Девочка Рана

      Переезд даётся Мие намного легче, чем она предполагает в самом начале, хотя теперь ей нужно было дольше добираться до места учёбы. Впрочем, чего уж греха таить — появляться около здания университета то на изящной чёрной машине, то на быстром байке было просто фантастически. Учитывая, что отвозит её туда сам Ран. Риндо первое время крестился с утра, когда видел брата в восемь утра не в постели, а на кухне.       — Ты что с ним сделала? — младший Хайтани усмехается, стоя в зоне недосягаемости для тапка Рана. — Он же, как кот — мог спать хоть двадцать часов в сутки!       Айкава улыбается, вспоминая это. Самым сложным, а точнее — тягомотным, был сбор вещей. Хоть Мия и жила в маленькой квартирке, за годы учёбы там скапливается немало всякого барахла, которое она перебирает вместе с Рокару. Подруги договариваются, что Майори переедет жить сюда, потому что сейчас она обитала почти в часе езды от университета, и по утрам было жутко неудобно.       Сама же жизнь с братьями оказалась лёгкой, будто бы они всегда жили втроём. К тому же, и Ран, и Риндо были не беспомощными котятами, перекладывающими обязанности друг на друга. Вся их жизнь, что дома, что в делах банды, что в управлении кварталом была отлажена до мельчайших деталей, поэтому, когда в доме появилась Мия, её просто вписали в устоявшийся распорядок.       К тому же, братья нереально много времени уделяли своей деятельности, что было неудивительно. Поэтому ритм жизни самой Мии не слишком поменялся; девушка вторую половину дня могла проводить одна, занимаясь учёбой или домашними делами, хотя она ненароком вникала в то, чем занимаются Ран и Риндо. Потому что стоило ей переступить порог их квартиры как негласный член семьи, братья могли начать обсуждать свою работу прямо за ужином — доверяли. Ран из-за сильной связи, Риндо — по умолчанию.       А сколько раз они оба вваливались домой после полуночи, оба в крови и ссадинах. Ран поначалу пытался отбрыкиваться и делать всё тихо, чтобы Айкава не пыталась им помочь обработать раны и царапины, пока Мия не взъярилась, точно фурия.       — Ран, я сахарная, по-твоему? Или не знаю, кто ты и чем занимаешься? — Риндо, сидевший на краю ванны, что была общей, предназначенной как раз для отмывания «грязи», закусывает губу, чтобы не заржать. Миниатюрная Мия стоит, уперев руку в бок, и тычет тонким пальцем в грудь брату, точно в кровавое пятно, которое ему оставил незадачливый противник, сломавший нос о телескопку Рана. — Если не хотел, чтобы я видела это всё, не надо было предлагать съезжаться!       Хайтани-старший перехватывают руку девушки, подносит к струе тёплой воды из-под крана и смывает кровавый след, будто скверну с алтаря счищает.       — А я думал, что хороший манипулятор, — мягко усмехается Ран, снимая с себя испачканную одежду и передавая Мие. Та фыркает, точно рассерженная кошка, и уносит их форму, чтобы закинуть стираться. — Маленькая фурия.       — Изане бы у неё поучиться, как строить своих капитанов без выебонов, — улыбается Риндо, поднося ватный диск, смоченный в перекиси, к своей скуле.       Перекись, бинты, вата, обезболивающие и лейкопластыри были, наверное, самыми частыми в списке покупок. Впрочем, во всех аптеках, куда не сунься, у братьев были чуть ли не девяносто процентные скидки. Айкава это никак не комментировала. Да и к чему? Хайтани везде встречали почти на коленях, мечтая вылизать им ботинки.       Но Мия слукавила бы, сказав, что ей это не нравится. Айкава обожала наблюдать, как люди начинали лебезить перед Раном, желая угодить ему: всё что угодно — лишь бы сам король обратил на них своё внимание. С Риндо история была та же, только младший Хайтани на людях вообще становился ледышкой — заморозит ещё на подлёте. Старший же умело пользовался своим обаянием, но всегда чётко проводил границу, переступать которую было нельзя никому.       Дома же Ран превращался в ласкового котика. Вряд ли вообще кто-то, кроме Риндо, мог знать — хотя бы догадываться, что старший Хайтани может быть нежным, заботливым и внимательным. Связь соулмейтов влияла на них, заставляя подстраиваться друг под друга. Мия всегда чувствовала, что бы она ни делала дома, он — следит; всегда точно знает, чем она занята, какое у неё настроение и чего девушка хочет в конкретный момент.       