Возвращение.

Тишина в палате стала другой. Теперь это была не просто медицинская тишина — это была тишина засады. Ожидание. На столике у кровати, рядом с капельницей, стоял прибор Дена, его экран теперь показывал не хаотичные волны, а чёткую, стабильную синусоиду. Прямо под ней — полоса сырых цифровых данных, поток нечитаемых символов, которые медленно заполняли буфер памяти. Это был голос врага. Тихий, монотонный, непрерывный шепот в эфире. Донни сидел на стуле, уставившись в свой планшет. На нём была запущена самонаписанная программа анализа — она строила спектрограммы, искала паттерны, пыталась найти в цифровом шуме хоть что-то, напоминающее структуру. — Ничего, — он сдавленно вздохнул, откидываясь на спинку. — Это не просто шифрование. Это… потоковая передача. Как белый шум с закодированными пакетами. Без ключа или хотя бы образца структурированной команды выделить из этого «серийный номер» — всё равно что искать иголку в стоге сена, не зная, как выглядит иголка. Раф, прислонившийся к стене у двери, мрачно провёл рукой по лицу. — Значит, нужен образец. Настоящая команда. Не этот их… фоновый шёпот. — Именно, — кивнул Ден. Он стоял у окна, глядя на серое нью-йоркское небо. — Скорее всего, то, что мы слышим, — это просто «пинг». Сигнал «я здесь, приёмник жив». Настоящие команды — активация, изменение режима — будут другими пакетами. Более мощными, структурированными. — И как мы дождёмся, когда они решат что-то активировать? — спросил Лео. — Ждать, пока у Мики снова начнётся кризис? — Нет, — резко сказал Ден, оборачиваясь. — Мы не можем ждать. Мы должны… спровоцировать. В палате повисло напряжённое молчание. — Спровоцировать? — Лео поднял брови. — Как? — Если «Сеть Химеры» — это оружие, — медленно начал Ден, подходя к кровати, — то у него должна быть логика. Цель. Тестирование на подопытных — это одно. Но если они вживили это Микеланджело… зачем? Месть? Но тогда они бы уже давно активировали деструктивный режим. Нет. Я думаю, он был… носителем. Испытательным стендом. А возможно, и тем самым «биологическим ретранслятором». Может, они хотели использовать его, чтобы доносить сигнал до других? Или следить? Донни вдруг выпрямился. — Подожди. Если он ретранслятор… значит, он не только принимает, но и… передаёт? Обратно? Ден замер, его глаза сузились. — Теоретически… да. Чтобы подтвердить получение команды, отправить данные о состоянии носителя… Возможно. — Он устремил взгляд на прибор. — Но мы не фиксируем исходящего сигнала. — Может, потому что он слишком слаб? Или… передача идёт на другой частоте? — Донни уже лихорадочно тыкал в планшет, настраивая сканер на поиск любых аномальных излучений от тела Мики. Лео смотрел на брата, и сердце его сжалось от новой, леденящей догадки. — Они всё это время могли следить за ним. Через него. Знать, где он. Что с ним. — И знать, что он вернулся в Нью-Йорк, — мрачно добавил Раф. — И в больницу. Блин. Это меняло всё. Если это было правдой, они сидели в мышеловке. Больница могла быть под наблюдением. Сами они могли быть на радаре. — Нам нужно сменить локацию, — быстро сказал Лео. — Нельзя оставаться здесь. Это слишком опасно. — Нельзя и двигать его в таком состоянии, — возразил Ден. — Риск транспортировки может убить его быстрее любой активации. — Он задумался. — Но… если мы правы насчёт передачи данных… то, возможно, у нас есть козырь. Они думают, что он один. Что он беззащитен. Они не знают о нас. О том, что мы слушаем. — Тогда мы играем дальше, — сказал Лео. Голос его стал твёрдым, принявшим решение. — Но на наших условиях. Раф, немедленно организуй круглосуточную внешнюю охрану этажа. Незаметную. Пусть Кейси подключится. Донни, ты сфокусируйся на попытке засечь исходящий сигнал. Если он есть — мы должны его перехватить. Это может быть наша ниточка к ним. Ден… что мы можем сделать, чтобы «спровоцировать» передачу команды, но безопасно? Чтобы получить образец? Ден долго смотрел на графики, на неподвижное лицо Мики. — Теория, — начал он осторожно. — Если устройство реагирует на стресс носителя как на триггер для сбора данных… мы можем создать контролируемый стресс. Минимальный. Например, ввести малую дозу адреналина. Или… начать снижение седативных. Вывести