Вселенная и мы и ночь🌔

⊹⊱•••《 ✮ 》•••⊰⊹

— Я отрегулировал дозу. Сегодня он будет спать и не станет мешать тебе, — Сонхва затягивал жгут на предплечье.       Готовый шприц с инъекцией лежал рядом на столе. Ким смотрел на него, закусив губу. Доза была явно выше предыдущей, но Паку виднее. В конце концов он врач. Пак вколол себе лекарство и лёг на кровать. — Ты хотел бы поехать на море? — прошептал он еле слышно. — На море? — эхом повторил Ким. Пак кивнул. — Со мной.       Хонджун улыбнулся. Чёрные глаза Пака подёрнулись мутной дымкой. Его взгляд становился пустым и бессмысленным. — Да, Сонхва. Хочу, — Хонджун коснулся его руки, но тот уже не чувствовал и не отвечал. Его глаза закатились и дыхание стало рваным.       Хонджун взглянул на часы. Половина двенадцатого. Чувство необъяснимой тревоги терзало его мёртвое сердце. Ему не нравилось то, что Сонхва делает с собой. Эти сумасшедшие эксперименты не приведут ни к чему хорошему. Аромат гениальности неспроста настолько редок. Люди, подобные Паку, часто не жалеют себя и умирают слишком рано. Кому многое дано, с того многое и спросится.       Пробило полночь. Хонджун сидел на постели рядом с Паком и нервно кусал губы. Сонхва был бледен, и его лицо блестело от пота. У него, казалось, был жар, но, прикоснувшись к его лбу, Хонджун обнаружил, что тот практически ледяной. Возможно, так и должно быть? Хонджун не знал. Спустя час он понял, что что-то не так, однозначно. Сонхва трясло. Он не открывал глаза, но его глазные яблоки дёргались под дрожащими веками. Его тело подрагивало, словно у него эпилепсия или приступ мышечных сокращений.       Хонджун ходил по спальне, словно тигр в клетке. Когда на губах Сонхва выступила розоватая пена, Ким плюнул на всё и вызвал скорую. — Кем Вы приходитесь господину Паку? — молодая медсестричка заполняла анкету, украдкой разглядывая напряжённое лицо Хонджуна. — Я его друг. И пациент, — нервно бросил Хонджун.       Он поглядывал в сторону палаты, в которую отвезли Сонхва. Его забрали сразу же с предварительным диагнозом — анафилактический шок. Хонджун поехал следом за скорой, он не хотел оставлять Сонхва одного, и его попросили заполнить анкету и попытаться хотя бы примерно объяснить, что конкретно произошло и что предшествовало такому состоянию Пака. Хонджун откровенно говоря не знал, что говорить. Рассказать врачам правду? Бред чистой воды. Ему никто не поверит, да ещё и сочтут сумасшедшим. — Пациент? — переспросила девушка, кокетливо улыбаясь. Хонджун кивнул и встретился с ней взглядом. — Доктор Пак мой психотерапевт, — он широко улыбнулся, но даже тот факт, что Хонджун почти открытым текстом заявлял, что он псих, не отпугнул девицу. В её карих глазах загорелся ещё больший интерес. Хонджун вздохнул. Люди всегда так предсказуемы. Их чувство самосохранения постоянно отказывает.       В палату к Паку зашёл врач, и Хонджун краем глаза увидел, что происходит внутри. Сонхва поставили капельницу и подключили к каким-то аппаратам. Вокруг него крутилось несколько человек, и происходило что-то странное. Какая-то неясная суматоха, которая показалась Хонджуну необычной. Он вежливо извинился перед медсестрой и двинулся в сторону палаты. — Господин Ким, туда нельзя, — девушка привстала, перегнувшись через стойку, но Хонджун уже её не слушал.       