Девочка Рана

      Первым, что видит Риндо, закрыв за собой дверь, белые кеды Мии. Они стоят рядом с кроссовками брата. Вроде просто обувь, но даже в этих мелочах видно, что это соулмейты её ставят: у обоих именно левый носок повёрнут в сторону, в одну и ту же, у Айкавы чёрные полосы на белом, у Рана — наоборот. Их такое очевидное инь и ян. Младший Хайтани усмехается и, сдвинув обувь брата в сторону, ставит свои ярко-оранжевые кроссовки в середину, разбавляя эту идиллию цветом.       Риндо, после того, как у Рана появляется Мия, всё чаще ловит себя на мысли, а хотел бы он встретить свою родственную душу? С одной стороны — здорово найти человека, который будет идеально тебе подходить, как физически, так и духовно, разделит с тобой всю жизнь, принимая тебя таким, какой ты есть. С другой же… Зависимость Рана своим соулмейтом порой пугает младшего Хайтани, и ревность здесь ни при чём. Иногда старший брат ни на чём не мог сосредоточиться, сходя с ума от отсутствия Айкавы рядом. Телесный контакт со своей половинкой слишком важен, но у Рана чисто физически иногда не выходило увидеть Мию.       Риндо содрогается, ощутив внезапную дрожь, — в такие моменты старший Хайтани буквально звереет, и его всегда холодный, ясный ум затмевает ярость, которая младшему, при всей его импульсивности, и не снится.       Риндо хочет пройти в свою комнату, как в конце коридора показывается Ран. Расслабленный и довольный.       — Натрахался? — ехидно интересуется младший Хайтани, рискуя нарваться на трёпку, но держать язык за зубами слишком сложно.       — Ещё нет, — как ни в чём не бывало отвечает старший брат, однако его походка пружинит. Да и сам он выглядит как огромная котяра, которая нажралась сливок, причём нагло спизженных, и сейчас разляжется на постели, подставляя хозяйке своё беззащитное пузико. — Планирую продолжить, когда малышка проснётся.       — Это ты меня в свои планы посвящаешь, чтобы я свалил? — хмурится Риндо. — Ты учти, что между нашими комнатами метров десять расстояние и три стены — я всё равно не услышу. Разве что, ты любезно забудешь дверь закрыть.       Ран приподнимает одну бровь. Хрен его знает, где брат прошёл актёрские курсы, но выглядит это настолько фактурно и саркастично, что Риндо фыркает.       — Тебе практики не хватает, как девушку до оргазма довести? Или по стонам хочешь понять, симулирует ли твоя зазноба, когда ты её трахаешь? — Ран улыбается, но младший Хайтани чувствует, что дальше ступать нельзя — получишь пизды. Мию и всё, что её касается, брат ревностно оберегает.       — И без твоих уроков обойдусь, — Риндо показывает старшему фак. — Ты чего, кстати, вышел-то? Никак соскучился по мне.       Блондин смотрит на брата, что манит его за собой на кухню, где ставит чайник, пока Риндо усаживается за высокую барную стойку и внимательно следит за Раном. Тот хочет о чём-то поговорить, и разговор предстоит серьёзный. Младший Хайтани ставит руку на мраморную столешницу, подпирая подбородок ладонью, и продолжает ждать.       — Ты скажешь уже или я так и буду любоваться твоей спиной? — терпением Риндо никогда не отличался, поэтому хватает его буквально на три минуты. Это заставляет Рана улыбнуться, пока он разливает кипяток по чашкам, заваривая им зелёный чай.       — Скажу, конечно, иначе уже отправил бы тебя спать. В конце концов, детское время почти на исходе, — Хайтани ставит чашки на стойку, наблюдая за серебристым паром, вьющимся над поверхностью чая. Смуглые пальцы младшего брата обхватывают круглые коричневые бока, греясь.       — Я младше тебя на год, поэтому это тупая и устаревшая шутка, Ранни, — ржёт Риндо, зная, как старшего раздражает это имечко, выдуманное им.       — Такая ты козлина иногда, — старший Хайтани предвкушающе улыбается, медленно отпивая горячий напиток. — Ринчик.       Блондин тут же затыкается, вместо этого издавая стон подстреленного в задницу тюленя.       — Ладно, один:один, — младший из братьев также делает глоток чая, ощущая, как горячая жидкость скользит по пищеводу, согревая. — Так о чём ты хотел поговорить?       — Сегодня, после того, как я забрал Мию с учёбы, на нас напали.       — Судя по тому, что на тебе ни единой царапины, нападавшие горько пожалели о том, что решились на подобное, — замечает Риндо. — И?       — Я бы не обратил на это никакого внимания, если бы не тот факт, что с появлением у меня соулмейта эти уроды слишком активизировались.       — Ран, почему ты официально не представишь её, как свою королеву? Может, среди наших людей большинство не блистают твоим складом ума, но они всё-таки не тупые. Тем более — охраняют её круглые сутки.       — Представить её официально, значит подтвердить слухи, что она не просто моя девушка, а именно соулмейт. Моё слабое место, как и ты. Только Мия, в отличие от тебя, не может постоять сама за себя.       — И ты считаешь, что лучшим решением будет и дальше её «прятать»? — Риндо хмурится. — В этом нет смысла, учитывая, что вас видели вместе, а у Мии есть болтливая подружка.       Ран прыскает.       — Ты уже успел оценить язык той девчонки по достоинству?       — Иди на хуй, — младший Хайтани улыбается. — В любом случае, слухи скоро подтвердятся.       — Представлять Мию нашим людям, означает знакомить её и с «Поднебесьем», с тем, чем мы на самом деле занимаемся.       — Мда, до этого, конечно, она не догадывалась, — саркастично замечает Риндо. — Ран, твой соулмейт уже доказала, что принимает тебя любым. Даже если ты гребаный волк в овечьей шкуре.       — Прежде, чем я представлю её, я хочу разобраться с тем уёбком, что посмел подослать к ней своих людей, — говорит Ран, и его глаза темнеют, а лицо приобретает жёсткое выражение. — Этот гад вполне ясно даёт понять, что хочет убрать меня, а значит и тебя, с дороги.       — А вот это уже интересно, — улыбка Риндо, из игривой и ехидной, становится похожа на оскал, и парень хрустит шеей, намекая, что готов к любым решениям брата. Можно прямо сейчас идти бить ебальники неугодным.       — Я знал, что тебе эта идея понравится, и раз мы оба согласны, что лишнее напоминание о том, кто истинные хозяева Роппонги не помешает, то хочу обсудить ещё кое-что.       — Надо же, на повестке дня ещё один пункт, — младший Хайтани отпивает чай, наслаждаясь вкусом и запахом душистого жасмина.       — Я хочу, чтобы Мия переехала к нам.       Риндо выпрямляется, смотря в лицо Рана. Понимает — тот не шутит, и решение это обдумывал не один вечер, начиная со своей встречи с Айкавой. Младший Хайтани, если подумать, ждал чего-то подобного, просто… Они большую часть жизни прожили вдвоём, не пуская в свой маленький мир никого лишнего. Понятно, что соулмейт — не обычный возлюбленный и останется со своей половиной до самого конца, и всё же было сложно представить кого-то третьего в этой квартире. Постоянно.       Сам Риндо не имеет ничего против Мии, они легко находят общий язык, да и сама девушка не является назойливой и любопытной. Умеет расположить к себе, к тому же оказывается бывшей гимнасткой, чем добавляет себе ещё один плюс в глазах младшего Хайтани.       — Ты уже предложил это ей?       — Нет, — Ран внимательно следит за реакцией младшего брата. Знает, что тому это предложение дастся труднее, хотя оба знают, что в этой ситуации старший сделает всё так, как задумал. — Хотел сначала сказать тебе.       Риндо чувствует, как в груди становится тепло — как бы брат не любил своего соулмейта, мнение и чувства младшего Хайтани не теряют для него значимости.       — Это что, голышом дома больше не походишь? — с выражением вселенской скорби на лице, произносит Риндо, прикладывая руку к груди.       — Придурок, — улыбается Ран, наблюдая за выкрутасами младшего брата. Когда они вместе выходили на улицу, занимались делами банды или дрались, Риндо становился мрачным и серьёзным, отпускающим злые шуточки, но дома всегда показывался настоящий Риндо — игривый и весёлый. — Кстати, малыш Рин, спасибо.       — За что?       — За уроки ведения ближнего боя, — улыбается Хайтани-старший, и у Риндо загораются глаза. — Одного из них завалила именно Мия.       — Наша девочка так быстро растёт, — брат смеётся, когда слышит рык Рана. — Да всё-всё, я пошутил. Твоя.       Они сидят несколько минут в тишине, а потом Риндо спрашивает: «А если она не согласится переехать?» — только вопрос младшего звучит не с надеждой, а скорее с неуверенностью и страхом за Айкаву — Рана вполне может взбесить её отказ.       — Разве я дам ей выбор? — снисходительно усмехается Хайтани.       — Ебать ты арбузер, конечно, — Риндо закатывает глаза, а потом спрыгивает с высокого стула и идёт к мойке. — А если без шуток и угроз?       — Я буду весьма убедителен в своих аргументах, — звучит голос Хайтани-старшего, и младший брат улыбается, вспоминая, что в первую ночь, когда Ран с Мией только встретился, сон Риндо не спасли даже три стены и плотно закрытые двери.       — Язык не сотри, — не удерживается от очередной подколки блондин и спешит ретироваться с кухни, пока Ран не влепил ему затрещину. — И кстати, с вас ужин, кролики.       Дверь за младшим братом закрывается быстрее, чем Хайтани успевает открыть рот и напомнить, что сегодня вообще-то именно его очередь готовить. Парень остаётся на кухне один, но это тёплое одиночество, потому что Ран точно знает, что в спальне сладко спит его Мия, а в другом конце квартиры младший брат занимается своими делами.       Ран не одинок. Больше нет.       Парень допивает чай и следует в свою спальню, где его ждёт чудесная картина: Мия полностью заворачивается в одеяло, наружу торчит только тонкая кисть. Она всегда мёрзнет, в отличие от самого Хайтани, что любит спать с открытыми окнами, заменяя Айкаве одеяло, прижимая к своей груди спиной и оплетая конечностями, точно лианами.       Хайтани подходит к кровати, забирается на неё, нависая над спящей Айкавой, осторожно высвобождая её из одеяла. Ран действует медленно, чтобы Мия не проснулась — разбудить он планирует её иначе.       Пальцы проходятся по шее, убирая в сторону длинные платиновые локоны. Вся кожа там покрыта багровыми засосами, которые Ран жадно рассматривает, а зверь внутри него довольно рычит — моё.       Одеяло исчезает с тела Мии, и она, чуть поморщившись, поджимает под себя ноги. От этого улыбка сама собой возникает на лице Рана. Он наклоняется к девушке, надавливая на хрупкое плечо, чтобы Айкава легла на спину. Девушка легко поддаётся на манипуляции Хайтани, и рука Рана забирается под ткань футболки, чтобы погладить плоский живот, а сам он почти невесомо прижимается губами к бьющейся синей жилке на шее Мии. Её пульс отдаётся вибрацией на губах Рана, заставляя всё тело покрыться мурашками. Создаётся впечатление, будто его собственное сердце синхронизируется с её, и теперь оба органа бьются в одном ритме.       Хайтани задирает футболку выше, оголяя ребра, а ладонь накрывает соблазнительное полушарие груди, мягко сжимая, пока пальцы играют с соском. От этого дыхание Мии меняется, становясь тяжёлым и частым. Ран ухмыляется, собираясь устроить девушке сладкое пробуждение. Он принимается выцеловывать кожу Айкавы, не кусая и не засасывая, — пока. Вторая рука присоединяется к первой, лаская грудь Мии. Сам же Ран привстаёт и устраивается между ног девушки, разводя их в стороны своим торсом. Он целует поочередно каждую грудь, а потом накрывает горячим ртом один из сосков, играя с ним языком. Девушка под ним издаёт первый тихий стон, и от него по хребту Рана проходится огненная волна. Её стоны — настоящая симфония.       Собственное возбуждение стремительно набирает обороты, но Ран не спешит ускоряться; он растягивает удовольствие, собираясь ласкать свою девочку долго и обстоятельно. Наигравшись с соском Мии, не забыв при этом одарить вниманием второй, Хайтани прокладывает дорожку из жарких поцелуев вниз, оглаживая руками рёбра, талию и бёдра Айкавы. Девушка пахнет потрясающе, и Рану хочется втереть этот запах в собственную кожу. Мия пахнет карамелью и миндалём: чертовски сладко, что хочется утонуть в этом аромате.       