Танго

Аня…Ярик…яркой вспышкой перед глазами проносится флэшбэк. Сцена…Кольцо…Самый близкий человек, который вчера от тебя буквально…отрекся?.. Он смотрит на губы, которые вот-вот должен поцеловать. "Должен. Обязан. Это же она, она мне помогла. Она вообще святая…Помогла, заменила, отогрела. Но поцелуй…" Он не может. Саша понимает. Он должен, песня располагает, чувства вроде бы располагают, но внутри стоит блок. Он просто не может. Всю песню он с ужасом думал об этом моменте. К горлу подкатывается паника. Он судорожно сглатывает, пытается подавить паническую атаку. Перед глазами снова тот день, когда все рухнуло на землю и разбилось тысячью мелких осколков. Да, это было всего лишь год назад. Всего лишь год…Они успели помирится, успели…Точнее, он решил, что попытается завладеть вниманием Яра снова, заново. Только зачем? Он не целует ее. Виновато прижимается лбом ко лбу, как растерянный ребенок. Чувствует слезы. Ему плохо, тошно от своей собственной никчемности. Слабость. Слезы - слабость. Не должны увидеть. Саша кладет ей голову на плечо, скрывает лицо, на котором отразилась паника за рыжими волосами. Ощущения премерзкие, но сделать по иному нельзя. Иначе вся годовая работа пойдет прахом. Нельзя редко вернутся назад и сделать другой выбор. Выбор, который сделан, изменить почти нельзя. Чертова хорошая память на травмирующие события! Он уходит в гримерку как только появляется возможность. Она идёт следом. Она все понимает. И этого ещё более тошно. Тошно от своего выбора. Тошно от поступка. Тошно от всего. Уже ничего не понять. Где любовь, где влюбленность, а где дружба? Почему же нет книги, в которой есть ответы на эти вопросы? Было бы проще. Менталка сейчас будто снова сошла с ума. В голове стали рождаться самые различные мысли. "А если все увидят, что я дал волю эмоциям? Они посчитают меня слабым. Конечно, расслабился, дал волю чувствам. Спрятался за девушку." "Какие чувства? Там что, стало видно какие-то чувства? Какие? Любовь или страх?" "А он увидит….А что подумает Ярик? Что я его оставил? Что я как он тогда?" Саша хватается руками за голову, чуть сгибается. Внутри все клокочет, голова разрывается от переполняющих ее мыслей и страхов. Кое как он добирается до столика с креслом и плюхается туда. Он слышит шаги. Она….она же пришла в самый тяжёлый момент тогда. Когда он остался без друга, самого близкого человека. Друга ли? Она вытащила его, дала ему почву под ногами. Весь тот год они общались. Общались близко. Саша впервые показал такую слабость перед женщиной. Ему было плохо и знатно рвало крышу. Ему нужен был хоть кто-то, какой-то якорь, чтобы окончательно не утонуть в водовороте своих проблем. Окончательно ментально не умереть. Второй раз. Сложно…. Если бы можно было влюбляться по щелчку пальцев. Если бы можно было изобрести формулу, по которой можно сделать эту пресловутую формулу любви и не мучаться никогда от того, что любишь не того. Не проходить эти чёртовы стадии принятия. — Саш? Все хорошо? Я видела, на сцене тебе стало…не очень. — она подошла сзади, заботливо положила руку на плечо. Он чувствует себя обязанным. Нужно как-то отплатить за все, что она сделала для него. Нужно хотя бы попытаться. Хотя бы на словах сделать ее счастливой и любимой. Можно снова закрыть все чувства на замок. Можно заменить, внушить…Разве это сложно? Положительные эмоции есть. Он что-то чувствует. Да не совсем то. Эти чувства - восхищение человеком, это чувство безопасности, доверия, нужности. Но…за этим стоит долг и вина…долг и вина за то, что он не может отплатить тем же. Пугает то, думает Саша, что когда он об этом думает на волю выбирается гнев. Тот самый гнев, с которым он всю жизнь борется. Он не умеет с ним справляться. Гнев сильный, гнев неконтролируемый. Вдруг в таком состоянии он сделает что-то, что поправить будет уже нельзя? Что будет, если он…сорвётся? — Да, все хорошо. Не переживай…ментальное здоровье…даёт о себе знать. В