Вселенная и мы и ночь🌔

      Хонджун устал.       Его ледяное сердце не билось, тело изнывало от неутолимой жажды, а душа безумно устала… Ему абсолютно всё настолько сильно надоело, что он стал сам себе противен. Он даже пробовал посещать психолога. Честно проходил терапию. Но его очень быстро начало тошнить от того, насколько сильно от душевных эскулапов разило тухлой и старой, как мир, жаждой денег. У Хонджуна беда с запахами. Слишком тонкий нюх. Он легко рассказал бы Греную состав аромата под названием «любовь». И продиктовал бы точный список ингредиентов для страсти. Собственно, как и для множества прочих человеческих чувств и стремлений. Он изучил их досконально. Когда-то это было ему интересно. Теперь же он просто ощущал эту жуткую вонь желаний, горящих в каждом, и худший смрад из всех возможных источал он сам. Его жажда была самой низкой и самой древней. Жажда крови.       Славное время – ночь. Жаль, что теперь она практически превратилась в день. Неоновый свет был повсюду. И он тоже безумно утомлял. Такие, как Хонджун, не спят в гробах. И в зеркале он выглядит великолепно. Красивое хищное лицо. Змеиные глаза, манящие яркие губы, бледная кожа. Он улыбается невинно и развратно. Его лицо универсально и прекрасно. Он может сыграть кого угодно. Ведь он — идеальная машина смерти. Ночной охотник, который с лёгкостью прикончит вас и днём. Не стоит верить в сказки о том, что с первыми петухами морок рассеется. Чуда не произойдёт. Пора повзрослеть. Маленьким глупым детишкам рода человеческого стоит сидеть тихо, как мыши, и не играть с огнём. Ведь их хрупкие тела столь уязвимы.       Все деньги мира принадлежат усталым и голодным детям ночи. А значит, против лома нет приёма. Подлунный мир — их общие охотничьи угодья и скука, самая большая из проблем. — Привет.       Хонджуну улыбается высокий симпатичный парень с красивыми глазами и шикарным телом. Он пахнет сексом, и все его желания честны и абсолютно открыты. Хонджун таких любит. Их кровь немного приторна, но сладость похоти хотя бы не противна. — Привет.       Хонджун красивый. И бесстыдно богатый. Он очень ухожен и шикарно одет. Его часы стоят как хороший дом, а бриллианты ослепляют своим блеском. Он водит Бугатти и живёт в двухэтажном пентхаусе в центре Сеула, на сто двадцать пятом этаже небоскрёба в районе Каннам. Его захочет даже слепой импотент. Секс — это то, на что ловятся все. За очень редким исключением. Хонджун и от секса устал уже давно. Это раньше он не мог натрахаться и неделями играл со своей жертвой. Иногда играл в любовь. Это забавляло. Теперь же он просто заманивал и убивал. Обещать — не значит жениться. А в случае Хонджуна обещание секса оборачивалось смертью для глупых мотыльков, летящих на огонь... Хонджун облизывает парня взглядом, не слушая того, что он смущённо говорит. Ему всё равно. Парень подсаживается за барную стойку к Хонджуну и что-то настойчиво спрашивает, сладко улыбаясь. — Так как тебя зовут? — Ким Хонджун. Слушай. Тут очень шумно. Не против уйти отсюда и поболтать наедине?       Ким наклоняется так близко, что жар чужого тела обжигает его холодную кожу. Парень на мгновение теряется, а потом слишком поспешно кивает. В его глазах явственно читается удивление. Он, видимо, не ожидал, что Хонджун вообще на что-то согласится. Ким резко встаёт и, взяв парня за руку, идёт к выходу, увлекая его за собой. Прохладная рука Хонджуна, постепенно согревается от человеческого тепла. Очень скоро ему станет легче, и тепло чужой крови разольётся по всему его телу.       Они выходят на улицу, и свежий ночной воздух врывается в лёгкие. Хонджун тащит парня через парковку к тыльной стороне здания. Там есть прекрасный, слабо освещённый тупик между двумя высотками. Там их никто не увидит и не услышит. — Постой. Куда мы? — в голосе парня неясная тревога. Хонджун останавливается. Он разворачивается, хищно улыбаясь. — А куда бы ты хотел, малыш?       Хонджун подходит вплотную, льнёт к парню всем телом и обвивает руками его шею. Запускает тонкие пальцы в его волосы. Сильно оттягивает и целует в губы. Такие горячие. Хонджуна бьёт дрожь. У него от холода практически стучат зубы. Ему хочется выпить этого сладкого жидкого огня и наконец согреться. Парень возбуждён до предела. Хонджун физически ощущает, как кипит его кровь. Восхитительно. Сильные руки вжимают Хонджуна в чужое накаченное тело. Парень отпускает себя и лапает Кима, не стесняясь. Мнёт его бёдра и гладит спину. Сжимает сквозь брюки уже напряжённый член и стонет в поцелуй. Хонджун отстраняется и видит, что поранил парню губу. Маленькая капля крови выступила у левого края снизу. Глаза парня мутные от похоти. Он тянется к Хонджуну и шепчет нежности. — Идём.       Хонджун вновь берёт парня за руку, и теперь тот уже не спрашивает, куда и зачем. Он хочет трахнуть Кима прямо здесь, в грязном переулке. Они проходят чуть дальше в темноту, туда, где мрак гуще, и куда городской неон почти не проникает. Хонджун толкает парня к стене и улыбается, облизывая губы. В темноте его змеиные глаза пылают алым огнём. Игры кончились. Хонджуну надоело. Он устал. Ему смертельно наскучили похотливые, слащавые туши. Они пригодны лишь для одного. Одним движением Хонджун ломает парню шею. Вдохнув предсмертный аромат агонии и глядя в красивые, закатывающиеся глаза, он впивается в нежную шею и пьёт. Его тело горит. Согревается в этом бурлящем потоке. Хонджун блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь. И почти болезненно стонет. Кровь чистого вожделения всегда сладка. Ким облизывает кожу, собирая последние капли. Холод отступает ненадолго. Хонджун отбрасывает уже ненужное тело от себя и отряхивает руки. Его лицо горит румянцем, а руки тёплые, почти как человеческие. Он втягивает носом воздух и достаёт из кармана сигареты. Щелчок зажигалки, и первая затяжка кажется Хонджуну райским удовольствием. Он идёт к машине, и ему хорошо…

