Do I Wanna Know?

13 ноября 21:08 до поджога — Значит, инсценировка? — девушка сидит рядом, закинув ноги на диване в позе лотоса, и потягивает совсем остывший чай, слегка кривясь от количества сахара. — Совершенно верно, — Кадзуха отставляет опустошённую чашку на стол. — Других вариантов не найдётся? — не нравится ей это все. Конечно, можно подумать, что она привыкла к подобному, если сама работает на правительство, но одно дело — это думать мозгами, а совсем другое —чувствами. Всё же он ее хороший друг, который буквально собирается себя похоронить. Вопросов слишком много. Как он это сделает? Что скажут родные? А если брат не виновен? И она не сдвинется с мертвой точки, пока не услышит ответ на каждый. — Вообще никаких. Ты же понимаешь, что убийцей, скорее всего, окажется мой брат, есть только одна версия — наследство. Нужно своей смертью обратить его внимание и понять реакцию, — подтягивая к себе ноги и прикрыв рот рукой, зевает, ведь время уже было за полночь, довольно поздно для таких посиделок. — Но он же никогда не проявлял себя с этой стороны, тем более Бай Чжу сам отказался от рода и наследства, — всё звучало так, будто находилось на поверхности к раскрытию, но лишь несколько мелочей могли слишком сильно усложнять ситуацию. Тем более она лично была знакома с ним и не посмела бы сказать что-либо лишнее в его сторону. Ведь в её глазах он остался очень хорошим человеком и любящим старшим братом. Но это было так давно, что сомнения пересиливали… Никогда не можешь быть уверенным в том, что человек, преподносящий себя с хорошей стороны, таковым и является. — Именно поэтому я совершаю инсценировку, а не просто вызываю наряд полиции с предположительным преступником. А если это не он? Не могу же я своего родного брата настолько омерзительно оклеветать. Так что лучше разобраться в этом самому. — А о родителях ты подумал? Ты представляешь, в какой шок они придут, если узнают о том, что с тобой произошло?! — он слишком рисковал своими действиями, самое страшное, что не только доверием и положением, а дорогими себе людьми. — Их я об этом уже предупредил, — сразу же успокоив девушку, — больше скажу, они были не удивлены, что Бай Чжу мог подобное вытворить. Приблизительно в то время, когда Сиканоин зайдет оповестить о смерти, их дома быть не должно. По этой же причине оформление похорон затянут на несколько дней дольше, и я успею всё решить. Также в газеты это дело не оповестят, уже всё проплачено. Юй облегчённо выдохнула, хорошо, что их это не коснется, и вообще, когда он только успел это решить? — Тогда подожди, что требуется лично от меня? — тяжело вздыхая, интересуется Юй, совершенно не понимая, что он пытается донести. — От тебя требуется два поддельных имени и подобраться достаточно близко к одному человеку, — он лишь раскинул руки в стороны, будто в этом вообще ничего такого нет. Оформить поддельные документы и устроиться с ними в два места одновременно — как заварить кружку чая. Только, чувствуется, Каэдэхара в этом случае, только проблем себе наварит. — Так это всё к чему? И что за человек? — засыпала она его вопросами, ведь зачем все настолько усложнять. — Давай я расскажу общую версию дела, а потом мы обговорим мелочи и доработаем, что следует исправить. Гань ничего не ответила, лишь кивнула, давая понять, что слушает. — Начнем с документов. Тебе нужно устроиться секретарем в комиссию «Тенрё» и за полсуммы, чтобы было меньше подозрений, и ты могла уйти в любое время, подменять бармена в казино, адрес я тебе после скажу. Начнем с того, что все действия будут происходить ночью на главной площади — подожженная машина, — Юй, кажись, поперхнулась, отставляя чашку с напитком в сторону, — От тебя требуется понять, где будет один человек в момент поджога, с общим описанием разберёмся после. Сначала он будет разбираться с одним делом — это не так важно. К его управляющей ты устроишься секретарем, чтобы понимать, когда за этот самый поджог он возьмётся. После этого неважного дела он, как обычно, скорее всего, зайдет в бар, там от того, в какую сторону он пойдёт, ты передашь мне, в противоположную или через площадь. И только после, на площади уже будет машина с обгорелым трупом, который я достану в одном из моргов, с этим я уже договорился. Проеду на машине несколько метров, чтобы показаться там в последний раз. Канистру с горючим заранее выльем на труп. Я кину подожжённую спичку на ближнее политое горючим сидение и быстро покину место. Из-за позднего времени меня мало кто заметит. Если не успею скрыться в переулке — смешаюсь с прохожими. После, ты пройдешь через площадь и проверишь всё ли в порядке. — Общая идея понятна. Но как ты собираешься узнать реакцию брата? — интересуясь, она встаёт с дивана, направляясь к окну. Взяв ещё одну зажигалку с подоконника, видимо, она там была для большего удобства, зажигает канделябры у окна и лёгким движением рук, зашторивает окна. — А вот тут я раскрою, что жив, одному своему знакомому, за которым ты и будешь следить. Он частный детектив. Раскрою как раз таки через тебя. Вот он всё и расскажет. Это дело Хейдзо точно не доверит кому-либо другому и заявится лично к моему брату сказать о смерти. — Тогда почему бы заранее его не предупредить? Все же надёжнее. — Мой брат не настолько глуп, а Хейдзо эмоции совершенно не умеет скрывать. — Ты уверен в том, что он поймёт? — это положение уж точно доверия не вызывало, а тем более человек, который будет козырем в этом «положении». — У него выбора нет, конечно поймет. Я тебе больше скажу, пока мы думаем, как это сделать, он уже ищет информацию о тебе, — её брови удивлённо поползли вверх.

