Душе не давая сгибаться

      Странно, но распределение продолжилось, как ни в чем не бывало, только переглянулись МакГонагалл с мадам Спраут. Надя усадила Гермиону и Гарри с собой за стол, а барсуки с интересом разглядывали троих своих товарищей с одинаково-бесстрастными лицами. Только слезы девочки смущали факультет Хаффлпафф, но об этом можно было поговорить и потом. Гарри немного расслабился, а девушка, увидев кольца, только хмыкнула.       — Когда успели? — тихо поинтересовалась она.       — В поезде, — сразу поняв, о чем речь, ответил ей мальчик, да тихонько вздохнула Гермиона.       — Вот и молодцы, — похвалила их Надя, — кушать нужно осторожно, особенно Гри… Гарри. Легкие блюда, не спешите, потому что мозги у нас еще не перестроились.       — Хорошо, Надя, — ответила девочка, а потом вопросительно посмотрела на Дору.       — Здесь меня зовут Нимфадора, можете называть Дорой или по фамилии — Тонкс, — поняла суть этого взгляда девушка. — Обо всем поговорим потом. Хорошо, что вы живы, ребята…       Эту последнюю фразу услышала и староста, и кое-кто еще… «Хорошо, что вы живы» — сказанное спокойным тоном, ничего не объясняло, но отдавало каким-то потусторонним холодом, отчего Летиция поежилась, понимая, что они все — оттуда. Учитывая, как смотрел на Гарри и Гермиону новенький — Лонгботтом, девушка понимала, что легко не будет им всем. Невилл вслед за Грейнджер, разумеется, попал на Хаффлпафф, ибо еще в поезде решил идти на один факультет с новыми друзьями.       — Да начнется пир! — директор выглядел обескураженным, но при этом ничего не сказал о смертельной опасности на третьем этаже. Его речь была очень короткой, поприветствовав всех, Дамблдор только рассказал о школе и квиддиче, но на это Гарри не обратил внимания, он просто наслаждался тем, что и Надя, и Гермиона здесь и живы.       — На… Дора, помоги, пожалуйста, — жалобно попросила девочка, разглядывая изобилие, на которое хотелось просто наброситься и даже не есть, а жрать, как свинья, но титаническим усилием Гермиона себя остановила, вцепившись в своего мальчика.       — Хорошо, — вздохнула Нимфадора, выбирая для обоих легкоусвояемые блюда, под удивленными взглядами всех барсуков. — Медленно кушайте, не торопитесь. Здесь у вас не было голода, но…       — Голова об этом не знает, — кивнул все понявший Гарри. — Поэтому может быть плохо.       — Да, Гарри, — кивнула ему девушка, через это прошедшая еще в первый же день. Если бы не папа, все было бы наверняка плохо. Но Тед откуда-то знал, как правильно, что очень Нимфадоре помогло. Теперь настал момент, когда она должна была помочь младшим.       Кушали медленно, тщательно пережевывая пищу, не разговаривая при этом. Уткнувшие в тарелки глаза, Гермиона и Гарри сдерживали себя изо всех сил, что было очень непросто, а Дора только гладила их, все понимая.       — Вы когда очнулись? — поинтересовалась девушка, когда дети насытились.       — В поезде, — призналась девочка, прижавшись к мальчику. Дора заметила, что Гермиона постоянно прикасается к Гарри, будто боясь перестать его чувствовать. — Так страшно было…       — Когда ты… — девушка решила объяснить для Гарри. — Когда ты не проснулся, мы тебя повезли на…       — Я помню, — кивнул действительно помнивший мальчик. Все знали, куда надо свозить трупы, чтобы их забрали, похоронив потом все вместе. — Прости… — шепнул он девочке.       — Гермиона прямо возле полуторки… — говорить было тяжело, даже очень. Будто переживая это все еще раз, Дора едва сдержалась, чтобы не прижать к себе этих детей. — А я… не знаю, когда… Без вас как-то пусто стало…       — Мы теперь точно будем, — уверенно произнес Гарри. — Только надо разобраться, как справиться с троллем.       — Разберемся, — кивнула Тонкс, что-то уже знавшая и сама, но тут опять подала голос Гермиона.       — Дора, а что из этого нам можно? — поинтересовалась девочка, оглядывая многообразие десертов, большинство из которых даже не узнала.       — Ох… — девушка вздохнула и набрала детям фруктов. — Давайте сегодня лучше вот так… Гарри выглядит на первую степень дистрофии, так что витамины вам всяко нужны.       — Спасибо… — проговорила девочка, принимаясь за еду. — Как-то быстро устаю, это нормально?       — Это нормально, — проинструктированная отцом Дора понимала, что происходит. — Скоро пойдем в спальни. Только… хм… — она вспомнила, как дети спали, понимая, что, скорее всего, в спальнях будет проблема и очень серьезная. Припомнив тот факт, что декан придет в гостиную, девушка пока успокоилась.

