Больше двух

      История с Чанмином начинает забываться, как это обычно и случается, если время от времени не подпитывать интерес. Ёнхун теряется в каждодневной рутине, берёт дополнительные смены в книжном и в принципе практически не заходит на страницу Чанмина в Инстаграм. Во-первых, он не сталкер и у него ещё остались крупицы самоуважения, чтобы не растить нездоровую гиперфиксацию на занятом парне. Во-вторых, собственная личная жизнь берет своё, и пусть на любовном фронте у него всё так же тихо, на дружеском всё цветёт и пахнет. Выходные он проводит с соседями, позволяя им водить себя туда, куда им только заблагорассудится. Джейкоб тащит их в недавно открывшуюся недалеко от дома пельменную, Сону — на детективный квест, на который зовёт и своего друга Ханёна. Если бы не Джу, они бы там позорно провозились намного дольше положенного и разгадывали, кто кого столовым ножом пырнул, до самого утра. Ёнхун не может похвастаться провалами в памяти, поэтому Чанмин всё-таки порой врывался в его сознание совершенно неожиданно и без предупреждения, например, во время приёмки книг или проведения инвентаризации в магазине. Поначалу облик Чанмина свеж в памяти настолько, что Ёнхуну, мыслями перенёсшемуся на неделю назад в клуб, приходится идти заново пересчитывать ручки в отделе с канцелярией. Красивый Чанмин отвлекает, даже не находясь рядом. Но Ким сильный, Ким держится, он не сталкер, поэтому с каждым днём образ танцора становится всё более фантомным. В какой-то из дней Ёнхун силится вспомнить, на какой щеке у Чанмина ямочка, и так и не вспоминает. Данное событие он воспринимает как шаг в верном направлении. Однажды Ёнхун решает открыть давно позабытый тиндер и ivancity, умудряется замэтчиться, выбирается на свидание в итальянский ресторан, где они делят счёт напополам, и даже решает, собрав всю решимость в кулак, поехать к парню домой. Долгожданный секс, который должен был расслабить его и выветрить из головы ненужные мысли, вносит в его последующие несколько дней жизни лёгкий привкус разочарования. И дело даже не в технике или механике: Ёнхун кончил и в целом наслаждался процессом, но никакой искры или бабочек так и не почувствовал. Всё идёт ровно по плану и по пути здравого смысла, ровно до тех пор, пока через полтора месяца Джэхён не зовёт его на полуфинал батла. Ёнхун отвечает не сразу, потому что не сразу понимает, чего конкретно хочет он сам: одной его части не терпится ответить другу согласием, другой — сослаться на дела в книжном и отказаться. Как назло, день баттла выпадал на его выходной, а лгать Ким не умел да и не любил, поэтому скинуть всё на занятость уже не получалось. Других видимых причин отказывать у него не было: в тот раз они неплохо провели время, и Ёнхун искренне наслаждался выступлениями, пусть и устал под конец. Отказывать Джэхёну только из-за страха пробудить свой краш на занятого парня было как-то несправедливо по отношению к другу, поэтому спустя несколько минут раздумий Ким согласился пойти. Собираясь и красуясь перед зеркалом в тревожном волнении, Ёнхун уже чувствовал себя идиотом. Все его внутренности словно бы вибрировали, а голова была лёгкая и пустая, будто наполненная гелием. Даже Джейкоб заметил, что с ним что-то не так, когда Ким несколько раз пропустил его вопрос мимо ушей. — Хун-и, — снова пытается дозваться Бэ. — Так ты снова на свидание? Ёнхун потерянно окидывает взглядом сначала соседа, потом себя в отражении зеркала. Неужели он выглядит как человек, собирающийся на свидание... романтическое свидание? На нём чёрные зауженные джинсы, заправленная за пояс дымчато-розовая рубашка, а тёмные волосы убраны со лба. В довершение ко всему Джейкоб ещё и принюхивается к нему, после чего сразу же одобрительно вскидывает брови. — Вкусный парфюм. — Спасибо. Я... Я опять на танцевальный баттл с Хёнджэ. — А-а-а, — тянет Бэ, кивая и отпивая кофе из диснейлендовской кружки с Микки Маусом. — Хорошо повеселитесь там. — Спасибо, — задумчиво повторяет Ёнхун, поправляя воротник рубашки, пока Джейкоб скрывается за дверью своей комнаты с кофе и тарелкой бутербродов. У Ёнхуна план, и он не включает в себя Чанмина. Он включает в себя какого-нибудь свободного обворожительного танцора, который сможет выкинуть всякие нежелательные краши из ёнхуновой головы. И принаряжается он тоже только ради этого свободного обворожительного танцора. — С чем они будут выступать в этот раз? — спрашивает Ёнхун, когда Джэхён после получаса пропадания в раздевалках танцоров наконец-то усаживается за их забронированный столик. — Всё тебе скажи, — хитро улыбается Ли, ставя на стол аж две бутылки холодненького пенного. Ёнхун не удерживается от восторженного вздоха. — Ты мой рыцарь, — театрально тянет Ёнхун, хватая Джэхёна за руку и заглядывая