Девочка Рана

      Мия отлично понимает, что означает стать девушкой короля Роппонги: тотальный контроль, опасность, постоянный стресс и жизнь в страхе за возлюбленного, что натягивает на руки белоснежные перчатки и идёт убивать или жестоко калечить соперников.       Также до неприличия красивая и миниатюрная Мия знает, что станет объектом преследования или мести, поэтому за месяц, прошедший с их встречи в клубе, свыкается с незримым присутствием одного из членов банды, что следует за девушкой тенью. Не приведи Боже упасть хоть одному волосу с платиновой макушки сокровища Рана Хайтани.       — Да блять, — тихо шипит Мия, покорно выскальзывая из сильных рук Рана и становясь у него за спиной. Они смогли первый раз за неделю увидеться. Хайтани был всё время занят делами банды, поэтому девушка и не ждала увидеть возлюбленного сегодня, когда выходила из универа, но вместо привычного члена группировки, что обычно следовал чуть позади Айкавы, её ждал сам король.       И вот — их неожиданному свиданию помешали.       Телескопка, как будто из воздуха, возникает в руке Рана — кости начинают ломаться сами собой. Мия, наверное, сумасшедшая, потому что вместо страха от такой метаморфозы своего парня она возбуждается. Но такова участь соулмейта, потому что с Раном они сочетаются идеально: ярость и нежность, сила и покорность, инь и ян.       Ран похож на зверя: скалится, рычит, изящно и гибко избегая атак противника. Он абсолютно великолепен. Сильный, жестокий, не признающий поражений. Её король Роппонги.       — Смотри-ка, — вдруг раздаётся елейный, до тошноты противный голос сзади Мии. — У Хайтани губа действительно не дура, такую бабёнку себе заимел.       Девчонка круто разворачивается на месте, смотря в нахально улыбающиеся мужские лица. Их двое, намного крупнее миниатюрной Айкавы, они возвышаются над девушкой. И намерения их тоже совершенно ясны. Мия — слабое место Рана, значит, будут бить именно по нему.       Тот, что стоит ближе к девушке, резко дёргается вперёд, хватая тонкие плечи и разворачивая к себе спиной, на рот ложится большая мозолистая рука, не давая вскрикнуть. Парень легко скручивает Мию, не давая рыпнуться. Второй вытаскивает нож, поигрывая им и давая время Рану расправиться с массовкой, и выходит чуть вперёд.       Хайтани вырубает последнего нападавшего и поворачивается к Мие, всем нутром ощущая отвращение и страх девушки, что немало его удивляет, поскольку раньше он не чувствовал такого от неё, пока не понимает причину этих чувств.       Желание убивать возростает десятикратно.       Его нежный цветок — лелеемый, оберегаемый, грубо скручен чужими руками, которые Ран с большим удовольствием вывернет суставами наружу, а потом завяжет бантиком на спине.       — Непобедимый Ран Хайтани, — глумливо произносит один из них — смертник №1 и смертник №2, как окрестил их про себя Ран, продолжая поигрывать ножом. — Не может сделать и шага, иначе его подстилку разорвут на части, но прежде хорошенько поимеют во все дыры.       — Да, девчонка возбуждающе хороша, — произносит смертник №2, вдруг потеревшись о задницу Мии пахом. Глаза Рана темнеют, а пальцы сильнее сжамают телескопку — до побелевших костяшек. На Айкаву накатывает волна дикого гнева и ярости. Девушка всё ещё привыкает к этой особенности крепкой связи соулмейтов: возможность ощущать эмоции и чувства друг друга, а под маской холодного и неприступного Рана скрывается настоящий бурлящий вулкан.       Хайтани редко меняется в лице при драках, разве что издевательски улыбается иногда, но сейчас парень натурально оскаливается, от чего становятся видны клыки.       «Этого он точно убьёт», — думает Мия без малейшей капли сожаления, испытывая жуткое чувство омерзения от удерживающих её рук.       Но зря, что ли, её телохранителем одно время был сам Риндо Хайтани? Этот неугомонный пацан скучать Мие не давал.       Держащий её парень, очевидно, не мог предполагать, что тщедушная с виду девушка способна к акробатическим кульбитам, поэтому держит не слишком крепко. Больше лапает.       