Он быстро шёл по коридору в палату, из которой уже доносился весьма недвусмысленный шум. Внезапно со всех сторон раздался визжащий звук сигнальной сирены, и вдоль коридора замигали красные лампочки. Хонджун резко прижался к стене, пропуская быстро бегущих на вызов в палату охранников. Люди засуетились и начали толкаться в проходе. Хонджун, не отрываясь, смотрел на то, как распахивается дверь в палату и охрана врывается и замирает на пороге. В следующий момент началось что-то невообразимое. Все бросились прочь, и коридор почти мгновенно опустел. Хонджуна едва не снесли. Он стоял, вжимаясь в стену и пытаясь хоть что-то разглядеть за человеческими спинами. Он понял, что Сонхва пришёл в себя. Он даже видел его высокую фигуру, мелькнувшую в палате пару раз. Но что конкретно происходит, Ким пока не понимал.       Через несколько минут раздались выстрелы, и Хонджун бросился в палату, не обращая внимания на охранников в проходе. Кое-как прорвавшись внутрь, Ким увидел вполне ожидаемую картину. Сонхва стоял посреди палаты, окружённый трупами врачей и охранников. Он был почти без одежды, в одних домашних брюках, которые врачи, видимо, не успели с него снять. Его тело было всё забрызгано тёплой человеческой кровью, и её тяжёлый влажный запах наполнял помещение. Хонджун сделал шаг, и Сонхва повернулся к нему. Его лисьи глаза горели ярким изумрудным огнём. Сонхва давно исчез. В зелёных глазах был только зверь.       Раздался выстрел. Затем ещё один. Охрана нещадно палила в грудь Сэёна, но это было бесполезно. Хонджун словно в замедленной съёмке видел, как раны на груди зверя затягиваются, а пули просто выпадают. Сэён облизывал окровавленные губы и бросался на несчастных охранников, как бешеный пёс. Хватал за горло и ломал шеи, впивался зубами в артерии и рвал глотки одним движением. Ким стоял, замерев посреди этого животного Ада, в котором скоро не осталось никого живого, кроме него и Сэёна. Тот, казалось, специально обходил Хонджуна. Лишь его новый костюм слегка забрызгало свежей кровью. Когда выстрелы стихли и крики умолкли, Сэён отбросил от себя своего последнего мертвеца и повернулся к Хонджуну. Он посмотрел на Хонджуна внимательно и ласково, словно на хозяина, и, казалось, вот-вот подойдёт, чтобы лизать ему руки. Но вместо этого Сэён внезапно бросился через палату и выпрыгнул в окно сквозь разлетевшиеся вдребезги стекла. В кровавой тишине палаты, заполненной трупами, лишь противно шипела мигающая на потолке светодиодная лампа.       Ёсан примчался спустя полчаса после звонка Хонджуна. Полиция допрашивала его до самого утра. Машина Кима осталась на стоянке у больницы, и он позвонил Ёсану, чтобы тот забрал его из полицейского участка в районе Сочхо. — Что случилось? Как ты умудрился загреметь в полицию в такую рань? — лицо Ёсана было бледным и взволнованным. Под глазами жуткие синяки от бессонной ночи, а на шее свежие царапины и ярко-красная борозда от удавки. Похоже, выяснение отношений между ним и Уёном проходило достаточно бурно. Хонджун этому уже не удивлялся. Игры этих двоих всегда происходили по одному сценарию. — Мне нужно забрать машину у больницы в трёх кварталах отсюда. И попробовать найти Сонхва. Он ночью сбежал, — Хонджун смотрел в окно невидящим взглядом. Перед глазами стояло окровавленное лицо Сэёна и его горящие глаза. Этой ночью Ким убедился в том, что Сонхва был прав. Сэён крайне опасен, он практически неуязвим. Но Хонджуна он не тронул. Тот нравился зверю, он признавал его за своего. Ёсан молча ехал к больнице, украдкой посматривая на Кима. — Сбежал? — Ёсан нахмурился. — Что происходит, Хонджун? Это опасно? Твой доктор-зверь слетел с катушек? — Он вколол себе, видимо, слишком большую дозу препарата, с помощью которого хотел контролировать зверя. Но ночью ему стало плохо. Пена изо рта пошла, его трясло и лихорадило. Я вызвал скорую. Его забрали. В больнице что-то случилось, я не уверен. Я не видел, что происходило с ним в