Do I Wanna Know?

«Сяо, спасибо за помощь. С уважением от Сиканоина Хейдзо.» Холодные бетонные ступеньки, тлеющая сигарета в бледной руке и охранник, изредка поглядывающий на них, к слову, было уже около пяти утра. Сейчас он не хотел слышать и малейших объяснений, голова и так раскалывается, эти пустые оправдания — ничто. Кидая мимолётный взгляд на Каэдэхару, сидящего рядом с ним, Хейдзо выбрасывает окурок сигареты, с которой не сделал и затяга, кладя голову тому на плечо. Не успел Кадзуха опомниться от этого мимолётного действия, как юноша встал со ступенек, оставляя лишь приятное ощущение и тепло на плече. — Если и вправду захочешь объясниться — приходи ко мне после двенадцати, адрес, надеюсь, помнишь. Сейчас я точно не готов что-либо выслушивать, — до дури хриплый голос, который пробивает остатки хоть какого-то здравого смысла. На лице ноль эмоций, просто ничего. Кадзуха, и не успев ответить, наблюдал за удаляющейся фигурой, закуривая ещё одну сигарету. Он считал себя таким идиотом, как никогда раньше. Хотелось верить, что его и вправду простят, но это было настолько маловероятно, что тело пробивало дрожью. В такой момент вспоминались слова из бара: «для тебя это всё игра», это было совершенно не так. Просто сказать об этом язык не поворачивается, а своим поступком он буквально доказал, что так и есть. Что он может прийти и уйти, а внутри при этом ничего не ёкнет.

***

Спустя час Каэдэхара всё же осознал, что произошло, и вроде как убедил себя в том, что ещё не всё потеряно, но состояние оставалось паршивым. Всё, чего хотелось — зайти к Гань и продолжить выносить ей мозги своим нытьём. Хотя он только этим и занимался последнюю неделю. В конечном итоге она выставила его за дверь буквально за день до письма. И вот, пять утра — отличное время, чтобы наведаться к старой подруге. Он посмеялся с собственных мыслей, ведь знает, что получит. — Боже, и кого могло принести в такую рань! — она, конечно, не спала, но как минимум была не одна… И сейчас неслась к двери с ругательствами, темными кругами под глазами, и часто прикрывая рот рукой. Девушка открывает дверь, а на крыльце стоит «Оно». Потрёпанный, такое чувство, будто не спал несколько суток, но в шикарном костюме и перчатках, которые его всю жизнь было сложно заставить надеть, а если и надевал, то только из собственной выгоды, от статуса. Окинув Кадзуху с ног до головы, она приподняла бровь и присвистнула, выглядел великолепно, если не смотреть на лицо. — А теперь объясни мне, на кой чёрт ты припёрся сюда в такое время? — сказала она, пока ещё не спеша пропускать того в дом. — Мы с ним поговорили, и я обязан был тебе рассказать, но получилось так, что… — не успел он продолжить, как из прохода в коридор послышался сонный и тихий женский голос. — Гань, а кто там? — девушка спросила совсем ненавязчиво и аккуратно. — Звиздец, — юноша так и остался стоять в проходе с приоткрытым ртом, пытаясь заглянуть за плечо подруги. — О Господи… Кадзуха, как же ты вовремя! Проходи уже, — пропустив его в дом, она следила за взглядом девушки и юноши, которые безмолвно смотрели друг на друга, думая, с чего вообще завести разговор. Он пристально окинул её взглядом. Длинные фиолетовые волосы, собранные в два низких хвоста, аккуратные черты лица и глаза с фиолетовым отливом. Сама она была в светло-сиреневой пижаме, состоящей из длинных штанов и теплой кофты. — Ну-у, со вкусами у тебя всё не так плохо, — прервал общее молчание юноша, сдерживая смех. За что, вполне заслуженно, получил подзатыльник от изрядно смущённой Юй. — Нашёлся тут спец по вкусам. Чай