Вспомни меня

      В скудно освещенном кабинете, насквозь пропахшем тяжелым табаком и алкоголем, можно различить еле слышимую музыку и пьяные крики доносившиеся с этажа ниже. Впрочем, для постоянных обитателей этих стен звуки настолько привычные, что даже успокаивающие. В самом центре на столе лежит девушка, разметав по поверхности длинные канаты кос. Лежит на животе, непринуждённо болтая ногами, по-детски что-то бубня себе под нос. Несмотря на то, что если посмотреть со стороны, обстановка напоминает скорее тёмный храм, густой сигаретный дым – зажженные благовония, стол – жертвенник, а девушка – жертвоприношение. Только мужчина, сидящий перед этим алтарем, на своем импровизированном троне, знает, что на самом деле, она и темное божество и самый чистый агнец одновременно. — Топ – топ – топ, — пальчики стучат длинными ногтями по поверхности карты, разложенной на просторном столе. — Топ – топ – топ, — следуют по маршруту от «Последней капли» до заброшенного здания старой фабрики, уничтоженной взрывом. На её месте на карте нарисована яркая черепушка. Пальцы «дойдя» до конечной цели отрываются от бумаги. Острое лезвие ножа невысоко подбрасывают, тут же удобно перехватывая за рукоять. Сразу плотно вгоняют в пустую глазницу черепа. Шумно выдохнув, Джинкс переворачивается на спину. Указательным пальцем оттягивает в сторону высокий воротник короткого топа, душащий её сейчас. После встречи в мастерской белоснежную кожу украшали бордовые лепестки. Воспоминания отразились в румянце на щеках, в участившемся дыхании. И девушка перевела стыдливый взгляд на отца, будто он мог увидеть что творится в голове дочери. Хотя ей порой и казалось, что он действительно видел ход её мыслей. С последней встречи с Экко в мастерской прошла пара дней. И на всё это время девушка с головой погрузилась в подготовку к скорой миссии. Хотя Джинкс и готова признаться в том, что, несмотря на её старания, проходило всё не так гладко, как она ожидала. Приподняв руку, она рассматривает смазанные лёгким ожогом подушечки пальцев левой руки. Прикладывает их к губам. Растирает между ними влагу с её языка. Одно из новых устройств сильно нагрелось прямо в ладони, и девушка чудом успела отбросить его подальше, прежде чем оно не взорвалось окончательно. Но пальцы очень некстати потеряли прежнюю чувствительность. И всё из-за её невнимательности. Или вот буквально этим утром она не попала в мишень несколько раз подряд. Джинкс цокает вслух, вспоминая как следом в эту же мишень полетела сама пушка, которую девушка швырнула со всей злостью. Будто та виновата, что её владелица мыслями была совсем далеко. Длинные мужские пальцы нежно погладили девичьи руки, сложенные на голом животе. Накрыли поверх, сжимая. В последнее время Джинкс не искала прикосновений, не запрыгивала на колени наглым котенком, не отвлекала назойливыми объятиями — это было ей не свойственно, странно. И мужчина вынужден признать, что ему этого не хватает. Решив, что дело в нервном напряжении дочери, Силко расслабляется, сосредоточившись на том, как размеренно опускается и поднимается живот от дыхания девушки. Оно становится глубже и реже. Мужская рука опускается ниже, цепляя металлическую пуговицу коротких девичьих шорт, расстегивает. Вниз ползёт молния, раскрывая края одежды. Ладонь приподнимает край ткани белья. Дрогнув всем телом, задремавшая девушка просыпается. Испугавшись, кажется, самой возможности заснуть. Ловит на себе внимательный взгляд отца поверх документов в его руке. Другая его ладонь всё также покоится на её животе. А