С волками жить...

Братц, маленький, испуганный Братц, Братц, на которого без жалости обычно не взглянуть, сейчас сидел, ощерившись волчьим оскалом, цинично выплевывая слова, от которых кровь стыла в жилах. - Ну? Я приказал тебе убить их всех. Как долго мне ждать? - Да вроде как я был командиром, чтобы тебе подчиняться. И твоим, в том числе, - отозвался Линден. Он сидел, опершись о стену, и не думал сдвигаться ни на йоту. - Ты – мой командир? Не смеши. С чего бы я стал подчиняться такой пешке как ты? - Так все-таки я пешка? Весьма польщен. Я был уверен, что моя роль куда скромнее. - Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? – решился встрять в перепалку Гарвин. Он, как самый старший среди них, первым преодолел замешательство, получив чувствительный укол гордости. - А ты когда-нибудь что-то объяснял тараканам, когда давил их? – ответил вопросом на вопрос Братц. – Нет? Ну что же ты! Надо было рассказать все о мироздании этим премилым существам, прежде чем опустить на них сапог. Так вот, с чего бы мне объяснять что-то тараканам? - Ты, парень, не забывайся, - одернул его Рейли. – Может, ты и не тот, за кого себя выдавал, но мы тоже не пальцем деланные. - Верно, не пальцем. На такое дерьмо как вы даже палец слишком хорош, - парировал Братц. Его значительно веселила вся эта ситуация. - Хватит! – повысил голос Линден. Бушевавшая в нем буря эмоций, наконец, остановилась на одной – благородной ярости. – Может, ты и Монстр, но вместе с этими людьми ты спал, ел. Ты принимал от них помощь. Не смей сейчас их оскорблять! «Волки» встрепенулись. Никогда еще за них не заступались. Оскорбления обычно стекали с них, как с гуся вода. Считалось само собой разумеющимся отчитать или обозвать их крепким словцом. Они интуитивно понимали, что Братц сейчас вовсе не тот дурачок, что был с ними. Он имеет силу, власть, могущество. И перед ним Линден стоял за них, рискуя чем-то своим. Но стоял гордо и с честью, как если бы они были не «волками», а порядочными людьми с безупречной репутацией. Братц цыкнул. Он обвел глазами людей, сидящих вместе с ним в пещере. Они лишь балласт, обуза. Они были нужны для одной цели – вытащить его из психушки. Сейчас ни в ком из них он не нуждался. Более того, было необходимо, чтобы они все действительно погибли там, на базе. Чтобы его тоже посчитали погибшим. А этот гребанный аристократ решил вдруг в благородство поиграть. Мало того, что не пристрелил никого, пока было удобно, так еще и раненного из огня вынес. Этакой гурьбой их засекут в мгновение ока. План провалился… - Вы считаете, что он спасает вас? Что он защищает таких уродов как вы? И теперь, как в какой-нибудь мелодраме, вы будете жевать сопли и плакать навзрыд на его груди? Он же спаситель! А вот и нет. Все, что он сделал – приблизил ваш расстрел. Теперь вы все дезертиры. Поэтому выбирайте: или мы вас грохнем сейчас, или же чуть позже вас приставит к стенке трибунал. Ну что? Шестеренки заработали? - Они давно работают, а как – не твоя печаль, - отозвался Тайвен. Он говорил спокойно, ровно, взгляд был ясным, твердым, как никогда. Все же он был дилером. И всегда готовым к опасностям. – Тебе был задан простой вопрос. Кто ты такой, нас мало интересует. Мы уже поняли суть. Лучше скажи, что планируешь делать дальше? Конкретно ты. Пропустим детали про расстрел. Это мы и так знаем. Что ты будешь делать после того, как нас пристрелишь? - Дождется вертолет, - ответил Линден. – Должен прибыть вертолет от его шайки. Ах, да, забыл, вы же еще не знаете. У нас в отряде кого только нет: и киллеры, и драгдилеры, и даже шлюха. И все по одному экземпляру. А вот террористов у нас аж двое. Я тоже сначала думал, что один. Когда меня к вам приставили, думал, что моя задача вытащить Харона. – Паренек при упоминании своего имени, вжался сильнее в камни. – И только потом до меня дошло, что ради такого пушечного мяса, как Харон - ты уж не обижайся - меня бы никогда в эту глушь не прислали. Я только в одном виню себя. Как я мог не догадаться по твоему поведению раньше, что ты Монстр. Ну да ладно, это лирика. - Лирика, не лирика, но мне хочется знать, в какое дерьмо меня втянули! – не стерпел Рейли. Ему было все равно, что станет с ним. Но за некоторые преступления, например, терроризм, могли наказать и членов семьи. - Все очень просто. Мне пришло сообщение, что нужно отправиться в некое место и способствовать побегу одного очень нужного человека. Как вы уже поняли, тогда меня и направили к вам, а нужным человеком оказался Братц. А дальше