***

Настоящее время/ спустя пару дней после инсценировки. Подходя к вроде бы нужной двери, он настойчиво в нее стучит, лишь надеясь не спугнуть обитателя. Хотя, если говорить откровенно, такую, как она, только стуком не спугнуть. Приставь к ее голове пистолет — и она только будет подначивать выстрелить, при этом скалясь и удивлённо вздыхать, когда до этого идиота доходит, что всё, что можно было найти, уже слито. Слыша приближающийся стук каблуков, дверь открыли. На пороге оказалась девушка с голубыми волосами, собранными в низкий хвост и оставленными недлинными прядями спереди; брючном белом костюме и лайковых перчатках. В голове уже навязчиво возникает образ того, как она в этом же прикиде клянётся в любви очередному наркодилеру, исцеловывая шею, проходясь по телу и оставляя свои следы, зная, что когда тот очнётся на следующий день от угара, моментально протрезвеет, ведь эти мучительно приятные в моменте остатки будут единственным, что осталось от его спокойной жизни, и бумаги можно не пытаться найти. А на тумбе в прихожей уже будет оставленное оружие с самым отчётливым намеком на конец. Она будто так и ожидала его прихода, а судя по взгляду — совершенно заждалась. — Что вам нужно, или же кто? — девушка, вскинув бровь, поинтересовалась. — Вы мне и нужны. Как к вам угодно обращаться? — взгляд был таким, будто он искал ее всю свою грёбаную жизнь. — Юнь Цзинь, Шень Хе или все же Гань Юй? Услышав собственное имя, девушка, кажись, побледнела, не слишком нормальная реакция на подобное. Но при всём этом она продолжала смотреть прямо в глаза, не вздумая отводить взгляд в сторону, с таким присущим высокомерием. Видимо, он совсем не ошибся на счёт неё. — Откуда? — продолжая поддаваться лживой самоуверенности, она выплюнула вопрос и всё же отвела взор серых глаз. — Ниоткуда, ты сейчас сама подтвердила мои догадки, — сказав предложение чуть-ли не по слогам, лишь бы донести до Гань, что он не собирается лезть к её делу, и нужен ему только один присущий вопрос. Её удивлению не было предела, казалось, что даже дыхание перехватило. Этот парень заявился к ней на порог имения и преподносит себя так, будто это она пришла к нему за раскрытием дела, а не наоборот. Тут и дар речи пропадёт, то ли от возмущения, то ли от восхищения. Можно было подумать, что это единственное предложение никак не повлияет на собеседника. Но все, что он пытался ей донести, дошло мгновенно и от неё предыдущей не осталось и следа. Всё, что держало — это роль, которую стоит отыграть до конца, без малейших помарок. — Ну а вообще, мне показалось довольно странным, что ты работала и в баре, и секретаршей у Кудзё. Я бы мог подумать, что бар — это просто подработка, но имена на бейджиках были разные, а внешность у тебя довольно запоминающаяся. А вот настоящее имя узнал из архивов, когда искал совершенно другого человека и «случайно» наткнулся на тебя в разделе родственников. Значит, отец убийца, прирезавший собственную жену, которого поймали буквально на следующее утро из-за тебя, удивительно. А