ему в глаза. — Что бы ты только без меня делал, — хмыкает друг, и вдруг меняется в лице, начиная быстро и коротко оглядываться. — Слушай, тут такое дело... К нам за столиком присоединится кое-кто, ничего страшного? — Да ничего, — пожимает плечами Ким и тянется за бутылкой на столе. — А кто это хоть? — С той компании, — неопределённо кивает Джэхён куда-то назад в сторону, стало быть, раздевалок. Ёнхун поджимает губы, кивая. С той, так с той. Ему не принципиально с кем делить пространство за столом, только бы не толпиться у сцены, у которой и яблоку сегодня негде было упасть. Таинственный "кое-кто" подсаживается к ним за полтора выступления от номера Чанмина и Джуёна, поприветствовав Ёнхуна и Джэхёна коротким "привет" и лёгким кивком головы. Он не представляется, молча подползает к самому краю диванчика ближе к перилам балкона и переключает всё своё внимание на сцену, кусая губы. Ёнхун неверяще переводит взгляд с незнакомца на Джэхёна и обратно, вызывая у друга выражение искреннего недоумения на лице. Так ничего и не объяснив, Ким скрещивает руки на груди, откинувшись на спинку дивана, тайком продолжая поглядывать на сидящего напротив парня. Ему кажется, что он впервые в жизни видит кого-то настолько красивого. Поэтому ему приходится проверить, видит ли Джэхён то же, что и Ёнхун, но Ли ведёт себя так, словно ничего такого не произошло и никакое божество не снизошло до их столика минутой назад. Ёнхуну верится, что ещё чуть-чуть, и он сойдёт с ума, потому что от аккуратных и нежных черт лица незнакомца будто невозможно оторвать глаз. С этим клубом что-то не так. Что-то не так в атмосфере, в воздухе, в людях, или, возможно, кто-то распрыскивает в зал феромоны, иначе почему каждый раз при посещении этого места земля уходит у Ёнхуна из-под ног при виде очередного красивого парня. Или что-то не так в нём самом. Господи, он же буквально полторы недели назад удовлетворил свою потребность в свиданиях и чужом внимании, почему это странное щекочущее изнутри чувство снова вернулось. — Я Ким Ёнхун, — протягивая парню руку, ему кажется, будто он бросает вызов самой судьбе, по-другому объяснить взявшуюся из ниоткуда смелось он не может. — Чхве Чанхи, — улыбается парень. Чужая ладонь в руке Ёнхуна настолько мягкая, что Ким практически давит в себе желание задержать рукопожатие на подольше. — У тебя кто-то выступает сегодня? В этот раз, наученный горьким опытом, Ёнхун вооружен. Правильными вопросами. Или не совсем правильными, но такими, которые обязательно так или иначе приведут его к нужным ответам. Ким не хочет обжечься во второй раз, поэтому впредь он собирается быть рациональнее и расчётливее. — Да, мой... мой друг. Чанхи кидает быстрый взгляд на Джэхёна, который на это только весело фыркает. — Ёнхуни в теме, можешь не осторожничать, если что, — улыбается Ли, поднося к губам горлышко бутылки. — Мой парень выступает сегодня, — заметно расслабившись, проговаривает Чанхи, переводя взгляд на Кима. Ёнхун понимающе кивает, хватается за бутылку пива и делает большой глоток. Ничего концептуально нового не произошло. Киму кажется, что вся его удача каждый раз остаётся за порогом входа в клуб. Всё это не так страшно — думается ему, пока он жадно оглядывает танцпол под ними, рассматривая собравшихся. Но пока не находит никого, кто смог бы посоревноваться в степени привлекательности и красоты с сидящим напротив и вновь притихшим Чхве Чанхи. Они оба сидят молча до выступления команды их друзей (и парней), слушая изредка срывавшиеся с губ Джэхёна комментарии в адрес других выступающих. Ёнхун лишь молча кивает и кусает губы, всё чаще прикладываясь к бутылке, пока Чанхи посмеивается над остротами его друга. В следующий раз как Джэхен решит пригласить Ёнхуна на очередную подобную тусовку, у Кима найдется весомая причина никуда не идти, даже если придётся лгать. Ёнхун уверен, что больше сюда не вернётся. Зона его везения явно заканчивается на этом клубе, а третьего краша его сердце точно не выдержит. Когда ребята выходят на сцену, Ёнхун сразу понимает, что в этот раз они будут танцевать под что-то не такое "мощное" как в прошлый раз, но он даже не догадывается насколько. Танцоры одеты в бесформенные дырявые джинсы, огромные футболки с ярким принтом, милые шапочки с ушкам и хвостами, у некоторых даже заплетены маленькие косички с вплетённым в них разноцветным бисером. Ким выцепляет Чанмина взглядом слишком быстро. На нём милая бейсболка-ушанка и маленькая сумочка на длинном ремешке. У Ёнхуна учащается пульс. Он узнаёт песню с первой ноты, вскакивает на ноги, довольно громко даже для полного людьми зала взвизгивает и цепляется руками за перила балкона, подпрыгивая на месте как маленький ребёнок, которому мама вот-вот купит обещанное мороженое. — Мне не