палате, но он внезапно набросился на врачей и охрану. Убил всех, кто пытался к нему подступиться. Его изрешетили пулями, но ему хоть бы что. Он всех порвал и выпрыгнул в окно второго этажа. И сбежал, — Хонджун откинулся на сиденье автомобиля и провёл руками по лицу. — Я должен его найти. — Зачем? Чтоб он убил и тебя? — голос Ёсана дрожал. Ему это не нравилось. Хонджун явно запал и теперь бегает за этим сумасшедшим доктором по больницам и полицейским участкам. Ещё не хватало попасть в замес из-за подобной ерунды. — Я стоял посреди палаты, и он мог меня загрызть и разорвать. Но он меня не тронул. И смотрел, словно пёс на хозяина. Не думаю, что он меня убьёт, — вздохнул Хонджун. — Прекрасно. Твой пёс сбежал, и мы теперь должны его ловить? — Ёсан вырулил на больничную парковку и затормозил возле бугатти Хонджуна. — Да. Подключай все свои каналы. Я хочу найти его как можно скорее. Пока он не попал в руки полиции или не натворил ещё больших дел, — Хонджун вышел из машины Ёсана и направился к своей. — Куда уж больше, — вздохнул Ёсан, но его уже никто не слушал.       Неделю Ёсан и Хонджун потратили на то, чтобы выследить Сэёна. За это время он успел не раз засветиться в полицейских сводках. Он убил ещё несколько человек и, по всей видимости, обосновался в районе порта. Там в доках есть, где спрятаться, и все следы вели туда. Уён им усердно помогал. Он лично сварил достаточно большую клетку и установил её на первом уровне пентхауса. — Можем ещё твоего милого пёсика на цепь посадить, если пожелаешь, — Уён подмигнул Хонджуну.       Железная клетка посреди зала смотрелась жутковато. — Тебе дай волю, ты всех по клеткам рассадишь и будешь на цепи держать, — закатил глаза Хонджун. — Не преувеличивай, не всех. Но кое-кого я бы не прочь, — Уён бросил липкий взгляд на Ёсана. Тот лишь нервно улыбнулся в ответ. — Как стемнеет, выдвигаемся, — коротко бросил Хонджун. Уён и Ёсан почти одновременно кивнули.       Ночь — славное время. Её мрачные дети редко охотятся в стае. Они почти всегда одиночки. Есть в этом что-то трагическое и прекрасное. Лишь ты и ночь. Один на один. Всегда вместе и никогда ни с кем другим.       Хонджун, Ёсан и Уён в порту сразу разделились. Каждый заходил с определённой стороны, загоняя Сэёна в угол. А если точнее, то к кромке моря. Чтобы ему некуда было бежать. Он мог бы попытаться уйти вплавь, но это бы ему не помогло. Втроём они возьмут его достаточно легко.       Хонджун дрожал всем своим нутром. Он предупредил остальных о том, что Сэён слышит их мысли, чует их страх, поэтому они все должны быть предельно внимательны. Малейший просчёт мог стоить им очень дорого. Хонджун пытался спрятать свой страх, но он боялся слишком многого. Ему не нужны были пострадавшие ни с той, ни с другой стороны.       Он увидел высокую фигуру Сэёна на берегу у пирса в тусклом свете уличного фонаря. Его зелёные глаза горели странным, трепещущим огнём. Хонджун словно ощутил его метания и страх. Он не хотел себе признаваться, но, увидев его, Ким осознал, как сильно он скучал. — Я тоже соскучился, малыш, — почти не слышно прошептал Сэён.       Хонджун скорее прочёл по губам, нежели услышал эти слова, потонувшие в шуме моря и ветра. — Но тебе не следовало приходить сюда. Да ещё и брать с собой друзей, — это Сэён сказал громко.       