самом плохом смысле. — голос выдает. Уставший, вымотавшийся, чуть охрипший. — Мне важно, чтобы у тебя все было хорошо, Саш. Не стесняйся говорить, если что-то не так, пожалуйста. У меня номер, я скоро вернусь. Надеюсь, с тобой все будет в порядке. От этих слов хуже. И приятно и хуже. Как жаль, что не может в полной мере ей ответить так, как этого хочет она. Не может. И от этого чувствует вину. Не может. Он пытается хоть как-то ее загладить…Ездит вместе с ней, помогает ей с ее чудными детьми, иногда целует в щеку… Но это не то. На сколько его хватит? Она ведь заслуживает правду. А какую правду? Что он ей скажет? То, что он даже себе не может сказать вот уже несколько лет? Прекрасная женщина. Мечта…Каждый о такой мечтает, ловит мгновение, когда такая женщина рядом. Душевная, красивая, теплая и успешная. Мечта, которая ответила на его совсем неловкие попытки ухаживать. Мечта, которая постоянно помогает ему переживать его панические атаки и восстанавливать ментальное здоровье. Не то…Все равно не месте. Не то. Он чувствует себя все равно чужим в достаточно богатой квартире, в шикарном районе. Чужим он чувствует себя и там, на этой огромной сцене, под прицелами камер. Хорошо, что без настоящих зрителей, а этот концерт лишь для телевидения. Костюм…Чинные движения, умение себя уверенно подать. Не его. Его это роли, различные амплуа. Его это проживать внутреннюю трагедию. Его это говорить со зрителем не самому, а через образ. А сам…А сам вдруг он что-то не то скажет? Подаст? Это же будет не Фредди, это будет Александр. И против этого, увы не попрешь. Его осталось там. В холодном Питере. Или нет…Его осталось на той сцене, на то проклятом концерте в феврале 2020. Его осталось в голубых с легким огоньком безумием в глазах. С ним рядом он чувствует себя свободным. Его не тянет к земле чувство вины. Его не давит ответственность, он сам ее берет. Он даже не думает, почему. Он просто…Берет эту ответственность и ему кайфово. Было… Лёгкость…он почти не врёт себе рядом с ним. Рядом с ним не нужно делать из себя правильного мальчика. Рядом с ним не нужно быть статусным. Рядом с ним можно не стесняться каких-то своих действий, рядом с ним можно быть свободным, но при это ответственным. Услышать заботу. Да, странно конечно ее от него принимать, но приятно до жути. — Вечно тебе Казьмин, всего мало. Рядом с тобой такая женщина. — он зло роняет кулак на гримерный столик. Сашин взгляд цепляется за мобильный телефон. Он ведь знает…достаточно одного сообщения и весь вечер будет наполнен рассказами о последних сумасшедших днях. Он ведь знает… Но как тяжело даётся это осознание и шаг. Осознание, что сейчас может быть только так. Осознание, что этот выбор, возможно, бы не совсем верный. Но по-другому он поступить просто не мог! Не было сил и варианта. Что делать, если любишь ты одного, а даёт то, что ты бы хотел от того, кого любишь, другой? — Саш…Ты вернулся из своего небытия? — ласковый женский голос возвращает к реальности. — Да..Насть..Думал тут об одном деле. Слушай..Можно такой вопрос… Его мучает этот вопрос давно. Но задать он решает его именно сейчас. — Да, Саш. Конечно. Все что мучает. Ты же знаешь, я готова тебе помочь. — Ты…помнишь, это ведь была твоя идея пригласить тогда Ярика. Ты…долго меня уговаривала пригласить его на Шахматы. Очень долго. Ты даже сказала, чтобы я пригласил его не одного. Настаивала на этом. Скажи…Зачем? — Саша поднимает глаза на Настю. — Ох, Саша…Так было видно, насколько тебя это гложет, насколько его это гложет. Ваша ссора съедала все ваши душевные силы. А эти натянутые диалоги? Улыбки? Ни капли искренности. Ходили оба мрачней тучи. Особенно, когда бывали рядом. А у Ярика ещё и депрессия была. Представляешь, как ему трудно было? А тебе? Сам на себя перестал быть похож. Даже вон, теперь тебе меньше двадцати уже не дать. — смеётся. Пытается перевести тяжёлый для себя и Саши диалог в менее тяжёлый. — Вечно это продолжатся не