видно, — еле слышно из-за гремящей музыки ноет сзади Джэхён, и вскоре Ёнхун чувствует, как его уверенно отпихивают в сторону не самым мягким плечом. — Двинься. Ким врезается в чьё-то тело, испуганно поворачивается к трущему своё плечо Чанхи, которого он случайно задел из-за друга, и делает несколько инстинктивных судорожных поклонов. — Извини, пожалуйста. — Всё в порядке, — отмахивается Чхве. Его взгляд намертво прикован к сцене. Ёнхун, следуя примеру Чанхи, переводит взгляд на выступающих, испытывая при этом странное чувство смущения, стоя к парню близко настолько, что они время от времени трутся плечами. Весь клуб подпевает под играющую "Hype boy", да так громко, что Ёнхун в какой-то момент мысленно задаётся вопросом: слышат ли Чанмин, Джуён и остальные танцоры музыку в таких условиях. Но они ни разу не сбиваются, сохраняя синхронность на высочайшем уровне, заставляя толпу кричать и визжать без остановки. Ёнхун знает, что сейчас они втроём смотрят каждый на свой объект воздыхания: Джэхён, конечно, видит перед собой только Джуёна, Ёнхун, как ни старается, не может оторвать взгляд от Чанмина, а Чанхи... Стоп. А на кого тогда смотрит Чанхи? Ёнхун открывает было рот спросить у него, кто из танцоров его парень, но песня неожиданно для задумавшегося Кима заканчивается, и команда быстро сбегает со сцены, не задерживая время для следующих выступающих. Оглушённые аплодисментами и выкриками толпы, они втроём садятся обратно за столик. Джэхён и Чанхи начинают обсуждать выступление, цепляются за тему и переводят в другую, пока Ёнхун, поглощённый своим "правильным" не заданным вопросом, может только молча слушать. Он уже не хочет спрашивать про парня перед Джэхёном. Тот, конечно, что-то обязательно додумает, начнёт допытываться, зачем Ёнхуну знать, кто парень Чанхи, снова будет отмахиваться от любых аргументов Кима о простом праздном любопытстве и самолично откроет на телефоне Ёнхуна приложение для знакомств, помогая свайпать парней и делясь глубокой мудростью в вопросах любви и отношений. Поэтому Ёнхун предпочитает молчать в тряпочку и стремительно опустошать свою бутылку. — Джуёни пытался сделать из их выступления секрет, даже не говорил, что они танцуют под песню женской группы. Но раскололся после второй или третьей тренировки, — весело усмехается Джэхён. — Похоже на него, — фыркает Чанхи. Он уже не выглядит таким же зажатым, как десятью минутами ранее, и вскоре по их разговорам Ёнхун понимает, что они с Джэхёном видят друг друга далеко не в первый раз. — Теперь осталось только прождать полтора часа до объявления результатов, — вздыхает Ли, постукивая ногтём по своей ещё наполовину полной бутылке. — Вы будете до конца сидеть? — Мы? — переспрашивает Чанхи. "Они?". Ёнхун навостряет уши, совершенно не шифруясь, блокирует телефон и отправляет его в задний карман джинсов. Вот теперь-то он наконец узнает, кто этот таинственный парень. — А, ну да. Чанмин-и такое не может пропустить, а я без него домой не поеду. Ёнхуну кажется, словно где-то в отдалении зазвучала цирковая мелодия, как когда клоуны выкидывают какую-то комичную и нелепую ситуацию на сцене. Но никакое клоунское представление не сравнится с тем, каким мысленно самим собой опозоренным и униженным чувствовал себя Ким. Из всех парней в клубе, из всего разнообразия, из всего цветника его интерес пал на двух встречающихся между собой парней. Это уже казалось не потерей удачи при входе в клуб, это казалось полным её отсутствием в ёнхуновой жизни. Ёнхуна прокляли, и он превратился в неудачника, и не то чтобы до этого он ходил в любимчиках у Фортуны. Ёнхун прячет лицо в ладонях, пытаясь подавить рвущийся наружу истерический смех, но не преуспевает в этом и начинает тихо сотрясаться на месте. — У-у-у, бро, тебя уже унесло? — присвистывает Джэхён, прикасаясь к плечу друга. — Или ты плачешь? — Что-то между, — выдавливает из себя Ёнхун, отрывая ладони от лица, только чтобы вновь припасть губами к горлышку бутылки и осушить её до дна. В течение всего этого времени на Чанхи он старается не смотреть. — Всё, я в бар. — Возьмёшь мне ещё пива? Ёнхун поспешно кивает, протискиваясь через Джэхёна и чуть в процессе не заваливаясь на него. Ему нужно выпить. Ему нужно залиться так, чтобы перед ним раскрылись новые горизонты, открылись новые возможности, и чтобы всякие идиотские мысли вышли из него вместе с отмершими от спирта клетками мозга. В обычное время Ким не пьёт крепкий бесвкусный спиртяжный алкоголь, но сейчас он не даёт себе времени на раздумья, заказывая текилу и даже не смотря на ценник. Он пожалеет об этом позже, когда проверит цифры на своём банковском счету, но сейчас ему всё равно. Сейчас он жертва трагикомедии, и ему нужна компенсация. Ну или путь в забытье. Опрокинув в себя одну