Парень касается щекой внутренней стороны бедра Мии, потираясь, точно кот; руки сжимают нежные ягодицы, а потом Ран закидывает одну из ног девушки себе на плечо. Он опускает голову, надавливая языком на клитор Айкавы, собирает влагу, слизывая ту с нежной кожи половых губ, и слушает дыхание своей девочки, которое становится всё тяжелее. Стройное тело под ним реагирует быстрее хозяйки и выгибается навстречу жарким ласкам, прося ещё. Ран готов дать ещё, и ещё, лишь бы слушать стоны Мии, видеть, как ей хорошо именно с ним.       Хайтани медленно ласкает чувствительный пучок нервов, проходится вокруг, надавливает, вбирает в свой рот, дурея от вкуса Айкавы. Ему хочется ещё больше, выпить девушку досуха, но эту жажду нельзя утолить до конца. Ран проводит языком по влажным складкам, обводит вход, а потом проникает внутрь, и в этот момент ему на затылок ложится тонкая ладонь, а изящные пальцы путаются в длинных волосах.       — Вот это пробуждение, — слышится нежный, немного хрипловатый после сна, голос Мии.       Ран ухмыляется, но не отвечает, а продолжает вылизывать свою малышку, наслаждаясь частыми стонами, пальцами в своих волосах, что приятно поглаживают затылок — поощряют, реакцией тела Айкавы. Девушка не зажимается, не стесняется; ей хорошо, и она показывает это, выгибается, пытается сжать бёдра, но Ран не позволяет — рано. Он, погладив бедро Мии, на котором остался след от ладони, проходится пальцами по чувствительной промежности, останавливаясь у входа.       — Садист ты чёртов, — шипит Айкава, и Хайтани улыбается. Ждёт. — Ран, пожалуйста…       Ловкие пальцы проникают в Мию: она настолько влажная и готовая, что могла бы сейчас и член его принять без подготовки, но Хайтани решает ограничиться исключительно оральными ласками. Зная характер своей возлюбленной, Ран заранее решил разнежить её, чтобы не выяснять отношения. Всё равно будет так, как хочет он.       Девушка выгибается, запрокидывая назад голову, и громко стонет, двигая бёдрами навстречу пальцам и языку Рана. Ему передаются её эмоции и ощущения, заставляя кожу покрыться мурашками — всё тело Айкавы одно сплошное возбуждение, оно звенит внутри неё, растекаясь по венам вместо крови. Имя ему — Ран Хайтани.       Парень чувствует, что Мия почти на грани; она всегда была чувствительной и откликающейся на малейшую ласку Рана, что не могло не льстить. Вот такую Айкаву — возбуждённую, стонущую и умоляющую, будет видеть один только старший Хайтани. Он сильнее надавливает на клитор Мии, трахая при этом длинными пальцами. Девушка выгибается, сжимая бёдра, и на этот раз Ран ей это позволяет, рискуя быть задушенным.       По просторной спальне разносятся восхитительные стоны, почти до сорванного голоса. Ран ощущает, как ноги Айкавы расслабляются, отпуская его, и он вытаскивает испачканные смазкой пальцы из лона Мии, а потом садится, возвышаясь над своим соулмейтом.       Синие глаза — сейчас пьяные и шальные, встречаются с глубоким фиолетовым взглядом. Ран, ухмыльнувшись, подносит пальцы к своему рту и принимается облизывать. На его лице растекается неподдельное наслаждение.       — Ты ужасно вкусная, малышка, — парень переползает к Мие, при этом сгребает её ноги и закидывает на собственные бёдра. От этого соприкосновения член ноет, требуя разрядки, но Хайтани игнорирует собственное желание. Вместо этого он медленно гладит атласную кожу ног Айкавы, любуясь её лицом.       Тёмные — в отличие от волос, ресницы прикрывают глаза, отбрасывая тень на щёки; на них редкая россыпь веснушек, едва заметных, но Рану нравилось целовать её в эти места; губы, сейчас красные от прилившей к ним крови, приоткрыты.       — Жаль, что так я не просыпаюсь каждое утро, — звучит её голос, и Ран ухмыляется — все его действия привели в нужное русло.       Хайтани берёт Мию за руку, переплетая их пальцы и легко поглаживая.       — Это легко можно устроить, — произносит Ран, следя за реакцией. Синие глаза распахиваются, и девушка поворачивает к нему голову. Сразу понимает — он не шутит. Хотя сам тон Рана был игривым и непринуждённым, выражение его лица давало понять, что эту идею он вынашивал давно.       