Do I Wanna Know?

Стуки в дверь его комнаты все громче и настойчивее разносились в пространстве. Только приоткрывая глаза и совершенно не понимая, что творится, и вообще, не сон ли это, он услышал крики за дверью. — К нему нельзя! — слышался мягкий голос прислуги, которая старалась не повышать голос на нарушителя покоя, но получалось это, мягко говоря, из рук вон плохо, и всё было отчётливо слышно. Дверь с оглушительным стуком открывается, ударяясь о ближайшую стенку. Хейдзо от неожиданности подскакивает, садясь на кровати, ахеревши — по другому и не скажешь, смотря в стену напротив и безмолвно глядя глазами. На улице ещё темно, как и в комнате, освещается лишь проход свечами в главном зале. Ему вообще дадут в этой жизни выспаться?! — Сиканоин! — в комнату залетает Аратаки, весь помятый, тяжело дышавший и нервно перебирающий край кофты. Который сразу же начинает ходить от стенки к стенке, меряя шагами комнату и пытаясь отдышаться. — До тебя вообще реально достучаться?! Я уже минут пять под дверью стою! — нервно выдохнув, он отчасти вежливо, но всё ещё нервничая, попросил принести женщину воды, которая, уже поскорее желая удалиться, сразу же откланялась. — Который час? — всё ещё охрипшим голосом спросонья спрашивает парень. Вставая с кровати и шаркая по ковру босыми ногами, он подходит к стене, берёт зажигалку со стола и поджигает свечи в канделябре. Комната моментально озаряется приглушённым светом, отражающимся блеском в глазах. — Время подпаленной машины и убийства. Хейдзо, непонимающе взглянув на него. — Из-за очередного убийства ты поднял меня в такое время? К чему такая спешка? — подобное было в последний раз, когда его подняли в пять утра, но там хотя бы основательная причина была. Дело было не в срочности, а в забитом графике Кокоми, и придя позже назначенного времени, экспертизу они бы получили только на следующий день. — Хейдзо, на площади была подпаленная машина! Там обгорелый труп. Дежурному позвонили в такой панике, что даже Сара сорвалась! Хейдзо от неожиданности аж зажигалку из рук выронил, та звонко ударилась об пол в полной тишине напряжения. Повернув голову в сторону Итто, он увидел искренний ужас в глазах. Сразу же хватая кофту со спинки стула, от чего тот чуть ли не упал, они вылетают из имения как ошпаренные. Хейдзо так и остался в белой пижамной футболке и серых штанах, с растрёпанными распущенными волосами. — И всё же, который час? — спросил парень, пока они быстрым шагом добирались до места, идти было приблизительно минут десять. — Вроде около трёх. Я сам толком не успел посмотреть. Встал посреди ночи попить воды, прохожу к кухне, тут начинает звонить телефонный аппарат в приёмной для гостей. Снимаю трубку — и Кудзё как заорёт, чтобы сейчас же был на площади, я аж телефон из рук выронил, у меня, казалось, от этого крика уши позакладывало, я так и сорвался. Даже она, прошедшая сотню дел, была напугана. Ведь сколько там могло быть жертв, вдобавок никто не мог быть уверенным в том, что машина не взорвётся в ту же минуту. — О боже… — голос сорвался. — Вы её хотя бы потушили? — спросил он с видимой надеждой в глазах. — Как только потушили, я пошел к тебе. Справились ещё вёдрами. Там, считай, только тело обгоревшее и крыша. Вдобавок разобрались ещё без пожарных. Но их всё же вызовем, для отчёта и осмотра, — успокоил его Аратаки. — Хоть что-то радует. Жертв нет? — Никто не пострадал, но вроде есть раненные с лёгкими ожогами. С этим пока что Коми разбирается, — обнадеживающие. Уже