стопку, Ёнхун заказывает в догонку ещё одну, берёт ещё две бутылки пива: себе и Джэхёну; и, уже слегка пошатываясь с непривычки, бредёт к их столику, за которым уже расположилась их громкая компания танцоров, снова бурно обсуждающих всё на свете. Ёнхун нацепляет на лицо дружелюбную улыбку, здоровается с ребятами, не задерживаясь взглядом на приветливом улыбчивом (и безумно красивом) Чанмине, протягивает другу его пиво и принимается старательно делать вид, что он стеклый как трезвышко. Но выходит так себе. Чанхи и Чанмин хоть и сидят рядом, но со стороны не так уж сильно кажутся парочкой. Да, Ёнхун наблюдает за ними неотрывно, пусть и думает, что никто этого не замечает и что он очень скрытный. Эти двое не обмениваются многозначительными взглядами, не касаются друг друга красноречиво, и вообще выглядят как очень хорошие друзья, периодически подшучивающие друг над другом. Ёнхуну приходится даже уточнить у Джуёна (не очень уж тихим шёпотом на ухо), встречаются ли они вообще, на что Ли отвечает абсолютно утвердительно. Да, встречаются, и это стопроцентная информация. Внутренние тормоза Ёнхуна начинают сдавать позиции, пуская его мысли в такие дали, в которые он до этого даже не забирался. Потому что Чанмин и Чанхи, пусть и не являются олицетворением эталонной сладкой парочки, вместе выглядят сильно. Оба красивые, оба очаровательно милые и смешные, и при этом всём по-странному горячие, сидящие рядом вдвоём они словно усиливали на Ёнхуне свой завораживающий эффект, сами того не подозревая. Ким не мог оторвать от них глаз ни на секунду, и чем пьянее он становился от работающей в его организме вовсю текилы и пива сверху, тем дальше и глубже уходили дебри его подсознания. В какой-то параллельной вселенной же он мог бы пойти на свидание с ними двумя одновременно. Или по отдельности, но с обоюдного согласия. В какой-то вселенной ему бы что-то светило, несмотря на то, что Чанмин и Чанхи состояли в отношениях друг с другом. Эта пьяная мысль не давала Ёнхуну покоя. Но ещё больше не давало покоя осознание того, что всё это действительно всего лишь пьяные глупые мысли, и в реальности ни Чанмин, ни Чанхи даже не смотрели в его сторону хотя бы чуть-чуть так, как Ёнхун смотрел на них. Ким не знает в какой момент он снова оказывается у барной стойки. Мир вокруг начинает пошатываться — явный признак того, что пора заканчивать, но Ёнхун, как истинный любитель подраматизировать, решил окунуться в алкогольный мазохизм. Даже в таком состоянии он понимает, что наутро или даже сегодня дома ему будет очень, очень плохо, но он всё равно заказывает себе ещё один шот текилы и чуть не давится им полминуты спустя. — Тяжёлый день? — раздаётся сбоку от него смутно знакомым голосом. Ёнхуну приходится развернуться всем корпусом тела, чтобы полностью сфокусироваться на лице представшего перед ним человека. Это был Чанхи. Немного расплывающийся перед глазами, но тот самый Чанхи, второй краш Ёнхуна в этом клубе и парень его первого краша. — Ну, как бы сказать, — усмехается Ким, опираясь о стойку. — Мне просто не везёт. — Бывает. Не всем всегда везёт, иногда бывают невезучие дни, — кивает Чанхи и заказывает у подошедшего бармена бутылку соджу. Ёнхун смотрит на него, возможно немного чересчур пристально, чтобы это не считалось криповым. Потому что Чанхи действительно невозможно красивый настолько, что Ким ну просто не может оторвать от него взгляд. Есть в нём что-то одновременно нежное, мягкое и как будто бы хрупкое, но при этом стальное и грубоватое — в сдвинутых ли чёрных бровях или в сжатых губах, или во взгляде, режущем без ножа. Во взгляде, направленном прямо на Ёнхуна. Кстати. — Что? — хмурится Чанхи с застывшей на губах недоумённой улыбкой. — У меня что-то на лице? — Красота, — мечтательно бормочет Ёнхун, и на этом этапе ему уже совершенно не стыдно и абсолютно полностью на всё наплевать. — У меня есть парень, — напоминает Чхве, продолжая неверяще улыбаться. — Тебя не смущает? — Твой парень тоже... тоже упомо... упромочительно красив, — кивает Ёнхун, кидая расфокусированный взгляд на их столик. — Вы оба такие, знаешь, ужа-а-а-асно красивые. — Прямо-таки ужасно? — прыскает Чанхи, пряча половину лица за ладонью. — Ужа-а-а-асно, — вновь тянет Ёнхун, продолжая кивать, словно пружинная игрушка на панели автомобиля. — Окей, что ещё ты про нас думаешь? — кусая губу, Чанхи с неприкрытым интересом воззирается на Кима. — Мы красивые и что дальше? — Я немножко, совсе-е-ем чуть-чуть, — в доказательство Ёнхун показывает небольшое расстояние между большим и указательным пальцами, продолжая сильно пошатываться, — возможно, словил на вас двоих краш. Но не беспокойся, я в порядке. Я в поисках другого краша, чтобы перебрить... перебить краш на вас. — Значит, мы тебе