я стал ждать инструкций. Накануне операции мне пришло письмо. Это был сигнал. По плану шла инсценировка смерти всего отряда и передача нужного человека в целости и сохранности из рук в руки. - И этот план ты полностью провалил, - закончил за Линдена Братц. – С таким приданным ни я, ни ты тем более, им не нужны. Вертолет не заберет столько людей. Так что вас либо поймают, либо вы сдохнете с голоду. Ах да, еще один вариант забыл. Либо вас прирежут партизаны. Они все еще здесь. И придут отомстить. - Не переживай, мы будем готовы, - ответил за всех Тод. Он уже переварил информацию и с армейской точностью вычленил нужное для себя. – Ты бы лучше постарался быть вежливым. Иначе можешь не дождаться своего вертолета. Надеюсь, не забыл, за что мы получили свое прозвище? - Прозвище слишком громкое для вас, - пожал плечами Монстр. – Я бы предложил что-нибудь попроще. Крысы, например. - Называй, как хочешь, - мудро заметил Тайвен. – Это не меняет сути. Не зли нас. Нас мало интересует, кто ты. А вот что с тобой можно сделать – очень даже. - Ничего не надо с ним делать. Это спецбоец группы террористов-радикалов. Вам она известна под именем СИС. Поверьте, вам точно не понравится с ним сражаться, - остановил парней Линден. - Хочешь сказать, что мы все вместе взятые, слабее этого доходяги? – Тод сузил глаза – верный признак, что парень в ярости. - Хочу лишь сказать, что их тренируют не так, как обычных людей. Не знаю, что за эксперименты с ними проводят, но после них происходит небольшой сдвиг по фазе. Можно сказать, раздвоение личности. Одна – такая как всем нам известный Братц. Вторая – Монстр, которого вы видите перед собой. Достаточно было всего одного такого, чтобы перебить всех людей в родовом замке моего отца. - Не надо лгать, Линден, - гадко усмехнулся Братц. – Мы ведь с тобой знаем, что одного-то явно прикончил ты. И – что за ирония! – случаем он не был твоим многообещающим страшим братом? - Верно, был. Мои дорогим, любимым, чудесным страшим братом. Братом, которого ждали на императорской службе после окончания университета. И которого убил я сам. - Раз уж у нас ночь откровений, может, расскажешь, как ты его убил? А то люди могут подумать, что ты просто пустил ему пулю в сердце. - Нет, не пустил. Сначала я раздробил его коленные чашки, потом прострелил одно легкое. После выстрелил в плечи, а затем пустил несколько пуль в стопы. Я убивал его очень медленно. И лишь спустя час пустил пулю в лоб. Добил. Повисла тишина. «Волки» застыли в оцепенении. Сегодня действительно была ночь откровений. Кто бы мог подумать, что их тюфяк-командир был способен на подобную жестокость. «Волки» могли убить, могли предать, могли подставить. Но они не могли мучить свою жертву лишь для собственного удовольствия. Все их действия были продиктованы извечным инстинктом самосохранения. Ничем больше. Они не делали ничего, что выходило бы за рамки необходимости для выживания. - Я сделал это с собственным братом. Я не оправдываюсь. Мне было восемь, и я просто делал, что мне говорили. Чтобы меня не тронули. Чтобы я мог жить дальше, поступить в Академию. Чтобы меня могли использовать, как пешку. Вот и все. А вы что думали? Что я просто так сюда попал? Я - один из лучших выпускников, попадаю в богом забытую глушь, вместо того, чтобы получить возможность для блестящей карьеры в штабе. Что, Монстр? На меня вы ставку не делали. Вы знали, что СИР не так уж проста, чтобы поверить в устроенный вами спектакль. Поэтому и закинули меня, куда было нужно. - Так вот кому ты служишь? – вскинулся Братц. Он вскочил на ноги, а взгляд его, горящий пламенем безумия, вперился в командира. – Ты шавка. Не хотел стать нашей, так стал ищейкой! - Нет, но я подумаю над твоим предложением, - ухмыльнулся фон Шпирле. – И если ты решил, что спасение остальных было диверсией, то тут ты тоже ошибся. Я не могу оставить их там. Потому что поклялся, что закопаю их сам. Собственными руками. Каждого, кто посмел прикоснуться ко мне. Братц еще несколько мгновений сверлил взглядом Линдена, а потом, удовлетворившись его словами, сел на место. Время пришло для Рейли. - Ну, так чего же ты ждешь? Вот мы, на блюдечке у тебя. Гекку ты мог бы и там оставить. Или добить, беднягу, сразу. Чтобы не мучился. Прояви к нему каплю милосердия, командир. - В милосердии не нуждается ни один из вас. Вы воры, убийцы и подонки. Вы готовы не то, что руку оттяпать – в горло впиться кормящему вас. Поэтому не будет с моей стороны вам послаблений. Вы ответите за все грехи, что совершили. Ответите