одежда на ней надёжно застегнута. «Приснится же», — она тяжело выдыхает. «Ненавижу», — обращается к чему-то в своей голове, сломанному, неправильному. Молчание заметно затянулась, а вопросительный взгляд отца никуда не делся: — На что это похоже со стороны? — Джинкс переводит взгляд в темноту потолка. Силко откладывает в сторону листы, переключая всё своё внимание на дочь, ждёт пока та закончит свою мысль. — Ну-у, когда меня накрывает, — она закатывает глаза. — Чем-то напоминает мой приступ после инъекций, только более растянут по времени, — мужчина делает небольшую паузу. — Моя боль физическая. Твоя, — он легко постукивает кончиками пальцев по седому виску, — Твоя внутри, но от этого только тяжелее. — Мне каждый раз кажется, что на этот раз я точно умру. — вопреки словам на её губах лёгкая улыбка. — Ты ведь не боишься смерти? — Нет, — отвечает мгновенно. — Своей не боюсь. Она впивается в него болезненным взглядом. В закостенелой мужской груди сжимается сердце: — Я тоже тебя люблю, детка. Девушка разом подскакивает к отцу, стискивает тонкими руками его шею с силой упирается в его лоб своим. Будто этим самым и измерялась сила её чувств. Затем, не разрывая объятий, роняет голову ему на плечо. — Что тебя беспокоит? Услышав вопрос, Джинкс недовольно засопела. Плюхнулась обратно на стол, уперевшись ботинками в подлокотники кресла — Просто… Мгхм все эти мысли, жужжат над ухом, мешают собраться, как приставучие жуки. Что ты с ними делаешь? У тебя ведь тоже их до хрена. Я не могу ни на чём сосредоточиться. — Ты бросаешь всё на полпути. Попробуй закрыть все дела, разобраться, — мужчина бьет ладонью по столу для наглядности, от чего Джинкс вздрагивает. — Прихлопни надоедливых насекомых. Шума станет меньше, вот увидишь. После минутного размышления над словами отца она было раскрыла рот и набрала побольше воздуха в грудь, чтобы наконец рассказать всё, что накопилось: про Экко, что он к ней так близко, а теперь и не ясно, и про таблетки, брошенные в глубину шахты, которые давно сгрызли крысы. Выложить всё в свойственной ей манере сбивчиво и набором почти бессвязных слов. В которых Силко без труда угадывал суть. — Мне пора, ты не могла бы пригласить Севику? Джинкс замирает, решает, что откровений с них двоих на этот раз достаточно. Выходит из кабинета, провожаемая задумчивым взглядом. Вприпрыжку спускается с лестницы на первый этаж, по привычке перепрыгивая последнюю ступеньку. В баре довольно людно, Севику нигде не видать. Но зато видно того, кто точно будет знать где она. Макс стоит у входа, прилично возвышаясь над стайкой вошедших подростков. Слишком юные посетители, ворча и опасливо поглядывая на крупного мужчину, покидают помещение. — Макс! Ма-акс! — парень оборачивается сначала вправо, — Да здесь я! — источник шума повисает на его левом локте. — Что хотела, принцесса? Веснушчатый нос девушки слегка задирается от такого обращения, вызывая улыбку у парня. Очевидно, что чем теснее протекало общение между ней и Экко, тем радушнее она относилась к его другу. Видимо считая, что всё, что принадлежит Экко, теперь её. И его друзья в том числе. — Не видел Севику? — Она спускалась в подвал, — Макс окидывает внимательным взглядом весь зал. — А вот и она, — указывает на телохранительницу, направляющуюся к своему излюбленному столику. — У-у-у как смотрит, стерва, — она зло щурится, видя как недовольно и внимательно Севика взглядом прожигает дыру у неё между глаз. — Может ревнует? Как думаешь, Макс? — хохочет девушка, — Давай её подразним! Джинкс повисает на шее парня, из-за