нравимся? — уточняет Чанхи, на что Ким просто молча вновь кивает. На большее его уже явно не хватит. Слова это социальный конструкт. — Инсту открой, герой-любовник. Ёнхун слишком пьян, чтобы понимать, зачем Чанхи его инста, но он молча и покорно делает то, что ему велят. Чанхи берёт его телефон, быстро что-то печатает (Ёнхун честно не может уследить за всеми действиями, и у него немного кружится голова) и отдаёт телефон обратно, практически всосывая его в ёнхуновы руки. — Спасибо за информацию, Ёнхун-ши, — лучезарно улыбнувшись, Чанхи уходит, забрав со стойки свою бутылку с персиковым соджу и стопки, оставляя Ёнхуна одного в лёгкой растерянности. Остаток вечера для него превращается в одно сплошное цветастое пятно. Наутро он узнаёт, что Джэхён собственнолично приехал с ним на такси домой, при помощи Джейкоба помог другу раздеться и улечься на кровати, и даже задержался на несколько партий в Фифа с Сону, о чём ему с лёгким недовольством доложил Джуён. Разговор с Чанхи будто бы напрочь стирается из его памяти, пока ближе к середине дня он не обнаруживает у себя в Инстаграме сообщение от некоего palchcheokitty с коротким "как самочувствие, хён?". К этому времени Ёнхун чувствует себя... что ж, немного лучше. Головная боль с горем пополам начала отступать, но желудку всё ещё было настолько плохо, что Ким мог "питаться" только водой и купленным для него Джейкобом супчиком. Он не сразу вспоминает о вчерашнем разговоре и не сразу понимает, кто ему вообще написал. Осознание происходящего приходит к нему уже потом, когда он, пролиставший фотографии на странице и понявший, что это Чанхи, и даже ответивший очень вежливое, пусть и для него немного недоумённое "всё хорошо, спасибо" с мило улыбающимся эмодзи, идёт на кухню в очередной раз налить себе стакан воды. И он вспоминает. Поначалу ему вспоминается не всё, но и обрывки их разговора уже заставляют Ёнхуна густо покраснеть. Когда он вспоминает большую часть того, что происходило около барной стойки, его лицо начинает гореть так, будто его опалило солнечными лучами. Сломя голову, он бежит в спальню, берёт в руки телефон и судорожно набирает Чанхи ещё одного сообщение. Его предыдущее оказывается прочитанным. "Чанхи, мне очень стыдно за то, как я себя вёл около барной стойки вчера, и за то, что наговорил много лишнего. Если я доставил тебе дискомфорт, прошу прощения! Я не хотел, извини. Если можно, давай просто забудем о том что произошло, хорошо?" Ёнхун откидывает телефон в сторону, прячет лицо в ладонях и шумно вздыхает. Мама с детства учила его извиняться, если он был в чём-то перед кем-то не прав. С возрастом, правда, он начал слегка перебарщивать с извинениями и делал это даже когда не был особо виноват (чёрт бы побрал его infp сущность), но факт оставался фактом: Ёнхун чувствовал, что накосячил, и его первым порывом было попросить прощение. Так уж он воспитан. Потому что признаться занятому парню в том, что он ему нравится, пока его бойфренд сидит в паре метров от них, это косяк. Косяк в квадрате — это к своему признанию добавить, что и его бойфренд, вообще-то, тоже ему нравится, и оба они вообще очень ничего такие. Да. За такое можно и извиниться. Звук уведомления заставляет его слегка подпрыгнуть на кровати. Ёнхуну стрёмно, и это объяснимо. palchcheokitty: так мы тебе правда нравимся или это был пьяный бред? palchcheokitty: ты главное не пугайся и говори как есть, это важно Поздно. Ёнхун всё равно пугается. И, если честно, он не знает, что ответить. С одной стороны, ну скажет он правду, и что ему сделают? Правильно, ничего, кроме шантажа. Но Киму верилось (или хотелось верить), что друзья Джуёна не способны на подобные вещи, тем более все они в одной лодке (радужной такой) и крысить друг на друга было бы верхом бреда. Но с другой стороны, это всё равно было страшно. Получить сообщение с содержанием вроде "ну ты и извращенец, даже не приближайся больше к нам" испортило бы его день. Да и не только день, что уж тут. Неделю, месяц и может даже не один, потому что Ёнхун достаточно ранимая натура, и такие вещи воспринимаются им как личная трагедия. bbanghoonie: нравитесь bbanghoonie: извините.. bbanghoonie: если вам от этого некомфортно я пойму правда palchcheokitty: очень нравимся? Ёнхун не может удержаться от громкого вздоха. Ему приходится отложить телефон и попялиться молча в стенку несколько секунд, чтобы успокоить бешеный пульс и ощущение тугой пружины возбуждения, закручивающейся внутри его живота. Это всего лишь простой вопрос, но реакция его организма настолько сильна, что Кима выбивает из колеи. Он делает несколько судорожных вдохов и берёт в руки телефон, дрожащими непослушными пальцами набирая сообщение. bbanghoonie: очень Он не врёт, он совершенно честен. Вчерашний образ Чанхи и