⊹⊱•••《 ✮ 》•••⊰⊹

— Я нашёл тебе врача.       Миловидный блондин с медовой кожей и почти прозрачными глазами садится в кресло напротив Хонджуна и смотрит хитрым взглядом. Кан Ёсан молод. Он напоминает Хонджуну его самого лет двести тому назад. Когда ему ещё хоть что-то было интересно. — Зачем? — Ким смотрит в потолок.       У него чешутся клыки, и ему снова холодно. Может, сегодня никуда не ходить? Вызвать кого-то на дом и всё. — Хонджун!       Ким поворачивается к Ёсану и вздыхает. — Сходи, пожалуйста, — блондин тепло улыбается. Ему невозможно отказать. Он слишком мил и мягок. Его руки нежные, а голос сладкий. — Последний раз. Если не поможет, я отстану. — Хорошо. Ловлю тебя на слове.       Хонджун встаёт и идёт в ванную. Ему нужно привести себя в порядок и переодеться. — Я записал тебя на завтра на утро. На десять часов, — Ёсан кричит ему вслед. Ким кивает, но кто бы знал, как глубоко ему плевать.       Ким приезжает позже, чем обычно. В одном из его любимых клубов сегодня не протолкнуться. Народу тьма, и Хонджуна это напрягает. Он идёт с парковки и краем глаза улавливает какое-то движение в знакомом переулке. Не то, чтобы Киму интересно, но всё-таки. Он сворачивает и идёт туда. Бояться ему нечего, так почему бы не взглянуть.       Ким улавливает странный запах. Он его определённо знает. Да. Этот запах знаком, но чрезвычайно редок. Поэтому Хонджун не может сразу вспомнить. Словно это знание затерялось где-то на границе его разума. Знание. Точно. Это пламя истины. Огонь искания. И жажда овладения, постижения и понимания. Это свежий аромат морского бриза и тяжёлый дух трупного яда. Так часто пахнут гении и безумцы. Искатели приключений и патологоанатомы. Те, кто любой ценой желают докопаться до правды и вытащить её на свет. Экспериментаторы.       Хонджун замирает в тени. Пятеро на одного — это интересно. Ким вдыхает густой и тяжёлый металлический запах крови и невольно облизывает губы. Его глаза горят, и он, не отрываясь, наблюдает, как один не особо здоровый парень жёстко месит пятерых нападавших, почти не напрягаясь. Он что-то говорит и даже смеётся. Ему тоже не хило прилетает, но он сплёвывает кровь и снова встаёт на ноги. Картина впечатляющая. Хонджуну нравится. Ему однозначно импонирует этот бешеный тип. Как он красиво вырывает у одного подонка бейсбольную биту и разбивает другому голову. Его руки совершенно не дрожат. Уложив троих, он уже было направляется к двум оставшимся, но те, побросав железные пруты, сбегают без оглядки. Справедливо рассудив, что лучше уйти живыми, чем лежать, как прочие на окровавленном асфальте. Хонджун слегка разочарован. Как-то слишком быстро всё закончилось. Его внезапно пронзает странное чувство. Словно кто-то прожигает его внимательным взглядом. Он готов поклясться, что видит изумрудный отблеск пытливых глаз. — Есть закурить?       Хонджун вздрагивает. Парень с битой смотрит прямо на него. Странно, что он видит Кима в такой непроглядной тени. Ночь надёжно скрывает своих детей. Хонджун выходит на свет и молча достаёт сигареты. Парень выбрасывает биту и подходит к нему. Ким впервые жалеет, что сейчас не день. Ему не хватает света, чтобы хорошо рассмотреть это красивое, породистое и слегка надменное лицо. Но то, что он видит, ему нравится. Парень немного выше Хонджуна. Его стройное, спортивное тело обтянуто чёрной водолазкой и кожаными чёрными брюками. На ногах военные берцы. Миндалевидные лисьи глаза неестественного изумрудного цвета. Линзы? Густые, чёрные, как смоль, волосы падают ему на лоб на одну сторону. Но самое роскошное — это аромат. У этого странного отморозка из подворотни аромат гениальности. Безумно редкий и опьяняюще прекрасный. Хонджун зависает. Он смотрит в эти горящие зелёные глаза, не отрываясь, и не протестует, когда парень без спроса берёт у него из рук сигареты, вынимает одну и обхватывает её красиво изогнутыми губами. Ким чиркает зажигалкой и подносит пламя к лицу парня. Тот прикуривает и смотрит на Хонджуна сквозь облачко дыма. — Спасибо.       Парень улыбается и неспешно уходит из подворотни. Ким заворожённо смотрит ему в след. Такой нелепый ступор с ним впервые. Он разворачивается и идёт в клуб, чтобы просто выпить первого, кто не будет ему противен.