будешь? — он лишь легко кивнул, проходя в зал, где на столе уже стояли две чашки с только заваренным чаем, испускающим пар. — Кэ Цин, если он будет творить всякую херню, можешь смело ему врезать, считай, что я разрешаю, — и девушка удалилась на кухню заваривать чай. — Чего же так грубо! — обиженно надул губы парень. Цин во время этих переговоров продолжала молчать, стоя в проходе. Не сказать, что ей было некомфортно, наоборот, эта ситуация забавляла, потому что они сидели здесь уже полночи и пили по четвёртой кружке чая, помирая со скуки, ведь обсудили всё, что только можно. Но с новыми людьми у неё чаще всего плохо складывалось общение. Эту неловкую тишину прервало лишь мурчащее чудо на другой стороне дивана. Котёнок был ещё совсем крохотный, и парень не сразу его заметил, только подсел ближе и стал почесывать за ушком спящее животное. — И что между вами такое? — неловко спросил парень, но всё же любопытство пересиливало. — Кадзуха! Я все слышу, — заходя в комнату с кружкой чая, прикрикнула Юй, присаживаясь на диван. Девушка, которая всё ещё продолжала стоять в проходе, совсем не понимая, что творится, всё же отмерла и присела рядом с Гань, взяв кружку с чаем. — Я могу то же самое повторить и при тебе, — сказал он, кладя себе на коленки рыжего котёнка, продолжая поглаживать его по тёплой шёрстке. — Знаешь, это совсем не то, что ты подумал… — она попыталась объясниться, но тут её всё же перебили: — Ты, конечно, прости, но это как раз то, что ты подумал, — Кэ Цин влилась в беседу и прервала эти жалкие попытки объясниться, ведь смысл скрывать? Понятно, что левого человека в такое время к себе в дом не пускают, а тем более с такой реакцией. Будь это кто-либо незнакомый — встречала бы его Гань совсем по-другому… — Слууушай, а ты мне уже нравишься, — довольно протянул парень, поглядывая на до ужаса красную Юй, которая только и хотела изолироваться с этого разговора. — И почему вы, прекрасные дамы, не рассказали мне всё раньше? — обращался он в основном к Гань Юй, которая всё же могла рассказать, но по какой-то причине решила умолчать. — И как ты себе это представляешь? Я — бесчувственная мразь, которая что только и умеет, так это доставать бумажки, влюбилась? — Гань лишь фыркнула. — Так, ладно, с тобой позже поговорим, — такие заскоки бывали у неё довольно часто, ещё в переписках, где она слёзно говорила о том, что хочет бросить эту работу, но никак не складывалось. Ведь девушка и вправду считала, что с подобными заскоками её никто не примет. И если говорить прямо, не стоило, она не могла точно знать, что человек, которого она подпустила слишком близко к себе, её не сдаст. Но с Цин видимо что-то всё же было не так. — Как бы тебе сказать… — решила всё же предостеречь все вопросы. — Ты ведь тоже с этим связана? — Кадзуха сделал вброс, не дав и шанса всё скрыть. Она только успела подумать над ответом, как Гань ответила, считай, за неё, но в своей манере. — Боже, да, если я работаю на правительство, то она фактически и есть правительство! — Юй протёрла глаза, ведь уже очень клонило в сон. Можно было послать парня и сказать, что это уже не его дело. Но если повторяться, а смысл скрывать? Она знает его как облупленного и всё то, что творится у него в голове. Такие вопросы — просто поток любопытства, совершенно не из выгоды или чего подобного. Сама же Кэ Цин, довольно смущённая, в это время уставилась в пол, искоса поглядывая на собеседников. — И как тебя затянуло с ней в отношения? — можно было подумать, что вопрос был адресован Гань, но юноша, саркастически улыбаясь, устремил взгляд на