Чанмина всё ещё свеж в его памяти и мало того, что они по отдельности выглядят... вау, вместе они ещё больше вау, и Ёнхун до этого момента правда даже не думал, что ему могут нравиться два человека одновременно, но вот он здесь. И вот эти два человека теперь проявляют интерес к его интересу. palchcheokitty: отлично! palchcheokitty: не хочешь встретиться с нами на выходных? palchcheokitty: в каком-нибудь кафе например bbanghoonie: хочу.. palchcheokitty: супер palchcheokitty: в каком районе тебе удобнее увидеться? мы подъедем куда скажешь bbanghoonie: на ваше усмотрение, мне не принципиально!! palchcheokitty: тогда напишу адрес чуть позже palchcheokitty: отдыхай, ёнхуни-хён ;) В течение нескольких следующих дней Ёнхун каждые пару часов перечитывает их переписку, чтобы удостовериться в том, что он не сошёл с ума и ему ничего из всего этого не привиделось. Самые смелые фантазии о цели их встречи начинают посещать его голову всё чаще, но они неизменно идут бок о бок с мыслями о том, что Чанхи и Чанмин пригласили его, только чтобы как можно мягче отшить. Возможно, они не любители разбивать сердца и пытаются смягчить горькую пилюлю милыми посиделками за кофе и пирожными, чтобы в конце всё равно сказать что-то вроде "хён, давай как-то ты это... прекращай, наверное". Когда ближе к вечеру Чанхи наконец скидывает ему адрес кафе, Ёнхун окончательно убеждается, что всё это, при всём безумии ситуации, самая что ни на есть реальность, и сдаётся, набирая номер единственного человека, которому он может рассказать обо всех своих похождениях, переживаниях и не только. — Поздравляю с намечающимся тройничком, — хохочет Джэхён по ту сторону трубки, и у Ёнхуна будто вновь коротит система. Это та самая смелая фантазия, которую он пытается подавить в своём сознании раз за разом. Намечающийся тройничок. — Да ну нет, — качает головой Ким, нервно меряя шагами комнату. — Это бред. Этого не может быть. — А что это тогда такое? — громко фыркает друг. — К чему были все вопросы Чанхи? — Ну, убедиться в том, что у меня есть чувства. И что меня надо отшить. Просто помягче, поэтому они и пригласили меня в кафе. Чтобы сказать, что я доставляю им дискофорт. — О боже, да кто ради такого зовёт человека в кафе?! Если бы ты был им противен или доставлял дискомфорт, Чанхи бы тебя сразу послал в далёкое пешее. Ты просто его ещё не знаешь. — Ну не знаю, Хёнджэ, как-то это всё... странно. — Да ничего странного, бро. Скорее всего, они просто хотят обсудить с тобой тройничок. Но сначала, конечно, прощупать почву. Я уверен, всё дело в сексе, тут просто не может быть других вариантов. Особенно после всех этих вопросов и вашего разговора в клубе. Ты-то вообще как за эту идею? Ёнхун вздыхает. Да он всеми руками за. Эта его смелая безумная мысль, созревшая ещё до разговора с другом, была порождена не менее смелыми безумными фантазиями, и Ёнхун будет лжецом, если скажет, что в течение всей этой недели он не просыпался пару раз с железным стояком и мокрым бельём, как какой-то прыщавый озабоченный подросток, и всё из-за снов, где его трогали две пары рук. — Ну... Я бы попробовал, наверное. — Дерзай, Хуни. Я горжусь тобой. Потом напиши, как всё прошло, но только без подробностей... — Слушай, а Чанмин ничего не говорил Джуёну по поводу меня, не знаешь? — Да вроде ничего. Я не в курсе. Завтра сам узнаешь, что он о тебе думает, не переживай ты так. Но Ёнхун переживал. В ночь накануне их встречи обошлось без мокрых снов, но Ким в целом спал мало и очень беспокойно. Он проснулся задолго до будильника и провёл всё утро около зеркала, выбирая что надеть и передумывая каждые несколько минут. В конце концов, он решил пойти в максимально простой одежде без каких-либо ярких акцентов: светлые джинсы, чёрная футболка, белые кроссовки и совсем лёгкий тинт на губах, чтобы не выглядеть вампиром на грани обморока (если они вообще умеют падать в обморок...). Если бы он оделся как на свидание, они бы могли счесть это за наглёж. Если бы надел помятую толстовку и спортивки, это тоже был бы перебор, тогда бы он выглядел так, будто ему совсем уж на всё плевать. Главное просто выглядеть ухоженно. С такой мыслью он и заходит в кафе. А ещё с бешено колотящимся сердцем и потными от волнения ладонями. Он чувствовал себя так, словно оказался на самом первом в жизни свидании. Хотя, так оно в какой-то степени и было. Первое в его жизни свидание с двумя парнями сразу. Чанмин и Чанхи, сидящие у окна в самом конце зала, тут же приветливо ему машут. Они не выглядят расстроенными, раздражёнными или злыми, и Ёнхун облегчённо выдыхает, но волнения от этого не убавляется. — Привет, — выдыхает Ёнхун, загнанно дыша, будто пробежал стометровку на скорость.