его плеча выглядывают лишь хитро прищуренные глаза: — Ты посмотри, она сейчас лопнет, — красное от злости лицо наёмницы приводит её в восторг. Парень аккуратно освобождается от объятий девушки. Похоже, что она не в курсе инструктажа по поводу её персоны, который проходит каждый новичок. — Давай-ка, не думаю, что Экко это понравится. Джинкс мельком осматривается по сторонам, улыбка на её лице тускнеет. — Он здесь? — Нет, ушёл где-то час назад. Он тебя ждал, — как бы между прочим добавляет Макс. — Хотел с тобой поговорить. — Ждал, — Джинкс задумчиво опускает взгляд. — У вас что-то произошло, а то парень ходит как в воду опущенный? Поняв, что ответа он так и не дождется, Макс тянется рукой к косе, зацепившийся за один из её ремешков. На что девушка рвано делает полшага назад, не позволяя. — А вы с ним похожи, — парень улыбается. — Он тоже ненавидит, когда трогают его волосы. Теперь девушка выглядит даже немного растерянно. А Макс понимает что добился то, что задумал: — Слушай, почему бы тебе не сходить к нему. Поговорили бы спокойно. — Да ну… — Перестань, он будет тебе рад. И мне будет всю жизнь должен, если ты пойдёшь. Макс наклоняется к девушке, чтобы взглянуть прямо в глаза. И Джинкс щелкает его по носу: — А ты будешь должен мне. Ладно, если скажешь Севике, что Силко её уже давно ждёт. Поговорить с Экко действительно кажется ей неплохой идеей, не может же она вечно от него бегать. Как и посоветовал ей отец, этот вопрос нужно было закрыть и больше на него не отвлекаться.

***

      Джинкс несколько раз дёргает ручку, дверь заперта. Чувствует себя глупо, думая о том, что приходить вообще не стоило. Может он не один. Она злится на себя, уже разворачивается чтобы уйти, когда дверь открывается и тонкое запястье перехватывает мужская ладонь, останавливая. — Джинкс?! Девушка показательно опускает всё еще раздраженный взгляд на удерживающую её руку, Экко отпускает запястье, поднимает ладони в примирительном жесте. — Макс сказал, что ты хочешь поговорить, — она сразу обозначает причину прихода. Хотя её и сбивает с толку, что на нем нет майки, ну или футболки. Ничего, кроме мягких спортивных брюк, резинка которых невысоко обхватывает узкие бёдра. — Заходи, — парень двигается в сторону, пропуская. Когда она проходит мимо, с удовольствием отмечает порозовевшие щёки. Не только же ей одной сбивать его с толку своими нарядами, а точнее тем мизерным количеством ткани которое на них уходит. Уже в глубине коридора Экко останавливается на месте, почувствовав прикосновение прохладных пальцев между лопатками. Девушка ведёт ладонью очерчивая контур его татуировки – песочные часы, наполовину полные или полупустые – тут уже зависит от того, кто смотрит. Ему же хочется верить, что время у них ещё есть. Экко больше не чувствует прикосновение, Джинкс проходит вперёд. — Голодная, могу сообразить перекус? — спрашивает так буднично, будто она, вот так просто, каждую ночь заглядывает к нему. — Не-а, — ожидаемый ответ, и Экко не может не обратить внимание, что девушка выглядит заметно измотанной. Об этом он ей говорить не собирается, а вместо этого проходит к кухонному уголку, который располагался прямо в небольшой гостиной. На столешницу рядом садится Джинкс. Наблюдает за тем, как парень насыпает в металлический чайник со стертой по бокам эмалью горсть чая с примесью каких-то трав, добавляет пару ложек сахара, раздумывает секунду, и ещё пару ложек сладости отправляются туда же. Затем заливает всё кипятком. В следующее мгновение небольшую комнату заполняет приятный аромат. — Так