Мия, вцепившись пальцами в его предплечье, делает рывок вперёд, используя спину второго, как трамплин. И, перебросив ноги назад, приземляется сзади охуевшего чувака, тут же впечатывая носок кеда ему между ног. Парень визжит, хватаясь за пах, и валится вперёд, получив вдогонку пинок между лопаток.       Второй парень делает роковую для себя ошибку, отвлекшись на подельника и отвернувшись от Хайтани. Ран наносит удар телескопкой по затылку, смертник слабо стонет и падает без сознания на напарника.       — Что, говоришь, сделают с моей девочкой? — интересуется Хайтани, с гордостью смотря на Мию, что ударяет держащего её парня ногой по спине, и он также впечатывается лицом в асфальт, держась руками за промежность.       Девушка поднимает голову, тут же теряясь в горячем фиолетовом взгляде своего парня. Азарт драки заставляет кровь бушевать в венах, разнося вместе с ним возбуждение.       — Кажется, это Мия только что вас поимела, ублюдки, — умирают эти двое в мучениях от сломанных рук и ног, что были перебиты тяжёлой телескопической дубинкой, а потом Ран в одно мгновение оказывается около девушки, вжимая её в себя, пряча от всего мира в своих объятиях. — Ты цела, малыш? Они не поранили тебя?       — Нет, — тихо отвечает девушка, чувствуя, как миллионы мурашек появляются на теле там, где его касаются руки Рана. — Я в порядке.       И всё равно пальцы парня ощупывают каждый сантиметр её кожи, чтобы точно убедиться, что на Мии не осталось даже следа от чужих рук.       — Ран, — зовёт девушка, кладя свои маленькие ладони поверх больших ладоней Хайтани, лежащих на её щеках. — Ран, поцелуй меня.       Король Роппонги с готовностью выполняет её просьбу, сгибаясь в три погибели и ставя руки по обе стороны от головы Мии. Втягивает девушку в жадный, голодный поцелуй, пытаясь вылизать языком всё и сразу: зубы, нёбо, сладкий язык, что так возбуждающе переплетался с его собственным.       Она стонет, не стесняясь, и Ран просто теряет голову, чувствуя, как сладко ноет внутри, а мышцы сводит от неутолимого желания. Даже сожрать Мию будет мало, ему всегда будет её мало.       Хайтани до встречи с ней и не предполагает, что на него можно надеть ошейник и сдавить до нехватки воздуха. Мия принимает его таким, каков он есть, со всеми скелетами и заморочками в огромном шкафу: с ревностью, жадностью, временами холодностью, с тем, что парень, занимаясь делами банды, может пропасть на неделю и не отвечать на звонки, а потом неожиданно появится ночью у её двери, устало прижимаясь головой к тёплому животу и обнимая крепко-крепко. За её «я твоя, Ран» он готов горы свернуть, а за «я люблю тебя» — отдать свою жизнь.       — Моя маленькая смелая девочка, — ласково шепчет Хайтани, целуя улыбающиеся губы. — Риндо?       — Риндо, — подтверждает Мия, обнимая Рана за талию и вжимаясь щекой в его толстовку.       — Мне стоит поблагодарить его. Определённо.       Они выходят из переулка: высокий молодой человек, сканирующий глазами окружающие здания, и маленькая хрупкая девушка, чьи пальцы тонут в большой ладони её спутника.       Хайтани, хоть и старается этого не показывать, зол, как чёрт. Его раздирают эмоции, хотя на лице это почти никак не отражается, но Мия уже научилась различать любые микроскопические изменения в мимике хозяина Роппонги.       Ран в бешенстве.       И вовсе не потому, что приходиться лишний раз раскрошить ебальники доставучим мелким уебанам, решившим в очередной раз свергнуть короля. Нет. Дело в девушке, что доверчиво держит его за руку.       Этим ушлёпкам хватает наглости и глупости дотронуться до того, к чему прикасаться нельзя никому, кроме самого Рана. Да ещё так… Липко, что ли? Парень даже подходящего эпитета подобрать не мог, потому что от малейшего воспоминания чужих рук на теле Мии в голове загорался красный аларм: убить, убить, убить!       Те обсоски, что остаются подыхать в муках в переулке, лишь пешки. Кто-то присылает их, присылает за Мией, и Ран найдёт этого уебана. И прежде, чем отправить на тот свет, доходчиво объяснит ему, что чужое трогать нельзя. Особенно, если это принадлежит Хайтани.       