— Я... пойду закажу что-нибудь и вернусь. — Без проблем, — улыбается Чанмин, очаровательно как всегда. И ямочка у него на правой щеке, теперь Ёнхун, кажется, никогда в жизни не забудет об этом факте. — Попробуй лавандовый пирог, хён. Он тут очень вкусный. Ёнхун улыбается немного нервно и кивает, уходя к кассе сделать заказ. Цены здесь конечно... щипаются, если не кусаются. Особенно теперь, когда Ким успел знатно потратиться на алкоголь в баре клуба неделю назад. Но делать было нечего, он не хотел показаться, во-первых, невежливым после рекомендации Чанмина, во-вторых, бедным, и пусть он не был бедным всё время, он был бедным сейчас, и это было совсем чуть-чуть стыдно. Возвращаться к их столику было настолько волнительно и страшно, что Ёнхун почти запутался в собственных ногах, отчего Чанмин чуть не подскочил его ловить. Ну вот это уже действительно стыдно. — Не переживай ты так, хён, — усмехается Чанхи, крадя с тарелки своего парня кусочек его пирога. — Мы тебя не съедим, особенно после сладкого. — Я не... Я не переживаю, — почти лопочет Ёнхун, вызывая этим лёгкие смешки. — Как добрался после клуба? — подаёт голос Чанмин. Стало быть, начало праздной отвлекающей беседы. — Не то чтобы я много помню, — смущённо почёсывая ухо и слабо усмехаясь, произносит Ёнхун. — Хёнджэ отвёз меня на такси, а дома я сразу вырубился. — Я тоже в тот вечер перебрал, так что расслабься, — улыбается Чанмин, легонько хлопая Кима по плечу. Ёнхун невольно задерживает дыхание. — После выступления на адреналине унесло с одной бутылки соджу. — Я практически тащил его на себе до такси, — цокает Чанхи, отпивая свой кофе из чашки. — Это неправда, — вскидывается Чанмин, выпрямляясь на стуле, словно проглотивший длинную спицу. — Я был в состоянии дотащить себя сам. — Его чуть не вырвало в машине, — всё так же невозмутимо проговаривает Чхве, подцепляя вилкой свой десерт. — Это неправда! — отрицает Чанмин, всё больше становясь похожим на какого-то комичного мультяшного злого зверька. Или скорее на злую нахохлившуюся птичку. — Он издавал звуки вот-вот сблюющей кошки, — поднимая глаза на Ёнхуна, продолжает рассказывать Чанхи с улыбкой, весело играющей на губах. От такого зрительного контакта Ёнхун чувствует себя шариком мороженного, тающим на торте парня. — Нет! — вскрикивает Джи и бьёт Чанхи по плечу. — Я не помню такого! — Я уже подставлял ладони, думая, что его реально вырвет. Но в итоге он как будто бы всё проглотил и сидел до самого конца поездки как ни в чём не бывало. Ёнхун смеётся. Чанхи смотрит ему прямо в глаза, рассказывая обо всём этом не самом романтичном действе, но это всё выглядит так доверительно, что Киму немного ведёт голову. Доверительно смотрящий на него, безумно красивый Чанхи, и сидящий рядом невероятный Чанмин, похожий на злого воробья... Ёнхуну казалось, что ещё чуть-чуть и он погрязнет в них по уши. Он слегка вздрагивает, когда девушка приносит его заказ. Его словно выдёргивает из оцепения, из транса. — Попробуй, хён, — переключает на него своё внимание Чанмин, кивая на лавандовый пирог. Ёнхун повинуется и кладёт в рот кусочек. — Вкусно, скажи? — Очень, — удивлённо мычит Ким. Ладно, вот эта штука, возможно, стоит своих денег. — Мы не будем ходить вокруг да около, — прокашливается Чанхи, и Ёнхуну приходится приложить усилия, чтобы спокойно проглотить кусочек пирога и не подавиться. — Чанмин... — Да, мы хотели узнать, нравимся ли мы тебе настолько, чтобы ты хотел быть вовлечён в сексуальную активность с нами, — произносит Чанмин почти слишком будничным тоном и почти слишком громко для общественного места. Но, кажется, посетителям кафе не было до них особого дела. Ёнхун убеждается в этом, когда коротко воровато оглядывается по сторонам. Чанхи вздыхает так, словно Чанмин сказал что-то не то. Возможно, отошёл от сценария. Возможно, перегнул с формулировками. Ёнхуну хотелось переспросить "в какую активность?", будто он какой-то младшеклассник и ещё не знает, откуда берутся дети. — Одновременно с нами двумя, не по раздельности. Мы все присутствуем и мы все вовлечены в процесс. — Секс втроём мы предлагаем, — снова вздыхает Чанхи, глядя Ёнхуну прямо в глаза. — Вот теперь ты извини, если мы доставили тебе дискомфорт. Ёнхун может только молча отрицательно махнуть головой из стороны в сторону, схватиться за свой фраппучино и осушить половину стакана через трубочку. Его щёки совершенно против его желания вспыхивают алым. Он чувствует это настолько отчётливо, что ему кажется, ещё чуть-чуть и от его лица начнёт исходить красное свечение, как от рассерженной Тинкербелл. — Да, если мы неправильно прочли сигналы, нам очень жаль, — кивает Чанмин, опасливо рассматривая лицо Кима и периодически косясь на Чанхи. — Возместим моральный ущерб, если что. — Нет, — вновь машет головой Ёнхун и прокашливается. — Нет, я... Я не