подбегая к площади, они увидели Сангономию с аптечкой, обрабатывающую ожоги у тех, кто оказался слишком близко или же были настолько идиотами, что сами подходили к огню. В метрах семи от неё стояла сожжённая развалина, от которой все ещё несло гарью. Прикрыв нос и подняв ленту ограждения, они подошли к ней ближе, Коми уже отпускала последнего пострадавшего, закрывая аптечку… — Господи, вы пришли, я думала, с ума сойду здесь одна, — уже изрядно сорванным голосом. — Всё, успокойся, ты могла видеть подобное ещё очень много раз, сейчас срывы ничем не помогут, — Сиканоин подошёл ближе, приобнимая её за плечи, потому что глаза были уже на мокром месте. Скорее, девушка поддалась общей панике, на подобном деле она только во второй раз, и такой реакции стоило ожидать. Видимо, поэтому, как только всё немного успокоилось, Итто пошёл за Хейдзо, помощь ему не помешает. — Да, я понимаю, простите, — Протирая глаза тыльной стороной перчаток, шмыгая носом. — Пройдёшь к машине? — Да, сейчас, — Он сразу же отходит к месту происшествия. Запах только усиливается, Коми, догнав его, отдаёт медицинскую маску и такую же передаёт Итто, который плёлся сзади, совершенно за ними не успевая. Труп, по всей видимости, уже забрали. С другой стороны улицы ещё было пару работников, которые продолжали ограждать территорию лентой и отгонять людей с площади, точно давая понять, что здесь им не место. — Улики хотя бы какие-то были найдены? — прикрывая нос рукой уже даже поверх маски, спросил он. — Криминалисты оставили пару пластиковых бутылок и канистру, или же то, что от них осталось. Есть предположение, что в этом находилось горючее. И ещё вот это, — она передаёт ему чёрный, по рукавам обгорелый пиджак. — Удивительно, что он не сгорел. Нашли его при осмотре между сидениями, скорее всего, так получилось, потому что огонь в основном пронёсся по крыше. — Карманы осматривали? — Крутя в руках пиджак. — Да, внутренний карман, там документы, — говорит она с ноткой грусти. — Парень молодой был, лет восемнадцати, за что его так… — чуть ли снова не поддаваясь эмоциям. Засовывая руку во внутренний карман, он достаёт паспорт, открывая первую потёртую страницу в пепле. И земля уходит из-под ног. Каэдэхара Кадзуха. Он пробегает глазами по буквам снова и снова, но они не меняются, кажется, что юноша просто не верит в написанное. Чёрным по белому — это имя. Это те самые поддельные документы, то, с чего всё и началось. Аратаки, заметив такую реакцию, кладёт руку ему на плечо, но Хейдзо уже если и ощущает этот жест, то очень отстранённо, считай, невесомо. — Ты как вообще, он был твоим знакомым? — Итто уже не менее страшно, ведь парень с минуту смотрит на эту грёбаную страницу и никак не реагирует, вообще никак. В голове проносится снова и снова «клянусь жизнью, обещаю, что никуда не пропаду». Ложь. Это всё было чертовой ложью. И всё, звон в ушах перекрывает абсолютно все. — Да. Наверное, — захлопывая паспорт и отдавая в руки девушке, с пиджаком. Он стряхивает руку со своего плеча и разворачивается в противоположную сторону от места. Всё что угодно, лишь бы не видеть этого, он готов разрыдаться от безысходности. Снимая маску и кидая ее куда-то в сторону, ведь дышать буквально нечем, он задыхается, это мерзкая гарь, от которой хочется сбежать и забыться. Отойдя на пару метров, перед глазами начинают бегать мушки, давящая слабость, ноги подкашиваются, и его обмякшее тело ложится на землю; разящая темнота, дающая мгновенно забыться.