его дочь работает на правительство, доставая нужные бумаги и сливая информацию других властей. — И смысл мне был работать в нескольких местах под разными именами? — уже скаля зубы перед прихожим, надеясь отвести разговор от правительства и собираясь закрыть дверь. Видимо, Каэдэхара был абсолютно прав насчёт него. Поставив ногу между стенкой до двери, он ухмыльнулся. — Чтобы подобраться ближе ко мне. — Не льсти себе, — совершенно не скрывая вражеский настрой. — Тебе нужно было точно донести, в какое время меня не будет на площади и когда я буду на месте. Что ночью я там не появлюсь, ты поняла, когда я вышел из бара примерно в час и пошёл в противоположную сторону к дому. А насчёт второго, Сара позвонила тебе и сказала, что у нас срочное дело, и ты должна явиться, считай, посреди ночи, — он фыркнул, ведь этот разговор не приносил ему никакого удовольствия, хотелось только поскорее его закончить. — Ты разыграл собственное дело в своей голове и сейчас пытаешься мне его донести, обвиняя в чём-то? И не подумав ответить на этот вопрос, ведь понимание того, что он попал точно в цель, раз она так стремительно отводит тему, уже тешит его самооценку. И только после, Хейдзо вернувшись в обычное положение, пытаясь заблокировать все эмоции, которые только сейчас доступны, спрашивает то, за чем и пришёл изначально. — Он жив? — Совершенно не понимаю, о ком ты, — она попробовала отодвинуть его ногу, но Сиканоин открыл дверь практически нараспашку. Была бы его воля — уже давно врезал, но всё же нет желания переходить ей дорогу. Хотя чувствуется, ещё один подобный вброс — и это ему не помешает. Наклонившись ближе к её лицу, он до боли омерзительно прошептал, опаляя ушную раковину. Это было сделано настолько уверенно, что захотелось поскорее прикрыть лавочку и крикнуть «спектакль окончен» актёрам в опешившем состоянии от игры левого проходимца с улицы. — Ты же понимаешь, что не скажи ты правду — и я сдам тебя правительству, ведь если обыскать твой дом, там точно найдутся копии нужных документов. Тебя пристрелят на месте или же сожгут вместе с копиями как предателя. Хватит этого цирка, если я уже знаю правду. А духи у тебя и вправду ужасные, — вернулся он в своё обычное положение, поправляя перчатки, которые натянул специально, чтобы быть с ней на одном социальном уровне. — И чтобы ты не тратила время, задавая глупые вопросы, передавай привет Сяо, — он усмехнулся, понимая, что перед ней как минимум чист. — Он жив, а теперь проваливай, — пользуясь мимолётной слабостью, она отодвинула его ногу, захлопывая дверь. Это, конечно, был ужасный способ добычи информации, но другого выбора у него уже не было. Он просто не мог поверить, что его убили, и, видимо, не зря. Просто теперь он знает, что когда придёт время — Каэдэхара объявится. Хейдзо на данный момент тоже стоило бы отвлечься. Ведь щёки в очередной раз обжигало слезами, он не был тем, кто скрывал эмоции, но считал это уделом глупых, ведь не каждый сможет нормально думать при подобном. И дверь вновь захлопнулась.