против. Чанхи и Чанмин в унисон облегчённо выдыхают. Чего нельзя сказать о Ёнхуне. Он не чувствует облегчения. Он уверен, что от волнения и смущения вот-вот сойдёт с ума. Или он уже сошёл, потому что ну невозможно, чтобы его главная на данный момент дикая и смелая, и безумная фантазия стала явью. Джэхён был прав. Это действительно намечающийся тройничок. — Мы очень ценим границы, поэтому, пожалуйста, тебе не нужно торопиться с решением, — мягко проговаривает Чанхи, склоняясь над столом ближе к Ёнхуну. — Как следует подумай и потом прими решение, мы никуда не торопим. — Я уже думал, — произносит Ким и замирает на месте, когда понимает, что только что сказал. — То есть... я рассматривал г-гипотетическую ситуацию, гип-потетический сценарий... — Ага, — кивает Чанмин, дразняще улыбаясь. — Гипотетическую ситуацию. — Да, — смущённо повторяет Ёнхун, опуская глаза в свою тарелку и расковыривая вилкой лавандовый пирог. — И я не против. Гипотетически. И практически тоже. — Хорошо, тогда... Чёрт, на этом этапе наш сценарий вроде бы обрубается, — усмехается Чанхи. — Да, мы не думали, что зайдём настолько далеко. — Давайте обсудим границы дозволенного, — предлагает Чхве, и Ёнхуну не остаётся ничего, кроме как согласно кивнуть и поднять на него взволнованный взгляд. — Чего хотим мы и чего хочешь ты. Сразу оговорюсь, мы хотим попробовать, мы никогда не приглашали в постель третьего человека и не знакомы лично с тем, как это работает. И это будет одноразовая акция. — Но мы смотрели достаточно много порно с тройничками и читали статьи, и в целом мы считаем себя более-менее подготовленными. Но теория это одно, а практика — совершенно другое. Ёнхун кивает, то и дело продолжая так же воровато оглядываться. Ему всё ещё плохо верится, что это всё происходит с ним. — Мы не хотим использовать игрушки, наручники или верёвки, но не против повязки на глаза, — продолжает Чанмин. — Мы регулярно проверяемся, но согласны только на секс с презервативами. Что насчёт тебя? Когда ты проверялся в последний раз? — В конце этой зимы, — проговаривает Ёнхун и облизывает пересохшие губы. — Я тоже согласен только с презервативами. — Мы универсалы в постели, поэтому нам не принципиальна твоя предпочитаемая позиция, но было бы неплохо её знать, чтобы настроиться на нужный лад и всё такое, — улыбается Чанхи. Да уж, вот тебе и праздная беседа. — Чаще всего я был боттомом, — бормочет Ёнхун, краснея, кажется, до самых кончиков ушей. — Но могу и так и так. — Мы в любом случае оба подготовимся, правда ведь? — проговаривает Чанхи, уточняя у Джи и получая одобрительный кивок. — Осталось только решить время. Опять же, мы не торопим, и если тебе нужно время, бери его столько, сколько тебе нужно, чтобы морально подготовиться. Но нам надо будет его согласовать очень заранее, потому что Чанмин много работает и не во все выходные мы оба свободны. — Тогда... как насчёт сегодня вечером? — Оу, — удивлённо произносит Чанмин. "Оу," — думает Ёнхун. Он не из того типа нетерпеливых людей, которым нужно всё и сразу, но и сильным терпением он тоже не обладает. И всё же ему казалось, что если они отложат этот "вопрос" на другой день, Ёнхун не сможет нормально функционировать. Каким образом он должен спокойно жить свою жизнь и томиться в нетерпении. Если уж они затронули эту тему сегодня, то и разобраться с ней должны тоже сегодня. По крайней мере, это казалось логичным. Или Ёнхун всё-таки из того самого типа нетерпеливых людей. — Ну, мы в принципе сегодня ничего глобального на вечер не планировали... Так ведь? Ты не против? — спрашивает Чанмин, обращаясь к Чанхи. — Да нет, не против. Главное успеть подготовиться, и... Ты точно уверен, что готов? — Да, — кивает Ёнхун, пока его бешено колотящееся сердце грозится проломить грудную клетку. — Готов. — Тогда, скажем, часов в восемь нормально? — Вполне. — Я скину тебе адрес, как в прошлый раз. — Угу. — Что ж, тогда спасибо за сотрудничество, — усмехается Чанмин. — Нам надо уходить доделывать свои дела, чтобы успеть подготовиться дома, так что с твоего позволения мы пойдём. — Без проблем, — пожимает плечами Ёнхун, пытаясь до самого конца держать невозмутимое лицо. — Не опаздывай, — улыбается Чанхи, погладив Кима по руке, пока уже вставший из-за столика позади него Чанмин ведёт ладонью от правого плеча Ёнхуна до левого, задевая кончиками пальцев нежную кожу на задней стороне его шеи. Всё тело Ёнхуна покрывается мурашками. Стоит парням скрыться за дверью кафе, как Ёнхун шумно выдыхает, пряча лицо в ладонях. Если и существует ад, то все заключаемые там сделки, наверное, выглядят именно так: в комплекте с двумя притягательными демонами, готовыми вот-вот сожрать продающего им душу простого смертного. Только вот проблема, Ёнхун и сам хочет быть съеденным.