конкретно мне. Вы изнасиловали меня. Хотели меня убить. Думаете, я вам это прощу? С чего бы? Но с каждого из вас я спрошу сам. И когда я это сделаю, решать тоже мне. Так что живите, пока я вам это разрешаю. - Спасибо тебе, милостивый государь! Разрешите ножки вам облобызать? – Тайвен склонился в шутовском поклоне. - Разрешаю, - махнул рукой Линден. – Можете хоть всей гурьбой мои ботинки обсасывать. Только учтите, что завтра с утра я подниму вас всех. По плану мы должны пересечь границу к вечеру. А она далеко. Придется долго идти. Так что всем спать. - Думаешь, после всего хоть один из нас заснет? – спросил Рейли. Темнота скрыла глаза Линдена, но он все еще надеялся увидеть их, чтобы понять, что движет его командиром. - Не думаю, знаю. Сейчас все вы закроете глаза и будете спать. Это приказ. Через два часа разбужу одного из вас. Лучше кому-нибудь стоять в дозоре. Братц дело говорит. Партизан не надо сбрасывать со счетов. Мы разрушили один из их командных пунктов. Они могут прийти отомстить. Монстр, ты тоже спи. Завтра я передам тебя твоим. А со своими разберусь как-нибудь сам. Да и я вам тоже больше не сдался. Так что ночуем мы с тобой последний раз. - Это мы еще посмотрим, - буркнул Братц. Но на всякий случай отошел подальше от «волков», поближе к выходу их пещеры. *** - Я выберу вот этого. Мужчина, высокий, рослый, смуглый, показал пальцем на нескладного подростка. Тот был совсем не похож на обслуживающего клиентов. Слишком высокий, слишком худой. Кости выпирали, округлостей не было. Обычно таких подсовывали уже захмелевшим посетителям, которым было все равно кого и как. Поэтому паренек частенько отлеживался в дальней комнате то с разрывами, то с синяками на пол лица. Однажды его и вовсе порезали. Ему только недавно стукнуло пятнадцать, так что он считался полноправной шлюхой низкого пошиба. Большего он вряд ли смог бы добиться. Обычно начинали сверху и планомерно шли вниз по мере того, как тускнел румянец на щеках и отвисала кожа. Если самый верх для него – обслуживать пьянчуг, то о прыжке выше и задумываться не стоило. Стен сразу почуял неладное. Что-то его насторожило в этом мужественном лице и накачанном торсе. Обычно таких мужчин любят девушки. Они купаются в их внимании, как днем, так и ночью, в постели. Взять в оную парня, тем более такого уродливого как Стен, могло заставить любопытство или же очень нестандартные увлечения. Интуиция паренька никогда не подводила. Не подвела она его и в этот раз. Лишь только за клиентом закрылась дверь, как тот произнес: - Раздевайся и на колени! Стена долго и мучительно имели. Он занимался сексом тысячи раз, с тысячей людей, но имели его впервые. Он чувствовал себя резиновой куклой. Хотя нет, наверное, и с ней обращаются куда аккуратнее. Его брали долго, полно и очень-очень больно. Нет, это не было БДСМ. Иначе, согласно неписанному кодексу, его бы для начала спросили о табу и стоп-словах. Это было владение, собственническое распорядительство своей вещью. Так больно Стену еще никогда не было. А главное, выносливость клиента просто поражала воображение. Стен едва мог стоять наутро после ночи, проведенной с мужчиной. После которой были еще и еще. И каждый раз подросток полностью растворялся в чувстве боли и мучительного осознания собственной ничтожности. Почему-то именно отношение к нему, как к вещи, делало общение с этим клиентом столь отвратительным. - Это в последний раз, - почему-то объявил ему мужчина в одну из ночей. Стен уже знал, что того зовут Кос, он военный и сейчас набирает себе команду бойцов. Услышав эту новость, подросток про себя выдохнул: наконец-то закончится его унижение! А вслух сказал: - Клиент желает чего-нибудь особенного? Позвать кого-то другого? - Нет, тебя будет достаточно. Твоя задница такая сладкая, что хочется брать ее еще и еще. И они вновь занимались всю ночь долгим, мучительным сексом. Не страстным, даже каким-то механическим. И безумно болезненным. А наутро Стен обнаружил, что его выкупили. Неслыханное дело! Это в ярком квартале красных фонарей, где обитали элитные проститутки, такое было в ходу. А у них, третьесортном публичном доме, обслуживающем низы общества, после попадания в бордель была только одна дорога – на кладбище. Или в закрытые лаборатории Империи. Куда попадать совсем не хотелось. А Стена купили. Заплатили за него неслыханную для шлюхи сумму и приобрели в собственность. Рослый смуглый детина по имени Кос. Подросток чуял, что это не к добру. Он едва перевел дух с последней ночи, про себя