***

— Это же был он? — парень спускается по резной лакированной лестнице со второго этажа с кружкой кофе и какой-то стародавней пожелтевшей газетой с уже видимо выцветшем текстом. — Именно, ужасный хам! — Гань выглядела максимально раздражённой. — Как у него вообще хватило наглости заявиться сюда?! Что ты в нём вообще нашёл?! — Сиканоин в своем репертуаре, приятно удивлен, что он меня нашел, — прервав возникшую минуту молчания, он откинул на диван газету. — Если ты правда думаешь, что он сольёт тебя куда-либо — можешь выкинуть это из головы. Хейдзо понимает, что если сдаст тебя — подведёт меня, ведь я бы не обратился с таким делом к левому человеку. — Лёгкое недопонимание. — А как ты поняла? — до него, видимо, только сейчас дошёл смысл сказанных ей слов. — Ой, что там понимать, — отмахнулась она. — Ты бы видел, с каким настроем он спрашивал за тебя, да и ты не лучше. Так о нём говорил, что казалось, вы встречаетесь несколько лет и у вас общий ребёнок в виде котёнка, но сейчас небольшая ссора, и ты свалил ко мне плакаться в плечо, — Каэдэхара аж кофе подавился. — Как же я устала. Господи, на вас совершенно нервов не хватает, у меня от переживаний теперь недостаток сладкого, — девушка вышла из комнаты и прошла на кухню, открывая холодильник и продолжая ворчать о том, какой этот парень ужасный. — Где тут моё пирожное лежало... Кадзуха, пройдя за ней, оставил кружку на кухонном столе и после сказанных Юй слов замер в дверном проёме, уже осознавая весь ужас ситуации и думая, как ему поскорее скрыться. — Так это твоё было? — наитупейший вопрос, конечно её, она одна же здесь живет. Он неловко потирал ладони, уже ожидая смертной казни и кинутой белой перчатки в лицо. — В смысле было? — Гань Юй отрывается от поисков и, переведя самый уничтожающий взгляд в его сторону, захлопнула холодильник со всей силы, казалось, и окна содрогнулись. — Я весь день рвалась домой, зная, что оно меня ждёт… Юй, отойдя к шкафчикам, начала в них спешно рыться. В один момент на лице Каэдэхары отразился весь спектр эмоций, заканчивающийся попыткой оправдания. — Слушай, ну от сладкого много вреда. Считай, что я тебя спас, — он отошел на шаг назад от проёма, бог его знает, что в него могло прилететь. — Это ооочень мило с твоей стороны, — Протянула Гань, закрывая ящик и доставая скалку для теста. — А сейчас тебе придётся спасать себя. И понеслось… В него, казалось, летели все вещи, попадающие под руку, а столько матерных слов в свой адрес он в жизни не слышал. Надо будет познакомить её с Сиканоином, лишь задумался он, они бы точно подружились. Только, конечно, не при таких обстоятельствах. Хотя есть вероятность того, что он прибьёт их обоих за эту отличную задумку. Как она ещё в него саму скалку не запустила, не понятно, но ему же лучше. Уже совершенно запыхавшись, он упал на ковер в одной из комнат на втором этаже, поднимая руки вверх в знак того, что сдаётся и готов к самым страшным пыткам щекоткой. Когда в комнату, где он развалился зашла Гань, он уже пожалел, что решил сдаться. — Если через полчаса у меня не будет точно такого же пирожного, я тебе эту скалку засуну… — Хватит, я понял…