***

      Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор задумчиво смотрел на первокурсников. Этот вечер дал ему пищу к размышлению. То, как себя повели трое школьников, что-то напомнило волшебнику. Что-то, случившееся много лет назад, когда Геллерт захотел власти над миром. Его, конечно, сразу же остановили, но вот узники концлагерей… Что немецких, что британских, что-то в них было такое же, как и у этих детей. Гарри Поттер выглядел совсем не так, как должен выглядеть ребенок, по мнению Альбуса.       «Видимо, Петунья не захотела заботиться о племяннике», — подумал Дамблдор, отметив себе поговорить с женщиной. Выбор факультета говорил о том, что детство Поттера вряд ли было счастливым. Но вот то, что произошло после… Об этом стоило подумать, особенно о реакции на Минерву. Приглядевшись к столу барсуков, Альбус увидел, что и как кушают новенькие, почувствовав себя не очень хорошо — они ели, явно сдерживаясь, как будто действительно… Но этого не могло же быть!       Северус Снейп, глядя в бесстрастное лицо Поттера, не мог проникнуть в мысли мальчика. Зельевара будто что-то останавливало, не давая увидеть, как жил золотой мальчик. Вот сам факт отправки его на факультет дружных несколько смутил профессора Снейпа, но решив подумать об этом после, мужчина упер глаза в свой факультет, грозивший создать серьезные проблемы, ибо там оказался Уизли. Уже представляя, что ему скажет Люциус завтра, Северус тяжело вздохнул.       Минерва МакГонагалл была в Поттере разочарована, ведь он не поступил на Гриффиндор! Убедившись в «некондиционности» героя, она выкинула его из головы.       — Поппи, посмотри на Поттера и девочку рядом с ним, пожалуйста, — попросила Помона Спраут сидевшую рядом медиведьму. — Что-то в них есть необычное.       — Не знала бы, какой у нас сейчас год, — вздохнула мадам Помфри. — Предположила бы, что дети долго голодали, но они не выглядят так, как будто голодали действительно долго. Даже мистер Поттер… Ты права, тут какая-то загадка.       — Да и мисс Тонкс совершенно изменилась за лето, — пробормотала мадам Спраут, взглянув на стол факультета, где как раз появилась еда. — Поппи… — прошептала она.       — Да, очень похоже, — поджала губы медиведьма. — Я посмотрю, — кивнула женщина.       Барсуки поели, начав затем организованно покидать Большой зал, что удивило Гермиону, помнившую что-то о песнопениях. Но так как больше никто не удивился, девочка задумалась, решив попозже расспросить Дору. Кроме того, в благодарность за бутерброд стоило написать родителям.       Квиринус Квиррелл старался держаться подальше от директора, ведь тот мог учуять Господина и тогда неизвестно, что произошло бы. Поэтому профессор сидел тихо-тихо и по сторонам не смотрел, несмотря на недовольство этого самого.