И его услышали все. И Уён, скрывавшийся на крыше контейнера слева, и Ёсан, который стоял в тени справа от Хонджуна. Уён усмехнулся. Его лишь раззадоривало сопротивление жертвы. Он был самым безбашенным из них и бросился на Сэёна без предупреждения. Одним прыжком с крыши огромного контейнера он преодолел расстояние до одинокой фигуры на пирсе и сбил Сэёна с ног, буквально налетев на него. Хонджун не успел и глазом моргнуть, как эти двое сцепились в смертельной схватке не на жизнь, а на смерть. Сэён быстро вскочил на ноги и бросился на Уёна, вцепившись ему в грудь и одним движением опрокидывая на землю. Уён не удержался на ногах, его придавило тяжёлым телом зверя, рычавшего нечеловеческим голосом и рвавшего его бледное тело, словно тонкую ткань. Брызнула густая, почти чёрная, древняя, как весь наш прогнивший мир, кровь. Хонджун лишь успел увидеть, как мелькнула гибкая фигура Ёсана. Он прыгнул зверю на спину и накинул на шею удавку. Сэён напрасно пытался сбросить его лёгкое, но сильное тело с себя. Ёсан, будто змея, обвивал его ногами, руками, веревками. Он с ужасом смотрел, как бился в бессильной злобе под зверем Уён. Его прекрасные глаза смотрели на Ёсана, и тот впервые видел в них мольбу и слабость. Зверь разорвал ему грудь в попытке добраться до сердца.       Хонджун подоспел как раз вовремя. Ёсан в одиночку уже не справлялся. Вдвоём им удалось связать Сэёну руки. Из последних сил Уён скинул тяжёлое тело зверя с себя и встал на ноги. На его груди зияла огромная чёрная кровавая рана. Одежда на нём свисала клочьями. Его глаза потемнели, и он шипел от боли, обнажая клыки. — Держи его ноги! — резко выкрикнул Хонджун.       Уён вздрогнул и пришёл в себя. Он всем телом бросился на ноги Сэёна и придавил к земле. Зверь отчаянно сопротивлялся. Им троим было тяжело его удерживать даже наполовину связанного. Ёсан сильно затянул удавку на его горле и начал быстро обвивать жгутами ноги Сэёна. Тот не мог разорвать особые путы Ёсана, как бы не старался. Они заговорённые, и разорвать их может только тот, кто их связал.       Спустя несколько минут они стояли над связанным телом Сэёна втроём и тяжело дышали. Уён был совсем плох. Его плоть ужасно пострадала, и он еле стоял на ногах. — Ему нужно в пентхаус, — шептал дрожащим голосом Ёсан. — Я помогу ему, но его нужно срочно увезти. — Спокойно, — Хонджун дёрнул с земли тяжёлое тело Сэёна. Поставил его на колени и схватил за волосы. Он запрокинул его голову, взглянув на мгновение в горящие зелёные глаза, обнажил его мраморную шею и кивнул Уёну. — Пей. Тебе станет легче.       Уён был страшно бледен, и его колотила дрожь. Ему было холодно, и его руки почти онемели. Он двигался медленно и неуверенно. Ёсан хотел было его поддержать, но Уён отклонил его протянутую руку. Он ненавидел слабость и не желал показывать её тому, кто должен был знать его лишь сильным.       Сэён напрасно дёргался. Связанный по рукам и ногам, придушенный и избитый, он ничего не смог противопоставить трём мёртвым детям ночи, чьи голодные глаза горели красным огнём негасимой жажды. Уён впился в артерию на его горле и, сделав лишь глоток, почувствовал, как всё его ледяное тело воспламеняется и наполняется жизнью. Его руки перестали дрожать, и слабость отступила. Оторвавшись от шеи Сэёна, он вдохнул полной грудью, и его разорванная плоть постепенно затягивалась. — Регенерация и сила его крови просто фантастическая, — тихо произнёс Ёсан. — Он нам нужен. Посадим его в клетку, а после решим, что с ним делать. Хонджун вздохнул. — Я уже решил. Он мой. Я говорил тебе.       Ёсан лишь кивнул и пожал плечами. Он смотрел на Уёна, которому явно стало легче, и он, морщась, трогал свою израненную грудь. Его красные глаза пылали, и он облизывал клыки, слизывая с них остатки сладкой крови зверя. — Поехали. Нам пора.       Хонджун поднял тяжёлое тело Сэёна, и Ёсан помог ему, подхватив зверя за ноги. Уён двинулся к машине, чтобы сесть за руль.