о чем ты хотел поговорить? Девушка, спрыгнув со столешницы, проходит вглубь комнаты, устраивается на стареньком сером диванчике. Осматривается, хоть и обставлена небольшая гостиная скудно, но всё чисто, нет слоя пыли или разбросанных вещей, которые бы подтверждали статус холостяцкого логова. — Я хотел сказать, что там, в мастерской, мне не нужно было на тебя давить. Я сам отчасти виноват в том, что произошло. Джинкс, повернувшись к нему, удивленно усмехается: — Я чуть в тебя не выстрелила, считай, мы в расчете. — Просто я хотел узнать тебя получше, но не знаю как это сделать. — Экко разливает по чашкам получившийся напиток, — Ты должна мне с этим помочь. — Поверь, это слишком сложно, даже для меня, — девушка принимает из рук подошедшего парня дымящийся чай. Экко присаживается рядом. — Как хорошо, что я не боюсь сложностей. — Да, я заметила, что ты очень упертый, — она, прижавшись спиной к его боку, делает очередной глоток. Мятный привкус приятно обволакивает язык, девушка расслабленно прикрывает глаза. — Ну так что? — Ла-адно, мы попробуем. Только после дела. Сам знаешь, завтра прибывает важный груз. Ни о чем другом думать не могу. — Я не в курсе, — растерянно отвечает парень. — Макс тебе не сказал? Завтра вылазка и я участвую, — гордо заявляет Джинкс, будто выиграла самый большой приз. — Может забыл, — Экко задумчиво поджимает губы, — Хорошо, значит после. — Я всё рано не понимаю зачем ты пытаешься всё усложнить? Это никогда не будет чем-то серьезным. Иронично, что буквально все недоотношения Экко начинались примерно с подобной фразы. Думал ли он о том, что ему бумерангом вернуться сказанные им слова? Да, пожалуй. Но что их вернет ему Паудер… У жизни определенно есть чувство юмора. И Экко хочется громко хохотать, до колющего горло кашля, но выходит лишь слабо посмеяться: — Боюсь, что у меня нет выбора, — он не видит, чувствует, как девушка закатывает глаза. Мужская ладонь опускается на худое плечо, аккуратно отлаживает мягкую кожу. Экко утыкается губами в синий висок, шумно ведёт носом, набирая полные легкие, жалея, что нельзя сделать это про запас. Девушка поднимает на него рассеянный взгляд. Светлая макушка, на ум сразу приходит подсвеченный нимбом маленький мальчишка. От воспоминания о сне пространство вокруг начинает вибрировать, затягивая в темную глубину сознания. Джинкс крепко цепляется за реальность не давая себе эту слабину. Когда он рядом так легко утонуть. Когда он рядом. — Эй, ты со мной? — кончики пальцев скользят по бледным щекам. Она невесело усмехается: — Расслабься, я просто задумалась. Девушка прикрывает глаза, чтобы сосредоточиться на других эмоциях. Удобно устроившись на плече прислушивается к его спешащему сердцу. Приятная тишина в купе с успокаивающим напитком, расслабляют. Экко мягко ведет ладонью от плеча до локтя, снова и снова, по голубым облакам, обходя рваную рану, делившую одно из облаков практически пополам. Рану от пули, полученной на их (не)первой встрече. И девушка заметно обмякает. Он аккуратно забирает полупустую кружку из её рук. Джинкс окончательно закрывает глаза, даже не пытаясь сопротивляться навалившейся на неё усталости. — Паудер, — позже он шепнул в макушку уснувшей на его плече девушки. — Вспомни меня. Экко нахмурился, ему не понравился привкус отчаянья, который остался на языке после этих слов. Джинкс мирно спала на его плече и он поймал себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствует себя дома. Даже если завтра они окажутся по разные стороны баррикад, эту ночь у них никто не отнимет.