***

      Гостиная барсуков оказалась в подземельях, что сразу же успокоило Гермиону и Гарри, заметно расслабившихся. Привыкнув к тому, что в бомбоубежище, может, и страшно, но безопасно, они почувствовали себя свободнее, как, впрочем, и Надя, себе в этом не признававшаяся. Встав так, чтобы за спиной была стена, все трое держались друг за друга, будто опасаясь чего-то. Другие барсуки к ним подходить не спешили, за исключением старосты девочек.       — Дора, все в порядке? — поинтересовалась Летиция.       — Да, все хорошо, — кивнула девушка, прижимая к себе нерасцепляющихся детей. — Летти, у нас может быть проблема.       — Какая? — заинтересовалась староста, пока ее коллега рассказывал всем остальным о факультете.       — Гри… Гарри и Гермиона привыкли быть вместе, — объяснила Дора, думая, как рассказать подруге, что иначе они бы замерзли. — Они помолвлены магией и…       — Прямо магией? — удивилась Летиция, уже понимая, что может означать это «привыкли быть вместе». — Надо с деканом поговорить!       — Не бойтесь, — шепнула Нимфадора обоим детям. — Мы что-нибудь придумаем.       — Еще бы с тобой не расставаться… — прошептала в ответ Гермиона, привыкшая к тому, что Надя рядом.       В гостиную вошла мадам Спраут, сразу же отметив Нимфадору и двоих первачков, стоявших наособицу. Вздохнув, женщина обратилась к факультету, остановив Летицию. По виду детей она уже догадалась, что легко не будет, но после своей речи предложила разводить первачков по спальням. И вот тут это и случилось. Гермиона и Гарри застыли, обнявшись, ни на кого не реагируя. Мисс Тонкс шагнула, встав так, чтобы защитить детей, казалось бы, ото всех. Помона жестом остановила старосту мальчиков.       — Что происходит? — поинтересовалась женщина.       — Гермиона и Гарри помолвлены, — ответила Нимфадора, не сдвинувшись с места. Она выглядела сейчас матерью, защищающей своих детей, по крайней мере, именно эта ассоциация возникла в голове мадам Спраут. — Они привыкли быть вместе. Всегда.       — Пойдемте-ка со мной, — пригласила декан школьников с собой. Бесстрастные лица, и только у девочки в глазах паника — это было ненормальным. Очень ненормальным, когда паника — только в глазах.       — Пойдем… — Дора осторожно расцепила объятия детей, беря их за руки. — Все решится… Все будет хорошо.       Войдя в кабинет декана, Гермиона и Гарри сцепились сразу же, как только Нимфадора их отпустила. Девушка посмотрела на детей, тяжело вздохнула и полезла в карман мантии, где лежали завернутые в тряпицу кусочки бородинского «русского» хлеба. Под ошарашенным взглядом мадам Спраут девушка осторожно высвободила из ткани два маленьких черных кусочка, в которых женщина хлеб сразу и не распознала, положив перед детьми. Гарри сразу же разломил свой кусочек пополам, придвинув хлеб поближе к моментально возмутившейся Гермионе.       — Ну, Гарри! — девочка слегка даже смутилась от этого жеста своего мальчика, а Помона просто не поняла. Женщина вздохнула, глядя на то, как дети относятся к тому, что им дала мисс Тонкс, подняла палочку и произнесла полную клятву о конфиденциальности, удивив мисс Тонкс.       — Покажите мне, пожалуйста, — попросила она, доставая Омут Памяти, на что Дора хмыкнула.       — Это артефакт, в который можно положить ваши воспоминания, — объяснила девушка, а потом обратилась к декану. — Хватит и моих, или надо и детей мучить?       — Давайте посмотрим ваши, — Помона понимала, что дети воспоминания фильтровать не умеют, поэтому они могут содержать довольно интимные моменты.       Усмехнувшаяся, что на бесстрастном лице выглядело ненатурально, Дора вытянула нити воспоминаний, укладывая их в артефакт, а мадам Спраут во все глаза смотрела на то, как ест девочка. Такого женщина никогда в своей жизни не видела. Стоило девушке закончить, Помона нырнула в Омут, а Дора просто обняла детей. Девушка уже многое знала о мире, в котором они втроем оказались. Вот как эти новости воспримут Гермиона и Гарри… Это был вопрос.       Бегущие по улице люди, пронизывающий звук сирены, десятки «Бомбард», падающих, казалось, прямо с неба, рушащиеся дома. Уже это было страшно для мадам Спраут, но вот потом — зима, лед повсюду, узнаваемые Гермиона и Гарри, смотревшие на декана барсуков такими голодными глазами, что казалось, ее сердце сейчас остановится. Маленькие черные кусочки… Теперь мадам Спраут понимала — это хлеб. Трупы на улицах… Теперь она понимала, но сам факт того, что и мисс Тонкс, и сами дети выглядели старше в этих воспоминаниях — это смущало женщину. А потом она увидела, как умер мальчик, и вслед за ним — девочка.       — Как же так вышло? — смертельно-бледная женщина вынырнула из артефакта. — Как вы там оказались?       — Тролль в школе хотел убить на Хэллоуин, — пожал плечами Гарри. — Точнее, будет хотеть в этом году.       — Я могу это увидеть? — прошептала декан факультета барсуков.       — Это не тайна, — вздохнул мальчик, взглядом попросив помощи Нимфадоры.       Просмотрев эти воспоминания, моментально рассвирепевшая мадам Спраут поняла, что дети находились под подчинением, было что-то такое в глазах обоих, характерное. И вот этот факт был еще хуже, чем тролль в школе, потому что означал именно убийство. Не обратив внимания на эмблемы факультета, думая о том, что это или пророчество, или однажды уже прожитое, что в мире магии встречалось, женщина решила сделать все возможное, чтобы подобного не допустить.