⊹⊱•••《 ✮ 》•••⊰⊹

      Утром Хонджун осознал то, чего он в тайне опасался. Всю последнюю неделю, пока они выслеживали зверя, Ким думал о том, что Сонхва каким-то образом не может вернуться. С наступлением дня он должен был появиться, но этого не происходило. Что-то нарушилось в текущем положении вещей. Хонджун заподозрил это ещё в то утро, когда Ёсан забрал его из полицейского участка. Если бы Сонхва вернулся, он бы дал о себе знать.       В просторной клетке посреди роскошного зала в сером утреннем свете был лишь зверь. Он лежал связанным и беспомощным на холодном мраморном полу и смотрел дикими изумрудными глазами на Хонджуна. У Кима сжималось сердце, и Сэён это чувствовал. — Его нужно развязать, — тихо сказал Хонджун. Ёсан встрепенулся. — И как я должен это сделать? Предлагаешь мне зайти к нему в клетку? Нет уж. Извини, — фыркнул он. — Я бы сам вошёл, но твои путы можешь снять только ты, — Хонджун пожал плечами.       Ёсан закатил глаза. Он подошёл к железным прутьям и позвал Сэёна, словно пса. — Эй, животное. Ползи сюда. Давай. Иди ко мне, — он похлопал себя по бедру. — Ты что делаешь? —Хонджун недоумённо поднял брови. — Подзываю его. Пусть просунет руки сквозь решётку, и я развяжу его. Там есть секретный узел на запястьях. Я могу разбить чары, и он порвёт их сам, — спокойно ответил Ёсан, продолжая похлопывать себя по ноге и цокать языком.       Сэён смотрел на него, как на ненормального. — Он человек. Он тебя и так понимает, — Хонджун посмотрел на Сэёна. — Я не могу тебя развязать, это может только тот, кто связывал. А Ёсан к тебе в клетку не пойдёт. Он боится. Ты и сам это чуешь наверняка. Попробуй сделать, как он сказал. Просунь руки или хотя бы просто приблизься к прутьям. Он освободит тебя.       Сэён смотрел на Хонджуна и кивал. Он с трудом перекатился к краю решётки и просунул связанные руки между прутьями. Ёсан прикоснулся к небольшому узлу на запястьях и легонько потянул. Это древняя магия, которой он овладел ещё до того, как встретил Уёна. Будучи человеком, он был седьмым сыном седьмого сына, и его род ведьмаков на нём и прервался. Узел распустился, разбивая заклинание, и верёвки стали обычными. Сэён разорвал их одним движением плеча. Они лопнули всего лишь от напора его тела. Он рванул жгуты на ногах и освободился окончательно.       Ёсан поспешно отошёл подальше от решётки. Его испуг был написан на его нежном лице, и Сэён усмехнулся, глядя на него. — Какой у тебя занятный друг, Хонджун. Проклятый мальчик. Не боишься кары предков, малыш? Они не приходят к тебе по ночам? — Сэён смотрел Ёсану в глаза, и тот стал бледен, как мел, в одну секунду.       Хонджун предупреждал, что зверь читает мысли. Но Ёсан не думал, что тот действительно способен читать в чужой душе, как в книге. — Я был проклят задолго до рождения. Мне уже нечего бояться в этом мире, — прошептал Ёсан. — Странно, — ухмыльнулся зверь. — Тогда почему от тебя так разит ужасом? В твоём сердце нет ничего, кроме страха. Можешь поделиться им с вашим третьим отмороженным садистом. Вот у него вообще страх отсутствует. Наглухо отбитый экземпляр. Откуда ты этих двоих достал, Хонджун? И нафига везде с собой таскаешь? Да ещё и трясёшься за них, как за своих? Семью не выбирают, я прав?       