***

Он идёт по этой далеко не тихой улице. Слышны прохожие, звонкие крики детей, считай, неслышимый редкий шум машин, от которого пробивает мурашками, мерзко покрывающими всё тело. Прохладный воздух бьёт в лицо и покалывает щёки, которые приобретают яркий оттенок. Сиканоин вздыхает, параллельно доставая из пальто пачку сигарет. Если я скажу, что он зажёг ее сразу же, — нагло совру. С попытки третьей холодные бледные руки наконец-то смогли достигнуть огня, подпаливая сбор никотина, который невзрачным дымом устремился по улице. В очередной раз он делает каждый шаг по лжи, затягиваясь и сразу же выдыхая. В чем вообще смысл такой жизни? Было бы намного проще поддаться родителям, жениться на найденной ими же девице, которая все, что знает, так это манеры, ведь ими её пичкали с самого детства. И никто не возьмёт во внимание, что им обоим это нахер не сдалось, ведь это точно будет выгодно с обеих сторон. Ещё затяжка. А в голове только непонимание того, что же он делает не так. Любой человек в этой жизни может сказать, что быть «умным» это лучшее, что только можно вообразить. Не поймите неправильно, это и вправду многого стоит, но только через что нужно пройти?! Это вечная скука, это откровенное непонимание своего окружения, это замыкание в себе и в мире в голове. «А что если бы Аратаки не появился?» — Этим вопросом он задаётся слишком долгое время. Что если бы он так и продолжал читать детективы и мучиться от разящей скуки, ведь такого человека попробуй заинтересуй? Хейдзо бы дальше романтизировал сигареты и бессонницу под кофе, раскрывая дела из газет, которые потом в клочья и разрывал от этой обиды, ведь подростка никто и слушать не станет. С полным пониманием того, что раздумия в его голове не слышит никто. Про отношение к людям в такой мере можно и не говорить, интерес пропадал слишком быстро. В какой-то момент Хейдзо молил о том, чтобы появился человек и поставил его на место, привязал к себе намертво и бросил, чтобы он сделал то, что юноша всю жизнь неосознанно творил с другими…

***

Хейдзо набирает номер на телефонном аппарате, когда после нескольких гудков по ту сторону слышится приятный женский голос. — Привет. — Слушай, а вы не будете против, если я к вам зайду? — считай сразу же переходя к волнующему вопросу. — Столько всего навалилось, и есть много чего обсудить. — Конечно не будем, — Кокоми усмехнулась словам юноши, ведь двери в этот дом ему всегда были открыты. — Тем более Сару вызвали на работу, и она приблизительно через час уйдёт. — Вот и хорошо, а во сколько могу подойти? — Примерно через полчаса, мы закончим с готовкой печенья — и я буду свободна. — Хорошо, к этому времени я буду. Попрощавшись, он отставил трубку и решил занять себя на эти полчаса лёгким детективом, о котором потом также расскажет подруге.

