— Ромашка, расскажи, любит или не любит.

Детский летний лагерь, наверное, — самое лучшее место для детей и подростков. Там много новых знакомых, добрые вожатые, вкусная еда, интересные мероприятия, а ещё дискотеки. Суэхиро уже стоит возле вокзала с чемоданом и смотрит на своих родителей с надеждой, что они одумаются и отвезут его обратно домой. Ему 16 лет, и его отправляют в какой-то лагерь — звучит как приговор. До этого дня он охотно верил, что это просто какая-то шутка, но все его сомнения ушли, когда он сдал все необходимые анализы, а после — собрал чемодан. На вокзале шумно: дети кричат, повсюду носятся, а родители суетятся и прикрикивают на них, чтобы вели себя нормально. Ох, чёрт. Лучше бы дома сидел. — Может, не надо? Мне и дома отлично, — вновь начинает Тэтте, умоляюще заглядывая в лица своих родителей. — Давай-ка прекращай это, — говорит отец, а потом добавляет: — Вот когда я... Но Тэтте уже не слушает отца, ведь он знает историю любви своих родителей от а до я: как его отец поехал в лагерь, как познакомился там с его матерью, как они полюбили друг друга и как плакали, расставшись и встретившись снова только через год. — Па-ап, я уже эту твою историю знаю лучше, чем кто-либо другой, — бурчит парень и оглядывается по сторонам. У него в кармане пачка сигарет и зажигалка, ещё две — в портфеле на спине. — Можно я отойду на пару минут? Всё равно до поезда ещё полчаса, — дождавшись согласия от родителей, он оставляет с ними рюкзак и выходит на улицу. Лёгкий ветерок дует ему в лицо, заставляя немного взбодриться после бессонной ночи, от которой теперь его клонит в сон. Тогда Тэтте решил, что поспит в поезде, поэтому и потратил время не на сон, а на просмотр нескольких фильмов. Он отходит за угол здания, где никого не было, проходит ещё немного дальше и оборачивается назад, чтобы проверить, нет ли за ним хвоста. Хвоста не обнаруживается, он может расслабиться. Облокотившись о стену, он достаёт пачку сигарет, а из неё — сигарету, которую он подносит к губам и зажимает её между ними. Пачка убирается обратно в карман, зажигалка же — достаётся, и ей Тэтте поджигает кончик сигареты, после чего делает затяжку и выдыхает сигаретный дым в сторону. После первой же затяжки у него кружится голова, и это заставляет его прислониться к стене теснее, опустить руку с сигаретой, чтобы стряхнуть с неё пепел, поднять её и снова затянуться. Докурив, Тэтте тушит сигарету об стену и задерживается для того, чтобы подышать свежим воздухом и насладиться той свободой, которая у него пока что есть, потому что впереди у него три недели неизвестно где и неизвестно с кем. "Самая настоящая колония", — так Тэтте мысленно отзывался об этом лагере. Через пару минут он отталкивается от стены и направляется ко входу на вокзал, но останавливается, чтобы вновь оглядеться по сторонам, и только после этого заходит внутрь.