***

Совершенно не понимая, что лучше сейчас сделать или же сказать, они смотрят на Сиканоина, который что-то промямлил и развернулся от них, стремительно уходя в противоположную сторону, срывая с себя медицинскую маску. И тут, пройдя всего пару метров, он резко падает на землю. Коми и Итто, казалось, побледнели от страха и неожиданности происходящего. Моментально подбегая к нему, Кокоми приложила два пальца под шею, проверяя пульс, а после руку на давление. С каким же облегчением она выдохнула, когда поняла, что оно есть, но, видимо, ужасно повышенное. Просто обычный обморок, пока что ничего критического. Понимая, что тащить его в таком состоянии в больницу или дом будет безрассудно, а скорая не сможет приехать вовремя, она срывается с места за аптечкой, попросив Аратаки ровно положить юношу и сделать это максимально аккуратно, чтобы не тревожить. У Аратаки, казалось, уже руки начали трястись, но всё ещё не подавал виду паники, это последнее, что он ожидал. Кем же тот человек ему приходился… И в этом ли дело? Вытерев ладонью пот с лица, парень смирительно ждал, пока Сангономия вернётся с аптечкой. Присаживаясь на колени на землю, она, открывая медикаменты, достаёт тонометр, откидывая его в сторону, и марлю, которую после поливает холодной водой с бутылки, и сразу же прикладывает ко лбу. Дальше стягивает кофту и разрезает горловину у футболки ножницами, дабы ослабить давление одежды. Доставая пару пластинок таблеток от повышенного давления и головы, она откидывает всё в сторону, закрывая аптечку. Дальше просит подержать Итто ровно его голову и даёт пару пощёчин по лицу. Когда после примерно пятой с перерывами нет никакой реакции, слёзы, которые всё это время сдерживались у глаз, скатываются омерзительными дорожками по щекам, замыливая взгляд. В этот момент казалось, что и Итто на пределе, он уже порывался отойти вызвать скорую, но Сангономия ясно дала понять, что здесь он нужнее. После, уже не выдержав, она открывает бутылку воды, выливая тому на волосы, и врезает ещё пару раз, уже безудержно рыдая. Он резко поднимает голову, хватая ртом воздух. Итто сразу же прижимает его голову к земле, чувствуя, что практически плачет от счастья. Проведя взглядом их обоих, Сиканоин пытается ещё пару раз встать, но действия повторяются. Щеки пылают болью, голова раскалывается, и в глазах немного плывёт. Заметив Коми в истерике и уже плачущего Итто, который потирает глаза. — Вы чего? — ужасно хриплым и уставшим голосом, после он проводит затёкшей рукой по мокрым волосам и пытается прикоснуться к щеке, но сразу же одёргивает руку, как от кипятка, из-за лёгкого жжения. — Выпей, — она открывает пачки из-под таблеток и даёт ему пару, убирая аптечку из-под ног и доставая ещё одну бутылку, буквально упиваясь собственными слезами. Тот, аккуратно садясь, пока его за спину придерживает Аратаки, послушно всё выпивает. После она берёт тонометр и осторожно меряет ему давление. Совершенно не сдерживая слез и шмыгая носом. Повышенное, но уже не настолько. В этот момент она не в силах больше держаться, прижимает его к себе и рыдает навзрыд в его плечо. Тот лишь осторожно поглаживает её волосы, видимо, уже понимая, что произошло. И раз такое волнение, в сознание пришёл не сразу. Боже, как же он их перепугал. Её буквально трясло от этого всего. Итто, постучав по плечу и стараясь скрыть мимолетную слабость, прошёл к ближайшему аппарату и набрал дежурного «Тэнрё», попросив, чтобы Сара срочно подошла к месту. Сами они, видимо, уже не в том состоянии, и её помощь не помешает, тем более им ещё дело нужно обсудить. Вернувшись, Сангономия, как плакала, так и продолжала, только немного успокоилась. Она еле слышно говорила о том, что тот совершенный идиот, и если что-то не так — нужно говорить сразу. — Всё, тише… успокойся, всё же хорошо, — он продолжал гладить, её по голове, перебирая волосы, пока всхлипы становились более приглушёнными. Повернув голову в сторону подошедшего Итто, он мимолётно ему улыбнулся, давая понять, что всё лучше, чем могло быть, и что незачем переживать. Примерно через минут десять подходит, хотя всё же правильнее будет сказать, подбегает Сара, заметив их, все ещё сидящих на земле, спрашивает: — Что у вас уже успело случиться? — говорит отчасти взволнованно, ведь не каждый день тебе звонит самый отбитый работник на приколе весь в слезах. И видит такую же Коми, которая только успокоилась от истерики. — Всё уже хорошо, — уверяет её Хейдзо. — Потерял сознание, ничего критичного. — Ага, и не приходил в себя минут восемь, — пробубнила Сангономия, снова потирая глаза. Сара так и застыла, как вкопанная. Присела к ним на колени и беглым взглядом пробежалась по Хейдзо. — С тобой точно все в порядке? — Абсолютно, ты же сама знаешь, кто приводил меня в сознание, значит, всё будет хорошо, — он искренне улыбнулся, ведь заставлять этих людей переживать было уж точно не в его планах. Кудзё, повернув голову в сторону Кокоми, быстро поцеловала её в лоб в знак благодарности. После обняла Хейдзо, расчувствовавшись. — Ну вот, только ты не начинай, — страдающе сказал юноша, приобнимая её. — Зараза ты такая, к нему со всей душой, а он «только не начинай», — она шмыгнула носом. — Давайте лучше соберёмся у меня дома и там всё спокойно обсудим, родители всё равно уехали на пару дней к родственникам в другой конец города, будет только прислуга, никто не помешает, — предложил он, это и вправду было не лучшее место и время для подобного. Согласившись с предложением, Сара всё же настояла на вызове скорой. Последние, приехав, снова перемеряли давление, которое практически пришло в норму, спросили у Сангономии, сколько он не приходил в себя, после выписали рецепт с таблетками и составили отчёт, довезя того к дому. Подойти к нему они решили уже в часов двенадцать, чтобы Хейдзо хотя бы отоспался. Ведь на тот момент было четыре утра. Только предупредили прислугу и Коми отдала им препараты, которые нужно было принимать в ближайшие пару дней по времени, также попросила проследить, чтобы тот хотя бы на неделю отказался от кофе и чего-то подобного кофеину.