***

— К нам Сиканоин зайдет? — из дверного проема выглядывает темная макушка с собранными волосами у основания заколками и вся в сладкой пудре. — Ага, — ярко улыбаясь такой умилительной картине. — Ты же не против? — Коми подходит к девушке, рвано целуя ту в губы, чувствуя сладкий привкус, после отходя обратно к столу с выпечкой. Сара, казалось, покрылась румянцем ещё пуще прежнего, встречаются не первый год, но такие жесты до сих пор вызывают смущение. Иногда приходит осознание того, что это как хроническая болезнь, которая никогда уже не пройдёт. Собрав мысли в кучу. — Конечно не против, ты знаешь, что я даже только за. Тем более тебе будет не так скучно в одиночестве, — недолго постояв в проходе, она возвращается к тесту, с которого формочками вырезала печенье в виде звёздочек. До боли слащаво и совершенно не походит на такую холодную личность как Кудзё, но казалось, что только этого ей всю жизнь и не хватало. Доделав всё основное, они отправили противень с печеньем в духовую печь и засекли на часах полчаса. После, Сара отошла собираться в отдел и умываться от пудры. — Моя помощь там точно не пригодится? — уже в раз третий спрашивала Коми у своей возлюбленной. — Солнце, я прекрасно понимаю, что ты не хочешь взваливать на меня всю работу. Но достаточно таких вопросов, ответ иным не станет. Если что-то будет нужно — я обязательно позвоню. — Хорошо, — она надула щеки. — Но ты обязательно позвонишь. Особенно если что-то случится. — Конечно. Раздались лёгкие стуки в дверь, перебившие их разговор. — Ой, это, скорее всего, Хейдзо пришёл. Коми вышла из комнаты, в которой Сара продолжила красить губы. Она отворила дверь и притянула парня к себе в объятия. — Горе ты мое. Как ни день, так что-то случается, — она огладила его осторожно по волосам, слушая бубнеж о том, что «всё не так плохо». Уже отпустив, Кокоми сказала, куда лучше повесить кофту с шарфом. Дом у них был довольно большим, но, несмотря на размеры, они старались воссоздать в каждой комнате очень комфортную обстановку. У них даже был аквариум с разными рыбками. Хейдзо как-то их кормил, но он уже совершенно забыл, в какой именно комнате те находились. Также было прям очень много домашних цветов, начиная с «Азалии» и «Сенполии», заканчивая «Спатифиллум», цветок с названием, пока скажешь — язык сломать можно, но красивый. — Запах очень вкусный! — он слегка принюхался, расплываясь в улыбке. Последние пару дней ему совершенно не хватало подобной тёплой и домашней атмосферы. А тем более подруги, которой он в скором времени все мозги проест новым прочитанным детективом. — Хейдзо, привет! — негромко кричит Сара с одной из комнат первого этажа. Сиканоин, разувшись, проходит к ней, и, как обычно, целует руку в знак приветствия. — Выглядишь восхитительно, — он окинул ее взглядом с ног до головы. — Ты мне льстишь. — И не подумал бы. Девушка, поправляя воротник блузки с кружевами. — Сможешь, пожалуйста, позже помочь достать Коми печенье с духовки? — Ну я же не настолько беспомощная! — слышится смущённый возглас девушки с коридора. — Конечно, любовь моя, но, предупредив его, мне будет намного спокойнее. Хейдзо с этого лишь усмехнулся. — Обязательно помогу. — Вот умничка, а теперь я ушла, иначе опоздаю. Она стремительным шагом вышла из комнаты в коридор, накинув пиджак и шарф, Сара напоследок поцеловала Сангономию, оставляя на губах оттенок от помады, и удалилась. — Ну что, пойдём на кухню, как обычно, пить чай? — девушка уже, считай, и не спрашивала, а звала, ведь шла на кухню, зная, что тот не откажет. Хейдзо только выходил из комнаты. — Конечно, куда без этого. Присаживаясь за стол, он подождал, пока Коми поставит чайник и присоединится к нему. — Так что ты все-таки хотел мне рассказать? — конечно, намека на что-то определённое он не давал, но она и сама все поняла. Коми вообще была очень проницательным человеком. — Помнишь того парня, что умер в машине? — Конечно помню, это же было совсем недавно. — Так вот, он жив. Инсценировка, — Хейдзо отвёл в сторону голову, чувствуя ком в горле и понимание, что если продолжит говорить — заплачет. Есть понимание того, что не стоило ей об этом говорить, но она на данный момент была единственным человеком, которому он доверял, и знал, что все, что было сказано при ней, останется только между ними. Коми совершенно не знала, что лучше сказать, но просто смотреть на страдания друга было чем-то невыносимым. Хейдзо равно выдохнув. — Он же мог предупредить, я же все понял, никто бы не узнал, что все хорошо, — это было сказано слишком тихо и отчасти непонятно. Девушка встала со стула и подошла к юноше, приобнимая и успокаивающе поглаживая по спине. — Знаешь, нереально совершенно понять человека. Если он так поступил — значит, на это были причины, и насколько бы эти причины не могли показаться аморальными и мерзкими, как и сам поступок, — это все ещё остаётся показателем того, что так было нужно. Вы обязательно ещё встретитесь и всё обговорите. — Чайник кипит, — он шмыгнул носом, отстраняясь и потирая глаза. — Спасибо тебе, ты как всегда права. — Так сказать, если что обращайся, — она легко улыбнулась, после заваривая чай и ставя кружки на стол. — Так что там насчёт детектива? — поинтересовался парень. — Ооо просто лучший рассказ…

