Часть 6
11 октября 2022 г., 10:34
Вспышка магического подтверждения была настолько яркой, что Невилл в первый момент испугался за глаза. А Гермиона и Гарри все также сидели в объятиях друг друга, глядя в глаза, как и минуту назад, а потом девочка ойкнула, принявшись рассматривать колечко, появившееся на руке.
— Поздравляю вас, — ошарашенно произнес полный мальчик, никогда раньше такого не видевший.
— Знаешь, что странно… — Гермиона вспомнила прошлое. — Нет такого ощущения, как будто что-то принуждает действовать против моей воли.
— Да и у меня этого ощущения нет, — задумчиво подтвердил Гарри, поглаживая девочку по волосам, как ей нравилось. — Интересно, что же изменилось?
— На вас накладывали Империо?! — Невилл был абсолютно шокирован. — Но зачем?
— Видимо, чтобы подставить троллю на Хэллоуин, — спокойно ответила девочка, чем поразила полного мальчика еще раз. — Холодно, — пожаловалась она.
— Посмотри в чемодане, — посоветовал Гарри, отпуская девочку. — Вдруг там есть что-то теплое.
— Пророк… — прошептал Невилл, округлив глаза. О тролле на Хэллоуин бабушке написать как раз стоило.
— Ой… — девочка достала из чемодана настоящее богатство — четыре бутерброда с колбасой. — Откуда они тут?
— Может, родители положили? — предположил Невилл, на что Гермиона только покачала головой. Темы родителей девочка касаться не хотела. И вот когда она разделила еду между ними, полный мальчик был шокирован еще раз. Гарри, разломив свой бутерброд пополам, отдал половину хлеба и всю колбасу девочке.
— Ну Гарри! — возмутилась Гермиона, пытаясь вернуть. — Ну это же… Тебе тоже нужно есть, чтобы жить.
— Кушай, родная, — произнес зеленоглазый мальчик. В его голосе угадывались нотки нежности, отчего девочка обняла своего Гарри, прижавшись к нему. — Ну что ты… Ты девочка, тебе надо.
Гермиона молча помотала головой, возвращая хлеб и колбасу, что у нее не получилось, а с половинкой Гарри происходило что-то для Невилла странное. Герой отщипывал по маленькому кусочку, явно сдерживая себя, девочка ела точно также, убедившись в том, что вернуть ни хлеб, ни колбасу не получится. Хотя такого голода, как в Ленинграде, не было, но Гермиона понимала, что Гарри ее опять спасает, как спасал там… Отрывая от себя, отдавая последнее, лишь бы она жила. Осознание этого факта опять вызвало слезы. И девочка медленно ела, глотая слезы, а вот Невилл просто замер, не понимая, что происходит.
— Я могу клятву принести, что никому не расскажу, — наконец произнес мальчик. — Только объясните, что происходит!
— Эх, друг… — вздохнул Гарри, а Гермиона вдруг заговорила.
Она рассказывала о падающих с неба бомбах, о том, как трясется земля от взрывов, о том, как от дома остаются лишь руины. Девочка говорила о норме хлеба, озверевших от голода людях, о том, как едят даже то, что, вроде бы, для еды не предназначено. О холоде, невозможности помыться, ледяной стуже, о том, как люди падают на улице, обессилев, как засыпают и не просыпаются, а Гарри прижимал ее к себе и гладил.
Невилл слушал о том, как дети работают, чтобы получить немного больше хлеба, и о том, какой драгоценностью может стать этот самый хлеб. Дороже всего золота на свете! А потом о том, что бывает, когда умирает самый близкий на свете человек, и вот тогда полный мальчик заплакал. Просто от безнадежности картины. Теперь он понимал, почему его новые друзья такие, ведь они абсолютно точно это пережили…
— Я никому не расскажу! Никогда не выдам вашу тайну! Клянусь! — с жаром выкрикнул Невилл.
— Мы верим, — вздохнул Гарри. — Хорошо, что нет этого вашего «Империо». Теперь, может, и выживем.
— Ага, — прошептала доевшая Гермиона, а вот Невилл заметил, что герой магического мира спрятал кусочек хлеба в карман. Наверное, он собирался съесть это попозже.
— Но как так вышло, что вы все это видели? — удивился полный мальчик, о пророках слышавший от бабушки.
— Не знаю, — пожал плечами Гарри, для него все произошедшее было фактом, и задумываться о нем мальчик не хотел. — Ну как, согрелась немного? — поинтересовался он у девочки, надевшей свитер и завернувшейся в зимнюю мантию. — Может, поспишь?
— Да… спасибо, Гарри, — Гермиона прикрыла глаза, пытаясь устроиться поудобнее, и тогда мальчик уложил ее головой себе на колени, давая возможность вытянуть ноги. Они знали друг друга так хорошо, что в дополнительных словах нужды просто не было.