***

— Труп в машине был точно его? — обратился Хейдзо, скорее, ко всей компании. Кокоми, недолго думая, всё же начинает с информации об экспертизе, совершенно не зная, как это лучше преподнести, не дай бог тот снова сознание потеряет. — Сам труп очень сильно обгорел, считай, кости остались, по нему уже и не скажешь. Но вот на сидениях найдены клочки волос, а под сидением скуренная сигарета. Этого достаточно для выяснения ДНК и, как можно было догадаться, это и вправду он, — она заканчивает буквально шёпотом. — Слушай, может, тебя лучше отстранить пока что от расследования? — выражение лица юноши в этот момент нужно было просто видеть, он так и взглянул на Сару. — Всё, я поняла, нет так нет. Но если с тобой что-то случится — я не в ответе. Что-то в груди вновь слишком сильно закололо, истерика будет совершенно не вовремя, нужно просто перетерпеть. Если он вообще, пройдя все круги ада, сможет перейти к принятию… Из мыслей и паники его вырывает Итто. — У нас получится достать его адрес из архивов? — обращается Аратаки, скорее, к Кудзё. — А это вам и не понадобится, — кидает она взгляд на юношу, который подошёл к двери, пропуская прислугу с подносом чая в комнату. Он, конечно, хотел как обычно попросить кофе, но после лёгкого подзатыльника от Сары (за большее прилетело бы уже от Коми, ведь трогать его сейчас не стоило) Хейдзо останавливается на чае, невинно состроив глазки. — Вот да, — он подходит к столу и с выдвижного ящика с разными исписанными бумагами, достаёт лист с адресом Кадзухи из архивов, передавая Итто. — Откуда вообще? Значит, "Итто, не лезь в архивы, не дай бог что-то натворишь", а ему можно?! — недовольно отвернулся он от компании. — А что? Всё правильно. Тем более это напрямую относилось к делу, и он, в отличие от некоторых, к бумагам относится ответственней, — она невольно фыркнула. — А как там кстати у тебя с отчётами? — выгнув бровь и понимая, что сухим из воды он не выйдет. — А я как-то и не против, пусть берёт, — потирая затылок, тот переводит тему. Цокнув языком, она кидает взгляд на Хейдзо, сидящего за письменным столом и потягивающего ещё очень горячий чай. — И всё же кто это был? Юноша, кажись, от этого аж поперхнулся, очень хотелось дать понять, что обсуждать это он не намерен, уж точно не сейчас. — Какая вообще разница кем он мне был? Просто знакомый, — отвернувшись к окну с пассивной агрессией. — От просто знакомых в обмороки не падают, — небрежно кинул Итто, считай, сразу же понимая, что ляпнул, и прикрывая рукой рот. Разбавляя это нелепую тишину, ведь его слова совершенно ничем не задели Хейдзо, наоборот, он был прав, просто преподнёс это по-своему. — В чём-то ты даже прав. Но только я до сих пор не уверен в том, что это случилось на самом деле. — Есть причины этого неверия? — поинтересовалась Кокоми. Конечно, они были близки, но девушка понимала, насколько тяжело отойти от смерти кого-то ближнего, и хотела быть рядом с юношей. Просто получится не очень, если он на пустом месте вобьёт себе в голову, что труп, лежащий в морге, жив. Но сейчас она перечить ему не станет, тем более даже так он может оказаться прав. — Скорее, нет. Всё же версия того, что он перешёл кому-то дорогу — а он мог — более вероятная; на самоподжог или суицид не рассчитывайте. Можно было подумать, что несчастный случай, но огонь в основном прошёлся по телу и крыше, скорее всего, его отключили, или же задушили ещё до поджога, — это они, к величайшему сожалению, проверить уже не смогут. — Но зачем это нужно было делать на площади? То есть это не было преступлением с надеждой, что труп не найдут, а тем более попыткой скрыть убийство. Я больше скажу, что мы сразу