***

Тихий вечер, сплавленная практически к концу восковая свеча. Те же раскидывающиеся шторы от приоткрытого окна, но даже они не смеют потревожить его мысли. А где-то на краю стола отброшенное письмо: «Подойди к тому бару, где мы впервые встретились. Надеюсь, ты дашь мне попытку объясниться» Он сидит за игральными столом, фишки из раза в раз переходят к нему в руки, а ставки повышаются. Звенящие бокалы, официант, подливающий алкоголь, который сегодня ему и не пригодился. Мерзкое сборище людей, которые трут ладони в ожидании крупного выигрыша, и до ужаса выпученные глаза, когда комбинация оказывается проигрышной. И только Хейдзо впервые в жизни сел за стол с ужасно трясущимися руками. Дело совершенно не в игре, а в том, что за ней стояло и кого он дожидался. Официант в очередной раз подходит к юноше, спрашивая, стоит ли ему принести алкоголь, но ответ остаётся неизменным, и после отказа мужчина отходит к другому столику. Дилер, размешивая карты, выдаёт игрокам по две, и дожидаясь начальной ставки, выкладывает три карты на стол. Пара игроков выходят из игры, отходя на бар, а последний оставшийся некрупно повышает ставку, на которую Сиканоин соглашается. На четвертой выложенной карте последний оставшийся игрок оставляет карты окончательно уходя на этот вечер из игры, покидая бар. Все фишки переходят в сторону наследника. Дилер, тасующий карты, предлагает ещё остаться за этим столом и подождать игроков. На что Хейдзо одобрительно кивает, ведь никуда уходить он не собирался. Уже совершенно заждавшись. Кинув взгляд на лестничный проход, он видит Каэдэхару, который идёт лёгкой, но быстрой походкой. Видимо, дошло, что он ужасно опоздал. Окинув взглядом помещение, он замечает Сиканоина, сидящего за столом, и подходит ближе. Вид его был, мягко говоря, шикарным: черный облегающий классический костюм и красный галстук; черные перчатки и волосы, собранные в низкий хвост, оставлена была только красная прядь, впрочем как и всегда. Садясь напротив, Кадзуха вырывает его из мыслей, конечно же заметив изумление в глазах. — Игра на двоих? — откровенно улыбаясь и прожигая взглядом. Если бы они были не здесь, все закончилось совершенно не игрой в карты. Но желание врезать ему по лицу все же перевешивало. — Конечно. Дилер, поняв намек на начало игры, стал тасовать карты, после раздавая. Три карты ложатся на стол. На лицах обоих не читается ни единой эмоции. В их мире, где не было сейчас никого вокруг, это была совсем не просто игра в покер. Король, дама, шестерка. Выдвигается первая ставка в сотню долларов. От подобного заявления и дилер опешил, такие ставки в игре на двоих на его памяти были редкостью. Вторая сторона на неё, конечно же, соглашается. С лёгким щелчком на стол ложится четвертая карта — десятка. Ставка повторяется. Шестёрка и все фишки отходят в сторону Хейдзо. — Оу… значит, тройка. — С кем не бывает. Скаля зубы, выигравший подлетает со своего места, переворачивая стул и обращая на себя внимание большинства посетителей. Хватает Кадзуху за руку и настойчиво движется к выходу. Проходя по ступенькам, мимо них в спешке пролетает юноша, которому Хейдзо мимолётно закидывает в карман пиджака письмо. — И что это был… — не успев договорить, его обрывает сильная пощёчина, от которой в глазах потемнело, но судя по тому, как он заставил его волноваться, видимо, пощёчина — это ещё малость того, что он заслужил. И только после его за галстук притягивают к себе в настойчивый поцелуй. — Сейчас я ничего не хочу от тебя слышать.