Особенно Мие нравилось, когда Ран ловил её в коридоре, возвращаясь вечером домой. Легко поднимал на руки, и Айкава оплетала ногами талию Хайтани, чтобы наконец поцеловать парня.       Риндо на заднем плане картинно блевал, заявляя, что если связь соулмейтов делает из людей две ебучие сахарные ваты, то в рот он ебал такое счастье.       Что-то, конечно, оставалось неизменным — после учёбы, чаще всего, её ждал кто-нибудь из членов группировки, молча провожая до дома. Никто из них никогда не спрашивал, зачем это нужно, авторитет Рана, равно как и его слово — были несомненны и не подвергались обсуждению. Если так надо, значит, иначе и быть не может. Иногда, правда, случалось такое, что Айкава выходила с учёбы, но внизу никого не было, тогда ей приходилось ждать — сопровождающие задерживались. Безопасность своего соулмейта была возведена старшим Хайтани в абсолют, даже при условии, что официально никто не знал, что Мия им является.       Однако, с тех пор, как девушка переехала к Хайтани, что-то в Роппонги изменилось. Занять место братьев мечтали многие, и теперь появился подходящий момент — ударить по слабому месту старшего из братьев, выбить его из колеи. Разборки и склоки становились чаще, жёстче, но плодов не приносили. Ран и Риндо расправлялись с соперниками так же молниеносно и без капли сожаления. Они взяли власть в свои руки и отдавать не собирались. Люди под их началом являлись единой могучей силой, которую боялись, но квартал оставался слишком лакомым куском, а идиоты на свете не переведутся никогда.       Атмосфера сгущалась, и Ран чувствовал это, словно зверь — приближающуюся бурю, которую ему нужно пережить и защитить свою стаю. Его приближенные каждый день докладывали о происходящем, и новости не всегда были радужными.       — Около университета снова крутились какие-то обсоски, — Акира тяжело вздыхает, смотря, как темнеет лицо Хайтани-старшего. — Следили за входом.       — Кого ждали? — Риндо сидит на диване, наблюдая за капитаном отряда.       — Айкаву.       Ран прикрывает глаза, ощущая, как внутри него поднимается горячая волна ярости и злобы. Кажется, ему всё-таки придётся отправить половину Роппонги на тот свет. Одного раза было недостаточно, чтобы дать понять — трогать его девушку равносильно копать могилу себе самому. Значит, урок придётся закрепить.       — Выяснили, чьи это люди? — голос не изменяется, но те, кто давно знают старшего Хайтани, нервно дёргаются.       — Нашивок на одежде не было, вообще никаких отличительных знаков, но если рассуждать логически, — Кадо хмурит лоб, смотря в глаза Рана. — Это могут быть люди Хидеки.       «Блять, снова этот уебан!» — Хайтани вздыхает и переглядывается с братом, что закатывает глаза. Они оба понимают друг друга без слов.       Хидеки Хаяси становится занозой в одном месте ещё при первом своём появлении. Он на протяжении полугода пытается пошатнуть авторитет и власть братьев, всегда безуспешно. Его люди выходят из строя регулярно — им хватает как-то ума подкараулить Риндо, что возвращался домой один. В другой раз они суются уже к обоим братьям сразу. Потом Хаяси стал действовать менее грубо и лез во внутренние дела квартала, пытаясь предлагать свои услуги всем тем, кто работает с Хайтани. Идиотов находится мало, потому что информация об их недальновидных махинациях поступает к братьям с молниеносной скоростью. Караются такие с особой жестокостью и показательностью — на заброшенном стадионе, где отличный обзор.       Теперь же, каким-то образом, этот скользкий сукин сын прознаёт про Мию. Семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять гнусный план Хаяси — попытаться воздействовать на Рана через его девушку. А если он узнает, что Айкава не просто девушка, а соулмейт… И ведь дома её не запрёшь. Неизвестно, сколько продлится эта канитель, но Хидеки необходимо устранить.       — Они пошли за ней? — Риндо подаётся вперёд, кладя локти на колени, и следит за лицом Акиры.       — Нет, парни их спугнули, а Руи проводил до дома, — без запинки доложил Кадо.       — Надо было проследить, куда они пошли потом, — Ран прикладывает палец к губам. — Наверняка этот крысёныш Хидеки уже сменил своё укрытие.       — Хочешь найти его первым? — Риндо улыбается, поправляя очки. Младший Хайтани показательно хрустит шеей.       — Давно пора с ним разобраться, ты так не считаешь? — улыбка Рана больше похожа на оскал, и Риндо зеркалит её. — Акира, надо найти, где он прячется. Игры кончились.