Цин. Последняя же, поняв, что от него совершенно не стоит ждать подставы, расслабившись, усмехнулась, прикрывая рот рукой и отставляя чашку. — Даже не знаю, — и по комнате тут же пронёсся смех, пока обиженная девушка наблюдала за этой картиной, слегка улыбаясь. Понимая, что она ещё успеет на нём отыграться. — Слушай, насчёт него, — Гань кивнула в сторону котёнка. — Ты сможешь его себе забрать? Я как раз хотела предложить. — А чего так? И где вы его вообще взяли? — Цин, когда приехала из командировки и шла сюда, нашла его неподалёку. Для неё оставить бедное животное на улице — непростительно. И вот он здесь, а забрать просим, потому что дома бываем нечасто и ухаживать за ним просто некому, — она перехватила с коленей Каэдэхары рыжика и прижала к себе. Котик уже проснулся и лупал сонными глазками на незнакомого ему человека. — Ко мне, конечно, не получится, ты знаешь моих родителей. Но я могу попробовать оставить его у Хейдзо. — Бедный парень. Как ты себе представляешь эту картину? «Ну слушай, я подстроил инсценировку, довёл тебя до обморока, а теперь припёрся к тебе с котёнком», — перекривляла она его, усмехнувшись. Кадзуха, собравшийся взять чашку, так и застыл с протянутой рукой. — В смысле до обморока?! — он уставился на Гань, которая только вспомнила, что он об этом ещё не знает, и лучше бы не знал. — Ну, давление, дело такое… Девушка сидела, смотрела на них и вообще не понимала происходящего, она знала только об инсценировке. Но с какой целью и вообще для чего, не знала от слова совсем. — Ну, всё, теперь мне точно пипец, — он сложил руки на столе и уставился в них головой, тяжело вздыхая. — Всё же не так плохо. Ты говорил, что хотел, что-то рассказать, — она взяла чашку остывшего чая со стола, о котором за разговорами они забыли. — Он сказал, что если я хочу объясниться, — прийти к нему после двенадцати. — Ну вот, отоспишься у нас, потому что вид у тебя не дай Архонт. А потом пойдёшь клясться ему в вечной любви, — Гань, уже не выдержав, засмеялась, зачем всё усложнять. Ещё обязательно простит, главное, объяснить всё как есть, и он поймёт. А вот покрасневшему Кадзухе было совсем не до смеха.

***

Лезвие кухонного ножа снова и снова проходится по подушечкам пальцев. Лишь отрезвляет, не более. Заглушить то, что происходит внутри, сравнимо с чем-то нереальным. Губы искусаны, и это ещё очень мягко сказано, ведь неприятно горят болью. А с неглубоких порезов начинает проявляться кровь. Только поняв, что это бессмысленно и уже не поможет, он вытер нож первой попавшейся под руку тряпкой, откидывая его в выдвижной ящик тумбочки. Уже опомнившись, Хейдзо начинает воспринимать всю боль в руках, лишь отойдя промыть раны. Хочется ли признавать, что опустился до такого? Совсем нет. Это и не назовёшь селфхармом в его обычном проявлении. Он не делает это, чтобы избавиться от моральной боли, он только пытается прийти в себя, чтобы понять, как быть дальше. Но от этого легче не становится, только омерзение от самого себя и этой жалости. Уже было около часа дня, Каэдэхара так и не подошёл. А на улице начинался дождь… Он подошёл к окну и закурил. Ужасная привычка, особенно если делать это в комнате с закрытым окном. Он решил понаблюдать с окна, а дождь лишь усиливался, переходя в ливень. Вот и поговорили. Сиканоин, уже совсем отчаявшись, начал забивать на этот разговор. Не первый и не последний человек в его жизни. Только от таких мыслей хотелось себе же врезать, да так, чтобы искры перед глазами забегали. Но с окна он видит, как светловолосый парень с пальто в руках бежит со всех ног под