в кружке чая. В комнате воцарилась секундная тишина и под удивленный взгляд Сакуры, Ренгоку не спеша продолжил, хотя в голосе так и слышались нотки отчаяния и тревоги. — Это случилось днём. Господин Куросава был от чего-то злой на меня и мы с ним подрались в саду. Я тогда впервые в жизни ударил человека...не стал терпеть... "— Ах, ты щенок! — рычал Тсунео, вытирая капающую кровь из носа ладонью, — Как ты посмел на меня замахнуться?! Сенджуро тяжело дыша, испуганным взглядом смотрел в яростные глаза военного врача. Он просто защищался, а тело сработало на рефлексах давая отпор источнику боли. В отличии от Куросавы на лице у Ренгоку уже красовались два ярких фингала, кровь мелкой дорожкой текла из носа, а живот ныл от удара ногой. — Пожалуйста, хватит меня бить! — приглушённо воскликнул Сенджуро, а после замычал от боли, зажмурив глаза. На животе, кажется будет огромный синяк от сорокового размера ботинка. Зрение нечётко улавливало, как Куросава стремительно и властно направлялся к нему, от чего ноги рефлекторно понесли назад, а рука выпрямилась вперёд, — Я не хочу с вами драться... — Ну, тогда и не дерись, придурок! А дальше темнота. Сенджуро лишь обрывками помнит, как Тсунео попытался на него напасть, но он ловко увернувшись, сделал ему подсечку и ударил локтем в районе спины. Ударил уже осознанно. Понимая. Специально! Жестоко! "Либо ты, либо тебя! Выкинь жалость из своей тупой головы!" — говорил господин Аказа и сейчас Сенджуро с ним был полностью согласен. Врач с грохотом упал, зарываясь лицом в землю, а Сенджуро весь шатаясь, поднял лицо ввысь. — Брат, прости, — смотря яркими глазами в чистое дневное небо шептал мальчишка падая на колени, — Ты ведь не этому меня учил! Дневное солнце, словно понимая его слова, прикрылась густыми облаками, рассеивая свой яркий свет и скрываясь от людских глаз. — Но я правда больше не могу! Отчаянный крик эхом разлетелся над садами, от чего певчие птицы, грубо махая крыльями, поспешно улетели с зелёных красавиц. — Твоя философия мне не помогает! Твои взгляды на жизнь сейчас кажутся невыносимыми! Как мне защищать людей!? Как?! Я сам себя защитить не могу?! Слезы мелкой дорожкой потекли из его глаз, но мальчишка все также смотрел на тусклый круг солнце, даже не морщился. — Я просто хочу домой. Пойми меня, пожалуйста. И он осел. Сенджуро зарыдал навзрыд, рыдал от души, так как не проливал слезы последние пол года, пока солнце грея его своими лучами, словно обнимая утешало. Словно понимало его тоску и боль, отчаяние и удушье. Сенджуро хотел, чтобы это было правдой. Ему так не хватает рядом брата, отца, Мицури, Танжиро! Хочется вернуться в прошлое и остаться там навсегда, там: где брат не был Столпом; где Мицури жила с ними тренируясь дыханию; там где жизнь была светла и понятна. Хочется вернуться назад и исправить свои ошибки, самую большую из которых он совершил по своей глупости и наивности, помогая человеку в поиске лошади. Поздно ночью. В лесу. Мальчишка вытирая слезы, воспаленными глазами глянул на мужчину. Тсунео все также не вставал. Ударил Сенджуро его не сильно, но точно, помня ещё с уроков Кёджуро, куда стоит бить, чтобы обезвредить демона. Но стоило только взгляд опустился ниже, то глаза мальчишки "засверкали" удивлением и надеждой. Из кармана военного врача торчал кожаный европейский бумажник и судя по его толщине деньги в нем явно имелись в наличии. "Если я возьму от туда немного, то господин Куросава даже не заметит!" — пронеслась первая мысль в светлой голове и Сенджуро тут же дал себе пощечину. "Воровать нельзя! Это же постыдное и низкое дело! Воруют, только те, кто опустился до уровня животных!" "Но зато я смогу уехать домой! Я буду в родных краях! Увижу батеньку!" "Братец бы наверняка не одобрил мои действия и мысли! Ему стыдно за меня!" "Но ведь должен же быть выход!" "Надо что-то придумать!" "Я же не возьму все деньги, это слишком аморально! Только необходимую сумму!" "Но ведь даже такой плохой человек, как Тсунео заработал их честным трудом" "По возвращению домой, я верну ему его деньги! Заплачу вдвое больше за свой отвратительный поступок!" "Договор с совестью" — так Сенджуро про себя обозвал противостояние совести и мук души, когда надо было разрешить внутренний конфликт, иначе по другому бы он просто сошел с ума." — Я больше не брал, честно... И девочка долго молчала ничего не говоря. Ее взгляд не был осуждающим, но и одобрение в них тоже не читалось, от чего в сердце зародилась тревога и смятение. — Да, я бы честно может и сама так поступила, — спустя время ответила Сакура, поднимая глаза, — Если бы мне было куда вернуться. И в области сердца стало так противно ныть, что Ренгоку прикусил губу, чтобы не дать волю чувствам. А ей ведь некуда вернуться. У нее нет своего дома. Семьи. Ее никто не ждёт. Не ищет. Не любит. А он не бросит ее уехав сам? Почему-то такой вопрос навеялся только сейчас, когда подруга сидела рядом и разливала ему чай, сосредоточенно следя за кипятком. Он, честно, успел привязаться к ней: ее манере общения; своенравному характеру; к глубоким карим глазам; мозолистым рукам и к этим нежно–розовым концам волос. Она ему стала лучиком света в этой непроглядной тьме. Только у них нет будущего. Он обречен умереть, если останется. — Мой дом всегда твой дом, Сакура, — мягко, но уверенно проговорил Ренгоку, нежно улыбаясь и слегка краснея, — Ты мне дорога. Сакура тут же остолбенела от слов Ренгоку не понимая шутит он так или нет. Нет, ей конечно приятно от его слов и даже где-то в глубине затрепыхалась душа, но разум был сильнее и ее пробило на смех. Тихий такой, добрый. Не хватало ещё согнутой ладошки в кулачок у губ и тогда она была бы, как сестрёнка Мицури. — Ох, Сенджуро! — улыбаясь начала Сакура, — Ну и насмешил! Слушай, а может люди просто твоего юмора не понимали, вот и принимали все за чистую монету? Ты же на душевнобольного ни капли не похож. От ее слов теперь ошарашился Ренгоку, не понимая, как реагировать. Эта девчонка явно умела запутать, потому как услышав шаги за стенами, она быстро собралась и выскочила из комнаты оставив его одного. Опять он один. В полном непонимании. Кажется все его жизнь пропиталась этим непониманием и загадками, потому улегшись на футон, мальчишка принялся гипнотизировать потолок взглядом, обдумывая ее слова и когда же наконец снимут этот несчастный гипс.