же поняли, что это убийство. Не было ли это намеренно? — поинтересовалась Кокоми, вставая с кровати и взяв кружку чая с подноса. — Может, из привлечения внимания? — усмехнулся Итто, версия была отчасти странная, кому это вообще могло прийти в голову, ещё и таким способом? Взгляд Хейдзо устремился на Аратаки, будто только понял, что в этом деле не так. — Ты чего? — поймав этот взгляд. — Да ты просто гений, иногда твои извилины работают как надо! — Сиканоин смотрел на него с лисьим, хитрым прищуром. Что Сара, что Коми вообще не понимали, что за гляделки между этими двумя. — Не хотите объяснить, вы вообще о чём? — Кокоми довольно аккуратно подошла к вопросу. — Пока что ни о чем, для начала мне нужно оповестить его семью о его смерти, — слегка ухмыляясь, произнёс юноша. Пока все находящиеся в комнате только могли предполагать, что же творится у него в голове. Казалось, что за время совместной работы они только и пытаются его разгадать, как головоломку, в которую забыли добавить недостающую деталь.

***

Топчась на пороге дома, юноша все собирался с мыслями постучать. Задумка, конечно, была хорошей и очень помогала расследованию, но это буквально было игрой на чувствах людей, у которых пока что, по их представлениям, умер сын. — Извините, а вы к кому? На входе в имение стоял высокий парень с длинными зелёными волосами, собранными в высокий хвост, лет двадцати, и довольно приветливо улыбался. Сам он был в чёрном классическом костюме и в красном шарфе с бахромой по краям. Дёрнувшись от неожиданности, Хейдзо волнительно выдохнул и улыбнулся в ответ. — Здравствуйте, мне нужны родители Каэдэхары Кадзухи. Я из «Тэнрё» — доставая удостоверение. Он, конечно, официально там не работал, но в таких случаях лучше сказать, что он именно оттуда. — Не могу представить, что случилось, но, может, пройдём внутрь? Погода не из лучших. — Да, это будет более удобным вариантом, — понимая, как тот может отреагировать на новость. Открывая дом ключом, Бай Чжу пропускает детектива вперёд и сам проходит следом, захлопывая дверь. Сразу же к проходу подходит слуга, который забирает из рук парня пиджак, приветствуя гостя. — А вы кем приходитесь Каэдэхаре? — он, конечно, уже знал ответ на этот вопрос, но всё же решил поинтересоваться, чтобы не вызывать подозрений. — Я его старший брат, Бай Чжу, считайте, что рад знакомству. — Я тоже… — мерзкий тип. Проходя в гостевой зал, который находился на втором этаже, Хейдзо легко провёл рукой по дорогостоящим светлым обоям с незатейливым рисунком, которые уже слегка выцвели, также изредка взглядывая на переливающиеся с оттенком бронзы канделябры на стенах. Дом был большим, в основном в викторианском стиле, но с довольно разномастной мебелью. Также было в меру много окон, на которых красовались домашние цветы, из тех, которые увидел Хейдзо, были вроде камелии. Пройдя к столу. — Может, вы будете чай? Или что-нибудь покрепче, — что же ещё можно предложить человеку, который пришёл с явными намерениями расследования. — Я лучше воздержусь. Работа, сами понимаете, — пытаясь не показаться грубым, неловко потёр затылок. — И всё же что вам было нужно от моего брата? — он наконец-то отпустил слугу. — Извините, но его родители сейчас здесь? — по его ставлению к этой ситуации было бы лучше, если они не здесь. — Нет, они уехали на пару часов, вернутся, скорее, к вечеру, — хоть немного лучше. — В общем, сегодня ночью подожгли машину, труп в ней был вашего брата, — уже ожидая самой худшей реакции. Но казалось, что в глазах собеседника промелькнуло некое облегчение. После, всё же переведя взгляд на Сиканоина, он будто вспомнил, что здесь находится совершенно не