***

      Узкие улочки, знакомая игра, из которой она ещё ни разу не выходила победителем. Запыхавшаяся, девушка пытается его поймать. Но мальчишка, как на зло, быстрее и поддаваться не собирается. Мелькающие контуры практически одинаковых домов сливаются в один размытый фон. В её худеньком, детском тельце не так много сил, но она и не думает сдаваться. Сквозь гулко бьющееся сердце пытается сосредоточиться на белоснежной макушке бегущего впереди. Поэтому и не замечает мусор, брошенный под ногами. Больно цепляет его ступнёй и чуть не упав хнычет на ходу, впервые называя его по имени: — Экко! Ну подожди, пожалуйста! Паренек замирает так резко, что Джинкс, стукнувшись об его спину, все-таки падает на задницу. Поднимается, потирая ушибленное место. Маленький вроде-бы-Экко всё так же стоит спиной — безжизненная статуя. Она тяжело сглатывает, становится не по себе. Складывается стойкое ощущение, что они не одни. В голове кружат сотни вопросов, которые так нужно задать, но она не может сложить вместе и пару слов. Джинкс хватается за светлую ткань его кофты, сильно сжимает и застывает, точно как он, боясь даже сделать вдох. Голова гудит целым роем вопросов. Если она потянет он повернётся? Будет ли он таким же жутким как и остальные? Будет ли так же сильно её ненавидеть? Вот оно — спрашивая, будь готов получить ответ. Не тот, который в тайне мечтаешь услышать, и даже не тот, который пугает больше всего на свете. А ответ, который выбьет из-под ног почву, который повернет течение жизни совсем в другую сторону и ты никогда не будешь к нему готов. Пространство вокруг внезапно заполняет приятный низкий шепот. Её со спины стискивают руки, вытягивая из сна, ещё на немного оттягивая неизбежное. Но эти руки другие, не такие как обычно. Они не делают больно и не сжимают до хруста костей, выбивая из неё весь дух. Объятия наоборот выходят мягкими и успокаивающими. — Ты ворочалась, — слова Экко шевелят прядь волос над самым ухом девушки, — Засыпай, я рядом. Ощущение полной безопасности в кольце рук тяжело давит на веки, глаза закрываются сами. Впервые за долгое время Джинкс погружается в крепкий сон без сновидений.

***

      Неудобно — первая мысль пришедшая с утра, видимо он долго пролежал на одном боку. Экко переворачивается на спину, раскидывает по кровати руки и понимает, что рядом никого нет. Джинкс, по всей видимости, ушла. Ну а что ещё он ожидал? Рука цепляет замок, замок её топа. Не могла же она уйти без одежды? Он садится, и обладательница двух синих кос, сидящая за небольшим столом в его комнате, оборачивается. — Ты всегда так рано просыпаешься? — Экко улыбается. Когда ещё он был кого-то так рад видеть? Скорее всего её же, только целую жизнь назад. — Не-а, — слова девушки прерывает короткий смешок, — Просто я выспалась. Вся её одежда и правда сложена на кровати, а на ней одна из его кофт, та самая темно-фиолетовая, в кармане которой он хранил её пушку. Хорошо что додумался оставить оружие на базе, иначе бы так глупо попался. Подойдя к столу Экко видит, что его идеально сложенные в стопки записи и книги теперь намешаны в одну кучу и девушка рассматривает одну из его схем, увлеченно грызя кончик карандаша. Экко усмехается: — Я захвачу что-нибудь из кухни. Не уходи. — Ага, поторопи Макса, долго он что-то. — Макса? Вопрос Экко прерывает стук в дверь. Он открывает, удивленно приподнимает брови, пропуская в комнату друга. Тот потрепанный и сонный, явно только вернулся из бара и спать ещё не ложился. В руках – закуски и кружка с горячим напитком. — Ты прелесть, — тянет девушка, уже пряча за щекой что-то сдобное. — Что-то я не помню, чтобы ты мне так завтраки таскал, — наиграно возмущается Экко. — Так за мной был должок, — Макс подмигивает, аккуратно тянущей горячий напиток, Джинкс. — Всё, я ушёл спать, — парень быстро скрывается за дверью, опасаясь новой просьбы девушки.       