***

      Дома они появляются ближе к одиннадцати. Оба уставшие и грязные — ходили лично выбивать долги, надо же было как-то выпустить напряжение и пар?       В коридоре темно и вкусно пахнет едой. Так аппетитно, что у обоих текут слюни. Младший стягивает с ног сапоги и ухмыляется.       — Обожаю твою девушку, — плащ летит на банкетку, и Риндо сладко потягивается.       — Я тебя тоже люблю, — раздаётся голос Мии из темноты, и тонкая рука мелькает над спинкой дивана в гостиной. Вход находится прямо напротив двери в квартиру.       Ран от такой вопиющей наглости издаёт рык.       — Ничего, что я здесь? — возмущённо заявляет он, наблюдая, как Мия встаёт со своего лежбища и идёт к нему. На ней его футболка, которая смотрится на Айкаве как платье.       — Ничего, красиво стоишь, — ржёт младший брат, потом хватает Мию и быстро целует в щеку, пролетая на кухню, пока Ран не убил его от такой наглости.       — Иди сюда, — говорит Хайтани-старший, протягивая руку к Айкаве. Она мягко улыбается, и от этой улыбки внутри всё сладко ёкает, точно живительный бальзам пролили на все раны и царапины. Все проблемы отходят на второй план, потому что Ран чувствует — он дома, его любят и ждут.       Стоит пальцам Айкавы оказаться в ладони Рана, он дёргает девушку к себе и крепко обнимает, подхватывая на руки. От столь тесного контакта тело звенит, наполняясь энергией и спокойствием одновременно.       Мия первой целует Рана, проникая языком меж мужских губ. Нет сил делать это медленно и неспешно, как бывало после секса, когда они могли целоваться бесконечно долго. Она соскучилась, поэтому крепче обнимает Хайтани-старшего за шею, продолжая углублять поцелуй.       — Привет, малыш, — шепчет Ран ей в губы, улыбаясь. Он осторожно ставит Мию на ноги, продолжая смотреть в синие глаза, что отвечают ему такой же жадностью. — Всё хорошо?       — Теперь да, — Айкава думает, что связь соулмейтов поистине удивительная и фантастичная вещь, дающая тебе силы тогда, когда, казалось бы, взять их неоткуда. У девушки начиналась пора зачётов и экзаменов, и она могла спокойно уснуть за учебниками, чувствуя только сквозь сон, как родные сильные руки бережно переносят её в кровать. — У вас, видимо, тоже?       Мия по одному виду Рана могла сказать, как прошла очередная вылазка. Сейчас он выглядит довольным, буквально источающим агрессивную энергетику победителя. И ей это нравится.       Ран решает не говорить Айкаве о том, что за ней следит его «конкурент». Зачем, если Хаяси впустую потратит силы и время, чтобы вновь не добиться ничего? Своё главное сокровище Хайтани не позволит тронуть никому.       — Да, — они рука об руку идут на кухню, где Риндо уже успел сунуть нос в кастрюлю на плите. — Ты, может, хоть душ примешь?       Риндо показывает брату неприличный жест.       — Нет, иди ты первый, — младший гремит посудой. — Если я сейчас снова, в довесок к ужину, получу порцию ванили — меня стошнит. Поэтому я спокойно поем и свалю мыться, а вы придёте сюда: будете мило ворковать, сосаться, тискаться, потом вообще начнётся моё любимое шоу «покормишь меня?», так что я пас.       — Какой же ты завистливый пиздюк, — Ран закатывает глаза, держа Мию за руку. Девушка прикусила губу, чтобы не разразиться громким смехом — Риндо умудрялся каждый раз так едко и ехидно проходиться по связи соулмейтов, выставляя их двумя слащавыми придурками.       — Ран, — младший Хайтани громко поставил на стол тарелку с мясом и овощами в кисло-сладком соусе, что источали просто божественный аромат. — Уйди, я твою рожу целый день вижу, дай мне соскучиться, а?       — Гадёныш, — ласково говорит старший Хайтани и, вместе с Мией, уходит в спальню.       — Ты не думаешь, что ему просто завидно? — мягко улыбается Мия, сидя на краю ванны, следя за своим соулмейтом. — Всё же он один.       — Риндо подружек меняет чаще, чем успевает запомнить их имена, — Ран сбрасывает с себя грязную футболку в корзину, туда же отправляются и штаны с носками. — Хотя, знаешь, вроде явление соулмейтов весьма редкое, обычно, если один из детей встречает свою судьбу, то второй рано или поздно сделает то же самое. Я думаю, что Риндо пока не определился с тем, как относится к тому, что его тоже это ждёт.       — Ты быстро смирился? — ехидно интересуется Айкава, с замиранием сердца смотря на Рана, что подошёл к ней. Он обхватил запястья девушки и потянул на себя, заставляя встать.       — Расплети, — звучит бархатный голос; тон игривый, почти мурлыкающий. Мия поднимает руки, снимает резинку с одной из кос и начинает расплетать длинные густые волосы. Ран стоит близко, так что его запах обволакивает Мию, и она дышит глубоко — наслаждается этим моментом. Чувствует, как ловкие пальцы парня скользят по её рукам вниз, переходят на талию и поднимают вверх футболку, обжигая своими касаниями. — Мне казалось, ты поняла, что смирился я ещё в тот момент, когда поцеловал тебя. Мне продемонстрировать это ещё раз?       Айкава улыбается, переходя ко второй косе, в то время как Ран продолжает хозяйничать под одеждой девушки, выводя узоры на узкой спине. Он наклоняется, когда Мия заканчивает расплетать ему волосы, и ведёт носом по нежной щеке, обдавая кожу горячим дыханием.       — Я бы не отказалась.       Хайтани усмехается, касается языком уголка губ Мии, проводит влажный след по упругой плоти, а потом вторгается внутрь рта Айкавы, целуя её страстно, с присущей ему жадностью. Ран пьёт этот поцелуй, пытаясь вобрать в себя всю влагу и энергию, что Мия даёт парню. Он может целовать девушку бесконечно долго, наплевав на боль в губах и нехватку дыхания — настолько это нужно и сладко им обоим. Целовать своего соулмейта — значит жить, чувствовать эту жизнь внутри своих вен и артерий.       В какой-то момент они оба оказываются в тесном пространстве душевой кабины, а Мия — голой. У Хайтани так ловко получается избавлять девушку от одежды, что она не успевает замечать. Сейчас существовует только жар тела Рана, с которым не сравнится ни один обжигающий поток воды, что уже льётся на них сверху.       — Больше демонстрации? — усмехается Хайтани, касаясь губами мочки её уха — пустой. — Мне кажется, что да.       — Давай-ка сегодня я тебе продемонстрирую больше смирения, мой король, — её глаза сверкают, а руки скользят вдоль позвоночника Рана. — А его, как известно, следует выказывать на коленях.       «Чертовка», — крыша у Рана едет мгновенно, срывая стоп-краны, и он чувствует, как всё тело наполняется жгучим неконтролируемым желанием.       Айкава оказывается на своих ногах, понимая, что ей дают полную свободу действий, разумеется, лишь на то время, пока этого хочется самому Рану. Девушка мягко скользит руками по сильному поджарому телу своего соулмейта, в который раз думая, что Хайтани–старший — зверь в человеческом обличье. Мия дотягивается до мочалки и флакона с кокосовым гелем.       Ран опирается рукой о стену душевой, с интересом глядя на свою девушку. Её движения мягкие и приятные, пока она водит губкой по его телу, смывая пот и грязь. Мочалка скользит по груди и животу, с одной стороны повторяя чёрный рисунок татуировки, а потом доходит до паха, и вместо неё появляется ладонь Мии, вся в ароматной пене. Хайтани улыбается, чувствуя, как его член обхватывают ласковые тонкие пальцы и начинают неспешные, тягуче-медленные движения. Ран запрокидывает голову назад, прикрывая глаза от удовольствия. Чувствует движение, и к спине прижимается Мия, обнимая его одной рукой за талию. Она целует лопатки, линию позвоночника, продолжая ласкать Хайтани, но когда чувствует, что парень перестаёт себя контролировать и двигает бёдрами ей навстречу, Мия убирает руку.       