***

      — Мисс Тонкс, эта спальня предназначена для семейных пар, поэтому кровать здесь только одна, — объяснила мадам Спраут, показав на дверь, расположившуюся между лестницами в спальни. — Вы хотите ночевать с детьми, или же…       — Гермиона и Гарри смогут ночевать вдвоем, — вздохнула девушка, взглянув в глаза младших. — Я буду в своей спальне.       — Хотелось бы всем вместе, — вздохнула Гермиона, — но Доре нужно тоже отдыхать, а раз не холодно…       — Мы справимся, — кивнул Гарри.       Мадам Спраут кивнула, улыбнувшись, и вышла из гостиной. Ей очень нужно было поговорить, а, может, и подергать за бороду Альбуса. Тролль в школе — это было непредставимо. В спальне Гермионы и Гарри обнаружилась и ванная комната, и туалет, что сразу же заставило улыбаться. Что-то вспомнившая Дора остановилась.       — Мыться нужно обязательно, — наставительно произнесла она. — Воды сколько угодно, и она теплая! Мы договорились?       — Да, Надя, — забывшись, по-русски произнесла девочка. — Мы прямо сейчас помоемся.       — Добрых снов, — пожелала им девушка, выходя в гостиную.       — Добрых снов, — попрощались дети.       Помывшись, Гермиона, а за ней и Гарри, устроились в кровати. Глаза медленно закрылись, завершая этот день, так непохожий на все, что было до этого. Засыпали медленно, несмотря на то что были сыты и в тепле. Что-то беспокоило детей, что-то не давало уснуть… А во сне снова вставали перед глазами картины прожитого под голос Берггольц из репродуктора:       «…О, ночное воющее небо,       дрожь земли, обвал невдалеке,       бедный ленинградский ломтик хлеба —       он почти не весит на руке…»