дождём. Хейдзо, тут же поспешив в прихожую, открывает дверь. Он, конечно, обижен, но не очень хочется оставлять виновника под дождём, даже в отместку. Парень, неловко пройдя внутрь, начал мяться у двери, думая, как бы всё преподнести. С насквозь мокрой белой рубашкой, которая уже даже не создавала видимости присутствия, и такими же брюками, зато без пальто. Захотелось устроить часовую лекцию о том, насколько это безрассудно и глупо. И что если Каэдэхара заболеет, юноша с ним сидеть не собирается. — Что бы ты сказал, если бы я принёс тебе рыжего котёнка. Сиканоин лишь нервно усмехнулся, переводя взгляд на пальто в руках парня. — Выставил бы тебя за дверь вместе с… — он и не успел договорить, как из скомканной верхней одежды выглянула рыжая мордочка с пушистой шёрсткой и чёрными глазами-бусинками. Можно было и не договаривать, Хейдзо забрал у него с рук котика и прижал к себе, казалось, что он вот-вот заплачет. — Выставление за дверь, отменяется? — Кадзуха неуверенно спросил, разуваясь. — Тебя могу выставить, а вот он или она остаётся со мной, — говорил Хейдзо, параллельно целуя в носик котёнка, а последний, пригревшись к теплым рукам, начал мурлыкать. Хейдзо просто обожал котов, по его скромному мнению, это были лучшие животные. Он даже хотел себе завести котёнка, но потом случился завал с работой и понял, что времени будет не хватать. А как закончил с делами, встретил другого котёнка, который сейчас стоит весь мокрый у него в коридоре и не знает, с чего бы начать оправдываться. И вообще, всё равно на то, что Сиканоин готов и не услышать этих оправданий, только бы не портить атмосферу спокойствия, которая в его жизни бывает очень редко. — Прекрати так смотреть, проходи уже, — парень с животным на руках прошёл дальше по дому, изредка поглядывая за спину, чтобы Кадзуха точно шёл за ним. Дом был довольно большим, в светлых тонах и огромном количестве картин в позолоченных рамках. Видимо, его родители были большими любителями искусства. Единственное, что выбивалось из этой атмосферы, но придавало утончённости — это тёмно-бордовые шторы, которые были одинаковые на всех окнах. И лестница на второй этаж, которая шла по обе стороны. Когда они только зашли к нему в комнату, прикрыв дверь, Каэдэхара, окинул её взглядом. Из общего описания: кровать по правую сторону, недалеко от нее стоял шкаф с вещами; если проходить вперёд: письменный стол и по правую сторону книжный шкаф, у которого все полки были заставлены книгами и стопками писем. Сама комната была довольно мрачная, вся мебель была из тёмного дерева, а бордовые шторы придавали больше подобной атмосферы. Но не сказать, что было неуютно, наоборот, ее обладателю очень подходил подобный стиль. Хейдзо, как только зашёл, сразу же прошёл к шкафу с одеждой, начав в нем спешно рыться. После откинул в руки стоящему позади юноше серые брюки и рубашку, подобную той, что изначально была на Кадзухе. Сиканоин лишь на последок сказал, что не хватало ему ещё заболеть и, взяв с собой котика, вышел из комнаты, чтобы не смущать парня. Тем более личные границы никто не отменял. Пока Кадзуха переодевался, юноша пошел ставить чайник, чтобы его отогреть. Конечно, можно было попросить прислугу, но та, видимо, вышла в сад. И зачем только в такую погоду? — Моё ты рыжее чудо. Вот за что он нам такой? — вздыхая с иронией, он обращался к коту. — Это же надо было додуматься! Идти сюда по дождю, ещё и тебя с собой взял, — поставив чайник, Хейдзо пошёл обратно в комнату, по пути взяв полотенце, чтобы вытереть волосы. Перед входом постучал, и, услышав разрешение войти, он заглянул