Раздаётся рёв, но Айкава не боится. Она улыбается, проводит пальцами по напряжённой спине, размазывая кокосовую пену.       — Повернись, — Мия на силу сдерживается, чтобы не засмеяться от ярости в фиолетовых глазах. Она мягко толкает Рана к стене, чтобы смыть с него гель, а потом подаётся вперёд и целует в ключицу, руками лаская тело Хайтани.       Её касания мягкие, нежные, почти на грани осязания, в отличие от движения горячих рук, что снова опустились к паху. Мия чертит языком дорожку по контурам татуировки и, ухмыльнувшись, опускается перед Раном на колени.       — Ваше Величество, — Хайтани не успевает ответить ей на колкость, потому что его пронзает огненная волна удовольствия, когда девушка проводит языком по члену парня. Кости и мышцы плавятся, пока Мия играет с ним, облизывает, сосёт, помогая себе рукой. Все её движения такие правильные, нужные, полностью подчиняющие, что Ран отдаётся им, позволяя самой задавать темп. Пока.       Мия обожает член Рана: идеально тяжёлый на языке, довольно длинный и толстый. Прекрасная игрушка в умелых руках или рту.       На затылок ложится ладонь, а в мокрые пряди вплетаются пальцы Хайтани, мягко массируя. Он не давит, но Айкава точно знает — как только ему надоест играть, она будет буквально трахнута в рот, и, честно сказать, мысль об этом совсем не отпугивает девушку. Она обводит языком головку, слизывая естественную смазку, дразня отверстие уретры, двигая языком, а потом берёт в рот. Эмоции и ощущения Рана обрушиваются на Мию, впиваясь в тело и мозг, сжигая кровь в венах; смешиваясь с собственным болезненным возбуждением.       — Глубже, — не просьба.       Мия усмехается и, вдохнув через нос, расслабляет шейные мышцы, чтобы в следующее мгновение взять член глубже в собственный рот.       Чувство было, будто Айкаву окунают с головой в самый вкусный десерт на свете, и она плавает там, не имея возможности насытиться этим: удовольствие Рана, его вкус и собственное наслаждение приносят колоссальное удовлетворение. Его хочется пить горстями, втирать в кожу золотистой пыльцой, пахнуть им.       Они двигаются в унисон, по тесной, объятой паром и влагой, душевой разносятся рыки и стоны Рана; он выгибается навстречу умелому рту Мии, сжимая руку в её волосах, уже самостоятельно задавая темп, и Айкава легко подстраивается под него. Несколько особенно глубоких грубых толчков, и Хайтани кончает, почти до боли сжав волосы на затылке Мии.       Она касается его запястья рукой, отстраняясь, и, словно сытая кошка, облизывается, продолжая стоять на коленях перед старшим Хайтани.       — Я надеюсь, сила моего смирения ясна, Ваше Величество? — ехидно спрашивает Мия, встречаясь с тёплым фиолетовым взглядом.       — Думаю, что готов в ответ так же встать на колени, — он тянет Айкаву к себе, целуя.

***

      Через три дня Акира говорит, что нашёл, где прячется Хидеки, и братья готовятся к масштабной зачистке этого крысиного логова, чтобы раз и навсегда избавить себя от проблем и хлопот, связанных с Хаяси.       Однако что-то идёт не по плану. Когда братья вместе со своими людьми прибывают на заброшенный склад, стоящий в отдалении от остальных зданий, там пусто.       — Акира, какого чёрта? — шёпот Рана хуже громкого возгласа. Кадо понимает, что где-то проебался и его информатор оказался очередной подставной крысой.       А потом на фоне тишины слышатся сигналы полицейских машин, и Хайтани понимают — облава. Их, как котят, загнали на этот склад; осталось только поймать.       — Нам пизда, — весело сообщает Риндо, смотря в глаза Рана.