празднуя потерю столь жуткого клиента. А теперь уже не сбежать. Придется снова и снова терпеть этот механический секс, без грамма чувств, без единой толики удовольствия. До конца своих недолгих дней… Сначала они летели на вертолете. Вместе с ними, бросая то и дело обеспокоенные взгляды, летел другой мужчина. Он был с Косом одного возраста, но кожа была белой, черты лица немного заострены, да и вид он создавал этакого интеллигента. Так Стен впервые познакомился с Гарвином. Паренек уже смирился с тем, что по прилету его обязательно поделят на двоих, как оказалось, что его привезли на военную базу. Никто никого насиловать не собирался. А Стен каким-то невероятным образом из бордельной шлюхи превратился в бойца спецотряда. И никого не интересовало, что драться парень не умел от слова совсем. Если раньше Стена волновало, что будет с ним ночью, то теперь он с ужасом ждал утра. Пробежки, тренировки, солдатская баланда – и все это под издевки Коса и сотоварищей. Подросток попал не в лучшую компанию. Один постоянно смолил тут же найденной (или выращенной) травой, второй кидал такие взгляды, что Стен, даже пройдя суровую школу жизни проститутки, смущался и не знал, куда себя деть. И все они были сильнее его физически. Каждую ночь Стен рисковал оказаться под всеми парнями разом. А было их, не считая Коса и его самого, девять. Но Кос, будучи львом в стае шакалов, сразу же пометил территорию. Попросту отымел паренька в первую же ночь, не оставив ни сантиметра без укуса или засоса. Да и сейчас он частенько забирал подростка к себе в командирскую спальню и делал с ним все, что только взбредет в голову. А Стен, тем временем рос. Он менялся физически: сказывались суровые тренировки и игра гормонов. Парень вытянулся еще выше, оброс мышцами и немного отпустил волосы. Из угловатого подростка он постепенно превращался в прекрасного юношу со слегка вьющимися пшеничными волосами, василькового цвета глазами и подтянутым, великолепным телом, гибким, как у ягуара. Косу теперь было не так легко заставить его стонать, он мог и сам задавать темп в постели. День за днем маленький облезлый котенок превращался в тигра. И повадками, и веявшей от него опасностью. Но на любого тигра найдется свой укротитель. Для Стена таковым стал Кос. Если раньше бывшей шлюхе приходилось терпеть лишь мучительный секс без души, то теперь командир воспитывал упрямца и кулаками. Ему ничего не стоило отделать Стена при парнях, заставить извиняться прилюдно или пустить сальную шутку во время ужина. Все в отряде понимали, какая роль отводилась Стену: он всего лишь постельная грелка Коса. Ни больше, ни меньше. Приходилось заставлять уважать себя делом, а не словом. Тогда же открылся удивительный талант парня к метательному оружию. Который Стен методично доводил до совершенства. Он старался запомнить все, что могло пригодиться ему в будущем, чтобы отстоять свою жизнь. И тело. Он не сомневался, что рано или поздно Косу надоест даже столь великолепный любовник. И тогда уже не будет защиты, пусть даже и вкупе с унижением. Стен ненавидел унижаться, ненавидел смотреть, как об него вытирают ноги свои же, ненавидел позволять делать со своим телом все, что только вздумается сошедшему с ума армейцу. Он сотни раз перекраивал план мести. В своих мечтах он то перерезал всем горло, то подмешивал яд в еду, то взрывал всю базу. А однажды во сне он даже расстрелял всех в спину на миссии. Но реальность была такова, что безнаказанным уйти Стен все равно не смог бы. Это и останавливало его от неразумного шага. Всех убить не было возможности, поэтому Стен сосредоточился на одной-единственной цели: убить Коса. План складывался весьма отличный. От Тайвена парень узнал о некоторых свойствах растений, способных вызвать остановку сердца. Они весьма быстро выводятся из организма, благодаря чему сложно определить, что именно стало причиной смерти. Если вытяжку из такого растения дать Косу перед самым сексом, то руководство, узнав, что смерть наступила во время сношения с подчиненным, да еще и с лицом одного с ним пола, да еще и выкупленного из борделя и специально привезенного для таких целей на базу, попросту закрыло бы глаза на убийство. Стен уже начал приготовления, как случилось нечто весьма неожиданное. Командира забрали. Зашли, зачитали обвинения и забрали. А через месяц расстреляли. Стен, узнав о такой новости, выпросил у Братца пойла, что покрепче. И впервые за свою короткую жизнь, напиваясь до беспамятства, Стен праздновал самый важный день – День Смерти Коса.