— Нужно поспать, чтобы сберечь силы, кто знает, что нас ждет впереди, — объяснил Гарри Невиллу, весь день изображавшему сову в жаркий полдень.
— А ты чего не ложишься тогда? — удивился полный мальчик.
— Ну, во-первых, посторожить надо, а во-вторых, если тревога, то кто-то из нас двоих должен соображать, — объяснил зеленоглазый, на что Невиллу оставалось только покивать.
Казалось, эти двое, уже связанные помолвкой, пришли из каких-то очень дальних стран, или времен? Но тогда… Невилл почувствовал пробежавший по спине холодок… Тогда голод и бомбы — это будущее. В том числе и их будущее! Мальчику стало очень нехорошо, а Гарри сторожил свою Гермиону, прикрыв глаза. Впереди были испытания… Только вот то, что в этот раз никто не заставлял их с Гермионой поступать… против своей воли — это обнадеживало.
***
Знакомые Нимфадору ожидаемо не узнали. Менять внешность обратно она не хотела, ибо эта внешность и была ее памятью о той жизни. А так как к Доре, судя по памяти и так относились… сложно, то разницы никакой не было. На платформе девушку провожали родители. Хлеб Дора, уже спокойно относившаяся к своему полному имени, держала так, чтобы его не могли украсть, что вызывало у Андромеды, конечно, тревогу, но Тед ее успокоил, а девушка думала о том, что если здесь будут Маша с Гришей, то она сможет их покормить этим богатством. Только нужно понемногу… Прочитав за каникулы книги, Дора уже знала, как правильно кормить… А еще она верила в то, что можно будет предотвратить то, из-за чего дети оказались в той страшной зиме. Если, конечно, Маша и Гриша здесь были… Поезд дал гудок, двинувшись в сторону Хогсмида, а Доре вдруг стало холодно. Возможно, в этом был виноват сам поезд, полный сытых детей. Девушка не увидела зениток, отчего ей просто стало страшно, ведь, если налетят, то они совершенно беззащитны. Достав из чемодана зимнюю мантию, Дора завернулась в нее, стараясь согреться, но холод был где-то внутри. Казалось, сейчас заунывно и протяжно завоет сирена, или побежит, застрекочет метроном, но было тихо… По коридору ходили дети и подростки, но молчал метроном, вызывая этим самым молчанием тревогу. И будто наяву девушка услышала то усталый, а то злой голос Ольги Берггольц, что поддерживала их рупором Ленинградского радио… «Но мы в конце тернистого пути и знаем — близок день освобожденья…» — Тонкс, это ты? — Летиция, подруга Доры, с удивлением на лице вошла в купе, чтобы замереть. На лице подруги не было ни одной эмоции, вообще ничего. — Здравствуй, — ровным голосом произнесла Нимфадора. — Очень рада тебя видеть. Как прошли каникулы? — Что с тобой случилось, Тонкс? — будто не слыша вопроса подруги, поинтересовалась вошедшая. — Скажи мне! — Я потеряла эмоции, но это пройдет, так целитель сказал, — ответила мисс Тонкс. Ну а то, что целитель — ее собственный отец, это были уже детали. — Рассказывай, как у тебя дела. — Мерлин, Дора! — Летиция уселась рядом, заметив и зимнюю мантию, и то, как подруга сидела. Староста факультета обняла Нимфадору, будто желая согреть, отмечая при этом, как расслабилась подруга. — У меня все в порядке, последний год у нас, да? Ты после Хогвартса все также в аврорат? — Знаешь, пожалуй, нет, — ответила девушка, которой стала Надя. — Это была глупость, лучше что-то полезное делать буду, например, в колдомедицину пойду. — Что-то странное с тобой, подруга, — покачала головой Летиция. — Ну да захочешь — расскажешь… — Я расскажу, — коротко пообещала Нимфадора. — Только постепенно и… чуть попозже, хорошо? Казалось, подругу совсем не заботила малая эмоциональность Доры, она с удовольствием трещала всю дорогу до самого вечера, а Надя понимала, что будет сложно, очень сложно. Не видевшие ни бомб, ни войны, ни Блокады люди — о чем с ними говорить? О платьях и побрякушках, когда наивысшая ценность — хлеб? Девушка не была уверена, что сможет, поэтому год обещал быть очень непростым. Она даже не знала, что в нескольких вагонах от нее спит Маша, а Гриша думает ровно о том же — как прожить год… Мальчик ни на минуту о тролле не забывал, решив выяснить в библиотеке, как можно это существо… побороть. Дора слушала трещание подруги, явно желавшей ее расшевелить, время от времени вставляя какие-то фразы, а думала совсем о другом. Поезд все шел, от сытости почему-то клонило в сон, но засыпать Доре было нельзя — у нее был хлеб, который легко бы украли, стоило бы ей уснуть. Блокада въелась уже, казалось, в подсознание… И