могло. Вы оба упертые барашки. Пока вас аккуратно друг к другу не подвинуть, не найти нужные слова - не поговорите. — Что, настолько все очевидно, да? — Да, Саш. Особенно, когда вы всп мероприятие стараетесь даже словами не обмениваться. Все сидят, общаются, а вы как два мыши на крупу. А о том, почему ещё ты тогда стакан в своей руке раздавил, я даже говорить не буду. — улыбается. Пытается скрыть ту небольшую горесть, что она испытала, увидев это. — Я думал, я хороший актер…— голова поникла вниз. Саша стал рассматривать свои руки. Как должно быть неприятно было Насте все это видеть…Она же..вроде в него была влюблена. И видеть, как человек, которого ты любишь, ревнует другого… Новый укол вины и совести, которая так редко у него просыпалась. — Ты хороший актер, Саш. Но чувства, — шепотом на ухо, — актерству порой ой как мешают. И когда на сцену выходит любовь — уже сыграть иное не получится. Она осторожно тронула его рукой за плечо. Сжала. Саша положил на ее ладошку свою ладонь. Показывает, что принимает ее поддержку, как она для него важна. — Спасибо, Насть. Ты сейчас…самый близкий и важный для меня человек… — Верю, Саш. Но. Только согласись, я такая не одна. И тот человек тебе намного ближе, чем я. — горестно произносить эти слова. Горестно. Но увы, кто-то должен понимать, что на самом деле происходит. — И хоть сейчас у вас чуть-чуть все по-другому, нежели чем раньше…Я хочу тебе сказать, что он именно тот, кто тебе нужен. Ты ведь не сможешь без него, а он без тебя. Вы как две половинки одного целого. — Стой…Я…ведь люблю тебя. — отчаянно и немного фальшиво. Смазано. Но в чём-то искренне. Он действительно любит. Очень сильно. Как очень сильного и достойного человека, как сестру. Как того, кто поймет, выслушает и даст совет. — Саш, я знаю. Знаю, дорогой. Но ты любишь меня немного другой, более благодарственной любовью. Как личность…Это не плохо, это нормально, не переживай. Я тебя не осуждаю и в моих глазах ты хуже не стал. — она становится перед ним, берет его за руку как на сцене. Поддерживает. — Спасибо…— он снова виновато склонил голову. — Я задам тебе тоже встречный вопрос. Ты концерт свой сольный под началом Ярика проводишь 9 октября. А у меня 7 октября день рождения…Мне кажется, или это что-то типа небольшого подарка на день рождения? — Ты удивительно проницательна, Насть. Да…Ярик кстати, хлопал сидя такому символизму. — Он тебя очень поддерживает, Саш. Он любит тебя. Очень и очень сильно. И ты его. Это видно по твоим горящим глазам, восхищенным взглядам и попытку перешагнуть через свои самые страшные загоны. Настя тянет его за руку, вынуждая встать. Саша встаёт с кресла. Настя обнимает его. Обнимает и как пледом укрывает. Хорошо…Но не то. Сердце не на месте. Сердце хочет видеть другого человека. — Он скорее всего, извелся весь. Переживает за тебя. Или ищет переводчика на песню перевода которой нет в России, потому что эта песня - про вас с ним. Или думает, как впихнуть в ваш концерт ещё пару-тройку композиций. — Ты так резко сменила тему…Думаешь, он думает обо мне? — Думает и говорит 24/7. — Да? — И гипнотизирует временами телефон, ожидая от тебя сообщения. Он готов шагать, Саш. Выбор за тобой. — Тогда…я напишу ему. — Пиши. — она отпускает его из объятий. — Не бойся налепить ошибок, бойся бездействия. — и выходит прочь из гримерки. Пальцы сами находят нужный контакт. "Ярик" Просто сообщение. Самое простое. Приветствие и как дела. Прочитано через минуту. Через две у Саши полнейший отчёт о том, как прошел день у Ярика, что случилось и что ещё случится. И ответное беспокойство за него, за Сашу. Ярик рассказывал ему про новую захватывающую съемку, про то, как он готовится и что сегодня удалось откопать. Параллельно он рассказывает про свет, звук и тысячу ещё вещей, которые надо поправить к Сашиному концерту. А у Саши внутри от его голоса разливается спокойствие, радость и все кусочки души внезапно становятся единым целым.