Когда Экко вернулся из душа, Джинкс уже перебралась на кровать, забрав с собой часть беспорядка со стола. Экко сел рядом, облокотившись на деревянное изголовье. Девушка пересела ближе, наглой кошкой удобно уселась между его ног. Парень протяжно зевнул. В отличии от неё, спал он этой ночью не так крепко. Лежать с девушкой, вот так просто спать рядом было впервой. И казалось не менее волнительно и даже более интимно, чем секс. Поэтому и уснуть у него получилось только под утро. — А ещё что-то про мои игрушки говорил, — Джинкс рассматривает вырезанную газетную статью с изображением стоящего на доске мальчика. Сама же доска парит невысоко над землёй. А вокруг множество записей и пометок, сделанных его почерком, — Интересно глянуть. Уже собрал? — Пока только в планах, — Экко притягивает её за талию ближе, обнимая со спины. Кладёт подбородок на плечо, чтобы лучше видеть, что ещё её заинтересовало. — Тебе нравилось там учиться? — в уголках исписанных листов напечатана аббревиатура ноксианского учебного заведения. — Ну это была не совсем учеба. Мужчина который меня забрал был там кем-то вроде разнорабочего. — А где он сейчас? — Он очень быстро спился, сообразил что я ответственный парень и с его работой справляюсь не хуже чем он. — Экко не задумываясь почесал лоб, там, где, если присмотреться, можно было разглядеть небольшой шрам. Надежды на новую и лучшую жизнь тогда растаяли так быстро. Вдрызг пьяный мужчина бросил в тогда ещё маленького Экко пустую бутылку из-под пойла. Он не ожидал, не успел увернуться, и, кажется, какое-то время пролежал без сознания. Но урок усвоил хорошо. Больше в присутствии новообретенного опекуна расслабляться себе он не позволял. — Мне повезло, что меня оттуда не выгнали, разрешали на лекции приходить, книги брать. — Силко тоже хотел чтобы я в их военную академию поступила. Ну чтобы могла за пояс заткнуть всех этих пилти. — А ты? — А я не знаю, — девушка коротко выдыхает. — Просто не могу его оставить. — Джинкс ученица академии, — Экко усмехается, — По крайней мере мы знаем, что форма тебе пойдёт. — Я вообще-то и раньше училась, провела почти два года в закрытой школе в Пилтовере. Местечко ничуть не лучше Тихого омута. — Серьезно? — Экко даже не нужно изображать удивление. Значит вот где она всё это время провела. — Силко пришлось оставить меня там. Он только встал у власти, ему было не до меня. Да и я была ещё слишком слаба, — от неприятных воспоминаний между бровями пролегает складка. — Не проходило и дня чтобы кто-то из них не припоминал мне, что я из нижних. Будто это что-то плохое. И при этом они обязательно морщили свои носы, будто только поэтому от меня несло. — Дети бывают жестокими. — Кто сказал, что это были только дети? Экко молча ждёт продолжения мыслей девушки. Думая о том, что одну разгадку её прошлого он всё-таки нашёл. — Я сбежала оттуда сама, ночью. Сломала охраннику нос, который он постоянно воротил при виде меня, — эти слова отразились улыбкой на её лице, — Заявилась прямиком в Последнюю каплю, в кабинет Силко. Наверное он этого и ждал, когда я сама решу