***

Эти три дня в поезде стали персональным адом для Тэтте. Ему сразу не захотели уступать нижнюю койку, и спать пришлось на оставшейся верхней, слезать с которой и залезать на которую всегда было проблемно: он то и дело оступался на ступеньках и бился головой об потолок, что жутко бесило. Он хотел было даже вновь попытаться уговорить своих соседей уступить ему нижнюю койку, но... До лагеря оставалось уже совсем не много, поэтому он мог и потерпеть. И так как в поезде он был впервые, то у него никак не получалось нормально заснуть — ему удавалось проспать максимум до четырёх утра, а после сна не было ни в одном глазу. На длинных остановках Тэтте выходил на улицу, прихватывая с собой сигарету с зажигалкой, и старался отойти как можно дальше от сопровождающей, чтобы та не забрала у него сигареты. Эти три дня страдания подходят к концу, и теперь Тэтте сидит на последнем сиденье, к счастью, один, но, к несчастью, в душном автобусе и смотрит в окно. Его счастье длится недолго — к нему всё-таки подсаживается какой-то мальчик лет десяти, и Суэхиро лишь поджимает губы, надеясь, что на него не накинутся с вопросами по типу "А как тебя зовут?", "А сколько тебе лет?" и прочими. Он не любит новые знакомства. Все его друзья сейчас — его друзья, с которыми он знаком с самого детства, а потому... Когда же он закрывает глаза в надежде уснуть хотя бы сейчас, он пытается не обращать внимания ни на чьи разговоры, но краем уха все равно слышит, как шепчутся между собой две девушки, по-видимому, обсуждая именно его. — Ты посмотри, какой красивый... Вон, на последнем сиденье сидит... Да вот, где мальчик... — говорит одна из них, но Тэтте предпочитает проигнорировать эти слова. Просыпается он уже тогда, когда они останавливаются. Кажется, те девчонки, что шептались о нём ранее, хотели разбудить его, но, увидев, что он уже проснулся сам, поспешили без лишних слов и действий выйти из автобуса. — Ну не-е-ет... Только не это... Прошу... — ноет он, понимая, что они теперь будут приставать к нему всю смену и не дадут покоя, пытаясь привлечь его внимание. После того, как они все вышли из автобуса и каждый получил свой чемодан из багажника, их отправили на место, где их всех должны распределить по отрядам. Сначала директор рассказывает про правила — что можно, а что нельзя и так далее, — а уже после них настает очередь распределения. Тэтте только и делает, что слушает каждое слово и надеется, что девочки, которые были с ним в автобусе, попадут в другой отряд. — Подойдите те, кому уже есть 16 лет, — произносит мужчина, и Суэхиро уверенно подходит, принимаясь ждать остальных. Что же, его распределили, и — какая досада! — в одном отряде с ним оказываются те самые девушки. Из плюсов только одно — красивый вожатый, которому на вид можно дать лет так двадцать с небольшим. У него светлые волосы с окрашенными в красный кончиками, которые, если постараться, можно собрать в низкий и короткий хвост, а сам он довольно высокий, хоть и несколько худоватый, и со следом усталости на лице под серыми, почти голубыми глазами. Вожатый только окидывает свой отряд изучающим взглядом, устало вздыхает и что-то бурчит себе под нос, ведя их за собой в корпус, чтобы помочь с расселением. И как же Тэтте радуется, когда узнает, что ему досталась комната на двоих, и его сосед не будет его трогать, а он — его, ведь, как Суэхиро показалось, его сосед был таким же, как и он: ни капли не рад тому, что его сюда отправили, и хочет домой. Комната была довольно просторной, с двумя шкафами, двумя кроватями, поставленными друг напротив друга, с отдельной комнатой с туалетом и душем. Конечно, не обошлось без убийства одного паука, поселившегося у них в ванной, и нескольких жуков. Почти сразу после того, как вещи были разложены, их всех зовут в коридор — делает это их вожатый, — и, когда все выходят из своих комнат, их встречает парень с серо-голубыми глазами. — Итак, — начинает он, сцепив руки в замок перед собой. — Меня зовут Сайгику Дзёно, я рад вас всех здесь видеть. Давайте познакомимся с вами поближе. Представьтесь и назовите какое-нибудь свое хобби, если оно у вас есть, — и ждет, когда кто-нибудь начнет цепочку. "По его голосу понятно, что ему вовсе не нравится его работа", — думает Тэтте, глядя на него, и даже не замечает того, что очередь доходит до него. — Тэтте Суэхиро. Я занимаюсь... — он затупил. А чем он занимается? Ну, он рисует, и довольно хорошо, — ...рисованием. Больше пяти лет. Остаток дня они проводят в корпусе, дожидаются там ужина, а после — дискотеку, которая должна быть. Тэтте не особо хочет на неё идти, поэтому он находит своего вожатого и просит у него разрешение остаться в корпусе. — Знаешь, — Дзёно скрещивает руки на груди, — я бы тоже с удовольствием остался бы в корпусе, но, увы, таковы правила. У тебя болит голова? Ты болеешь? У тебя есть справка от врача, что тебе нельзя посещать мероприятия из-за проблем со здоровьем? — Тэтте честно мотает головой на каждый из вопросов. — Ну тогда разговор окончен. Суэхиро лишь кивает и возвращается в свою комнату. Чёрт.