его из искусственной комы до пограничного состояния. Организм воспримет это как угрозу, попытку выйти из-под контроля. Система «Химеры» может отреагировать отправкой статус-отчёта или попыткой усилить контроль. В этот момент мы и перехватим не «пинг», а настоящий пакет. — Риск? — одним словом спросил Лео. — Высокий. Мы можем спровоцировать именно то, чего боимся — агрессивную активацию. Но если мы будем готовы… у меня есть протокол экстренного подавления, коктейль из блокаторов и противовоспалительных, который может сбить острую фазу. Ненадолго. Но достаточно, чтобы мы успели записать данные. Это была игра в русскую рулетку, где на кону стояла жизнь Мики. Лео посмотрел на братьев. Раф кивнул, его челюсть была сжата. Донни, бледный, но собранный, тоже кивнул. — Делай, — сказал Лео. — Но только если ты уверен, что успеешь среагировать. Подготовка заняла час. Ден вместе с лояльным дежурным врачом готовил препараты. Донни настраивал всю аппаратуру на запись с максимальной частотой дискретизации, подключал дополнительные микрофоны к датчикам — ловить любые звуки, любые помехи. Раф вышел, чтобы проверить периметр и отдать указания Кейси. Лео остался один у кровати. Он взял холодную, безвольную руку брата в свои. — Прости, что приходится идти на такой риск, — прошептал он. — Но иначе мы играем вслепую. А вслепую мы уже проиграли пять лет. Держись. Дай нам ключ. Ден вернулся со шприцем в руке. — Начинаем. Сначала снижаю подачу пропофола. Через пять минут — микро-доза адреналина для симуции стрессового отклика. Минуты тянулись мучительно. На мониторах медленно начали меняться цифры. Частота сердечных сокращений подросла. Дыхание стало чуть менее ровным, более поверхностным. Мики не просыпался, но его лицо, прежде абсолютно расслабленное, теперь казалось… напряжённым. Будто он боролся во сне. — Готовься, — тихо сказал Ден Донни. — Ввожу адреналин. Он вколол микроскопическую дозу. Ничего не произошло. Потом ещё одну. И тогда монитор ЭЭГ взорвался хаосом. Ровная линия сна исчезла, её сменили острые, высокоамплитудные пики, похожие на зубья пилы. Тело Мики дёрнулось — не палец, а всё, как от удара током. Из его горла вырвался хриплый, беззвучный стон. — Вот оно! — крикнул Донни, не отрываясь от экрана планшета. — Приём! Идёт мощный пакет! Частота та же, но модуляция… совершенно другая! Записываю! На основном приборе Дена ровная синусоида исказилась, на неё наложился сложный, быстрый цифровой узор. Но это было не всё. На втором экране, который Донни настроил на поиск исходящего сигнала, тоже загорелась лампочка. Тонкая полоска данных поползла вверх. — И… передача! Есть исходящий! Слабый, на соседней частоте! Он отправляет ответ! Ден не слушал. Он следил за показателями Мики. Тремор усиливался. Начинались судороги. — Всё, хватит! — рявкнул он и ввёл шприц с подготовленным коктейлем в капельницу. — Подавляю! Прошла минута адского ожидания. Судороги стали стихать. Пики на ЭЭГ пошли на спад. Тело обмякло. Мики снова погрузился в глубокий, но теперь естественный, не медикаментозный сон. Он был бледен как смерть, но жив. В палате стояла тяжёлая тишина, нарушаемая только неровным дыханием всех присутствующих. — Получилось? — хрипло спросил Лео. Донни оторвался от экрана. Его лицо было восторженным и испуганным одновременно. — Получилось. У меня есть… два пакета данных. Входящая команда. И исходящий отклик. Это… это золотая жила. Во входящем пакете должен быть идентификатор цели. В исходящем… возможно, его текущий статус, координаты, биометрия. Ден, вытирая пот со лба, подошёл и взглянул на данные. — Теперь… теперь у нас есть образец. Ключ к шифру. И ниточка. — Он посмотрел на исходящий сигнал. — Если мы сможем декодировать этот «отчёт о статусе»… мы сможем понять, куда он идёт. Мы найдём приёмник. Лео взглянул на брата, чьё тело только что было полем битвы за данные. Цена была чудовищно высокой. Но впервые за все эти дни у них в руках было не предположение, а факт. Цифровой след. Отпечаток пальца того, кто это сделал. Война перешла в цифровое пространство. И они только что выиграли первую, крошечную, кровопролитную стычку. Теперь предстояло самое сложное: прочесть захваченное послание и найти автора.