Высотка, в которой живут братья, стремительно приближается, и как только молодые люди оказываются в просторном лифте, Мия обнимает Рана за талию, утыкаясь лбом между лопаток парня.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит девушка. — Ран, со мной ведь всё хорошо.       — На этот раз, — после долгого молчания соизволяет ответить Хайтани, а потом, без малейшего напряга, забрасывает Мию себе на плечо и выходит из лифта, легко открывая дверь в огромную квартиру. — А если бы меня не было рядом?       — Один из ваших людей всегда рядом, — бормочет Айкава, держась руками за бока Рана, пока тот, не меняя положения её тела, снимает с женских ног обувь. — И я, кстати, умею ходить.       На ягодицу опускается широкая ладонь, ласково погладив.       — Лежи смирно, малыш, — парень непринуждённо двигается по коридору, минуя кухню, чтобы ногой распахнуть дверь в свою часть квартиры и осторожно сбросить Мию на огромную кровать. — Эти уёбки тронули моё! Не вижу причин отказать им в закреплении урока о запрете таких действий. С ломанием костей и вырыванием кишок.       — Ага, чтобы потом на них же и повесить, — подмечает Мия, следя, как Ран опускается на корточки перед ней, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Именно, моя девочка, — Хайтани притягивает девушку к себе за затылок, так, что их дыхание теперь смешивается, а губы почти соприкасаются. — Ты — моя, и если мне для того, чтобы это запомнили другие, придётся отправить на тот свет половину Роппонги, я сделаю это.       Мия первая подаётся вперёд, касаясь его губ. Ран тут же перетягивает инициативу на себя, вмиг опрокидывая девушку на кровать и нависая сверху, поставив руки по обе стороны от её головы. Под пальцами шёлковым морем лежат платиновые прядки, которые Ран принимается осторожно перебирать, жадно рассматривая лицо Айкавы, смотревшей на него ярко-синими глазами.       — Ты такая красивая, — шепчет Ран, с каким-то животным страхом, которого не знал прежде, представляя, что девушка может исчезнуть из его жизни. — Блять, Мия, я убью всех, кто хотя бы пальцем тебя тронуть попытается. А тебе ноги сломаю, если вздумаешь уйти от меня.       — Своеобразное признание в любви от Рана Хайтани, — улыбается Мия, поднимая руку и гладя бледное лицо парня. — Я люблю тебя, Ран. Со всем твоим багажом из жестокости, безумия и собственничества. Ты только возвращайся живым со своих разборок, ладно?       — Обещаю, — Хайтани резко опускает голову, целуя девушку. Его язык легко проникает в рот Мии, лаская медленно и нежно, пока проворные руки избавляют её от одежды.       Блять, он так соскучился! Аж скулы сводит от желания оказаться кожа к коже. Целую неделю не видеть её лица — для Рана это оказывается пыткой, похлеще драк банды. Он изголодался по этому телу, созданному специально для него, по нежному голосу, по запаху, что хочется втереть в свою кожу, по вкусу, срывающему крышу. Стоит один раз узнать его, и для Хайтани этот вкус становится наркотиком.       Когда они оба оказываются обнаженными, Ран легко усаживает девушку на свои колени, так чтобы их лица становятся напротив друг друга. Мия прижата промежностью, горячей и влажной, к члену парня, и Айкава видит, как из фиолетовых его глаза становятся чёрными от похоти. Тонкие пальцы зарываются в уже распущенные волосы Хайтани, что со стоном откидывает голову назад, стоит Мие начать легко массировать затылок Рана.       — Я люблю тебя, — шепчет парень, а потом одним стремительным движением насаживает девчонку на себя, тут же чувствуя, как миллиарды иголочек наслаждения впиваются в мозг, отключая все остальные чувства. Остаётся только горячий шёлковый плен тела Мии. — Чёрт!       В голове становится абсолютно пусто. Вакуум. Это ощущение, когда член входит в тесное, влажное и горячее тело Мии, всегда будет для Рана как в первый раз. Он подаётся вперёд, пряча лицо у основания тонкой шеи девушки.       Сама Мия откидывает голову назад, прогибаясь в спине, чем ещё теснее прижимается к гибкому и сильному телу Хайтани. Чувство полной заполненности было таким охрененным, делающим их единым целым.       