один. И, разочарованно вздыхая, схватился за сердце. — Этого не могло произойти. Из глаз полились слёзы, и он трясущимися руками начал закрывать рот. — Нет…нет…нет… он не мог… — мужчина уже, казалось, вот-вот отключится. — Кто-то может подойти?! — позвал он прислугу, видя, что Бай Чжу, считай, бледнеет на глазах, только этого ему не хватало. По лестнице уже спускался слуга. — Позовите врача, или же дайте аптечку, хоть что-то! — какой театр. Мужчина быстрым шагом отошёл в ближайшую комнату и вернулся с аптечкой. Доставая из нее марлю и какую-то противную на запах жидкость, ведь что нужно использовать точно, Хейдзо не знал. Поливая марлю, он поднёс её к носу Бай Чжу, невесомо проведя, чтобы привести его хоть как-то в сознание. Понимая, что тот в здравом состоянии и уже очнулся. — Я не буду сейчас задавать вам вопросы, но попрошу прийти в «Тэнрё» на дачу показаний, — он достал из кармана накидки адрес комиссии и положил на стол перед парнем, который уже, видимо, окончательно пришёл в себя. — Да. Конечно, я приду. Спасибо, что сообщили. — Лучше вам подумать над этим одному. Держитесь, — Сиканоин встал со стула и слуга проводил его на выход. Выходя на улицу из теплого помещения, он вздохнул. Самому не верится. — Но театр этого актёра был лучшим из тех, что я видел за эту жизнь, это ж надо прийти в себя после запаха йода, — он усмехнулся разящей пустоте улиц.

***

До поджога Девушка открывает дверь и проходит в дом, сразу же снимая туфли на каблуке, жутко неудобная обувь! И как только они в ней ходят? Выдыхая, она проходит вдоль коридора, скидывая с себя пиджак, который, видимо, упал на ближайшую мебель. После поворачивает за угол в гостиную, зажигает свечи — и визг. — Каэдэхара? Ты что тут забыл?! — девушка, тяжело дыша, прикрывает рот рукой. Ещё немного — и она бы потянулась за лезвием в кармане, встречать незваного гостя. — Гань, ну чего же так пугаться? — он сидит на диване в гостиной, закинув ногу на ногу, и в настолько комфортной обстановке со всей присущей наглостью пьёт чай, пододвигая в сторону пришедшей девушки вторую чашку. — Ты совсем страх потерял? А если бы я тебя с порога пристрелила?! — Ты про это? — он держит в руках оружие, которое всё это время лежало рядом с ним. — Ты никогда не была оригинальной в сокрытии подобного, — лишь усмехнувшись. Она разраженно цокнула. — Ты вообще как сюда попал? — Всё же присаживаясь рядом и беря чашку чая. — Тьфу блин, говорила же, что без сахара пью. — Взлом проволокой никто не отменял. А вот за чай обидно было, ты как его без сахара вообще пьёшь?! — О боже… ты невыносимый, — скорей от лукавого с улыбкой. — Ты ещё скажи, что не рада меня видеть, — обиженно отвернувшись от Юй. — Да господи, конечно рада! Он легко потрепал её по волосам, как в старые добрые времена. На что она лишь опешила, обращается как с ребёнком! Девушка, как минимум, его старше на год. Впрочем, они и вправду были друзьями детства. Их семьи дружили довольно долго, и они проводили вместе очень много времени, считай, сутки напролёт. Но закончилось всё совершенно не на позитивной ноте, её отец совершил одно ужасное и безрассудное действие… вот там всё и закончилось. Гань Юй после всего этого, похоронив мать, с большим наследством на время уехала из Великобритании. Вернулась только полтора года назад, но у них всё никак не получалось встретиться, с её работой было лучше не светиться. При этом они всё же изредка переписывались по почте. Этому человеку он также был обязан поддельными документами, которые ей совершенно не составило труда достать. — Но я в жизни не поверю, что ты пришёл сюда просто так. — Ты как всегда права, могу попросить у тебя одно одолжение…