в комнату. Кадзуха выглядел слишком мило и уютно. Рубашка на него была слегка большая, несмотря на одинаковый рост и телосложение. Хейдзо обычно брал вещи на пару размеров больше. Но вот брюки сели идеально. Парень, распуская волосы из низкого хвоста, кинул на того взгляд. — Прекращай так пялиться, мне не по себе, — фыркнул смущённо наследник. — Я бы мог съязвить, но тебе идёт, — прошёл в комнату Сиканоин, подходя к парню и спуская с рук кота. — Ооо, прогресс, ты уже не язвишь, — смеялся, пока парень вытирал его волосы махровым полотенцем. После, коротко поцеловав того в губы, откинул полотенце в шкаф. — Но это не значит, что я не жду объяснений, — сказал Хейдзо, садясь на кровать и приглашая Кадзуху сесть рядом. — Один вопрос — и ты сам все поймёшь. Как отреагировал мой брат на мою смерть? — От одного слова Хейдзо в дрожь бросило, единственное, что успокаивает — это «умерший» парень сидящий рядом и всем видом подающий, что от него так просто не избавиться. — Он сделал вид, будто может отключиться, — Сиканоин лишь развел руками в стороны. Что ещё глупее можно было сыграть. — А почему «будто»? — история уж точно набирала обороты. — Очнулся от запаха йода, — Хейдзо уже не выдержал, заливаясь смехом, а наследник это подхватил. — Боже, придурок! — вытирая глаза от выступивших слёз. В голове не укладывалось, как он, решивший строить из себя убийцу, при этом прокололся в самом начале. Так ещё и на таком пустяковом моменте. — Ты же хотел понять через меня реакцию? — Он как-то мимолётно поник, окончательно осознавая всё произошедшее. Смысла грусти уже не оставалось, всё обошлось — вот и хорошо. А после крепко обнял Кадзуху, зажмурив глаза до мельтешащих звёздочек. Это было просто осознание того, что он жив. — Я здесь, я никуда больше не пропаду, — Кадзуха только поднёс руку к голове юноши, как тот выскочил из тёплых объятий как ошпаренный и вылетел из комнаты, напугав котёнка, сидящего у двери. Парень совершенно не удивился такому поведению, ну это же Хейдзо, от него можно всё что угодно ожидать. Встав с кровати, поднял рыжика на руки, «надо будет придумать ему имя» — мимолётно пронеслось в голове. И на руках с пушистым чудом он вышел из комнаты. Слушая с вроде как кухни бранную речь из разряда «блядь, чайник!» — Ты что будешь? — обратил на него внимание Сиканоин. — Чай, две ложки сахара, — проходя к окну, с которого был очень красивый вид на сад, но сейчас его перекрывал дождь и капли, стекающие по стеклу. Это же Лондон, вечно серый и дождливый, хотя такая погода ему нравилась больше. — Хорошо, — размешав сахар и поставив чашки на поднос. Они вернулись в комнату. Пока Хейдзо ставил поднос на письменный стол, взгляд Каэдэхары зацепился за книжный шкаф. — Ты японскую литературу читаешь? — спросил он, выпустив из рук кота и осматривая корешки потрёпанных книг, читая авторов. — Именно, — парень подошёл к нему ближе. — А у тебя есть любимый автор или детектив? — взял одну книгу в руки, сборник «Ад зеркал», рассматривая. — Из любимых, наверное, Эдогава Рампо, но это детективы, а если не из них, то Дадзай Осаму. Ещё хочу попробовать почитать Содзи Симада. А любимого детектива пока что нет или ещё не определился, какой нравится больше. — Прекрасный вкус, читал обоих авторов. Осаму просто шикарен, — для него оценка вкусов в книгах была намного приятнее, чем любые признания в любви. Возвращая книгу на место, он натыкается на сборник стихов, стоящий неподалёку. — Слушай, давай назовём котёнка Чу, сокращённо от Чуя, — усмехнувшись, предложил Хейдзо, смотря на спящий комочек у его кровати. — Давай, и