что готова вернуться. Сколько тогда было слухов. Что я из верхних, что всю мою семью Силко вырезал, а меня забрал себе как игрушку, ну и прочая чушь… Сам знаешь. Экко уткнулся носом в нежную кожу за ухом, губами провел по мягкой мочке, несильно прикусил. Уголки губ приподнялись, когда он заметил как девушка застыла, наслаждаясь лаской. — Ты даже не захотела меня убить на этот раз, оказалось не так уж это и сложно. Девушка со смешком подкинула стопку бумаг над их головами. Повернувшись, сама потянулась к его губам: — Я ещё могу передумать. Часть листов бесшумно рассыпалась по полу, туда же отправилась проворно стянутая с него ловкими женскими руками майка. Остальные помялись под ними на кровати. Экко мало беспокоила их сохранность, как и то, что он потратил на все эти расчеты не один месяц. Единственное что сейчас имело значение то как она ладонями провела по рельефному животу, затем выше, по плечам. Он пытался быть мягче, но наверное просто не умел, грубые мозолистые ладони дарили такие же грубые прикосновения. Но кажется, что на этот раз девушка была не против. Подпустила его ещё ближе, зажатая между ним и матрасом шире развела ноги, расслабилась, доверяя. В прохладной комнате стало невыносимо жарко. И он следом растворился в ощущениях, слишком быстро забыв о том, как стремительно с ней всё меняется. Разом их перевернув Джинкс уселась сверху. Цепко схватила ногтями и прижала к кровати его плечи, когда Экко хотел к ней потянуться: — Ну же, побудь хорошим мальчиком. Повела бёдрами, усаживаясь удобнее поверх его бёдер. Экко сильнее сжал челюсть, ещё сильнее сжал стройные ноги до красных пятен, втянул воздух через сомкнутые губы: — Издеваешься? — Чуть-чуть, — Джинкс прильнула к нему, пустила в волосы ладонь, внимательно следя за реакцией. Приятно, Экко прикрыл глаза, темные ладони поднялись по бедрам под края мягкой кофты, сжав ягодицы, парень потянулся за поцелуем. Но у него не вышло, девушка больно дернула за дреды, останавливая, склонила голову в бок, будто раздумывая, позволить ему или нет. Будто внезапно о чём-то вспомнив, снова села. Экко следом приподнялся на локтях. Может её смутило то, как он внимательно смотрел. Лицо девушки на миг стало таким растерянным, таким до боли знакомым. — Ты такая красивая, — какой бы уверенной в себе она порой не казалась, Экко слишком хорошо помнил маленькую Пау, чтобы знать, что хотя бы часть из этого напускное. — Честно — честно, — произнёс одними губами, отвечая на не заданный из детства вопрос. Девушка торопливо встала с кровати, потянулась за лежавшей на полу кобурой и ремнями. Приятно давящий вес пропал. — Мне пора идти, Силко наверняка меня уже потерял. Экко сел на край, ладонью провел по лицу, пытаясь сосредоточиться. Задрав просторную кофту, Джинкс застегнула металлические бляшки прямо поверх белья. Голубой край размашистого облака на бедре уходил под мягкую ткань, которая мало что прикрывала. — Мог бы отвернуться, — девушка усмехнувшись опустила края одежды. — Вообще-то это моя кофта, — встав рядом, Экко глянул на неё с высоты своего роста. — Теперь нет. — Не поспоришь, — в его груди крепла тревога. Голову не покидала мысль о вылазке. Оберегаемая отцом, она не так часто участвовала в чем-то действительно опасном. Но что он мог сделать? Просить её не идти было глупо, всё равно что просить не быть собой. Ушла она быстро, едва коснулась губами уголка его губ на прощание. Не оборачиваясь, скрылась за поворотом, словно боясь передумать.