Айкава точно знает, что если Ран чего-то хочет, то добивается. Любыми путями. Иногда жертвы его игр сами не понимают, что приходят к верному пути не своими мозгами, а умелыми манипуляциями Хайтани.       Мия избегает этого по одной простой причине — не пытается переделать. Айкава принимает деятельность своего соулмейта, как что-то само собой разумеющееся. Девушка переживает, конечно, но слава братьев служит им отличным щитом.       — Как давно ты думаешь об этом? — Мия ложится на бок, подпирая голову рукой. Ран так же поворачивается к ней, закидывая одну ногу на своё бедро. Их лица находятся в каком-то миллиметре друг от друга.       — Чуть ли не с первой нашей встречи, — отвечает Хайтани, кладя ладонь на нежную щеку и поглаживая большим пальцем. — Мы соулмейты, созданы друг для друга. Разве нам нужно следовать привычным правилам общества? К тому же, я заебался ложиться ночью в холодную постель.       — Так всё дело в сексе? — девушка смеётся, когда слышит рык и оказывается под Хайтани, что принимается щекотать её. В какой-то момент Айкава ловит его за длинную прядь волос, притягивает к себе и целует. Её руки обнимают Рана за шею, пока он терзает рот девушки. Мие безумно нравится целоваться с Хайтани, чувствовать, как его язык по-хозяйски вылизывает её, ласкает, подчиняет себе.       Ран умеет трахать поцелуем.       Айкава стонет, когда чувствует его член, прижимающийся к промежности, а Ран уже спускается поцелуем к уху девушки.       — Засыпать и просыпаться вместе, — его голос — сладкий яд, в котором хочется утонуть. — Не ждать встречи неделями, а точно знать, что вечером мы будем вместе. Заниматься сексом, принимать ванну, готовить ужин, смотреть что-то.       — Есть у меня подозрение, что твои люди уже мои вещи дома собрали, — Мия целует его шею и слышит хриплый смех.       — Это был план Б, если бы ты начала артачиться, — Ран расцеловывает её шею, распаляет, чтобы Мия не могла мыслить трезво. — Но ты ведь у меня послушная девочка, правда?       — Как ты удобно устроился, — Айкава запрокидывает голову, давая ему место для манёвра; понимает, что Хайтани всё равно получит её согласие, но не может удержаться от вопроса. — А что на это сказал Риндо?       Отношения у Мии с младшим братом Рана были довольно тёплыми, но не такими уж и доверительными. Да и с чего бы, если большую часть времени она проводит со своим соулмейтом? За то время, что Риндо был подле неё, они легко нашли общий язык, но жить бок о бок — совсем другое.       — Расстроился, что не сможет голышом ходить, — улыбается Ран, укладываясь на грудь Айкавы. Порой старший Хайтани больше походит на кота, чем на человека.       — Это серьёзно вообще-то, я тоже люблю голышом ходить, — Мия знает, что дразнит Рана, но соблазн слишком велик.       — В мою, а точнее — нашу — постель, ты одетой не ляжешь никогда, любимая, — голос Хайтани вибрацией отдаётся от груди Айкавы, напоминая мурчание. — Будешь снимать всё лишнее перед этим. Но это правило действует только здесь, иначе горько пожалеешь, если вздумаешь ослушаться.       — Ты меня отшлёпаешь?       — Лишу сладкого, — безапелляционно говорит Ран.       — Ты не посмеешь отнять у меня свой член!       Хайтани улыбается, а потом привстаёт, смотря в сияющие синие глаза.       — Извращенка, — он ласково проводит ладонью по шее Айкавы. — Да?       Мия понимает, о чём Ран спрашивает — время шуток кончилось. Она могла бы, наверное, сказать, что подумывает или что это так неожиданно, вот только Хайтани прав. Они — соулмейты, а значит для них стираются привычные нормы приличия. Тем более учитывая силу их связи, что была скреплена в первый день знакомства. Рано или поздно, но этот разговор состоялся бы. Ран решил, что лучше рано.       — Да.       Ран целует Мию, чувствуя, как внутри всё обдаёт тёплым мёдом, что окатывает собой все внутренности, обволакивает сердце и лёгкие, а вместо крови течёт любовь. Их любовь, что стала не ярмом, а спасением.       В дверь стучат.       — Ужин, кролики! Иначе буду выть под вашей дверью, не давая вам трахаться!