Руки Рана скользят по гладкой коже вверх, от бёдер к тонкой талии. Никогда он не был настолько нежен, как с ней. Парень и сам не знал, сколько, оказывается, в нём скопилось ласки, нежности и заботы, нерастраченных за его жизнь.       И всё-таки властный, ревнивый собственник внутри Рана никуда не девается. И вместе с ласковыми касаниями рук, в шею впиваются его зубы, оставляя за собой новые укусы и засосы, поверх старых, уже пожелтевших.       Моё. Моё. Моё!       Мия улыбается, прижимая его голову ближе к шее. Вот он — Ран Хайтани, которого она знает лучше всего.       Девушка стонет, потому что ей не хватает движения, а член Рана будоражит, ведь Мия знает, как умело Хайтани может трахаться.       — Ран, — скулит Айкава, сжимая пальцами плечи парня. — Пожалуйста.       Парень улыбается, прекрасно зная, чего хочет его девочка.       — Попроси меня, — он поднимает голову, смотря в ошалевшие синие глаза. Твою мать, можно было кончить только от одного взгляда на Мию. Такая откровенная мольба во всём лице: трахни меня. Но Рану хочется услышать, как она просит об этом, умоляет его. — Я сделаю всё, что ты хочешь, малыш, но тебе надо попросить меня.       Девушка снова стонет от его бездействия. Естественно, все попытки начать двигаться самой пресекаются на корню.       — Попроси меня, — улыбка у Рана словно у дьявола. Он чуть приподнимает девушку, а потом резко опускает вниз. Мия громко стонет, снова выгибаясь, а потом чувствует, как этот невозможно сексуальный стервец накрывает ртом розовый сосок и играет с ним: обводит по кругу языком, сосёт, чуть прикусывает и улыбается. Хайтани давно выясняет, что соски — это самое чувствительное место на теле Мии, после клитора, конечно. — Проси же, и я трахну тебя так, что ты имя своё забудешь!       Мия обхватывает его лицо ладонями, смотря в дерзкие фиолетовые глаза. Господи, как же красиво Ран улыбается! Настоящий хитрый лис! И этому лису в кайф, когда она умоляет его, когда признаёт, кто её господин. Один. Единственный.       — Отымей меня, Ран, — в его глазах восторг, возбуждение и желание. Хайтани отымеет. Ещё как.       Парень тянется к Мие за поцелуем, и одновременно с тем, как его язык проскальзывает между влажных губ, член начинает двигаться внутри, даря дикое наслаждение.       Ран доминант до мозга костей. Мия вмиг оказывается перевёрнута в коленно-локтевую, а шею обхватывают длинные пальцы, как знак власти, знак принадлежности ему одному.       Узкие крепкие бёдра вплотную прижаты к маленькому упругому заду девушки, а свободной рукой Хайтани медленно проводит от шеи до поясницы, вызывая лаской море мурашек на мягкой атласной коже.       Мия пытается двинуться, но пальцы на шее сжимаются, не давая совершать лишних телодвижений.       — Скажи мне, — раздаётся над ухом низкий бархатный голос Рана, от чего у девушки по венам начинает течь жидкий огонь. Казалось, что возбудиться больше уже невозможно, но Хайтани легко доказывает обратное. — Кому ты принадлежишь?       Мия скрипит зубами, почти сходя с ума от ощущений его члена внутри и полного бездействия. В глазах темнеет от желания, но Рану всегда нравится слышать, чья девушка. Нравится это «я твоя». Ему хочется вытатуировать эту надпись на нежной тонкой коже, как очередное клеймо.       — Давай, хорошая девочка, я хочу двигаться в тебе, — шепчет Ран, склоняясь к уху девушки, щекоча волосами узкую спину. — Ты знаешь, что нужно сказать.       «Засранец», — думает Мия, зная, что им обоим хочется двигаться, но эта садистская натура Хайтани всё равно берёт верх, и пока он не получит желаемое — будет бездействовать.       Узость тела Айкавы сводит с ума, заставляя сердце биться в ускоренном ритме, сгоняя вниз всю кровь, что есть в теле Хайтани. Он зависим, метка соулмейта становится и раем, и адом: испытывать сексуальное влечение друг к другу, желание касаться, трогать, целовать, слышать запах, голос. За неделю вынужденной разлуки Ран почти сходит с ума, а телефонные разговоры не дают того эффекта, какой ему нужен. Им нужен.       — Чёрт, Ран, — стонет Мия, запрокидывая назад голову, когда Хайтани выпрямляется и тянет её за волосы следом. — Я принадлежу тебе!       Вот оно! Ран жмурится, при этом улыбаясь, как сумасшедший, когда ушей достигает нежный, сейчас чуть истеричный, голос Мии. Его сладкая любимая девочка.       — Какая ты послушная, — его голос низкий, бархатный, он обволакивает Айкаву, словно тончайший шёлк, и она поддаётся ему. Всегда. — Конечно, ты принадлежишь мне, ты вся моя.       Хайтани кладёт ладони на округлые белоснежные бёдра, украшенные следами его любви, сжимая их, а потом делает первый толчок, от чего по спальне, словно брызги шампанского, разносятся стоны. Они смешиваются воедино — женские и мужские — создавая идеальную симфонию звуков.       Мия прогибается в пояснице, ощущая внутри себя член Рана и то, как часто он двигается внутри неё. Она легко ловит ритм Хайтани, подстраивается под сильные глубокие толчки, ощущая внутри себя одно сплошное удовлетворение от происходящего. Айкаве было это нужно — почувствовать себя единым целым со своим соулмейтом, ощутить, как каждая клеточка её тела наполняется его любовью, дающей энергию и силу жить дальше.       Секс с Мией ощущается каждый раз, как в первый. Ран мог бы с точностью воссоздать в голове воспоминания их первого раза, что случился сразу после клуба — настолько они оба не хотели ждать, но для чего? Эти ощущения не изменяются от раза к разу. Айкава идеально подходит ему в этом плане, что было неудивительно, впрочем. Она точно чувствует его настроение и, в зависимости от него, становится то послушной малышкой, то настоящей оторвой.       Ран двигается — быстро и жёстко, сегодня его не хватает на медленные и ласковые фрикции. Он слишком голоден. Позже, когда Хайтани немного насытится, он сможет отлюбить Мию со всей своей нежностью, но пока в нём преобладает истинный зверь, подминающий под себя свою самку. Одна из его рук скользит с бедра Айкавы между её ног, большой палец ложится на клитор и начинает ласкать круговыми движениями — неспешными, в отличие от самих фрикций Рана. Девушка под ним стонет, и по хребту Хайтани бегут мурашки, заставляя того выгнуться назад.       Фиолетовая радужка исчезает за черным зрачком, когда на Рана накатывают чувства и эмоции Мии — она близко.       — Давай, моя сладкая девочка, кончи на мой член, — рычит Хайтани, вдалбливаясь в податливое тело, заставляя Айкаву проскальзывать вперёд от силы его бёдер.       Мия стонет ещё раз, чувствуя, что тонет в океане удовольствия, плещется там, словно золотая рыбка, полностью погружённая в свою стихию. В Рана. Его эмоции отражаются на ней точно так же, как и её — на нём. Оргазм от этого ещё ярче и мощнее, он накрывает девушку внезапно, будто гигантская волна цунами, сметающая всё на своём пути. Айкава сжимает член Хайтани, кончая и крича от наслаждения.       Её удовольствие, помноженное на удовольствие самого Рана, заставляет парня закончить вслед за Айкавой, изливаясь внутрь неё, при этом рыча, подобно дикому зверю. Он продолжает держать Мию за бёдра, когда опускается вниз, ласково целуя взмокшую спину девушки.       — Я скучал, — шепчет Хайтани, осторожно укладывая Айкаву на матрас, при этом выходя из девушки. Он дотягивается до прикроватной тумбочки, берёт пачку салфеток и нежно вытирает Мию, что лежит размякшая и почти мурлычет. — В ванную?       — Да.       Часом позже, Айкава, одетая в футболку Хайтани, засыпает, пока Ран нежно гладит её по голове, пропуская сквозь пальцы длинные пряди платиновых волос. Он размышляет, думает, что всё происходящее в последнее время слишком подозрительно, пора сделать то, что Хайтани решил воплотить ещё в первую неделю их отношений с Мией.       Хлопает входная дверь. Риндо дома.       Ран аккуратно высвобождается из объятий Мии, но в последний момент оборачивается, смотря на Айкаву. Она лежит в его футболке, в его кровати, и от этого вида сердце и душа поют. Ран точно знает, что никому не позволит причинить ей вред.       Он покидает спальню, чтобы серьёзно поговорить с братом о том, какие дела и перемены их ждут в ближайшем будущем.