будем читать ему стихи,— пространство вновь заполнилось смехом. Казалось, что в этой комнате никогда не было настолько шумно и комфортно. В обычное время с неё хотелось сбежать, стены давили, а мысли и спать спокойно не давали. Хотелось, чтобы здесь всегда было так, чтобы домой он хотел возвращаться. — А что за письма у тебя на полках? — Поинтересовался парень, подходя к столу и беря чашку чая с лимоном. — Это просьбы о помощи в расследованиях. Я, всё же, частный детектив, — Хейдзо взял одно письмо, пройдясь пальцем по его краю. Совсем забыв о порезах, слегка поморщился. — А почему не хочешь устроиться в «Тенрё»? — Несовершеннолетних не берут. Я и так присутствую на делах, и то, это, в основном, заслуга моего друга. На большее ещё ближайший год могу не рассчитывать, — не сказать, что его это не устраивало, но иногда хотелось присутствовать на делах официально. И не гоняться за названием ядов весь день. — Ладно, давай не об этом. Лучше скажи мне, что мы будем делать с твоим братом? — он присел обратно на кровать, затянув к себе котёнка, и расставил руки в стороны ожидая второго. Кадзуха на это только улыбнулся и, отставив кружку, повалил того на кровать и крепко обнял. — Для начало нужно поговорить с управляющим баром, а после взять разрешение на подставную игру с нарядом полиции, — Кадзуха зевнул, прикрывая рот. Атмосфера так и располагала к отдыху. — Агаа, а если он не согласится? — Как будто у него есть выбор. Тем более мне нужно решить все за пару дней. Знаешь, не горю желанием попасть на собственные похороны, — после этого довольно краткого диалога Каэдэхара, устроившись поудобнее на плече, всё же уснул. А юноша перебирал его волосы и параллельно гладил устроившегося под боком Чу. Как же ему хотелось сохранить всё как есть. Лежать так каждый день, обниматься, обсуждать книги и шутить про стихи для Чуи. Хейдзо слушает умиротворённое сопение и перебирает мягкие пряди ещё влажных волос, просто надеясь, что он не пропадёт. Даже если очень захочется, Хейдзо не сможет его отпустить, как бы это глупо не звучало, и насколько бы безрассудны не были эти слова. Ведь самое главное в его жизни было не доверять людям вокруг, им просто не получалось верить, он ничего к ним не чувствовал, только необъятная скука. Очень сложно найти человека в этой жизни. Кажется, что если все к тебе тянутся — значит, будет легко. Но с этими людьми даже поговорить нормально не получается, становилось слишком противно, противно в первую очередь от самого себя.

***

Причина письма в начале — Ты же хотел узнать, кто именно меня подкупил? — парень с короткими волосами, покрашенными на концах в зелёный; выделяющимися оранжевыми стрелками, которые идеально подчеркивали строгий взгляд янтарных глаз. Он сидел на барной стойке, закинув ногу на ногу, и протирал бокалы, которые ему подавал Хейдзо. До открытия бара ещё было несколько часов, к сожалению, это место не круглосуточное. Так что с делом они могли не спешить. Сейчас здесь было довольно тихо и просторно, людей не было вообще, если не учитывать охранника. У стойки слышался приятный терпкий запах алкоголя, а бутылки поблескивали с отражающимися в стекле свечами. Казалось, что они здесь горели постоянно, ведь окон в здании не было. — Сяо, я написал об этом ещё в письме. Если тебя никто не подкупал, буду ожидать явку с повинным, — подавая бокал, парень напротив лишь рассмеялся на такое утверждение. — Ты думаешь, я совсем из ума выжил? — в очередной раз принимая бокал и ставя его за барную стойку. — Это был управляющий бара, не тот, на кого ты думал изначально.