***

      Уже следующей ночью Экко сидел за дальним столиком в баре. Он наблюдал за собравшимися со стороны, периодически крутя в руках стакан с горьким напитком, который так ни разу и не пригубил. «Последняя капля» посетителей не принимала, вход был открыт только для своих. И поскольку Макс в деле не участвовал, единственная причина по которой он был здесь — Джинкс. Его друг же наоборот находился в самой гуще событий. А именно, в центре громкого обсуждения деталей предстоящей вылазки, которая должна пройти уже этой ночью. Судя по обрывкам разговора, доносившимся до удаленного столика, главным на время отсутствия основной боевой силы назначался именно Макс. Хотел бы Экко этому факту удивиться, но у него не вышло. Парень вызывал поразительное доверие у правящей верхушки. Причин сомневаться в друге не было, у подозрений не было никакого основания. Но когда Экко спросил у него, почему он об этом деле не заикнулся ни поджигателям, ни ему, ответом стало лишь крайне неубедительное — «забыл, да и Джинкс вроде участвует, если наши вмешаются, может пострадать». Поджигатели бы не вмешались, Экко знал и был уверен, что Макс знал тоже. Иначе банда Силко сразу заподозрила, что информацию кто-то сливает. Экко выжал эти мысли из своего сознания, сильно сжав между пальцами переносицу и на секунду зажмурившись. Зло хмыкнув, решил сосредоточить своё внимание на тонкой фигурке девушки, среди всех этих громил, смотревшейся совсем по-детски. Джинкс стояла рядом с отцом, который коршуном нависал над столом, уперевшись в него самыми кончиками пальцев. Каждый кто хоть что-то говорил, украдкой поглядывал именно на него, пытаясь разглядеть в безразличном лице хотя бы намёк на одобрение. Его искали все, кроме его дочери. Экко в какой-то момент стало тошно от того, что видеть Силко теперь казалось ему чем-то привычным. Впрочем, ненависть уважению не помеха, и Экко легко признал, что у мужчины талант управлять казалось бы неконтролируемыми людьми. Девушка переминалась с ноги на ногу, теребила косы. И вообще заметно нервничала. До этого расслабленно развалившийся в кресле, Экко подобрался, облокотился на стол, часто застучал ногой. Казалось, её напряжение волнами накатывало на него, заставляя напрячься. Оставаться в стороне он просто больше не мог. Удачно поймав на себе взгляд синих глаз, он кивнул в сторону выхода к гаражам. Затем встал и пошёл в указанном им же направлении. Лампа загудела, пару раз моргнула и только затем осветила скудным светом захламленное помещение. В коридоре послышались шаги, через мгновенье в дверях показалась и сама девушка. Он ещё в баре заметил, что на ней непривычно много одежды. Бросались в глаза обнаженные участки тела — белоснежные арки на бедрах, образованные слишком низкой посадкой брюк и высокими вырезами темного боди по бокам. Их то Экко и накрыл ладонями, когда девушка подошла близко, без лишних слов и приветствий, потянулась за поцелуем. В груди разлилось болезненное удовольствие от того, что он уже знал: знал, что она пройдется острыми ногтями по шее, чуть наклонит голову в сторону, раскрывая губы для его языка. Ему пришлось разорвать поцелуй, взять себя в руки, напомнив себе, что здесь не для этого. — Ты нервничаешь, — Экко беспокойно вгляделся в лицо девушки. — Пффф, с чего ты взял? — уперевшись руками в его грудь, Джинкс отстранилась. — Прекращай, — темные ладони аккуратно легли на щеки, Экко коснулся её лба своим. — Всё-то ты знаешь, умник, — она невесело ухмыльнулась, потянулась к парню, обнимая, уткнулась ему в плечо. — Послушай меня, ты справишься, ты готова. И ты сама об этом знаешь. — Если всё пройдёт удачно, завтра ночью будем отмечать в баре, — пробубнила ему в плечо. — Я приду. Она шутливо вывернулась из его объятий, благодарно улыбнулась. Но затем притихла, застыла на месте, прислушалась. И тут уже и Экко услышал, кто-то шел к ним. Джинкс отошла от него в два коротких шага, когда в подсобку зашёл Силко. Экко мог поклясться, что услышал, как с глухим стуком столкнулись два тяжелых взгляда. — Джинкс, я тебя потерял. Мужчина обратился к дочери, но смотрел совсем не на неё. Воздух вокруг будто сделался тяжелее, атмосфера вмиг стала вязкой и густой. Экко хотелось едко усмехнуться, но он себя сдержал, зеркаля безразличие босса. Здоровая бровь вошедшего едва дернулась вверх, рука потянулась поправить идеальную манжету. Всё это продлилось буквально мгновение, в следующие, мужчины, расставив приоритеты, полностью переключили внимание на девушку. Оба понимали, она сейчас уйдёт, без гарантии к возвращению. Силко как ни в чем не бывало повел девушку обратно в зал. Та привычно прижалась к его боку, ловя каждое его слово, которые, крайне немногословный со всеми остальными, отец щедро нашептывал ей.