⊹⊱•••《 ✮ 》•••⊰⊹

      Утром Ёсан распахивает шторы в спальне Хонджуна и, не обращая внимание на его злобное шипение, вытаскивает его из постели. — Ты мне обещал!       Ёсан жилистый, но сильный. На кой чёрт Уён обратил его? Хонджун смиряется с судьбой и тащит своё тело в ванну. Глядя на себя в зеркало, он думает о том, что следы усталости на его вечно молодом лице никогда не проявляются, но если бы кто-то мог увидеть, как измотана и разодрана его душа, то пришёл бы в ужас. Через час Ёсан везёт Кима на другой конец Сеула на приём к психотерапевту, к которому записал его вчера.       Странное ощущение дежавю не покидало Кима с того момента, как он зашёл в просторный кабинет в светлых тонах. Шторы задёрнуты, и солнечный свет почти не проникает. Но в кабинете всё равно достаточно светло. Надпись на двери гласила «Доктор Пак». Но самого господина Пака ни сном ни духом. Однако это сейчас самое меньшее, что волновало Кима. Он с порога почуял знакомый запах. Он чувствовал его вчера в той самой подворотне, где человек с зелёными глазами убил троих, а потом, как ни в чём не бывало, попросил у Кима сигарету. Тихонько хлопнула входная дверь и бархатный, спокойный голос произнёс: — Доброе утро, господин Ким. Извините, что заставил Вас ждать.       Хонджун сделал вдох, и ему стало так легко. Свежий терпкий запах обволакивал его со всех сторон. В помещении он был более густым и чистым. Это определённо похоже на свежескошенную траву. Хонджун обернулся и увидел того человека. Только при дневном свете его прекрасные лисьи глаза были абсолютно чёрными. До такой степени, что невозможно было отличить зрачок от радужки. — Моё имя Пак Сонхва, — человек подошёл к Хонджуну и протянул руку. — Ким Хонджун.       Рукопожатие на автомате. Хонджун впился глазами в идеальное лицо Пака и не мог понять, куда подевались вчерашние следы жестокой драки. Буквально ночью у него была рассечена бровь и на скуле расцветала приличная ссадина. Он сплёвывал кровь не единожды, его губы были явно разбиты. Но сейчас всё было идеально. Чистое лицо, гладкая кожа, ни синяков под глазами, ни заломов у губ. Доктор Пак свежий, как майская Роза, сто процентов этой ночью спал, как младенец. —Доктор Пак. У Вас нет брата близнеца? — взгляд Хонджуна успел поймать дикий блеск в немой черноте глаз. Пак отлично владел собой, но Хонджун был на пару веков опытнее. — Нет. Я единственный ребёнок в семье, — он улыбнулся и жестом указал Киму на кушетку. — Устраивайтесь. Начнём?