хотя здесь ее не было, тем не менее она жила где-то, жила и ждала, когда Надя расслабится, чтобы ударить по самому дорогому, как уже ударила, отняв сначала Гришу, а потом и Машу… Вспоминая сильного, не унывавшего зеленоглазого пацана, Дора понимала, что откуда-то знает его, только не могла понять, откуда, а Машенька была точно незнакома… Но девушка знала, если они здесь — она найдет тех, кто стал ее семьей… там. Поезд прибыл, когда уже было темно. Летиция прервалась на середине фразы, встала, взглянув в лицо Доры серьезным взглядом, как будто и не веселилась минуту назад, а Наде было просто страшно — там улица, и… Но она взяла себя в руки, и подхватив сверток с самым ценным для себя, двинулась на выход. Примечательно, что подруга и не спросила о содержимом свертка, видимо, заметив, как бережно Дора взяла его в руки. Кареты, запряженные странными истощенными конями, особого внимания не привлекли. А вот в Большом зале было много народа, что привлекало, конечно, внимание, но не более того. Когда привели будущих первачков, взгляд Доры прикипел к двоим державшимся за руки детям. Мальчик и девочка с абсолютно спокойными, бесстрастными лицами. Не крутившие головой, как будто видели уже Большой зал, они просто спокойно стояли, не обращая внимания ни на кого, а взгляд девушки просто приклеился к ним. Перед ней были Гришка и Машка.***
Когда поезд начал притормаживать, Гарри разбудил Гермиону осторожными касаниями. Девочка вскинулась, но оглядевшись, успокоено улеглась обратно. Немножко полежав, она все-таки поднялась, но теплую мантию снимать не стала. Гарри вздохнул, припоминая то, что было так давно, но долго думать ему Гермиона не дала, просто что-то показав жестом и взяв за руку. — Ну не на смену, и хорошо, — хмыкнул мальчик, двинувшись на выход. Он безотчетно прикрывал собою девочку, не обращая особо внимания ни на кого, как казалось, но на самом деле, Гарри, конечно, оценивал опасность каждого приближавшегося к нему близко человека. — Привет, Гарри, — поздоровался Хагрид, собирая первачков. Полувеликан, конечно, видел многое, поэтому сразу же заметил, что Поттер отличается от того, каким мальчик был всего месяц назад. — Привет, Хагрид, — махнул свободной рукой мальчик, привлекая внимание именно отсутствием какой-либо интонации. Дальше все ничем не отличалось от того, что помнил Гарри, кроме, разве что, отсутствия Рона. Но этому мальчик был, скорее, рад, твердо решив, что с рыжим ему не по пути. Все вокруг выглядело какой-то детской игрой — и лодочки эти, и Хагрид, и даже демаскирующийся замок. Сейчас Гарри не видел красоты замка — он видел свет, по которому удобно наводиться врагам. Хотелось убежать из этой ловушки, поэтому пришлось брать себя и Гермиону в руки, напоминая себе, что войны больше, кажется, нет. Призраки… Большой зал. Как давно они стояли здесь… Не принадлежа себе, в глубине души надеясь на освобождение… И вот теперь они были свободны. — Гермиона Грейнджер, — выкрикнула профессор МакГонагалл, тетка злая, насколько Гарри понял. Девочка вздрогнула, неохотно освободила руку мальчика и пошла к табурету. За полгода или дальше больше, Гермиона привыкла к тому, что Гарри всегда рядом, поэтому ей было боязно. — Великая Магия… — проговорил артефакт, просматривая память девочки, очень боявшейся остаться без своего мальчика. Такого Шляпа еще не видела — страшную войну, полную бомбард, замерзшие трупы на улицах, холод и голод в памяти пережившего это ребенка. Ее нужно было просто отогреть, потому выбор был очевиден. — Хаффлпафф! Гермиона двинулась к столу барсуков, когда увидела ее. Из-за стола медленно поднималась… Надя. Девочка кинулась к такой знакомой девушке, утыкаясь лицом в мантию. А Дора ничего не говорила, только гладила Машу, абсолютно точно пришедшую оттуда, значит, и Гриша тоже… Это было настолько невозможно, что девушка просто проигнорировала окрик Маккошки. — Гарри Поттер! — торжественно объявила декан Гриффиндора. — Хаффлпафф! — тут даже искать было нечего, жениха и невесту традиционно распределяли на один факультет. Зал ошарашенно замер. Сделав всего два шага, Гарри увидел. Перед ним стояла Надя, обнимавшая Гермиону. Спустя мгновение они обнимались уже втроем. Не слыша никого, будто вернувшиеся друг к другу из далеких краев. Трое выживших людей обнимались, не желая расцепляться в Большом зале магической школы, а вокруг них вставал магический щит, установленный все понявшей старостой барсуков.