Сэён повернулся к Хонджуну. Его пронзительный изумрудный взгляд облизывал стройную фигуру Кима, и тот невольно смутился. — Тот отбитый экземпляр мой брат. А Ёсан — наш близкий друг. Можешь тоже считать его моим братом, — Хонджун вздохнул. — Ну, между ними двумя совершенно точно не братские отношения. Когда я рвал того бесстрашного безумца, хочешь знать, о чём он думал? — Сэён метнул горящий взор на Ёсана. — Он хотел, чтобы ты знал… — Я знаю! — резко прервал его Ёсан. Его лицо пылало. — Заткни его, Хонджун. Иначе я за себя не отвечаю.       Сэён лишь хрипло рассмеялся. Хонджун с силой тёр виски. — Хватит. Мы тут не для словесной перепалки собрались. Сэён, где Сонхва? Почему уже утро, а его нет? Что случилось? — спросил то, что уже давно хотел узнать, Хонджун. Сэён приблизился вплотную к решётке. — Я не знаю наверняка, малыш. Но я ведь говорил тебе, что мы с ним связаны слишком крепко. Он уже пытался меня вычленить и уничтожить, но сделал лишь сильнее. Я думаю, на этот раз он переборщил с дозой, а врачи добавили ещё чего-то, и теперь я здесь один. Я чувствую его, но он не может проявиться. Он слишком слаб. — Он жив? — Хонджун подался к решётке, почти вплотную подойдя к зверю. Сэён кивнул. — Я начинаю ревновать, котёнок, — ухмыльнулся Сэён. — Ты так о нём переживаешь. Зайди ко мне в клетку, не бойся. Я заставлю тебя забыть о нём. Ёсан осторожно взял Хонджуна за руку и потянул подальше от клетки. — Не стой так близко, — тихо сказал он. — Вдруг он схватит тебя. Ещё руку вырвет. Сэён, услышав это, рассмеялся в голос. — Хонджун нужен мне целым. Зачем мне его рука? Я хочу его тело целиком. И его мёртвое сердце тоже. Мой сладкий мальчик тоже этого хочет, — он схватился за железные прутья и провёл по одному языком снизу вверх. — Хочет, чтобы я его взял.       Ёсан вцепился в руку Хонджуна ещё сильнее после этих слов. Хонджун вздохнул. — Хватит! Ты его пугаешь, — он метнул злобный взгляд на Сэёна.       Тот пожал плечами и отошёл от решетки. Опустился на пол и вытянулся на животе, положив голову на сложенные руки. Хонджун поднялся в спальню. Ёсан вошёл за ним. — Я хочу поехать обыскать дом Пака, — Хонджун зашёл в гардеробную, чтобы переодеться. — Зачем? — Ёсан сел в мягкое кресло возле кровати. — Я думаю, там должно быть хоть что-то, что может мне помочь вернуть его обратно. Какие-то записи о препаратах. Формула того, что он там себе вкалывал. Я не знаю. Может, он вёл записи о своих экспериментах. Я хочу посмотреть. Может там есть что-то полезное, — Хонджун натягивал на себя лёгкую кофту. — Надеешься найти бутылочку с надписью «противоядие»? — усмехнулся Ёсан. — Сомневаюсь, что этот сумасшедший доктор оставил там что-то похожее. «Если я внезапно съеду с катушек, просто потяните за рычаг». — Я знаю, что это бред, — Хонджун вышел из гардеробной. — Но вдруг. Поедешь со мной? — Оставим в пентхаусе двоих отбитых? Уён проснётся и вспомнит вчерашнее. Представляю, как он будет зол. Мы рискуем, вернувшись, обнаружить тут два трупа. — Ёсан встал с кресла, глядя на Хонджуна и словно ожидая его решения. Тот лишь закатил глаза. — Ты как всегда прав. Оставайся и присмотри за ними. Я поеду один, — Ёсан кивнул. — Постарайся долго не задерживаться. Иначе трупов может стать три.       Хонджун кивнул и двинулся к выходу.